Смена сторон: Столкновение

Квартира Марка, обычно напоминавшая стерильный выставочный зал — стекло, хром и идеальный порядок — превратилась в бункер. Шторы были задернуты наглухо, потому что на деревьях напротив уже вторые сутки дежурили папарацци с объективами-телескопами. Телевизор был выключен, но тишина не приносила облегчения: она буквально звенела от невысказанных слов. Марк сидел на кухонном острове, баюкая загипсованную руку. Без хоккейной формы, в обычной безрукавке, он казался меньше и уязвимее, но в его глазах всё еще горел тот самый холодный огонь. Ян мерил шагами гостиную. Он напоминал запертого в клетку хищника. Его дисквалифицировали пожизненно «за грубое нарушение спортивной этики и нанесение умышленного вреда репутации лиги». Клуб «Титаны» расторг с ним контракт в одностороннем порядке, не выплатив даже неустойку. — Они заблокировали мои счета, — глухо произнес Ян, швырнув телефон на диван. — Говорят, «до выяснения обстоятельств по делу о договорных матчах». Твари. Они реально пытаются выставить всё так, будто я специально тебя ударил, чтобы мы оба «красиво ушли». Марк поднял на него взгляд. — Ты же знал, что так будет, Ян. Мы бросили вызов системе, которая строилась десятилетиями. В ней нет места для... для нас.

Столкновение в тишине

Ян резко остановился и в два шага оказался рядом с Марком. Он обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на себя. В его глазах отражалась смесь ярости и болезненной преданности. — Жалеешь? — хрипло спросил он. — Жалеешь, что открыл ту чертову дверь в больнице? Что не вышвырнул меня из душевой? Марк молчал несколько секунд, изучая каждую ссадину на лице Яна. Затем он медленно, превозмогая боль в плече, притянулся ближе и прикоснулся своим лбом к его лбу. — Я жалею только об одном, — прошептал Марк. — Что мы не сделали этого раньше. Столько лет потрачено на ненависть... это была чертовски качественная маскировка. Ян не выдержал. Он прижался к губам Марка в поцелуе, который был пропитан вкусом отчаяния и кофе. Это не было прелюдией. Это была попытка убедиться, что они всё еще здесь, что они реальны, несмотря на то, что мир за окном пытается их стереть.

Порог дозволенного

Он подхватил Марка за бедра, осторожно пересаживая его с острова на столешницу. Марк зашипел от боли в плече, но не отстранился. Напротив, он здоровой рукой вцепился в затылок Яна, притягивая его к себе. — Осторожнее... — выдохнул Ян, хотя его собственные руки уже лихорадочно стягивали с Марка домашние брюки. — К черту осторожность, — ответил Марк. Это было безумие. Прямо здесь, на холодном мраморе кухни, под звуки непрекращающихся уведомлений из телефонов и криков журналистов с улицы. Секс в этой изоляции стал их единственным способом общения. В нем не было нежности — только жесткая потребность доказать друг другу свое существование. Ян вошел в него с резким выдохом, прижимая Марка к шкафчикам. Звук ударов плоти о плоть смешивался с прерывистым дыханием. Марк запрокинул голову, глядя в потолок, и в его глазах отражались вспышки камер, которые, казалось, пробивались даже сквозь шторы. — Ты... только мой... — рычал Ян, вжимаясь в него всем весом. — Пусть забирают форму, пусть забирают лед. Но тебя я не отдам. В этом акте не было спорта, не было правил. Было только два тела, пытающихся слиться в одно целое, чтобы пережить этот шторм. Когда наступила развязка, Марк до крови прикусил губу, чтобы не закричать, а Ян содрогнулся, уткнувшись лицом в его шею, оставляя там новые, горячие клейма.

Новые правила

Спустя час они лежали на полу в гостиной на брошенных подушках. Темнота окончательно окутала квартиру. — Нам нужно уезжать, — сказал Марк. Его голос был спокойным, «капитанским». — Здесь нам не дадут дышать. У меня есть предложение от независимой лиги в Европе. Они не так консервативны. Ян усмехнулся, глядя в потолок. — «Волки» и «Титаны» в одной команде? Это будет либо величайший хоккей в истории, либо мы переубиваем друг друга в первой же раздевалке. Марк повернул голову к нему и впервые за долгое время улыбнулся — настоящей, не медийной улыбкой. — Думаю, мы найдем способ выпустить пар, Касаткин. Душевые там тоже есть. Ян потянулся к нему, накрывая его руку своей. — Значит, едем. Сначала — в Европу. А потом... потом вернемся и заберем этот чертов кубок. Но уже вместе. В эту ночь они впервые уснули без снов, зная, что завтра начнется их самая главная игра. Без масок. Без вранья. И, наконец-то, в одной команде.