Кровавая луна

Ночь Кровавой Луны подошла к концу, и пришло время жатвы. На главной площади собрались почти все: семьи ждали своих омег, старейшины готовились заносить новые союзы в летописи, а альфы один за другим выходили из лесной чащи кто-то с гордым видом, ведя за собой помеченную пару, кто-то  в одиночестве, понурив голову. Элин стояла в центре, набросив на плечи дорогую меховую накидку. На её шее красовалась свежая метка от одного из сильных охотников, но взгляд её был прикован к тропе, ведущей из владений Вожака. Она ждала Майка. Вся деревня ждала Майка. И он вышел. Шум толпы оборвался мгновенно, словно по взмаху меча. Из тени столетних дубов показалась массивная фигура. Майк шел твердой, уверенной походкой, его лицо было непроницаемым, как гранит, а взгляд  пугающе золотым, еще не до конца остывшим от звериной ярости. Но не его вид заставил людей ахнуть. На руках он бережно, словно величайшее сокровище, нес Уилла. Тот был завернут в тяжелый черный плащ Майка, из-под которого виднелись лишь бледные, исцарапанные босые ноги. Голова Уилла бессильно покоилась на широком плече альфы, а на его тонкой, алебастровой шее, прямо над ключицей, горела свежая, глубокая и властная метка. Она была поставлена с такой силой и страстью, что ни у кого не возникло сомнений: этот союз был заключен на пике Кровавой Луны. — Это... Уилл? — послышался чей-то приглушенный голос. — Сын Джойс? Но он же едва дышит... Зачем вожаку такая обуза? По толпе пронесся ропот, похожий на шелест сухой травы. Старейшины переглянулись, их лица вытянулись от недоумения. Элин побледнела, её пальцы судорожно вцепились в края накидки. Это было не просто нарушение ожиданий — это был вызов всем законам логики, по которым жила стая. Сильнейший альфа поколения выбрал самого хрупкого, самого «бесполезного» с точки зрения выживания омегу. Майк остановился посреди площади. Он почувствовал, как Уилл в его руках вздрогнул от чужих взглядов и попытался сильнее вжаться в его грудь. Майк обвел толпу тяжелым, предупреждающим взглядом. Его голос, хриплый после ночного воя, прозвучал над площадью подобно удару колокола: — У кого-то есть вопросы к моему выбору? — Он намеренно сделал шаг вперед, туда, где стоял отец-вожак и Лонни, который с перевязанным ухом трусливо прятался за спинами других. — Я нашел свою пару. Духи леса и Кровавая Луна свидетели — этот омега принадлежит мне. И горе тому, чьё дыхание коснется его без моего дозволения. Он не просил согласия. Он ставил перед фактом. Джойс, стоявшая в стороне, прижала руки к губам, и по её щекам покатились слезы от осознания того, что её сын теперь под самой надежной защитой, о которой только можно было мечтать. Майк прошел мимо застывших односельчан, направляясь прямиком к дому вожака, а не к хижине Уилла. Он больше не собирался отпускать его ни на шаг. Уилл, прикрыв глаза, слушал мерный стук сердца Майка и чувствовал, как по его венам разливается покой. Шок стаи его больше не пугал. Уилл сидел на краю огромной кровати, застеленной мягкими шкурами. Его тело все еще подрагивало после оборота, а свежая метка на шее горела, пульсируя в такт сердцу Майка. В дверь тихо постучали, и вошла Оди. Она несла чашу с теплой водой и чистые одежды. — Ты дрожишь, — мягко сказала она, опускаясь рядом с братом. — Ты боишься его? Уилл поднял на сестру огромные, влажные глаза. — Я... я не знаю, Оди. Я так долго мечтал об этом, что сейчас мне кажется, будто я сплю. И в то же время мне страшно. Он такой сильный, такой... настоящий Альфа. А я? Что я буду делать, если он поймет, что совершил ошибку? Что я слишком слаб для него? Оди смочила ткань в ароматной воде и начала осторожно стирать следы лесной пыли и запекшейся крови с плеч брата. — Глупый Уилл, — прошептала она с редкой улыбкой. — Он едва не разорвал Лонни в клочья. Альфы не делают такого ради ошибки. Он выбрал тебя не для того, чтобы ты был сильным воином. Он выбрал тебя, чтобы ты был его миром. Она помогла ему облачиться в тонкую шелковую тунику, которая едва касалась кожи, и расчесала его волосы. — Сегодня ночью ты его очаг, Уилл. Просто будь собой. Когда Оди ушла, в комнате стало невыносимо тихо. Уилл замер, вслушиваясь в тяжелые шаги в коридоре. Дверь открылась, и в комнату вошел Майк. Он уже смыл с себя кровь и грязь охоты, но в его облике все еще сквозила первобытная мощь. Его взгляд, золотистый и тяжелый, мгновенно нашел Уилла. Альфа запер дверь на засов, звук. — Майк... — прошептал Уилл, инстинктивно прижимая ладонь к метке на шее. Майк пересек комнату в несколько шагов. Он не стал говорить красивых слов. Он просто опустился на колени перед Уиллом, кладя свои огромные ладони на его колени. Его руки были горячими, почти обжигающими. — Ты всё еще боишься меня, — это был не вопрос, а утверждение. Майк прижался лбом к коленям Уилла, и его голос зазвучал глухо. — Прости за холодность в последние месяцы. Я думал, что если отдалюсь, то смогу защитить тебя от сплетен. Но когда я увидел его над тобой в лесу... я понял, что ни один закон не стоит твоей слезы. Уилл почувствовал, как напряжение, копившееся неделями, наконец прорывается всхлипом. Он запустил пальцы в густые волосы Майка, притягивая его ближе. — Я думал, ты выберешь Элин, — признался он, глотая слезы. Майк поднял голову. Его лицо было совсем рядом, и Уилл увидел в его глазах такую бездонную нежность и собственническую страсть, что у него перехватило дыхание. — Никакая сила мира не пахнет так, как ты, Уилл. Ты — мой дом. И сегодня я докажу тебе это. Воздух в спальне стал плотным и тягучим. Запах Майка...доминирующий, мощный аромат кедрового леса после грозы и мускуса заполнил всё пространство, подавляя волю и заставляя инстинкты омеги трепетать. Но именно ответный запах Уилла действовал на Майка как дурман. Эфирный аромат лесных колокольчиков, мокрой земли и сладковатой молочной нотки, присущей только ему, теперь, после метки, раскрылся в полную силу. Этот запах ударил Майку в голову сильнее любого хмельного меда. Майк медленно приблизился, присаживаясь на край кровати. Его большие, мозолистые ладони легли на плечи Уилла, чувствуя, как тот вздрагивает под тонкой тканью туники. — Посмотри на меня, Уилл, — прохрипел Майк. Его голос вибрировал от сдерживаемого рыка. Уилл поднял глаза, и в их ореховой глубине Майк увидел полное, безоговорочное доверие. Это окончательно сорвало все преграды. Альфа потянул за край легкой одежды, и ткань соскользнула с плеч Уилла, обнажая его бледную, почти фарфоровую кожу, под которой отчетливо билась жилка на шее. Майк склонился, утыкаясь носом в изгиб шеи, прямо рядом с пылающей меткой. Он сделал глубокий, жадный вдох, буквально выпивая аромат Уилла. — Боги... — выдохнул Майк в самую кожу, и его горячее дыхание заставило Уилла выгнуться навстречу. — Ты пахнешь жизнью. Моей жизнью. Через несколько минут Майк тоже уже был голым. Уилл осмотрел его с ног до головы, и когда он увидел внушительный размер Майка, тот быстро покраснел и отвёл взгляд. — Что не так, омега? – сказал Майк, будто бы издеваясь, — Не бойся. И он поцеловал его губы с нежностью, Уилл немного расслабился. Майк начал спускать поцелуи все ниже: с шеи до живота, затем укусил его бёдра, от чего Уилл вздрогнул. Комната смешалась их запахом, Майка дурманил запах Уилла. Как же он хотел без подготовки взять омегу, который лежал под ним! Уилл же полностью отдавался чувствам. Он закрыл глаза и наслаждался ласками альфы. Затем Майк решил быстрее приступить к главному: он засунул свой палец в девственную дырочку Уилла, от чего тот резко открыл глаза и застонал. — Не стесняйся, – сказал Майк, завороженно наблюдая за его реакцией. Уилл чувствовал большой стыд. Майк заметил, как Уилл попытался прикрыться ладонью, пряча лицо, и это вызвало в нем новую вспышку собственнической нежности. Он перехватил тонкое запястье омеги, прижимая его руку к подушке над головой, и добавил второй палец, медленно и тягуче растягивая податливую плоть. — Смотри на меня, Уилл, — прошептал Майк, и его голос сорвался на низкий рык. Не прячь глаза. Ты принадлежишь мне, а я  тебе. Здесь нет места стыду. Когда второй палец Майка присоединился к первому, растягивая узкое кольцо мышц, Уилл судорожно вцепился в простыни, его пальцы побелели от напряжения. Внутренняя омега внутри него буквально скулила от противоречивых чувств: первобытного страха перед мощью альфы и безумного, тянущего желания заполнить ту пустоту, что томила его годами. Майк склонился к самому уху Уилла, обжигая его горячим дыханием. — Ты такой тесный... — выдохнул он, и в этом шепоте было столько неприкрытого обожания, что Уилл невольно расслабил бедра. — Твой запах... он меняет меня. Я едва держу себя в руках, чтобы не забыть о нежности. Майк начал двигать пальцами внутри, подготавливая омегу, и с каждым движением Уилл терял связь с реальностью. Стыд постепенно сгорал в нахлынувшем жаре. Уилл выгнул спину, когда Майк нашел чувствительную точку внутри. Из горла омеги вырвался звук, который он никогда раньше не слышал от себя — гортанный, требовательный стон. — Майк... пожалуйста... — прохрипел Уилл, больше не в силах сдерживать напор внутри. Майк медленно вытащил пальцы, наблюдая, как блестит кожа Уилла. Заметив, насколько сильно намок омега, он, не прерывая зрительного контакта, поднес пальцы к губам и медленно облизал их. Уилл вспыхнул до самых корней волос, издав сдавленный звук, и попытался спрятать лицо в изгибе локтя. Такое бесстыдство альфы лишало его последних крупиц самообладания. Майк, уже не в силах терпеть, еще шире развел бедра Уилла, фиксируя их своими крепкими руками. Когда он приставил свой пылающий член к маленькой дырочке, Уилл инстинктивно сжался и начал жалобно скулить. Два пальца никак не могли сравниться с этим размером. Он почувствовал себя слишком маленьким, слишком узким для такой мощи. Заметив этот испуг, Майк замер. Он начал нежно, успокаивающе поглаживать внутреннюю сторону бедер Уилла, нашептывая ему слова утешения, и омега, вопреки страху, доверился ему. Майк начал входить. Сначала Уилл почти ничего не чувствовал и начал понемногу расслабляться, доверчиво раскрываясь навстречу. Но по мере того, как Майк продвигался глубже, распирая его изнутри, Уилл почувствовал нарастающую боль. Наполненность была такой плотной, что казалось, будто его тело сейчас разорвется. Дыхание Уилла стало рваным и неровным. И в тот момент, когда он уже готов был попросить остановиться, Майк, ведомый инстинктом обладания, вошел в него полностью, резко и глубоко. Уилл почти болезненно вскрикнул, его спина выгнулась дугой, а пальцы впились в шкуры на кровати. — Прости... прости меня, маленький, — тут же сорвавшимся голосом прошептал Майк. Он мгновенно замер, тяжело дыша и не совершая ни единого движения. Майк уткнулся лбом в плечо Уилла, сдерживая свои порывы и давая телу омеги время растянуться и принять его. Уилл, задыхаясь от переполняющего его жара, едва слышно шепчет: «Можно… Майк, пожалуйста, двигайся». И Майк начинает. Сначала осторожно, пробуя каждый дюйм тесного, горячего нутра своей омеги, но это медленное мучение только раздувает пламя. Уилл выпускает так много сладкого запаха пропитанного желанием, что у Майка темнеет в глазах. Его внутренний волк рычит, требуя сорваться в галоп. Уиллу мало. Эта бережность начинает его раздражать, он хочет чувствовать всю мощь своего альфы, хочет быть заполненным до края. — Быстрее… — выдыхает он, впиваясь ногтями в плечи Майка. В этот момент у Майка срывает последние тормоза. Его движения становятся резкими, вколачивающими, почти агрессивными. — Ты сам напросился, омега, — хрипит Майк, хватая Уилла за бедра и притягивая их еще ближе к себе. — Мой… черт, Уилл, ты такой узкий, ты меня просто заживо съедаешь. Уилл вскрикивает, закидывая голову назад, когда Майк кусает его за плечо, оставляя багровый след рядом с меткой. Его ногти глубоко впиваются в спину альфы, прочерчивая длинные полосы, окрашивающиеся кровью, но Майк этого даже не замечает, слишком пьян этим запахом. — Скули для меня, Уилл, — рычит Майк, оставляя на его теле болезненные засосы, помечая каждый дюйм кожи. — Чтобы вся деревня знала, чья ты подстилка сегодня. Чтобы даже духи леса слышали, как ты просишь своего вожака. Майк нависает над ним, его пот капает на грудь Уилла, смешиваясь со слезами удовольствия омеги. Он перехватывает руки Уилла, прижимая их к подушке, и шепчет прямо в губы, обдавая жарким дыханием: — Знаешь, что я сделаю с тобой? Я наполню тебя так сильно, что ты не сможешь встать. Твоё тело создано для моих узлов, Уилл. Я хочу видеть, как твой плоский живот начнет округляться моими щенками. Ты выносишь мне наследников, слышишь? Ты будешь ходить тяжелым от моего семени, меченный мной, пахнущий только мной. Эти слова бьют Уилла сильнее любого толчка. Он всхлипывает, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного восторга. Мысль о том, что такая слабая омега будет носить детей этого великого зверя, выжигает остатки разума. — Да… — стонет Уилл, подчиняясь каждому движению. — Да, Майк, наполни меня… я хочу твоих детей...хочу быть твоим. Темп становится неистовым. Звуки в комнате сливаются в единый ритм: тяжелые, влажные шлепки тел, сбивчивое дыхание и гортанный рык Майка, который больше не сдерживает своего зверя. Уилл задыхается, его мир сузился до этой кровати и до сокрушительной силы аьфы, который буквально вколачивает его в матрас. — Майк... Майк, я сейчас... — Уилл захлебывается собственным криком, его тело вытягивается в струну, а пальцы ног судорожно поджимаются. Запах омеги достигает своего пика, становится почти невыносимо сладким, дурманящим, сигнализируя о полной готовности. Для Майка это становится последней каплей. Он чувствует, как у основания его естества начинает раздуваться узел. — Принимай всё, омега, до последней капли — рычит Майк, делая последний, максимально глубокий толчок. В этот момент оргазм накрывает их обоих ослепительной вспышкой. Уилл вскрикивает, зажмурившись так сильно, что из глаз брызжут слезы, его нутро судорожно сжимается вокруг Майка, выбивая из того последний рык. Майк с силой прижимает Уилла к себе, его узел окончательно раздувается, намертво сцепляя их тела Майк стонет, чувствуя, как внутри Уилла разливается жар,  он наполняет его до самых краев. Уилл чувствует как узел Майка надежно держит его, не давая ни единой капле драгоценной жидкости вытечь наружу.Они замирают, тяжело и хрипло дыша. Майк бессильно падает на Уилла, стараясь не раздавить его своим весом, и утыкается носом в его мокрую шею. Узел будет держать их так еще долго.