Красная карточка

В отеле царила суета. Огромная куча грешников, что решили искупиться, заполнила коридоры, и каждый из них был в нетерпении. Чарли и Вэгги ничего не успевали, но старались помочь всем. Ангел стояла на ресепшене, распределяя желающих вознестись по комнатам, а сама принцесса сидела рядом, пытаясь составить план занятий. Её выбившиеся пряди волос, испарина на лбу и дикий взгляд беспокоил Вэгги. — Милая, тебе стоит отдохнуть, — она нежно провела рукой по щеке Чарли. — Я не могу! — она резко подорвалась с места. — Столько грешников ждет своего искупления, а я совершенно не готова! — Она схватилась за голову, её бумаги с планами разлетелись в сторону. — Я не могу их подвести! — Чарли, — Вэгги схватила её за плечи и усадила на кресло рядом, — ничего не случится, если они пару дней просто погуляют по отелю. Тебе нужно отдохнуть. Чарли выдохнула. Она расслабилась в кресле и прикрыла глаза, прошептав: — Наверное, ты права… Вэгги улыбнулась и вернулась к работе. Очередной грешник подошел в столу, чтобы заселиться, и, пока Вэгги искала свободный номер — а их становилось все меньше — заинтересованно спросил: — А какая будет программа? И когда мы приступим к искуплению? — Вот блять… — прошептала Вэгги в сторону, скрыв лицо рукой, уже чувствуя, как взрывается Чарли. — ААААААА! — принцесса сорвалась с кресла и побежала в комнату, подобрав все рассыпанные прежде бумаги. Вэгги лишь ответила: — Мы как раз работаем над этим. — Она протянула ему ключ. — Вот, ваш номер. Хорошего дня, сэр. Она сползла вниз по стене, с её губ сорвался вздох усталости, но, заметив подошедший силуэт, она взяла себя в руки и встала. Не раскрывая глаз, Вэгги произнесла заученную фразу: — Добрый день, сэр! Чем могу помочь? — Хэй! Мэгги! — Люцифер? — брови девушки поползли наверх от вида короля. — Вы… хорошо себя чувствуете? Люцифер стоял перед ней уверенно и гордо, но Вэгги всегда была внимательна к деталям. Мешки под глазами, растрепанная укладка, небрежно завязанная бабочка на обычно всегда разглаженной рубашке. А дрожь в голосе он скрывал излишней громкостью и бодростью. — Всё клёво! Я хочу поговорить с дочуркой. Не знаешь, где она? — Ох, она убежала в комнату, разрабатывает программу искупления. — Спасибо, сучка! Люцифер улыбнулся и уже направился к лестнице, но Вэгги окликнула его: — Она слегка не в себе, выбирайте слова покороче. Владыка расхохотался в ответ и, крикнув «Понял!», продолжил свой путь. Уже скрывшись в тихом коридоре от шумихи в холле, улыбка покинула его лицо. Сердце стучало так быстро, что казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди, а плечи дрожали. Подойдя к комнате дочери, он замялся. Рука не поднималась, чтобы постучать. Но он должен был. Должен был зайти и поговорить, наконец, с дочерью. О том дне, когда он все испортил, наехав на Вокса, о том, что он просто хотел помочь, что он хотел сделать, как лучше. Извиниться. Набрав в грудь воздуха, он решился. Раздался робкий стук, и Люцифер замер в ожидании. За дверью послышался шорох, топот, потом, кажется, кто-то упал на пол и, с матом поднявшись, добрался до дверей. — А, пап, входи-входи. Вид принцессы был безумный: на лице её были прикреплены стикеры с пометками, руки измазаны чернилами, а от прически остался лишь огромный колтун. Люцифер, рассматривая дочь, осторожно спросил: — Родная, все хорошо? — Пффф, да, конечно, — её голос был неестественно высоким, — просто пытаюсь понять, как искупить всю эту толпу, — фраза закончилась нервным смешком. Владыка потянулся к ней рукой, но та тут же подскочила на месте. — Точно! Идея! — Она нырнула в гору бумаг с заметками сзади и принялась что-то записывать. Не отвлекаясь от своего занятия, она спросила: — Ты что-то хотел, пап? Можешь говорить, я слу… О, гениально! — она снова что-то записала, вытянув язык в бок. Люцифер, помявшись на месте пару секунд, заговорил: — Знаешь, я… я очень горжусь тобой, дорогая. — Его глаза искрились, легкая улыбка заиграла на лице. — Но я беспокоюсь о том, что произошло. — Ага-ага, понимаю, — ответила Чарли, не поворачиваясь к нему лицом. Она по-прежнему усердно писала свои заметки. — И я, — продолжил ангел, — хочу, чтобы ты знала: я всегда готов помочь тебе и поддержать. — Он сделал шаг вперёд, протянув руку, но остановил себя. Получив очередное «Ага», он прошептал: — Но в тот раз я переборщил… прости меня. — Да-да, понимаю. — Девушка была очень сосредоточена. — Я хотел спросить, — он все же протянул руку к её плечу, разворачивая к себе, — есть ли что-то, что я могу сделать, чтобы вину, ну… искупить? Чарли задумалась. Она протянула: — Искупить. Искупить… Ах! ИСКУПИТЬ! Искупление, да! Она вновь нырнула в гору бумаг прямо перед Люцифером, но спустя мгновение появилась уже с другой стороны, держа в руках красную карточку. — Вот, твой план искупления, пап! Чарли с силой впихнула эту карточку отцу в грудь. Тот пошатнулся, но удержался, стиснув зубы до скрипа, чтобы сдержать стон. Люцифер посмотрел на всученные заметки, слегка прищурившись. — Но я не об этом го… — Рада, что ты решил работать с нами над собой! Я это очень ценю! Я и другим нашим план составила, — она гордо сложила руки на груди, но тут же осознала, что работы ещё много. — Ах, черт-черт-черт! Мне нужно работать, пап, давай потом поговорим! Люцифер смотрел на то, как его дочь прыгает по комнате в попытках спланировать занятия, и расплылся в улыбке. Такая она — его дочурка. Он не хотел ей мешать, поэтому направился к выходу. — Удачи, Чар-Чар. Он захлопнул дверь и медленно потер место на груди, в которое врезался ураган по имени «Чарли». Было больно. Тихий стон сорвался с его губ, он тихо прошептал сам себе: — Ну и помотало же тебя… Вокс выкачал из него много энергии, так что и физические раны плохо затягивались. А после того случая, когда этот телеголовый объявил войну небесам и Чарли обвинила его, Люцифер не мог спокойно спать. Все это наложилось друг на друга, и теперь владыке ада было тяжело даже ровно стоять на месте. Но он больше не хотел беспокоить дочь. Ангел прижал карточку к груди и гордо заявил в пустоту: — Я сделаю все для тебя, Чарли, чтобы ты тоже мной гордилась! Я буду хорошим отцом. Он направился вперёд, изучая заметки дочери, и почти сразу же его брови нахмурились. — Какого черта тут все про этого оленя?!