Протокол эксперимента

Настройка голосового импланта.

Проверка функциональности в привычной среде.

Обновление данных о социальном статусе.

Компенсационная мера за допущенное нарушение.

Методология прозрачности управления.

Стресс-тест посредством внешнего вмешательства.

Анализ поведенческих паттернов.

Стресс-тест посредством личного вмешательства Четвертой.

– Ра… бо… та… ет… Тихое, хриплое, пока пальцы девушки тянутся к едва заметно выступающему среди бинтов серебристому контуру импланта. Ее взгляд – глаза приоткрыты на пять процентов шире обычного – ищет в лице Дотторе подтверждение реальности происходящего. Извлекаемый девушкой звук был сухим, лишенным тембра, похожим на звук несмазанного механизма, но для Дотторе звучал громче вступления новой части концерта, который он слушал с Ирэной. Она была в сознании, когда он проводил операцию – сочетание местной анестезии, минимально, чтобы не затронуть двигательные нервы, и ее работающего, но находящегося в состоянии медикаментозной релаксации сознания было лучшим решением. Он перепроверял оборудование трижды под ее внимательным взглядом, подавля учащенный пульс дыхательными упражнениями, чтобы физиологический отклик не мешал работе. Риск был не в самой операции – он проводил подобные сотни раз, но безопасность и целостность уникального материала, единственного в своем роде образца, была в приоритете. Он не мог допустить ошибку – провал был бы не просто неудачей, а крахом компетенции, в которую Ирэна верила. Нарушать данное ей слово было бы позором. Операция прошла успешно. Иначе и быть не могло. Однако система молчала, не давая никаких откликов, возможно, требуя небольшой помощи извне для начала работы. – Сейчас я отправлю тестовый импульс, – с едва заметным вздохом проговорил он, беря в руки портативный нейростимулятор и настраивая необходимые параметры, дав Ирэне отойти от медикаментов. Девушка коротко настучала подтверждение. – Боль это причинять не должно. Просто попробуйте сформировать любой простейший звук, не обязательно вслух – мысленно. В тишине операционного кабинета звук щелчка был сигнальным огнем, вспыхнув на мониторе зеленой волной – импульс прошел по установленному пути. Мужчина перевел на нее взгляд, сталкиваясь с будто удивленным, направленным на внутренний анализ. Первым результатом был простой выдох. За ним – тихий звук. За звуком – разорванное на слоги подтверждение работы. Система обратной связи снова работала. Дотторе замер. Внутренний монолог, обычно непрерывный фон его сознания, оборвался, оставив на долю секунды абсолютную, немыслимую тишину. Нейростимулятор застыл в его руке. – Идеально, – мужчина медленно выдохнул, не сразу осознавая, что его собственный голос звучал тише обычного. – Импеданс в норме. Нервный отклик… – он быстро сместил взгляд на приборы, делая машинальную пометку. – На девяносто семь процентов соответствует прогнозу и три процента являются допускаемой погрешностью для живой ткани. Стабильность импланта и отсутствие отторжения входят в положительный прогноз дальнейшего использования. Ирэна кивнула, четко, как и всегда, прежде чем потянуться за блокнотом. Движение было остановлено на половине пути, заменяясь еще непривычной ей новой системой связи. – Мо… но… то… ни… я, – все еще тихо и по слогам. Дотторе с интересом наблюдал за ней. – Кор… рек… ти… ров… ка. Не… об… хо… ди…ма. – Определенно, – кивнул он, откладывая в сторону все планшеты. – Вы говорите по слогам – это выражение неудобства или непривычности? У вас есть ощущение какой-то помехи, или же проблема заключается в чем-то другом? Не трогайте блокнот, – заметив, что девушка снова потянулась к ручке, прервал ее действие Дотторе. – Вам нужна практика использования голоса. Ирэна выдохнула, но встала с места, кладя свой блокнот и ручку рядом с планшетом Дотторе на стол, показывая, что приняла его условия, но не отошла, будто была не уверена в правильности своих действий и готова в любой момент вернуться к привычному способу общения. – Это не… эф… – остановившись на полуслове, она сжала губы, прикрывая глаза. – Это мед… лен… но. – Принято, – кивнул Дотторе, отодвигая ее блокнот дальше от ее руки. – Однако эффективно для вашей дальнейшей адаптации к работе импланта. Ответьте на вопрос. – Мыс… ль идет бы… стре… е сра… ба… ты… ва… ни… я, – проговорила она, пока мужчина быстро записывал себе необходимость калибровки нужного модуля. – Свя… зки не сма… за… нны. – Воды? – предложил он, забирая ее блокнот с ручкой и снимая операционный халат. Работа с модуляциями требовала времени, которое Ирэна выделяла удивительно щедро. Возможно дело было в ее желании выйти в привычную среду с уже идеально отработанными навыками, за что Дотторе не мог ее судить – работа в архиве требовала точности формулировок и скорости их воспроизведения. – …и теперь переходим к интонационным контурам, – на экране перед девушкой появилось три графика – восходящий, прямой и нисходящий, на которые она смотрела изучающе, наверняка догадываясь об их предназначении, пока Дотторе стукнул по каждому, давая определение. – Для вопроса, для констатации и для приказа или обозначения завершенности действия. На данный момент ваш голос соответствует только второму графику, поэтому остальные два будет необходимо дополнительно настроить. Сейчас вы услышите запись моего голоса, который мы пока возьмем как эталон для интонационных настроек. Вашей задачей будет повторить их копируя тон и затем – наполняя собственными словами. Ирэна кивнула, внимательно слушая записи, повторяя их с идеалом синтезатора, пускай кривые и совпадали. Пока она говорила, мужчина быстро изменял настройки поступающих сигналов, едва заметно кивая. – Принято, – проговорил он немного задумчиво. – Теперь интегрируйте в повседневную жизнь. Например, спросите меня о чем-то, где можно использовать восходящий контур. – Коэффициент… полезного действия моего… Архива? – недолго подумав, проговорила она все еще несколько замедленно, но к концу фразы звук дрогнул вверх, как и было необходимо, пускай и все еще механически. – Хорошо, – Дотторе удовлетворенно кивнул, проставляя галочки на поставленных задачах после того, как она повторила еще несколько раз. – Прогресс составляет сорок процентов от запланированного объема. Такими темпами этап настройки будет закончен намного раньше. Перейдем к следующему модулю – управление громкостью… На следующий день Ирэна появилась в лаборатории, заполненной ящиками с различными данными, среди которых она и нашла Дотторе, переслушивающего речь Царицы с отслеживанием графиков на планшете. – Никогда бы не подумала, что у вас может быть столько записей выступлений Царицы, Доктор, – ровный тон звучал все еще искусственно, но они уже приступали к эмоциональной окраске речи, чтобы это исправить. Ирэна внимательно смотрела на близстоящие ящики с кристаллами записи, на которых стояли кодовые названия встреч Ее Величества. – Это лишь данные, запись которых одобрена Царицей, – отмахнулся он. – Нам они необходимы для настройки вашей экспрессии, благодаря которой скорость понимания и обработки вашей речи будет повышена от двадцати до приблизительно сорока двух процентов. Раздражение обостряет внимание, уверенность – снижает сопротивление, доверительность с более плавными модуляциями – убеждает. Наша задача на сегодня – кодировать все метаданные, а не заставить вас “чувствовать”. Например это… Одна из записей начала проигрыш, озвучивая Царицу, отдающую приказ: ровный тон, но с металлически прохладным оттенком на низких частотах. – …прекрасный пример кода «непререкаемости», а вот это… – продолжил Дотторе, доставая другой камень и проигрывая запись на нем, сверяясь с записями на своем планшете и проматывая на необходимый временной код. Эта запись была, кажется, со времен прибытия дипломатов во Дворец. – Отличный образец «доверительности». Мы синтезируем эти коды как накладываемые фильтры, поэтому выберите три-четыре наиболее полезных для вашей работы кода. – Будет лучше выбрать необходимые для работы в Архиве, – проговорила она, заглядывая в коробки и рассматривая пронумерованные кристаллы. Дотторе услужливо протянул ей копию с обозначениями необходимых отрезков времени и выделенными кодами. – Например… Непререкаемость, неотложность, нейтральная констатация, исключающая вопросы… – Весьма рациональный выбор, – кивнул Дотторе доставая необходимые кристаллы и еще раз их перепроверяя, чуть щурясь. Ирэна, поправив свой монокль, подала ему его очки без лишних слов, которые он принял с легким благодарным кивком. – Приступим к настройкам фильтров, – беря в руки планшет, он провел несколько манипуляций с находящимися там настройками. – Начнем с неотложности. Произнесите фразу «Доклад должен быть готов к десяти утра» используя этот паттерн… День спустя имплант был полон различных фильтров и мог пройти финальный тест в рабочей среде. Он не отторгался телом, временных задержек между импульсом и срабатыванием голосовых связок больше не замечалось и Ирэну можно было вполне считать самым обычным альвом без особой эмоциональности. Лишь иногда голос звучал чуть механически и задачей Дотторе было отметить эти моменты, чтобы исправить. – …и поэтому, пожалуйста, не вмешивайтесь в рабочий процесс, – направляясь в архив из лаборатории, проговорила Ирэна, кивая в приветствии проходящим мимо них клеркам, которые полноценно кланялись обоим. Этот путь был Дотторе не знаком, несмотря на годы жизни во Дворце. – И, как и было обговорено заранее, я предпочту видеть вас в радиусе не более пяти метров от меня и более десяти метров в моменты необходимости конфиденциальности. Такие происходят не слишком часто, но происходят. – Вы прекрасно освоили код «непререкаемости», – отметил мужчина, лишь коротко кивая немного знакомым лицам. Ирэна ненадолго скосила взгляд в его сторону. – Благодарю, – проговорила она несколько механически, давая Дотторе повод записать замечание самому себе на исправление. Ирэна остановилась, чуть повернувшись на него. – В прошлый раз когда вы приходили в архив, каким из входов вы пользовались? Дотторе достал из внутреннего кармана своего пальто небольшую карту, протягивая ее Ирэне. Она остановилась, приняв карту и застыв взглядом на написанном на ней коде. – В первый раз черным. Во второй – основным, – мужчина чуть наклонился в ее сторону. Его голос звучал ровно, без оправданий – факты иначе не презентуют. – Через центральный вестибюль. На тот момент переменная «эффективность» была приоритетнее переменной «конфиденциальность», что привело к проведению стресс-теста системы в ее естественном состоянии. – Логично, – проговорила она чуть задумчиво, отдавая ему карту обратно. – Уровень вашего доступа соответствует вашему статусу. Я изменю некоторые ее настройки, если вы позволите, чтобы впредь вы использовали этот путь. Прямое перемещение к секции декадных отчетов ускорит ваше перемещение к моей рабочей области на пятьдесят восемь процентов и уменьшит давление извне, как и попадание шума в данные. Вас устроит это? – Безусловно, – едва дав ей закончить, проговорил Дотторе, возвращая ей карту легким толчком ее руки обратно. – Снижение шума и временных затрат соответствует моей цели чистоты наблюдения, поэтому внесение вами необходимых коррективов я считаю рациональным, – Ирэна чуть наклонила голову в сторону, словно размышляя над его словами и соглашаясь с ними. Карту она не стала убирать далеко. – Уровень доступа этой карты позволяет открыть все, что не является личным кабинетом любого другого Предвестника или покоями Ее Величества Царицы. В архивах он дает право на изъятие любого документа… – Кроме тех, к которым доступ ограничен указом «Пилес», – прервала его Ирэна, снова посмотрев ему в глаза сквозь маску. – Я управляю Архивом, Доктор, уже очень долгое время. Каждый выданный пропуск прошел через мои руки, на каждом стоит моя подпись, – она постучала по карточке, где на самом деле стояла элегантная роспись. – Я осведомлена, – снова повернувшись, она продолжила путь. – Изменения будут внесены немедленно из-за нерациональности задержки. Вам нужно проследовать в мою рабочую область для обновления вашего доступа. Это займет минуту и сорок две секунды с учетом запуска операционных систем. Не прерывая шага, в разуме мужчины все замерло на долгую секунду. Он недооценил административную власть девушки – внешность альвов все же сбивает с толку и не дает понять их реальный возраст и опыт – Ирэна не просто работала в Архиве, но была самой его законодательной и исполнительной властью. Указ «Пилес» вышел очень долгое время назад и о нем не каждый административный работник знает, отсылаясь на низкий уровень доступа, но раз уж Ирэна о нем знает и им пользуется для ограничения доступа, значит, она уже была здесь в момент его создания или уже непосредственно его работы. И все же ее замечание, перехват инициативы, был не из раздражения – для оптимизации диалога и повышения эффективности. – Прервали, чтобы сэкономить время, – голос Дотторе не звучал обиженно, а, скорее, заинтересованно, с легким понимающим хмыком. – Рационально. Похоже, я допустил методологическую ошибку, рассматривая Архив как поле для наблюдения – на деле же это организм, в котором вы являетесь центральной нервной системой. Он остановился лишь на мгновение, чтобы оказаться на полшага позади девушки. Она лишь поправила монокль, будто признавая его жест капитуляции перед ее ведущей ролью в этом пространстве. – Ваше предложение о немедленном внесении изменений оптимально и на одиннадцать секунд быстрее, чем потребовалось бы мне для аналогичной операции через терминал в моей Башне, – его уголки губ чуть приподнялись в выражении уважения. – Я последую вашему протоколу. Позвольте наблюдать за работой вашей системы. – Мне казалось, вы намного раньше опознали во мне Главного Архивариуса, Доктор, – не оборачиваясь, проговорила девушка. Она свободно меняла направление среди высоких полок, заполненных папками и книгами. Система их расположения начинала напоминать лабиринт, к центру которого путь знала только она. Зайдя снова в область с большим столом, Ирэна положила карту на лежащие на столе стопки с документами, чтобы отойти за небольшой стол с терминалом, который отозвался тихим гулом на ее взаимодействия с ним. – Присаживайтесь, – кивнув в сторону стула, на котором Предвестник сидел в прошлый раз, она тут же вернулась к быстрому стуку по клавиатуре. Дотторе не сел сразу. Ее провокация была тонкой и беззлобной, но бьющей точно в цель – его интеллектуальное тщеславие – обиды, однако, не вызывая. Он знал ее должность еще из медицинских записей, но игнорировал, считая административной функцией, а не сущностным идентификатором. В глазах большинства людей Архив был хранилищем данных, а не активной, мыслящей структурой, собирающей эти данные, обрабатывая и архивируя в такой системе, чтобы в любой момент получить необходимое «воспоминание» по одному только запросу «мозга»-заявителя. Архив, в какой-то степени, можно было считать гиппокампом правительственного мозга, и Ирэна была таламусом, принимающим, анализирующим и хранящим всю информацию. Именно она решала, какие знания вообще существуют для государства. – Вы правы, – медленно, почти с церемониальной четкостью опускаясь на указанный стул, проговорил Дотторе. – Это было проявлением предвзятости в отборе данных. Ирэна подошла, беря карту и лишь ненадолго останавливаясь, чтобы услышать мысль, которую он не закончил. В ее взгляде не было ни надменности, ни показательного высокомерия от собственной правоты – лишь холодный интерес и желание услышать его рассуждения. – Я идентифицировал ваш пост как «должность», игнорируя его влияние на ваше общее состояние жизни, – Ирэна отошла обратно к терминалу, оглядываясь в его сторону и давая понять, что она его слушает. – Архив не просто ваше рабочее место – это расширение для вашей нейронной сети. Каждая полка, каждый код доступа – это синапс в системе, которой вы являетесь, и моей ошибкой было искать алгоритмы в вашей голове, а не внешней структуре, которой вы управляете с той же легкостью, что и я – сегментом. Дотторе поднял взгляд с поверхности стола. Ирэна быстро вводила какие-то строки кода, меняя уровень его доступа и в то же время отслеживая его слова – он знал, что она слушает. Ее мозг был способен на обработку и принятие информации одновременно из разных источников. – Следовательно, – произнес он тише, – когда я в прошлый раз прошел через главный вход, я не просто нарушил тишину – я вторгся в вашу периферическую нервную систему, вызвав предсказуемый стресс-отклик. Благодарю за коррекцию модели. Это… Бесценно. – Модель нервной системы очень элегантна для описания этого места, – проговорила Ирэна, с легким щелчком кладя перед ним его карту допуска и возвращаясь к терминалу, чтобы проверить что-то. Затем ее руки двинулись к блокнотам, лежащим на столе, где она что-то записала, сверяясь с чем-то другим. – Она хорошо раскрывает суть, пускай и довольно сложно назвать работников этого места нейронами – все же, они самостоятельные системы. Кстати о нейронах, – из ящика все того же стола она достала небольшую коробочку с брошью в форме глаза с зеленой радужкой, которую она надела на воротник своей блузы. Точно такой же символ был и на гобелене за ее спиной – похоже, это было символом Архива. Символом безмолвного бдения за каждой строкой истории, бесстрастно и регистрирующе. Взгляд этого глаза был таким же, как и у Ирэны – спокойный, без толики эмоций, что делало его несколько пугающим для человека плохо осознающего скрытый смысл. В нем не было милосердия или даже самой эмпатии – скорее что-то механическое, как взгляд камер приборов в лаборатории. Этот символ грамотно раскрывал как суть Архива, так и самого Главного Архивариуса. Ирэна, тем временем, ввела какую-то команду в терминал, тут же смещаясь в область перед собственным столом и глядя на стоящие на нем часы. – Каждый работник Архива сейчас получил уведомление зайти в мою рабочую область, – пояснила она, чуть повернувшись в сторону Дотторе и поправляя съехавший немного вниз монокль. Ее голос все еще звучал несколько механически и громче, чем она сама того хотела. Стоило поправить настройку контроля громкости, – Эффективнее будет сообщить об изменениях сразу всем сотрудникам. Дотторе лишь кивнул, прислушиваясь к окружающим звукам. Ирэна не искала возвышенности и не пыталась казаться выше перед собирающейся толпой – она просто была в центре своего острова, ожидая, пока люди соберутся вокруг нее полукругом на уважительном расстоянии и застынут в почтительной, напряженной тишине. Их взгляды были прикованы к ней, ожидая появление блокнота с указаниями, пускай краем зрения и цеплялись за мрачную фигуру Предвестника в тени. Дождавшись, когда тишина осядет в рабочей области, Ирэна окинула всех медленным анализирующим взглядом, прежде чем заговорить. – Внимание, – голос не повысил ни тона и звучал с леденящей ясностью. – С сегодняшнего дня мы переходим на устные распоряжения, которые будут дублироваться в журнале. Эффективность первичного восприятия повысится на девятнадцать процентов за счет устранения временной задержки на письменный ответ. С вопросами по текущим проектам обращайтесь ко мне после… – предложение было ненадолго остановлено в середине, дав ей время посмотреть на часы. – … четырнадцати ноль-ноль. Рабочая модель останется прежней. Вопросы по процедуре? В зале стояла звенящая тишина, выражая всю степень шока в обеих полярностях, прерванная, разве что, стуком чей-то упавшей папки. Никто не смел пошевелиться, и, считая это за отсутствие вопросов, Ирэна продолжила. – Отлично, – она потянулась к блокноту, где вычеркнула, похоже, ранее запланированное дело. – Следующий вопрос – безопасность системы, – послышались испуганные шепотки, очень хорошо слышимые в тишине. Ирэна дала им время снова умолкнуть, пока она отложила блокнот. Дотторе успел увидеть список, но прочитать, что же там было, не представлялось возможным. – Неделю назад конфиденциальная информация о моих перемещениях была передана внешнему агенту, что снизило операционную безопасность Архива на пятнадцать процентов и потребовало корректирующих мер. Девушка не повышала голос и оставалась в диапазоне прямого контура. Виноватого она тоже не искала взглядом – она и вовсе закрыла глаза, пока констатировала факт. – Сотрудник, ответственный за утечку, уже идентифицирован, – открывая глаза лишь после сказанной фразы, она смотрела куда-то поверх толпы. – Его доступ к мета-отчетам понижен на два уровня. В течении следующего квартала этот сотрудник будет выполнять ручную оцифровку архивов пятидесятилетней давности в крыле «Каппа». Эта работа повысит внимание к деталям и даст время на осмысление ценности конфиденциальности. Для остальных данный инцидент является напоминанием о природе вашей лояльности, – взгляд спустился ниже, пройдясь по лицам, – Архив, а не слухи и мнимое беспокойство. Продолжайте работу. Толпа молча растворилась, как по команде, лишь завернув за полки позволяя себе начать обсуждение произошедшего. Среди остальных можно было увидеть побелевшего как пергамент молодого клерка, не посмевшего поднять на нее взгляд, но остальные этого, похоже, не заметили. Дотторе сделал себе несколько заметок в планшет. Ирэна не испытывала неудобств в работе импланта и вовсю использовала вновь приобретенный голос с необходимыми ей интонациями и задержками. Она была оператором сложнейшего социального механизма, воздействуя на работников ровно настолько, чтобы сохранить свою власть и оставить им свободу в своих действиях. Ее метод был безупречен в своей логичности и эффективности, без воздействия истерики и крика, к которым могли быть склонны управляющие. – В ближайшие приблизительно пятнадцать минут для вас не будет никаких интересных данных, Доктор, – проговорила Ирэна, выбирая папки на столе и раскрывая их, поставив перед собой стакан с водой, перед тем как сесть. – Это простое предупреждение, вы можете остаться. – Позвольте мне самому решать, какие данные будут для меня интересны, – хмыкнул Дотторе, коротко скашивая взгляд на стакан. – Разговор все еще вызывает физический дискомфорт? – Возникла потребность в более частой смазке голосовых связок, – кивнула Ирэна, беря в руки ручку и приступая к работе. – До использования устного формирования ответов гидратация была не так важна, так что для лучшего поддержания системы пришлось пересмотреть привычки. Мужчина снова сделал себе пометку, переходя в режим молчаливого наблюдения за ее работой. Ирэна действовала последовательно, сверяясь со своим списком дел и не отвлекаясь на окружающие ее звуки, пускай в этой области шум можно было оценить приблизительно в тридцать децибел. Ее действия были оптимизированы к минимуму движений, выводя предположение о максимальном энергосбережении. На наручных часах Дотторе было двенадцать часов и тридцать две минуты, когда из-за стеллажа выглянул молодой парень, аккуратно постучав по деревянной полке, чтобы привлечь внимание. – Госпожа Ирэна? – тихо позвал он, пока Ирэна дописывала что-то в формуляр. Лишь после записи она отложила ручку и подняла на него взгляд, намекая продолжать обращение. Тот опасливо посмотрел на сидящего рядом Предвестника. – Мне нужно… Поговорить с вами. Наедине. – Протокол дистанции приписывает нахождение ближе пяти метров к моему столу, – голос Ирэны не выражал ни раздражения, ни интереса. – У вас есть минута и сорок семь секунд. Говорите, Элиан. – Решение, которое вы… Вынесли, – еще раз метнув взгляд в сторону Предвестника, он неуверенно подошел ближе, неловко опустив голову. Ирэна просто смотрела на него. – Я… Понимаю свою вину. Однако я не действовал из корысти, вы же знаете, – он посмотрел на нее с надеждой. – Мне показалось, что информация о ваших перемещениях могла представлять угрозу и… Я хотел убедиться, что безопасность будет усилена. – Вы передали данные вне цепи доступа, – уточнение было немного мягче, чем ее голос во время оглашения нового порядка распоряжений. – Я счел, что медлить опасно. К тому же… Девятый Предвестник… Я не мог отказать ему в ответе и знал, что он может обеспечить вам эту безопасность. – Вы не уполномочены оценивать степень опасности без доступа к полной картине происходящего. Парень молчал, снова опустив взгляд. Ирэна не повышала голос, что было небольшой потерей данных, и просто фиксировала значения, обезоруживая его в аргументах. – Я не искал выгоды, – все же рискнул продолжить клерк. – И я выполнял его приказ. Информация не распространялась далее. – Намерение не компенсирует нарушение протокола уже по двум пунктам, – Ирэна коротко постучала по столу пальцем. Вероятное выражение легкого недовольства или задумчивости. – Вы – человек Архива, Элиан, а не подчиненный Дельца. Парень поджимает губы, вздыхая и снова собираясь с силами. Ирэна коротко поворачивается в сторону часов. Ее взгляд не пристальный, скорее немного расслабленный. – Понижение доступа… Я больше не смогу работать с мета-аналитикой, – его голос звучит почти умоляюще. – А это – моя специализация. Интервал в пятьдесят лет в «Каппе»… Это же изоляция. – Это коррекция, – девушка поправляет его почти сразу. – На квартал, – клерк выдыхает с капитуляцией. – На квартал. – Я прошу пересмотреть срок. Ирэна поправляет монокль с едва слышимым выдохом. Вероятная реакция на избыточное повторение аргумента со стороны объекта. – Элиан, – ее голос остается ровным. Вероятно, она хотела звучать мягче для объяснения – Дотторе сделал короткую заметку в планшете, – утечка снизила операционную безопасность на пятнадцать процентов, что эквивалентно одному успешно реализованному покушению или же незаконному изъятию важных документов. Это просчет в оценке масштаба, – парень бледнеет, коротко кидая взгляд на Дотторе. – Поэтому вы будете работать в «Каппе» в течение квартала. Каждая неточность в этом разделе архива меняет трактовку истории, что будет для вас тренировкой ответственности. Если через квартал ваша статистика будет безупречной – я восстановлю доступ. – Это решение окончательное? – Да. – Я понял, – парень кланяется дважды. Ирэна чуть наклоняет голову в сторону, будто рассматривает его детальнее. – Благодарю вас. – Хорошо. Возвращайтесь к работе. Стоило парню удалиться, Ирэна снова заняла свое место за столом, сделав небольшой глоток воды. – Коэффициент вашего молчания составил приблизительно пятьдесят семь процентов давления на объект, – проговорила она, не поднимая глаз от документов. – Это позволило эффективнее разобраться с проблемой. – Я ничего не сделал, – Дотторе коротко осмотрел ее на предмет какого-то намека на эмоцию. Похоже, разбираться придется не только с гормональной системой, но и с ее связью с мозгом. – Именно поэтому, – Ирэна перевернула страницу. – Мой расчет времени прихода Элиана оказался ошибочным на три минуты и двадцать девять секунд. Досадно. – Пятнадцать минут информационной тишины? – Дотторе уточняет со слабым хмыком понимания. Ирэна коротко глянула на него, кивнув. – Также я предпочел бы отвлечь вас еще ненадолго, – девушка снова дописывает фразу, прежде чем опустить ручку, намекая на свое внимание. – Ваша рабочая область. Руководители подобных структур обычно предпочитают изолированные помещения, что снижает уровень вмешательства в процесс управления. – Кабинет создает иллюзию контроля, – выслушав его, она вернулась к документу. – Архив является распределительной системой, управление которой намного эффективнее из центра. – Однако изоляция уменьшает число переменных, – он осмотрел стеллажи. Отсутствие стен и шумоподавляющих факторов. Каждый мог услышать, каждый мог увидеть и наблюдать за ее работой и их разговором. Это могло быть намного опаснее утечки данных. – Изоляция увеличивает задержку информации, – парировала Ирэна, поднимая взгляд и обводя им стеллажи. – Также, согласно последнему моему исследованию эмоциональных реакций во Дворце, изоляция руководителя создает иерархический барьер, вызывающий психологическое угнетение сотрудников. Довольно частой тенденцией является снижение уверенности в собственных действиях сотрудников перед дверями кабинета руководства, что приводит к повышению вербальных ошибок представления результатов более чем на пятьдесят процентов. К тому же, – снова пересекшись с ним взглядами, она чуть наклонила голову в сторону, – чтобы попасть сюда, необходимо знать структуру Архива. Случайных посетителей здесь не бывает. – Вы предпочитаете прозрачность? – Я предпочитаю отсутствие лишних переходов. Ирэна демонстрировала статистически невероятную открытость к ответам на все вопросы, которые он задавал, что было особенно примечательно для человека ее профессии. Было ли это доверием, или же она считала озвучивание этой информации релевантной относилось к новой цели опроса и исследования. – Личное пространство вас не интересует? – Дотторе чуть склонил голову, внимательно смотря на ее реакции. Она не замирала и не останавливалась на всех его вопросах, что приводило к выводу, что она не фильтровала информацию, которую ему озвучивала. – Личное пространство не увеличивает эффективность работы, – коротко дернула плечом она. – К тому же, наличие личного пространства, кабинета, позволяет людям расслабиться и снизить бдительность. Для этого у меня есть апартаменты. Частым действием также является допущение неоптимальной позы и расфокусировка внимания. Для меня это является статистическим шумом. В пространстве, где нет барьеров для зрения, я всегда нахожусь на рабочем месте. Мой вид, моя осанка, мое внимание и моя концентрация на рабочих задачах являются константами системы, что позволяет работникам видеть не человека за дверью, выше их по иерархии и ограничившего доступ к своей фигуре, создав ощущение неравенства, а принцип стабильности и предсказуемости. Это снижает уровень тревоги в коллективе на девять процентов и повышает общую дисциплину. – Однако вы становитесь уязвимой для чужого зрения и слуха, – едва отвлекаясь от своих записей в планшете, возразил Дотторе. Движение ее мысли было удивительно логичным и ясным, создавая впечатление о ее характере и сути ее личности. – Любой может подойти, увидеть и услышать что и как вы делаете. – Я не считаю это уязвимостью, – коротко мотнула головой она. – Для меня это контроль через прозрачность. Мои работники боятся не того, что я услышу их шепот за дверью, а того, что пока они думают над тем, как оформить свою мысль, жалобу или вопрос, я уже вижу их, уже анализирую их поведение и простраиваю вероятность того или иного запроса. Людей пугает “всевидящее око”, – постучав пальцем по своей броши в виде глаза, Ирэна коротко посмотрела на его планшет. – Это намного эффективнее, чем страх перед закрытой дверью и того, что их может за ней ожидать. Работники регулируют свое поведение самостоятельно, сверяясь с моим присутствием, что экономит мне энергию на микроменеджменте. – Нагрузка на голос не превышает расчетную? – дописав последние наблюдения, поинтересовался мужчина, коротко переведя взгляд на наполовину полный стакан. Ирэна коротко посмотрела на него, но смену темы не прокомментировала. – Фиксируются ли субъективные ощущения дискомфорта? – Нет. В пределах допустимых параметров. Дальнейшие четыре часа ее работы были насыщены шумом бумаг и короткими консультациями работников. Каждые сорок минут, с погрешностью в одну или две минуты, Ирэна вставала с места, за три минуты разминая тело и пальцы рук, аргументируя поддержанием системы тела в рабочем состоянии. – Завтра я планирую консультационные часы для сотрудников, – проговорила Ирэна, закрывая очередную папку и откладывая ее в стопку к тем, что обработала ранее. Ее пальцы коротко сделали поочередное волновое движение, прежде чем она снова отпила из стакана. – Это создаст больше данных для вашего анализа. – Разумеется, – закрывая планшет, Дотторе встает вслед за ней с едва слышным хмыком. – Полевые испытания. – Контролируемые. На следующий день Архив работал в прежнем ритме, но к центральной области постепенно выстраивалась аккуратная очередь. Дотторе наблюдал за самоорганизацией сотрудников с мысленным восхищением. Было ли это собственным желанием работников – выстраиваться в очередь и молча ее придерживаться, – или же Ирэна долгое время “дрессировала” их для такого поведения? Были ли прецеденты, когда кто-то дебоширил в этом тихом храме памяти? И как тогда решались эти проблемы? В этот раз на столе Ирэны было куда меньше папок и документов – он был практически пуст и лишь чистые листы и ручка были перед ней. Насколько Дотторе смог оценить, при обсуждении проблемы, которая требовала постороннего или ее собственного вмешательства, Ирэна записывала ее на бумагу, вслух определяя приблизительные сроки выполнения. Это было самое плодотворное время для теста импланта – Ирэна много говорила, и это позволяло отслеживать ее эмпатические модуляции, микропаузы и динамические смены тембра. Планшет Дотторе уже был полон заметок для исправления и корректировки настроек его изобретения, а значит производительность Ирэны могла повысится дополнительно на семь-восемь процентов. Корректировку стоило провести уже вечером или завтра ранним утром. Другим интересным фактором наблюдения было ее взаимодействие с сотрудниками. Как долго она поддерживала зрительный контакт с каждым, как она регулировала собственные паузы, держала темп речи и дозировала собственный авторитет. Она глубоко включалась в их проблемы и просьбы, но всегда сохраняла дистанцию, когда никто не может посчитать ее хорошей знакомой или слишком холодным руководителем. – Благодарю, госпожа Ирэна, я приступлю к делу сейчас же, – сотрудник кланяется, пока Ирэна коротко кивает, снова беря стакан с водой и делая глоток. Следующий клерк только начал говорить, но со стороны аккуратной очереди послышался шум с возмущенными нотками и сквозь нее прошел человек, явно Архиву не принадлежавший. В его форме Дотторе узнал подчиненного Сандроне. Заметив сидящего в области Второго Предвестника, парень отреагировал видимой дрожью, быстро подавленной, сразу смутившись. – Господин Дотторе, – поклонился он ему. По очереди работников Архива прошлись возмущенные шепотки. – Не подскажете, где мне найти госпожу… – он замолк, рассматривая получателя на конверте, сверяясь с картой в руке. – Ирэну? – Полагаю, вы впервые в Архиве, – Ирэна встала, выходя вперед стола и опираясь бедрами о столешницу. Парень, казалось, заметил ее только сейчас, тут же едва заметно осматриваясь, словно ища виноватого в утечке этой простой информации. Дотторе едва заметно кивнул и указал рукой в ее сторону, пока в очереди работников установился прежний порядок и тишина. Девушка скрестила руки на груди, коротко махнув на бумагу в его руке. – Если вы получили карту, значит, вы не были ранее в Архиве, пускай и допущены к центральной области. Мое рабочее место перед вами. – Вот как, – в голосе слуги не было ни извинения, ни неловкости. Ирэна взяла протянутый в руки конверт. – В таком случае, вам приглашение от Седьмой Предвестницы, госпожи Сандроне. Ответ должен быть дан на месте. Ирэна, заслышав новые возмущенные шепотки, подняла руку в жесте прекратить балаган, не отвлекаясь от текста приглашения. Затем коротко посмотрела в сторону блокнота с ее задачами, прежде чем снова поднять взгляд на курьера. Ее действия не заняли и десяти секунд. Парень же не мог недвижимо стоять от нетерпения, заняв себя осмотром полок рабочей области. – Передайте госпоже Сандроне мою признательность за приглашение, – ответила она, складывая письмо не глядя и отложив конверт за спину. Курьер напрягся. – На ближайшую неделю мой график не допускает изменений. Однако к назначенному часу в резиденцию будут доставлены чай и десерты с соответствием предпочтений каждого участника чаепития. Она снова вернулась за стол, быстро записывая в свой список дел необходимость отправки курьера, в то же время махая своим работникам продолжать запросы. Намек, что время на курьера закончилось, был воспринят недоуменно. – Простите, это и весь ответ? – неуверенно поинтересовался слуга, заставив Ирэну снова поднять голову и поправить монокль быстрым движением. – Именно так, – Ирэна чуть наклонила голову в сторону, изучающе осматривая парня. – Передайте госпоже Сандроне формулировку без изменений. Кивнув и поклонившись, курьер вышел из области, снова мелькнув, когда пошел не в ту сторону. – Продолжайте, Черваков, – обратилась она к работнику, тихо выдыхая. Реакция Ирэны на непредвиденный фактор был показательным для понимания ее стрессоустойчивости и способов разборки с непредвиденными обстоятельствами. Появление инородного объекта не вызвало у нее ни удивления, ни раздражения и отнеслась она к слуге Сандроне так же, как относилась к любому другому своему работнику – уже имелись сравнительные образцы. Реакция же на приглашение была довольно занимательной, требуя уточнений личных впечатлений самой Ирэны. В любом случае, ее отказ от чаепития был очень дипломатичен, что говорило о ее осведомленности в дворянском этикете и понимании, как сохранить хорошие отношения, даже не видясь с собеседником. Она не прогнулась под желания Предвестницы и сохранила лицо. Появлялись закономерные вопросы: была ли эта вежливость вынужденной и какой была настоящая причина для отказа? Время консультаций закончилось лишь спустя два часа, возвращая рабочей области комфортные тридцать децибел шума. Графин с водой стоял пустой рядом со стаканом. Спрашивать Дотторе не спешил, продолжая безмолвное наблюдение. Ирэна не обратилась к нему сразу, какое-то время нечитаемо смотря на поверхность стола и не двигаясь. Ее пальцы на мгновение коснулись ее виска, словно она перепроверяла свою систему. – Четыре минуты, – проговорила она тихо и ровно. – Требуется время для обработки поступившей информации и предотвращения когнитивного перегруза. Дотторе лишь кивнул, дав ей тишину, пока себе записал тут же напросившийся вопрос, как часто у нее случаются когнитивные перегрузки и какие у нее пределы. Список вопросов медленно разрастался, образовывая уже четвертый блок. Спустя ровно четыре минуты Ирэна открыла глаза, выдыхая и поворачиваясь к нему, попутно отложив лист со своими задачами. – У вас накопились вопросы, – проговорила она спокойно. – Поскольку для консультаций я выделяю отдельный день, мое рабочее время можно назвать окончившимся. Для дальнейшего обсуждения лаборатория будет более подходящей средой с минимумом переменных для предметного разговора. – Вы правы, лаборатория лучше подходит, – вставая с места, проговорил он, задвигая стул. Ирэна поставила графин к центру стола, куда ей обычно кладут бумаги, написав короткую записку с просьбой наполнить его питьевой водой. – Любопытно, изменится ли ваша модель вне центральной области. – Предполагаю, что да, – разложив бумаги по местам, Ирэна отключила все необходимые ей приборы, проверила уровень влажности и забрала с собой неизменный блокнот и ручку, быстро спрятав их в кармане в складках юбки. – Большая часть моей ответственности заканчивается вне моей рабочей области, что изменяет мою модель поведения на более пассивную. – Вы очень охотно делитесь данными о себе и своих реакциях, – заметил с тихим хмыком Дотторе, следуя за ней тем же путем, через который они заходили вчера. Тишина после постоянной речи клерков ощущалась особенно давящей. – Могу я поинтересоваться, почему? – Вам понадобятся эти данные в дальнейшем, – чуть повела плечом девушка, заворачивая в новый коридор. – Особенно при разработке устройства для воспроизведения чувств. Без образцов и понимания моих типичных реакций вам придется проводить больше экспериментов, что будет нерациональной тратой времени. – Вынужден согласиться, – кивнул он, пропуская Ирэну внутрь лаборатории и коротко кивая лаборантам и сегментам. Девушка повторила его жест, направляясь к их рабочей области. – В таком случае, мне необходимо задать еще как минимум одиннадцать уточняющих вопросов. Нам потребуется тишина, – фраза прозвучала для всех работников, которые с уважительными кивками оставили свои рабочие места. Сегменты несколько помедлили, но тоже вышли, оставляя их в лаборатории одних. – Начнем с физиологии, – Дотторе сел напротив нее, снимая маску. Ирэна никак не изменилась внешне, значит, ее осанка и напряжение тела не зависят от места и общества, где она находится. – Увеличилась ли частота микропауз к концу консультаций? – Была замечена некоторая задержка, – недолго подумав, проговорила она. – Подозреваю, что дело в увеличении нагрузки. Во время разговора энергия мозга тратится на формирование и обработку сигналов, чтобы передать в систему импланта. После этого энергия тратится на работу голосовых связок и губ, что приводит к субъективному ощущению усталости и закономерному желанию замолчать. – Хорошо, – кивнул Дотторе, записывая ее ответ и делая себе новые пометки, ненадолго задерживаясь взглядом на ней. – Имплант компенсирует усталость голосовых связок или вы вручную регулируете нагрузку?.. Открытость Ирэны в ответах была интересной аномалией, которую она давала рассматривать со всех сторон и воспринимала это наблюдение как что-то само собой разумеющееся. Это было простой рациональностью или же какой-то стратегией с неизвестной целью? Проклятие лишило ее так называемого инстинкта самосохранения или же Ирэна действительно не видела в нем угрозы? – Теперь я хотел бы задать более психологический вопрос, – подвигая к девушке стакан с водой, Дотторе надел очки. – Ваш отказ от приглашения на чаепитие. Вы планировали его заранее или это было учтено в вашей модели? – Я не могу назвать это планированием, – приняв стакан, Ирэна чуть опустила взгляд, выдавая задумчивость. – Скорее приглашение содержало дату, противоречащую моему запланированному расписанию. Социальные взаимодействия планируются мной заранее и не должны мешать моей работе. Также я предпочитаю избегать групповых встреч, которые не несут в себе информационной ценности и не относятся к моей работе. Дотторе чуть повернул голову, внимательно ее рассматривая. – Это частный случай или осознанная стратегия? – Учитывая, что до недавнего времени присутствовала неисправимая проблема коммуникации, воспринимаемая и интерпретируемая неправильно в большинстве случаев, я назову это осознанной стратегией, – она прекрасно понимала, что другие объекты видели ее иначе, чем она сама себя воспринимала и ее слова не звучали так, словно она страдала от этого. – Социальные взаимодействия требуют значительных затрат когнитивного ресурса при низком коэффициенте полезной информации и дополнительной фильтрации и пояснений для некорректных выводов. С учетом специфики моего положения, минимизация социальных связей снижает риски и повышает управляемость ситуации. В ее словах не было ни эмоции, ни жалобы – лишь расчет для наиболее эффективной коммуникации. Для нее социальная изоляция была инструментом. – И раз уж мы задели тему этого приглашения, – архивариус отставила стакан на стол. – Вероятность его повторной отправки остается высокой. Для корректной адаптации модели моего поведения мне потребуется дополнительная информация о межличностной динамике Предвестниц. Ваши наблюдения будут мне полезны, – она спокойно посмотрела ему в глаза – Дотторе показалось, что в них промелькнуло любопытство. – Поскольку я не взаимодействовала с ними напрямую, у меня отсутствуют данные об их характерах и восприятии людей. – Предвестницы не формируют одной единственной поведенческой модели, – внимательно наблюдая за девушкой, проговорил мужчина, поправляя очки. – Вас интересует безопасность, влияние или иерархия? – Мне будут полезны ваши замечания об их характерах, – Ирэна коротко постучала по своему блокноту в задумчивости. Вероятно, для нее он был якорем в реальности, даже если теперь он не был ей необходим для простейшей коммуникации. – При моем взаимодействии в группе людей, я заранее узнаю о тех, с кем мне предстоит общаться и какие модели поведения им присущи. Поведенческие реакции большинства людей предсказуемы и социально обусловлены, однако Предвестники демонстрируют более автономные и вариативные модели. Если требуется упрощенная формулировка, которую я использую со своими работниками: «Как вы воспринимаете Предвестниц? Есть ли какие-то особенности в их поведении, которые мне стоит учитывать?» Дотторе чуть прищурился. Ирэна демонстрировала стратегическую подготовку к довольно простому действию для большинства аристократов, как чаепитие. Вероятнее всего ей была присуща некоторая тревожность, что в целом было логичным исходом для руководителей, которым было необходимо рассчитать дальнейшие действия с наибольшей эффективностью, и ее вопросы – это попытка снизить неопределенность для лучшего расчета поведения. – Для уточнения, – он чуть повернул голову в сторону, – вы собираетесь интегрироваться, или наблюдать? – Наблюдать, – коротко кивнула она. – Интеграция мне ни к чему. Вы уже знаете, что я избегаю социальных взаимодействий. Предвестницы не являются исключением. – В таком случае… – Дотторе отложил планшетку в сторону, отключая записывающий прибор незаметным движением. – Начнем с Сандроне, Седьмой Предвестницы, которая вас пригласила. Она талантливый механик с не самым приятным для обычных людей характером. Несколько вспыльчива и может воспринять ваш отказ от чаепития как провокацию. На Архив не имеет влияния, но от него зависима, поскольку все протоколы хранятся именно там. Коломбина, Третья Предвестница, несколько отстранена эмоционально, поскольку не принадлежит этому миру целиком. Несмотря на то, что является Лунной Богиней, сейчас слаба, но не любит поклонения. Спокойна, сама себе на уме, любит петь. Природа ее сил особенно примечательна, но пока мне не удалось изучить ее в полной мере, – Ирэна чуть прищурилась на этих словах. – Синьора, Восьмая Предвестница, оказывает особенное влияние при дворе и среди аристократии. Несколько вспыльчива, но ужасно горделива и сделает все, чтобы сохранить свою гордость. Высокомерна, но бесстрастна. Природа ее сил заключается в жидком пламени, преобразовавшем ее тело, однако дарованный Ее Величеством крио Глаз Порчи усмиряет неподконтрольный жар. Может воспринять ваш отказ близко к сердцу или тоже как вызов. И последняя, Четвертая Предвестница, Крукабена, она же Мать Дома Очага, весьма интересная персона, разделяющая со мной несколько идей. Ее желание воспитать сильнейших воинов для исполнения Воли Ее Величества похвально, однако методы я бы назвал неподходящими для этого. В любом случае, благодаря ее помощи мне удалось детальнее изучить тело человека и как его можно “починить”. Некоторых из ее выходцев вы уже могли видеть в лаборатории. Спокойна, рассудительна, двулична, но чаще к детям. Вас устроит такая информация, или есть что-то, что вы хотели бы узнать детальнее? Дотторе ожидающе посмотрел на девушку, которая задумчиво уперлась взглядом в пол. Она молчала и не показывала, понятна ли ей эта информация, или нет, но судя по немного бегающим зрачкам, она что-то обдумывала. – Нет, благодарю, это очень детальная и полезная для меня информация, – коротко помотав головой из стороны в сторону, проговорила Ирэна. – Я не изменю своего мнения относительно чаепития, однако теперь имею лучшее представление о том, как мне стоит это преподносить. Благодарю за корректировку модели, Доктор. Приступим к калибровке модуля? В последующие дни корректировки заняли меньше времени, чем предполагалось. Архив после объявления об изменении в видах коммуникации вернулся к стабильной модели, повысив свою эффективность, как Дотторе и предполагал. Оптимальность и постоянство показателей Ирэны во время работы импланта вызывали облегчение, ведь голосовой модуль мог быть в дальнейшем соединен и с остальными, если они будут прибавляться. –… и я пересмотрю свое расписание, если это необходимо, – они спускались обратно в ее Архив после очередной проверки. Голос Ирэны звучал уверенно, спокойно и так, как могла звучать только она – прохладно безэмоционально, но в то же время вовлеченно. В ее рабочей области уже стоял работник с документами, которому девушка кивнула в коротком приветствии. – Присутствуют какие-то изменения в программе, Александр? – Никак нет, леди, – проговорил он, коротко кланяясь в приветствии и Дотторе. – Скорее хотел предупредить, что в секции идентификационных данных сейчас присутствует Четвертая Предвестница. В последнее время от нее приходило несколько запросов на изъятие и уничтожение документов как раз оттуда. Исходя из специфики работы Четвертой Предвестницы… – мужчина несколько странно посмотрел на Дотторе, тут же возвращаясь взглядом к Ирэне, которая спокойно раскладывала документы на своем рабочем месте, – Предполагаю, что у нее прошла одна из сессий выбора сильнейшего. – Благодарю за информацию, – кивнула она. – Это все? – Не совсем, – мужчина вздохнул, положив ей на стол свои документы для проверки. Дотторе чуть дернул бровью, чего не было видно за маской. – Госпожа Предвестница хотела связаться с вами лично и просила предупредить вас о ее приходе. – Вы зашли из слишком отдаленной точки. Впредь сразу сообщайте мне суть запроса, пожалуйста, без лирических отступлений, – с едва заметными нотками разочарования проговорила архивариус. – Она во все том же отделе? – Так точно. Ирэна коротко переглянулась с Доктором, быстро настучав «Чаепитие. Снова». Не проверить эту гипотезу он не мог. – Ах, я подумала, что вы были слишком заняты и решила прийти лично, – улыбка Крукабены была мягкой и очаровывающей, но Ирэна реагировала на нее как и на любого другого человека в ее окружении. Похоже, социальное положение человека для Ирэны не было фактором, определяющим ее модель поведения. Казалось, что она относится ко всем одинаково, соблюдая какую-то свою справедливость, и это стоило уточнить отдельно. – Доктор, не ожидала вас здесь увидеть. – Крукабена, – коротко кивнул он. – Слышал, что вы сюда зачастили. – Как и вы, – ее улыбка была намекающей, но взгляд тут же сместился на Ирэну. – Зачастили в Архив. – Четвертая Предвестница, – Ирэна уважительно кивнула, но взгляд и поза остались все такими же. – Ваш запрос был передан. Чем могу быть полезна? – Ваша оперативная работа определенно заслуживает всех похвал и достижений, которые вам причисляют, – улыбнулась она ей, игнорируя присутствие Дотторе. – Должна поблагодарить вас за чай и угощения – они были прекрасны, леди это тоже высоко оценили. И судя по вашему ответу… Мне показалось, что ваше расписание оказалось слишком плотным, чтобы присутствовать лично, – ее взгляд коротко упал на стоящего за архивариусом мужчину. – Мне подумалось, что, возможно, формат встречи вам не очень подходит, поэтому мы решили изменить его на закрытую встречу. Разумеется, решение будет принято вами лично, – пускай на ней оставалась все такая же улыбка, взгляд начинал становиться давящим. Ирэна не шевельнулась. Дотторе коротко хмыкнул, делая небольшой шаг назад и в сторону. Крукабена наверняка считала, что это именно он оказал влияние на решение архивариуса, в чем и была ее ошибка, которую сейчас она осознала, дав это увидеть лишь на секунду дрогнувшими губами. Теория Ирэны подтвердилась. Скорость ее анализа и расчета предполагаемого будущего была удивительно высокой. Зависело ли это от количества предоставленной ей информации? И какая зависимость была между этой скоростью расчета и точностью предсказания? – Формат встречи не изменяет моего расписания, – Ирэна использовала успокаивающий фильтр в перемешку с убеждающим. – Однако если вы уточните цель для моего присутствия, я смогу пересчитать ценность этой встречи. Женщина посмотрела на нее с легким недоумением и разочарованием, заставив Ирэну едва слышно выдохнуть. Неверное толкование ее слов – то самое, о чем Ирэна говорила до этого. Похоже, таких наблюдений было достаточно, чтобы она сразу понимала, что и как между собой связано. Для Дотторе это было очередным подтверждением гипотезы о ней. – Позвольте перефразировать, – на этот раз голос звучал мягче и больше похож на аристократический вежливый. – Возможно, мой привычный способ общения показался вам слишком сухим. Для меня важно понимать формат встречи, чтобы соблюсти надлежащий протокол и не поставить вас в неудобное положение. Поскольку я редко участвовала в подобных мероприятиях из-за ограниченного формата моей коммуникации до этого, мне хотелось бы соответствовать ожиданиям хозяйки. Дотторе неслышно хмыкнул, незаметно за маской дернув бровями в восхищении. Ирэна быстро адаптировалась под окружающую ее среду и вместе с поведением изменяла и речь, чтобы не выбиваться и не вызывать последующих недоразумений. Ее голос даже звучал несколько виновато, но была ли у нее эта эмоция? Она использовала более понятные Крукабене формулировки из страха снова быть непонятой, или же из-за раздражения траты временного ресурса? Было ли в ней в принципе ощущение страха, или он тоже был аккуратной симуляцией для соответствия окружению? Настроение Предвестницы быстро изменилось вместе с ее языком тела – сейчас она была более заинтересована и не воспринимала Ирэну как враждебный объект. – Леди определенно знает как соответствовать такому мероприятию, – хмыкнула Мать, придвигаясь к ней чуть ближе. Ирэна не дернулась, спокойно смотря на нее и никак не комментируя действия. – Чаепитие не является допросом или демонстрацией силы, а, скорее… Является встречей без посредников для налаживания контакта между людьми. И раз уж теперь стало понятно, почему вас было не видать на предыдущих мероприятиях, думаю, стоит начать вашу социализацию – это определенно будет для вас ценным опытом, особенно если вы хотите существовать при дворе. Другие Предвестницы также жаждут познакомиться с важной и сокрытой частью дворцовой элиты, – глаза женщины чуть сузились в веселье смешанном с хищной заинтересованностью. – От вас не потребуется показывать свою лояльность или позицию – присутствия и вежливого участия в беседе будет более чем достаточно для обсуждения двора, текущих событий и перспектив. Я уверена, что ваше мнение по этим темам будет необычайно важным и ценным для каждой присутствующей, пускай вам и не придется говорить больше, чем вы сочтете необходимым. Иногда наблюдение полезнее речи, – ее взгляд снова упал в сторону Дотторе, который лишь едва заметно приподнял уголок губ. – Ваше замечание уже является для меня ценным советом, благодарю, – выверенный полупоклон вызвал у Крукабены крайне довольное выражение лица. Ирэна намеренно это сделала, или же это было одним из проявлений плохой социализации? – Благодарю за разъяснение формата и личное приглашение – для меня будет честью присутствовать на вашей встрече. – Я сегодня же пришлю вам сообщение с датой и местом встречи, – прикрыв улыбку рукой, кивнула Крукабена. – Было неожиданно приятно с вами пообщаться, леди Ирэна. Вы всегда так спокойны? Это было провокацией. Тело Ирэны, ее поза или напряженность мышц совершенно не изменились. Крукабена занималась воспитанием и вербовкой агентов Фатуи, и для нее чтение людей, их эмоций и языка тела, были основой для ее общения. Ирэна же с отсутствием мимики и эмоций была для нее абсолютно чистым листом. – Спокойствие упрощает принятие решений, – ответила девушка без лишних пауз. – Это был приятный разговор, леди Крукабена. Я буду ожидать письменного подтверждения. Шаг Ирэны оставался все таким же эффективно выверенным, а дыхание – равномерным. Все произошедшее, казалось, никак на нее не повлияло. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов, – стоило им вернуться в ее рабочую область, а Крукабене уйти, проговорил Дотторе. Ирэна коротко на него посмотрела, но кивнула. – Вопрос о смене манеры речи? – Не только. – Конечно, – Ирэна прикрыла глаза, сев за свое рабочее место и жестом предлагая Дотторе сесть рядом, туда же, куда и всегда. – Я также сообщу вам о времени моего отсутствия. – Благодарю. Теперь к вопросам. Вы не испытывали страха.