SCAM

Лео Уильямс. Дверь моей комнаты захлопнулась, и этот звук — сухой щелчок замка — отрезал меня от мира. От дождя. От машины. От Него. Я стоял в темноте, прижавшись спиной к дереву, и сползал вниз, пока не коснулся задницей пола. В груди было тесно. Ребра давили на легкие, мешая сделать вдох. Воздух в комнате казался спертым, тяжелым, непригодным для жизни. Мне нужно было что-то разбить. Я нащупал на полу пустую банку из-под газировки. Пальцы сжались на тонком алюминии. Металл хрустнул, сминаясь, острый край впился в ладонь, но этой боли было мало. Я швырнул сплющенный комок в стену. Глухой удар. Банка отскочила и покатилась по полу. Тишина вернулась. И она была громче крика. Я не сказал ему ничего. Я просто вышел из машины. Молча. Как трусливая крыса, бегущая с тонущего корабля. Почему? Потому что меня накрыло страхом. Животным, липким ужасом. Я испугался не его истории. Не его мертвой матери, не таблеток, не отца-тирана. Я испугался *себя*. В тот момент, в машине, когда его голос дрожал, срываясь на шепот, когда он выворачивал себя наизнанку передо мной, я почувствовал импульс такой силы, что меня замутило. Я хотел не просто слушать. Я хотел протянуть руку. Притянуть его к себе. Вжаться в него так, чтобы между нами не осталось воздуха. Вылизать его слезы. Сказать, что я перегрызу глотку любому, кто заставит его чувствовать себя вирусом. Я хотел поцеловать его. По-настоящему. Не через фильтр, не в шутку, а с привкусом соли и его боли. И это испугало меня до усрачки. Если бы я это сделал... он бы увидел. Увидел бы меня настоящего — слабого, зависимого, влипшего по уши. Он бы увидел мою безнадежность. А ему нужен был друг. Ему нужна была стена. А не влюбленный идиот, который сам не знает, как дышать. Его слова про подушку... про то, как он пытался перестать дышать... Они застряли у меня в горле осколками. Мне было физически больно, словно это я лежал в той темноте. Словно это я был тем вирусом. — Сука... — выдохнул я в колени. — Какой же ты тупой, Лео. Мне нужно было вытравить это. Заглушить. Выжечь спиртом. *** Клуб «Яма» был грязным пятном на карте города, и это было именно то, что мне нужно. Здесь воняло прокисшим пивом, потом и безысходностью. Гул голосов и басов давил на уши, создавая вакуум, в котором можно было спрятаться. Я нашел Рика. Он стоял у бильярдного стола, и его лицо казалось серым в свете дешевых ламп. — Привет, Рик, — я упал на стул. Стул был липким. Рик поднял мутный взгляд. — О, какие люди. Блудный сын. Когда вернешь бабки, Лео? Или ты пришел вернуть долг с того кило? — Не грузи, — я поморщился. Каждое слово давалось с трудом, словно язык распух. — И так хуево. Деньги будут. Продам кусок на следующей неделе. — Ясно, — Рик хмыкнул. — Слово Лео. Он отвернулся, потеряв интерес. Я пил. Дешевый виски обжигал горло, но не грел. Я курил, и дым застилал глаза, но я все равно видел Его. Рик что-то рассказывал. Про драку. Про то, как меня месили в переулке. Я кивал. Я улыбался, когда нужно было улыбаться. Но меня здесь не было. Я был в машине. Под дождем. И слушал тишину, которую сам же и создал. *** Утро наступило не рассветом, а серой мутью в окне. Голова была тяжелой, налитой свинцом, но это было даже хорошо. Физическая тяжесть отвлекала от мыслей. Я пошел в школу. Тренировки не было. Можно было просто существовать. Спать на уроках, положив голову на парту, и слушать монотонный бубнеж, не вникая в смысл. Но Арон не уходил. Он сидел у меня в голове, как заноза, которая начала гноиться. Я перебирал варианты. Что я мог сказать? Что я должен был сделать? Молчание. Мое проклятое молчание. Обед. Столовая гудела, как улей. Я не мог туда пойти. Не мог видеть Чейза с его вечной жратвой, не мог видеть Хлою. И, главное, не мог видеть Арона. Мне было стыдно. Стыдно смотреть ему в глаза после того, как я оставил его одного с его демонами. Я купил черствую булку в автомате. Жевать не хотелось. Я пошел на крышу спортзала. Там всегда было пусто. Там был только ветер и бетон. Я толкнул тяжелую железную дверь. Петли скрипнули, разрезая тишину. Я шагнул на раскаленный гудрон крыши. И замер. На самом краю, там, где заканчивался бетон и начиналась пустота, сидел человек. Знакомая куртка. Светлые волосы, которые трепал ветер. Он сидел неподвижно. Слишком неподвижно. Арон. Первая мысль была — бежать. Скрыться, пока он не заметил. Уйти обратно в темноту лестницы. Я уже взялся за ручку двери, уже начал делать шаг назад... И тут меня накрыло. *«Я брал подушку... Я пытался перестать дышать... Я боюсь темноты».* Холод прошел по позвоночнику, ледяной и острый. А что, если он не просто сидит? Что, если он смотрит вниз и думает о том, как легко сделать один шаг? Что, если он решил закончить свою войну здесь и сейчас? Я не мог уйти. Я не мог оставить его на этом краю. Я отпустил дверь. Она хлопнула. Арон не обернулся. Он даже не вздрогнул. Я подошел ближе. Медленно. Боясь спугнуть. — Привет, Кэп, — голос был хриплым, чужим. — Что ты тут забыл? Или ты знал, что я тут иногда зависаю? Или тебя тоже достала эта школа? Арон медленно, очень медленно повернул голову. Его лицо было спокойным. Пугающе спокойным. Ни слез, ни злости. Только усталость, въевшаяся в кожу. — Привет, — тихо сказал он. — Просто хотел подышать воздухом. Извини. Не знал, что место занято. Он начал подниматься. — Сиди, — я сказал это быстрее, чем хотел. Я опустился рядом, на горячий бетон. — Места хватит. Я достал пачку. Пальцы слегка дрожали. Вытащил сигарету. Чиркнул зажигалкой. Огонек вспыхнул и погас на ветру. Чиркнул еще раз. Закурил. Дым поплыл между нами, создавая тонкую, призрачную связь. Мы молчали. Это молчание было вязким, тягучим. В нем плавали несказанные слова, извинения, страхи. — Извини за вчерашнее... — наконец выдавил я. Слова падали тяжело, как камни в воду. — Что свалил так. Не сказал ничего. Арон посмотрел на горизонт. Ветер бросил прядь волос ему на глаза, но он не убрал её. — Это я должен извиниться, — его голос был ровным, лишенным эмоций. — Что грузил тебя своими мыслями. Я замер. Сигарета застыла у рта. *Грузил.* Это было мое слово. Уличное. Грязное. Слово из моего мира, мира Рика и наркоты. Арон Стерлинг, принц с идеальной речью, никогда так не говорил. Но сейчас оно сорвалось с его губ естественно. Просто. — Грузил... — я повторил это слово, пробуя его на вкус. Я хмыкнул. — Походу, я влияю на тебя, Кэп. Арон повернулся ко мне. И ухмыльнулся. Слабо. Едва заметно. Уголком губ. Но это была та самая ухмылка. Живая. Настоящая. Я смотрел на него, и внутри меня что-то разжалось. Узел в груди ослаб. Он вернулся. Он не сломался. Он здесь. И он был... *Блядь, какой же ты охуенный.* Я смотрел на его профиль, на светлые ресницы, на эту кривую ухмылку, и меня затапливало нежностью, смешанной с болью. Мне хотелось сказать это вслух. Сказать, что он красивый. Что он самый сильный человек, которого я знаю. — Если хочешь... — я начал медленно, растягивая слова, боясь разрушить момент. — Можешь рассказывать мне всё. Что захочешь. Мы как бы друзья. А для чего еще нужен друг, если нельзя рассказать о таком дерьме? Я смотрел ему в глаза, пытаясь передать мыслью то, что не мог сказать языком. *Я больше, чем друг, Арон. Я хочу быть больше. Я могу быть твоей подушкой. Я могу быть тем, кто заберет твои кошмары. Я стану твоей стеной. Только дай мне знак. Один намек.* Арон молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах что-то мелькнуло. Надежда? Тепло? Но потом... шторка опустилась. — Так и есть, — сказал он, и голос его стал прохладным. — Но просто... из-за травы я не мог думать. Я говорил всё, что чувствую. Слишком много. Мне не нужно расклеиваться, Лео. Как-никак, я твой капитан. Он выпрямил спину. Он снова надевал броню. Он закрывался, уходил в свою раковину, где были только тактика и ответственность. Я почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Он отдалялся. Прямо сейчас, на моих глазах. Я протянул ему сигарету. Жест отчаяния. Попытка удержать. — Не хочешь? Арон посмотрел на фильтр. Потом мне в глаза. Пауза длилась вечность. Он покачал головой. — Не. Я не в настроении. Нам нужно готовиться к полуфиналу. У нас мало времени осталось. Если нужна помощь с тактикой — скажи. Мне хочется, чтобы ты был еще лучше. Это был отказ. Вежливый, спокойный, убийственный. Он говорил о футболе. О тактике. О том, что не имело значения. Арон встал. Отряхнул брюки от пыли. — Увидимся на тренировке, — бросил он, не оборачиваясь. Я сидел на бетоне, глядя ему в спину. Мне не нужна была тактика. Мне не нужен был полуфинал. Мне нужен был он. Тот, вчерашний. Тот, кто дышал мне в рот дымом. Дверь за ним закрылась с тяжелым лязгом. — Ты че там делаешь, Уильямс?! — рявк снизу. Я медленно, нехотя перевесился через край. Тренер стоял внизу, маленький и красный от злости. — Спускайся быстро! Урок идет! Блядь. Откуда ты выполз, старик? — Не грузи, — пробормотал я себе под нос, выпуская дым в пустоту, где только что сидел Арон. И улыбнулся. Криво. Горько. Его слово осталось со мной. *Грузил.* Это было единственное, что у меня от него осталось сегодня. *** Эта неделя была бесконечной, растянутой во времени, как жвачка, прилипшая к подошве. Мы с Ароном почти не разговаривали. Мы существовали в режиме радиомолчания, не пересекая ту невидимую, раскаленную линию, которую сами же провели в своей голове после той ночи под дождем. Я убивал себя на поле. Я ненавидел футбол. Я ненавидел бегать, пока легкие не начинали гореть огнем, я ненавидел запах пота и резины, меня тошнило от свистка тренера — в прямом и переносном смысле. Любой нормальный человек послал бы это дерьмо к черту. Я бы послал. Но я оставался. Я стискивал зубы и бежал, ловил мячи, падал в грязь, потому что каждый раз, когда я хотел сдаться, я чувствовал на себе взгляд Кэпа. Я делал это для него. Чтобы оправдать его ожидания. Чтобы не быть для него балластом. Это было тупо, это было по-собачьи преданно, но это было единственное, что держало меня на плаву. Я начал меняться. Меньше пил — похмелье мешало на поле. Меньше курил — дыхалка сдыхала на втором круге. Я перестал зависать у Рика до рассвета. Я хотел вернуть свою старую жизнь, ту, где я работал в автомастерской, где руки были в масле, а не в крови и порошке. Простая, честная грязь. Но прошлое так просто не отпускает. День, когда всё пошло по пизде, начался с долга. Я собрал деньги. Всё, что задолжал за тот пакет. Я хотел закрыть счет. Обнулить баланс. Я зашел в клуб «Яма» через заднюю дверь. Здесь воняло сыростью, плесенью и гниющими амбициями. Рик сидел за столом, пересчитывая мелочь. Он выглядел довольным, слишком довольным для мелкого барыги, которого обычно шпыняют все кому не лень. — Йо, Рик, — я бросил сверток с деньгами на стол. — Здесь всё. До цента. Мы в расчете. Рик даже не посмотрел на деньги. Его глаза бегали, а на губах играла мерзкая, подхалимская улыбка. — О, Лео, братишка! Ты вовремя. У нас тут... гости. Дверь подсобки открылась. Медленно. С тяжелым, дорогим скрипом. Из темноты вышел человек. Он не был похож на местных торчков. Дорогой костюм, который здесь смотрелся как скафандр. Холодные, рыбьи глаза. Лиам. Я слышал о нем. Новая большая шишка, которая подминала под себя район. Опасный ублюдок. Моя интуиция, заточенная годами жизни на улице, заорала сиреной: *«Вали отсюда. Сливайся. Здесь пахнет могилой».* — Рик много трепал о тебе, — голос Лиама был тихим, вкрадчивым, как шуршание змеи по песку. — Говорит, ты у нас талант. Надежный. Я напрягся. Мышцы спины окаменели. — Рик любит пиздеть, — ответил я ровно, стараясь не смотреть в пол, но и не борзеть. — У него рот не закрывается. Я просто делаю свои дела. Все чики-пуки, босс. Деньги на столе. Я чист. Я сделал шаг назад, к двери. Мне нужно было убраться отсюда. Воздух здесь был отравлен. — А что новую дурь не забираешь? — вопрос Лиама остановил меня, как выстрел в спину. — Товар свежий. Высший сорт. — Не, — я покачал головой, нащупывая ручку двери за спиной. — Я пас. Не смогу продавать. У меня школа, экзамены... спорт. Мне нужно готовиться к играм. Рик хихикнул. Мерзко, тонко. — Наш мальчик — футболист. Звезда, прикинь? Бегает с богатыми детками в лосинах. Он ухмылялся, как крыса, которая нашла кусок сыра. Он сдал меня. Он рассказал им всё. Сука. Лиам улыбнулся. Но глаза остались ледяными. — О, футболист. Это хорошо. Когда подпишешь контракт в НФЛ, надеюсь, ты нас не забудешь? Старых друзей? Это была не шутка. Это была метка. «Мы знаем, кто ты. Мы знаем, где ты». — Я своих не бросаю, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Но сейчас я возьму паузу. Окей? Ответа не последовало. Лиам просто смотрел на меня, и в этом взгляде читалось: *«Пауза будет короткой, мальчик. Ты на крючке».* Я вышел на улицу, и меня трясло. — Блядь, сука... — выдохнул я, пиная мусорный бак. Как же я ненавидел Рика. Этот уебок всегда хотел играть в гангстера, но не понимал, что в таких играх пешки, вроде нас, дохнут первыми. Он притащил в наш дом акулу. И теперь мне нужно было держать дистанцию. Максимальную. Чтобы это дерьмо не забрызгало мою жизнь. И жизнь Арона. *** Прошло несколько дней. Дней, полных паранойи и тренировок. Я шел по коридору школы. Было тихо. Уроки уже закончились, и здание погрузилось в сонную, пыльную дремоту. Я проходил мимо библиотеки. Обычно я обходил это место стороной — царство ботаников и пыли. Но сегодня дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь случайно. Просто скользнул взглядом. И замер. В дальнем углу, у окна, где косые лучи солнца падали на потертый стол, кто-то спал. Светлые волосы. Знакомая куртка, подложенная под голову. Арон. Я должен был пройти мимо. Блядь, это было бы единственным правильным решением. У меня за спиной дышали бандиты, моя жизнь катилась по наклонной, я был грязным пятном на репутации этой школы. Но я не мог. Ноги сами понесли меня внутрь. Тихо. Бесшумно. Как магнитом. В библиотеке пахло старой бумагой и тишиной. Я подошел к его столу. Он спал глубоко, уткнувшись щекой в сложенные руки. Его лицо было расслабленным, лишенным той привычной маски напряжения и контроля, которую он носил 24/7. Ресницы отбрасывали длинные тени. Губы были чуть приоткрыты. Я опустился на стул рядом. Осторожно, чтобы не скрипнуть. Я смотрел на него, и время остановилось. Весь этот дерьмовый мир — Рик, Лиам, долги, футбол — всё исчезло. Остался только этот луч солнца, в котором плавали пылинки, и спящий парень, который не знал, что я здесь. Это было лучшее, что случилось со мной за неделю. Просто сидеть и смотреть. Я втянул носом воздух. От него пахло охуенно. Дорогим кондиционером для белья, чем-то цитрусовым и просто... чистотой. У него не было минусов. Я искал. Честно искал. Пытался найти хоть что-то — прыщ, кривой зуб, слюну на щеке — за что можно было бы зацепиться, чтобы разлюбить. Чтобы сказать себе: «Фу, он обычный». Но он был, сука, безупречным. Даже во сне. Даже уставший. Я смотрел на линию его шеи, на то, как бьется жилка под кожей, и чувствовал, как внутри меня разливается тягучая, болезненная нежность. Я хотел лечь рядом. Положить голову на стол, лицом к нему, и просто смотреть, пока он не проснется. Охранять его сон. Быть его цепным псом. Мысли текли медленно, как мед. И слова сорвались с губ сами собой. Я не планировал их говорить. Это был выдох. — Почему ты такой идеальный... — прошептал я в тишину. Звук собственного голоса ударил меня как пощечина. Я замер. Глаза Арона дрогнули. Блядь. Надеюсь, он спит. Надеюсь, он не слышал. Паника накрыла меня волной. Если он проснется... если он поймет, что я сижу тут и пялюсь на него, как маньяк... Я вскочил. Бесшумно, как тень. Я вылетел из библиотеки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я бежал по коридору, не разбирая дороги. Но в голове, как заевшая пластинка, крутилась одна фраза. Как затяжка, которую нельзя выдохнуть. *«Почему ты такой идеальный...»* *«Почему ты такой идеальный...»* Я повторил это пять раз, пока не остановился у выхода, хватая ртом воздух. Я произнес это вслух. Я это сказал. И это было страшнее любого Лиама. Потому что от бандитов можно сбежать. А от этого — нет. *** Автобус гудел, вибрировал и пах старой обивкой, пылью и чужими носками. Мы ехали уже пять часов. Пять гребаных часов в железной коробке, которая ползла по трассе как беременная черепаха. Но худшим был не автобус. Худшим был Чейз. Его язык был смертельным оружием массового поражения. Он не заткнулся ни на минуту с момента отъезда. Он перемалывал воздух словами, вываливая на меня тонны ненужной информации. Я сидел на заднем ряду, зажатый между окном и этим неугомонным генератором шума. Арон сидел впереди. В первых рядах. С тренерским штабом и «элитой». Я видел только его затылок — светлые волосы, касающиеся подголовника. Это бесило. Я хотел сидеть там. Или чтобы он сидел здесь. Я хотел чувствовать его плечо рядом, а не слушать, как Чейз описывает гастрономические чудеса какого-то захолустья. — ...и там корочка такая, понимаешь, хрустящая, но не сухая, — вещал Чейз, размахивая руками. — А внутри мясо с сыром. Уличные пироги, Лео, это тема. Ты обязан попробовать. Если мы не сожрем по пирогу, считай, зря ехали. Мой мозг плавился. — А че Арон такой нуб в играх? — перебил я его, просто чтобы сменить пластинку. Мы начали с пирогов, а закончили, кажется, обсуждением того, почему Арон не умеет проигрывать. Чейз тут же переключился, как радиоприемник. — О, он полный ноль! — радостно закивал он. — Я его в FIFA раскатываю всухую. Он бесится, краснеет, джойстики швыряет. Говорит, что у меня карточка Эрнандеса легендарная, типа это читерство. А я ему говорю: «Кэп, это не читерство, это скилл и донат!». Я слушал этот бред и чувствовал, как силы покидают меня. Чейз высасывал энергию лучше любого дементора. Он уничтожал нашу команду морально, по одному, еще до начала игры. И меня он уже добил. Наконец, автобус дернулся и зашипел тормозами. — Подъем! — рявкнул тренер, вставая в проходе. — Выходим по одному. Медленно. Чейз, разбуди соседей, если они еще не умерли от твоего трепа. — Есть, тренер! — бодро отозвался Чейз. Интересно, как они вообще спали рядом с ним? Наушники? Беруши? Мне срочно нужно купить промышленные наушники, как у строителей, иначе я кого-нибудь убью. Заселение прошло как в тумане. Судьба, сука, злодейка. Меня поселили с Майком — парнем, который умел спать стоя, сидя и, кажется, даже на бегу. Арона поселили с Чейзом. Я стоял в коридоре с ключом в руке и чувствовал укол черной зависти. Чейз будет с ним. В одной комнате. Всю ночь. Они будут болтать, или Чейз будет доставать его, а Арон будет злиться... Блядь. Либо Брок, который жил рядом, выкинет Чейза в окно, либо Арон заклеит ему рот скотчем. Я бы заплатил, чтобы на это посмотреть. Я зашел в свой номер. Майк тут же рухнул на кровать и отрубился. Бесполезное тело. Через десять минут в дверь забарабанили. — Открывай, сова! Медведь пришел! Я открыл. Чейз стоял на пороге, сияя, как начищенный таз. — Мы идем, — заявил он. — Погнали, Лео. Майк с нами? Я оглянулся на труп на кровати. — Майк в коме. Кто еще с нами? Если мы вдвоем, то я пас. У меня голова болит от тебя, радиоприемник ты наш. — Я не буду говорить, обещаю! — Чейз сделал честные глаза. — Пошли, поедим те пироги. Они имбовые. И там красивые девушки, Лео. Местные. — Так мы вдвоем? — уточнил я. — Ну да. Остальные сдохли. Сказали, устали. Слабаки. Давай, погнали. Выпьем, пожрем, найдем приключения. Я посмотрел на него. Он хотел оторваться. И я понимал, почему он звал меня. Ему нужен был кто-то, кто может купить алкоголь, не показывая ID, и кто может дать в морду, если местные не поймут юмора. — Ну погнали, — выдохнул я. — Но если пирог будет дерьмом, я тебя там же и отпизжу, мелкий. — А если нет — идем в караоке! — Чейз подпрыгнул. — Тормози, — я схватил куртку. — Мы не можем идти без Кэпа и Брока. Это неправильно. Команда должна страдать вместе. Мы пошли к их номеру. Дверь была не заперта. Брок валялся на своей кровати, листая ленту в телефоне и улыбаясь экрану, как имбецил. А на второй кровати, лицом к стене, лежал Арон. Он не шевелился. Спал? Или притворялся, чтобы Чейз отстал? Сейчас узнаем. Я подошел к его кровати. Тихо. Кровать прогнулась, когда я сел на край. Арон не пошевелился. Я лег рядом. Просто навалился на него сбоку, закинув тяжелую руку ему на грудь, обнимая, прижимая к матрасу. Это было нагло. Это было нарушением границ. Но это было мне нужно. — Привет, Кэп, — прошептал я ему в ухо. — Ты че, спишь? Арон дернулся под моим весом. Вздрогнул всем телом, словно через него пропустили ток. Он не ожидал. И мне это нравилось. Его тело было теплым, твердым. Я не убрал руку. Наоборот, я сжал его крепче, чувствуя, как бьется его сердце под футболкой. Это было «по-дружески», да. Конечно. Просто два парня дурачатся. Но внутри меня все скручивалось от удовольствия. — Пошли погуляем по городу? — спросил я. Арон повернул голову. Его лицо было близко, сонное, помятое подушкой. — Ты от меня не отстанешь, да? — выдохнул он. В его голосе не было злости. Он сказал это так... ласково. Или мне показалось? Это прозвучало как капитуляция. Как разрешение. *«Ты меня достал, но я рад, что это ты».* — Может, слезешь с меня? — буркнул он, но не попытался меня скинуть. — Я бы встал. Я хотел сказать: *«Может, не пойдем никуда? Может, останемся так?»* Но воздух над нами взорвался. — КУЧА МАЛА! — заорал Чейз. Я увидел тень, но среагировать не успел. Чейз прилетел сверху, как снаряд. Он рухнул на меня, вдавливая меня в Арона. — Блядь! — выдохнул я, чувствуя, как ребра трещат. — Ты меня раздавишь, дура! Зачем ты прыгаешь с двух километров, кусок дебила?! — Ахахаха! — Чейз ржал мне в ухо, ерзая сверху. — Встаньте с меня... — простонал Арон снизу, сдавленным голосом. — Тут еще две кровати... — Брок! Нет! — крикнул Чейз, глядя куда-то вверх. Я скосил глаза. Брок, огромный, как шкаф, стоял над нами с ухмылкой маньяка. — Брок, ты куда прешься, дебил?! — заорал я. — Ты ебаный слон! Мы Кэпа задавим! Брок упал. Мир схлопнулся в кучу тяжелых, потных тел, смеха и мата. Кровать под нами жалобно взвизгнула. Раздался громкий, сухой треск дерева. Что-то сломалось — то ли ламель, то ли ножка, то ли позвоночник Арона. Мы рухнули вниз на пару сантиметров вместе с матрасом. — Сука... — простонал я, придавленный с двух сторон. Но это было... весело. Это было охуенно. Мы лежали кучей, переплетенные конечностями, и я чувствовал Арона где-то на самом дне этой кучи. Он был теплым. И он смеялся. Тихо, сдавленно, но смеялся. Мы начали сползать друг с друга, тяжело дыша. — Арон, ты как? — спросил я, ухмыляясь, сидя на краю сломанной кровати. — Сможешь завтра играть? Или мы тебя доломали? Арон сел, потирая ребра. Его волосы торчали во все стороны, щеки были красными. Он посмотрел на нас — на меня, Чейза и Брока — и покачал головой. — Я передумал идти с вами, — сказал он, но в глазах плясали бесята. — Вы меня точно сломаете. — Не сломаем, — я хлопнул его по колену. — Мы тебя починим. Пирогом. У него была легкая, живая улыбка. И мы начали собираться к выходу, оставляя за спиной сломанную кровать и тишину, которую мы разбили вдребезги. *** Местная забегаловка воняла пережаренным маслом и безысходностью. Мы сидели за липким столом, ожидая «легендарные» пироги, о которых Чейз жужжал последние пять часов. Он все еще не заткнулся. Он пересказывал, как Брок прыгнул на кровать, размахивая вилкой, словно дирижерской палочкой. Я жевал зубочистку и сканировал периметр. Привычка. В углу сидела компания местных. Один из них — парень с лицом, похожим на кирпич, — смотрел на нас. Не просто смотрел. Он сверлил нас взглядом. Тяжелым, липким, недобрым. Мы были здесь чужаками. Громкими, чистыми, пахнущими деньгами (ну, кроме меня). Особенно его бесил Чейз, который ржал на все кафе. Пироги принесли. Они были жирными, горячими и, надо признать, съедобными. Мы ели, набивая рты, чтобы заткнуть Чейза хотя бы едой. Когда мы выходили, сытые и разморенные, тот парень у входа проводил нас взглядом. Он сплюнул нам под ноги. — Какие-то проблемы? — спросил я, остановившись. Голос был тихим, но я уже прикинул, куда буду бить. Парень не ответил. Он просто отвернулся, демонстрируя спину. Типичный шакал. Ждет стаю. — Забей, Лео, — потянул меня за рукав Брок. — Погнали. Мы нашли бар. Не ту дыру, где я обычно зависал с Риком, а приличное место с неоновой вывеской и охраной, которая, видимо, спала. Внутри было темно, прохладно и пахло дорогим алкоголем. — Че вам заказать? — я потер руки, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Мы все сегодня отрываемся. Кэп, это особенно тебя касается. Твой режим идет нахер. Арон стоял, оглядываясь, как будто попал на вражескую базу. — Мне то же, что и себе, — буркнул он. Ошибка, Кэп. Большая ошибка. — Мне «Секс на пляже»! — заорал Чейз. — Или нет, давай «Зомби»! Чтоб мозги вытекли! — Брок? Брок переминался с ноги на ногу, краснея. Он стыдился пить? Или стыдился нас? — Я... ну... пиво? — Ок, — кивнул я. — Ждите в ВИПе. Чейз уже договорился. Я пошел к стойке. Бармен, лысый мужик с татуировкой на шее, посмотрел на меня без интереса. — Четыре «Лонг-Айленда», — сказал я. — Двойных. И шоты текилы. Сразу. Я хотел, чтобы мы улетели. Чтобы Арон перестал быть капитаном и стал просто парнем, который умеет смеяться. Когда я вернулся в кабинку, они уже сидели. Арону было неловко. Он держал стакан с водой, как спасательный круг. Капитан пьет с командой за день до игры. Нарушение протокола. Это было прикольно. — До дна! — скомандовал я, ставя поднос на стол. Через час Чейз уже не говорил — он пел. Он орал какую-то попсу, используя бутылку вместо микрофона. — Арон, ты следующий! — ткнул я пальцем в Кэпа. — Нет, — отрезал он мгновенно. Словно я предложил ему снять штаны прилюдно. — Да похер! — Чейз уже лез на сцену караоке. Алкоголь ударил в голову теплой, тяжелой волной. Мир стал мягким, углы сгладились. Я чувствовал себя легким, как воздушный шар. Я вышел на сцену. Рианна. *Diamonds*. Я пел, фальшивя на каждой ноте, извиваясь, как червяк под током, и мне было плевать. Зал ржал. Брок свистел. Арон... Арон сидел в углу, закрыв лицо рукой, но я видел, как трясутся его плечи. Он смеялся. Потом Брок. Он выбрал Джексона. И этот огромный шкаф вдруг начал двигаться. Лунная походка в исполнении двухметрового защитника — это было зрелище. И тут очередь дошла до Арона. Мы с Чейзом и Броком просто вытащили его. Силой. Он упирался, матерился (тихо), цеплялся за стол, но мы победили. Микрофон оказался у него в руках. На экране высветилось название. *Billie Eilish — I Love You*. Я замер. Зал затих. Арон стоял, ссутулившись, глядя в пол. Музыка началась — тихая, акустическая. И он начал петь. Возможно, это был алкоголь. Возможно, меня просто развезло. Но его голос... Он был низким, чуть хриплым, прокуренным нашей травой, но чистым. Он попадал в ноты. *«It’s not true / Tell me I’ve been lied to...»* Я стоял у сцены, сжимая стакан, и чувствовал, как у меня мурашки бегут по затылку. Сука. Как же ты меня заебал. Почему у тебя всё получается? Почему даже пьяным в караоке ты звучишь так, будто тебе разбивают сердце прямо сейчас? *«I love you...»* Он поднял глаза. Стеклянные, пьяные глаза. И посмотрел в зал. Или на меня? Эти слова ударили меня под дых. Это была просто песня. Тупая песня для девочек. Но в его исполнении это звучало как признание. Или как мольба. Меня накрыло. Эйфория смешалась с какой-то щемящей тоской. Я схватил Чейза за руку. — Танцуем! Мы начали кружить вокруг Арона, как два пьяных бабуина вокруг тотема. Брок орал что-то нечленораздельное, изображая гориллу. Арон ухмыльнулся, перестал петь серьезно и начал просто выкрикивать слова, глядя на нас. Это был лучший момент вечера. Мы были идиотами. Мы были счастливы. *** Прошло два или три часа. Время растворилось в текиле. Мы вывалились из бара. Брок тащил на себе Чейза, который висел мешком и пускал слюни. Я тащил Арона. Он был тяжелым, теплым и пах алкоголем и моим парфюмом, потому что я обнимал его слишком крепко. Мы шли к автобусу, шатаясь, смеясь над какой-то тупостью. — Эй, гиены! Голос раздался из темноты переулка. Я поднял голову. Мир плыл, но я узнал этот силуэт. Тот самый поц из кафе. И с ним еще двое. Шкафы. Местные. Это было очевидно. Я знал, что он так просто не отвалит. — Откуда вы, а? — парень сплюнул. — Че, не можете нормально отдыхать? Приперлись сюда, орете, как бабы. Откуда вы вылезли? — Извини, братан, — пробормотал я, пытаясь удержать Арона, который вдруг стал каменным. — Мы не в том состоянии, чтобы болтать. Дай пройти. — Откуда вы, я спросил? — он сделал шаг вперед, перекрывая дорогу. — Мы из Норт Хиллс, — подал голос Брок, пытаясь удержать Чейза. — Нам не нужны проблемы. — Норт Хиллс... — протянул парень, и в его голосе зазвенела ненависть. — Богатые сучки. Не ты ли вылупился на моего кореша в кафе? Говорят, ты хотел проблем? Он смотрел на меня. Я отпустил Арона, готовясь к драке, хотя понимал: в таком состоянии я промахнусь даже по слону. И тут... Арон шагнул вперед. Он шатался. Его рубашка была расстегнута, глаза смотрели в разные стороны. Но он встал между мной и этим парнем. — Завали свое ебало! — рявкнул он. Мы все ахнули. Брок чуть не уронил Чейза. Я застыл с открытым ртом. Это сказал Арон? Наш Кэп? Наш пай-мальчик? — Кусок... ик... дерьма, — Арон сплюнул под ноги главарю. Харкнул. Громко. — Че ты мне вякаешь? Хтфу! Я стоял и смотрел на него, как на восьмое чудо света. Мне хотелось аплодировать. Это было прекрасно. Он стоял, уперев руки в бока, качаясь, как маятник, и выглядел как король помойки. Местные тоже офигели. Они ждали, что мы зассым. Что будем извиняться и совать деньги. Но они не ждали, что пьяный мажор начнет их поливать дерьмом. Чейз, лежащий на плече Брока, вдруг захихикал. Брок скинул его на асфальт от неожиданности. Арон не затыкался. — Ну че, суки? — он обвел их мутным взглядом. — Вы будете пиздеть или мы начнем ебаться? Тьфу, драться! Нам завтра на игру! Решайте быстрее, у меня режим! — Лео, — прошептал я сам себе, — я люблю его. Арон стоял в позе «руки в боки», как алкаш, у которого отобрали последнюю бутылку, и вызывал огонь на себя. И огонь открыли. Главарь ударил первым. Наш героический Арон лег сразу. С одного удара. Как подкошенный. Он просто сложился и упал в кусты. — Блядь! — заорал я и кинулся в драку. Это было мясо. Пьяное, бестолковое мясо. Я успел врезать одному, почувствовал, как хрустнул его нос, но тут же получил в ухо так, что в глазах взорвалась сверхновая. Брок махал кулаками как мельница, Чейз пытался кусать кого-то за ногу с земли. Нас месили минуты три. Потом местные, решив, что урок усвоен (или испугавшись воя сирен где-то вдалеке), свалили, напоследок пнув Чейза под зад. Мы остались лежать на асфальте. Грязные. Побитые. Пьяные в хлам. Тишина. Только тяжелое дыхание и стоны. — Ты видел, Лео? — раздался голос из кустов. Арон выполз на свет фонаря. У него была разбита губа, под глазом наливался фингал, рубашка порвана. Но он улыбался. Широко, безумно, кроваво. — Ты видел, как я их размазал? — гордо заявил он, пытаясь встать и падая обратно. — Не надо связываться с капитаном «Норт Хиллс»! Я их уничтожил морально! Я лежал на спине, глядя в звездное небо, и меня трясло от смеха. Мне было больно дышать, ребра ныли, но я ржал как конь. — Боже, Арон... — простонал я, вытирая кровь с носа. — Ты хоть остановись. Мне больно смеяться. Сука, почему я раньше тебя не напоил? Ты, блядь, алмаз. Неограненный алмаз. Мы поднялись, поддерживая друг друга. Хромая, сплевывая кровь, мы побрели к отелю, слушая подвиги «Пьяного Мастера» Арона Стерлинга, который был уверен, что он победил в этой битве. И знаете что? Для меня он победил. *** Я не проснулся. Я вынырнул из черной, вязкой жижи, потому что легкие отказались работать. На груди лежала бетонная плита. Тяжелая, теплая, пахнущая перегаром и чем-то сладким. Я открыл один глаз, и мир вокруг был мутным, расплывающимся пятном. Чейз. Этот кусок идиота спал поперек кровати, раскинув конечности как морская звезда, и его локоть упирался мне в кадык. Я хрипло выдохнул, пытаясь спихнуть его с себя. Тело не слушалось. Мышцы были набиты ватой и битым стеклом. Я толкнул его сильнее. Чейз что-то промямлил во сне, чмокнул губами и откатился, освобождая мне пространство для вдоха. Я сел, и комната качнулась. Брок храпел на соседней койке, похожий на спящего медведя. Арона не было. Его кровать была пуста, одеяло даже не смято. Паника — ленивая, похмельная — шевельнулась в животе. Где он? Ушел бегать? В таком состоянии? Мне нужно было уйти. Воздух здесь был слишком спертым, пропитанным чужим дыханием. Я встал, держась за стену, и побрел к выходу, чувствуя, как пол пытается уйти из-под ног. Я добрался до своей комнаты. До номера, где я жил с Майком. Дверь поддалась легко. Внутри было тихо и темно, шторы задернуты. Я хотел только одного — упасть на свою койку и умереть часов на десять. Я подошел к кровати. И замер. Там кто-то был. Светлые волосы на моей подушке. Знакомая куртка, скомканная в ногах. Арон. Этот ебаный жук сбежал от храпа Брока и болтовни Чейза и занял мое место. Он спал, свернувшись калачиком, лицом к стене, оккупировав одеяло. Я стоял и смотрел на него. Голова раскалывалась. Мне нужно было разбудить его. Выгнать. Сказать: «Кэп, это моя территория». Или пойти лечь к Майку, который отсутствовал. Но я посмотрел на узкую полоску свободного места рядом с Ароном. Там было тепло. Мозг отключился. Остались только инстинкты. Я не стал его будить. Я не стал уходить. Я просто лег. Медленно, стараясь не скрипеть пружинами, я забрался на край. Места было мало. Катастрофически мало. Чтобы не упасть, мне пришлось прижаться к нему. От него пахло вчерашним виски, моим парфюмом и тем самым дымом. Этот запах был лучше любого кислорода. Я уткнулся лицом в его джинсы. Моя рука сама собой нашла его ноги — щиколотки, обтянутые носками. Я обнял их, как подушку. Это было странно. Это было неправильно. Спать в ногах у своего капитана, как верный пес. Но в этом была такая спокойная, тяжелая правильность, что глаза закрылись сами собой. Я уснул, держась за него, как за якорь. *** — Вы, блядь, издеваетесь? Голос Майка прозвучал как взрыв гранаты. Я разлепил веки. Свет. Мерзкий, яркий, белый свет бил в глаза. Я все еще лежал, обнимая ноги Арона. Он не двигался. Майк стоял в дверях с подносом еды, глядя на нас с выражением брезгливости и ужаса. — От вас несет за километр, — сообщил он, ставя поднос на стол с грохотом, который отозвался болью в каждом моем зубе. — Спиртовой завод. Тренер уже два раза заходил, спрашивал, живы ли вы. Я застонал, отпуская ноги Арона и переворачиваясь на спину. Черепная коробка была тесной для моего мозга. — Бля... Майк, заткнись, — прохрипел я. — У меня голова сейчас лопнет. Есть что-то? Колеса? Порошок? Яд? — Я сейчас у Коула спрошу, — Майк вздохнул. — У него точно есть аптечка. — Спасибо... — я закрыл глаза рукой. — Прихвати упаковку сразу. Там еще у троих будет то же дерьмо. Майк вышел. Арон пошевелился. Я почувствовал, как он дернул ногой, которую я только что использовал как подушку. Он сел рывком, тут же схватился за виски и издал звук, похожий на скулеж раненого зверя. Мы сидели на одной кровати, помятые, воняющие перегаром, уничтоженные. Майк вернулся с блистером обезбола. Это было золото. Я выдавил две таблетки, проглотил их насухую. Потом протянул блистер Арону. Он взял его дрожащими пальцами. Наши взгляды встретились. В его глазах была мутная, похмельная пустота и немой вопрос: *«Как мы здесь оказались?»* Он не спросил. Он просто закинул таблетки в рот, встал, пошатнувшись, и побрел к выходу, держась за стену. *** Обеденная тренировка была не спортом. Это была комедия положений, переходящая в трагедию. Солнце жарило так, словно хотело нас испечь. Трава была слишком зеленой, свисток тренера — слишком громким. Тренер был злым. Либо он знал, что мы бухали, либо сам вчера накидался и теперь вымещал злость на нас. Чейз был тихим. Впервые в жизни. Он бегал, держась за голову обеими руками, как будто боялся, что она отвалится. Это было единственным плюсом сегодняшнего дня. Я ничего не помнил. Воспоминания о вчерашнем вечере были рваными кусками кинопленки, которую пожевали и выплюнули. *Караоке.* *Асфальт.* *Вкус крови во рту.* *Чей-то смех.* Мы бежали штрафные круги. Четверка смертников: я, Арон, Чейз, Брок. — Арон... — я поравнялся с ним, тяжело дыша. Легкие горели. — У тебя есть наушники? Большие? Арон бежал механически, глядя в одну точку. — Да. А что? — Одолжишь на обратную дорогу? — я сплюнул вязкую слюну. — Мне они понадобятся. Чтобы не слушать Чейза, когда он воскреснет. — Чувак... — просипел Чейз сзади. — У меня голова раскалывается... Не грузи меня... Я не воскресну... — Вы помните, как нас вчера уделали? — спросил Брок. Он выглядел бодрее всех, чертов мутант. — Какие-то парни... я их лиц не помню. — Я тоже мутно, — отозвался я. — Помню, как лежал на асфальте и ржал. — Это был тот поц из кафе, — простонал Чейз. — Который пялился. Стопудово он. — У нас игра впереди, — перебил Арон. Голос у него был сиплым, но командирским. — Давайте сконцентрируемся на этом. — Эта игра ничего не значит, — пробормотал Чейз, но замолчал под взглядом Кэпа. Мы бегали, пока тренер не решил, что мы достаточно пострадали. *** Игра была потной, вязкой и отвратительной. Мое тело отказывалось работать. Реакция была нулевой. После первой четверти тренер усадил меня на скамейку, и я был ему благодарен. Чейз сидел рядом, накрыв голову полотенцем. Арон остался на поле. Я смотрел на него. Ему было хреново. Я видел это по тому, как он морщился после каждого броска, как тяжело дышал. Но он тащил. Он пахал за нас всех. Он был машиной, которая работает даже на сломанных шестеренках. 17-14. Мы выиграли. Но это была не победа. Это было выживание. Автобус домой. Пять часов ада. К счастью, Чейз вырубился еще до выезда. Он спал, открыв рот, и пускал слюни на плечо Брока. Я сидел у окна, глядя на проносящиеся мимо огни. В руках у меня были наушники Арона. Большие, дорогие, с шумоподавлением. Я надел их. Мир исчез. Гул автобуса, храп Брока — все пропало. Я включил плейлист. *Billie Eilish.* Музыка полилась в уши — тихая, тягучая, меланхоличная. Но я слышал не Билли. В моей голове, накладываясь на студийную запись, звучал другой голос. Низкий, хриплый, пьяный голос Арона в том баре. *«Tell me I’ve been lied to...»* Я закрыл глаза. Я видел, как он стоит на сцене, сжимая микрофон, и смотрит в зал. Смотрит на меня. *«I love you...»* Эти слова вибрировали у меня в черепе, смешиваясь с остатками головной боли. Я прокручивал этот момент снова и снова, как наркоман, ищущий последнюю дозу. Это было не просто пьяное караоке. Это было что-то, что я забрал с собой. Что-то, что принадлежало мне. Я ехал домой, слушая его голос в своей голове, и понимал, что я влип гораздо серьезнее, чем думал.