Котолапка на счастье

      — Скоро уже приедем, Хару, осталось совсем немного, — Тэхён счастливо улыбался, наблюдая, как поезд Тэгу–Сеул тянул их всё ближе к столице, оставляя за окном пригороды. Указательный палец давно уже пробрался в переноску и поглаживал мягкую голову любимца. — Нас с тобой будут встречать Хёну и Чонгук, представляешь? Чонгук так по тебе соскучился, удивится, как ты вымахал за такое короткое время.       Меланхоличная мордочка шотландца не дрогнула ни одной мышцей, но заботливый Тэхён разглядел в этом целое согласие, радостно закивал и зашептал, что Хару — самый понимающий кот на этой планете.       Новенькие железные вагоны медленно подкатывали к перрону, но Тэхён не стал ждать, пока состав выровняется по разметке, ведь уже из окна заметил знакомые лица. Обогнув пожилую пару, аккуратно протиснулся в тамбур, подпрыгивая от нетерпения. Как только створки расползлись в стороны, шагнул на обледеневший наст и тут же полетел носом вперёд, и только чьи-то знакомые руки, ухватившие за шкирку и подтянувшие повыше, не дали ему встретиться лицом с платформой.       — Мой пятновыводитель! — взвизгнул так, что проводник вздрогнул, а потом Тэхён просто повис на ошалевшем Чонгуке, который успел лишь оттеснить сына в сторону от этого наскока. — Чонгук! Чонгук! Чонгук! Я наконец-то могу тебя обнять!       — Тэ, задавишь, — улыбаясь не менее широко и крепко притягивая его в ответ, целуя в волосы, ещё тёплые после поезда. — Где твои пожитки?       — А… ой! — Тэхён в панике отлип, всучил переноску Чонгуку, по дороге потрепал по шапке Хёну, назвав его редким очарованием, и стрелой нырнул обратно в вагон. Через три минуты из дверей вышел уже с двумя огромными жёлтыми чемоданами. — Я так скучал, что совсем всё позабыл.       — С тобой моргать опасно, — добродушно покачал головой Чонгук, перехватывая один чемодан и укладывая сверху переноску с котом, тут же укутывая её в плед, который держал до этого Хёну. — Думаю, на официальное знакомство у нас ещё будет время. Предлагаю дойти до машины и уже дома продолжить, а не мёрзнуть. Снегопад был жуткий — Сеул замело до предела.       — Да? В Тэгу сухо и солнечно, — Тэхён только сейчас оторвал взгляд от Чонгука, который в пальто и шарфе выглядел настолько красиво, что пальцы прямо зудели — хотелось снова на него броситься и тискать. — Хёну, тогда держись за меня, а папу отпустим чуть вперёд, чтобы он наши секреты не услышал.       — Хорошо, — мальчик, как всегда, немногословный, но очень тактильный, сразу ухватился за предложенную руку. — Вид из окна был красивый?       — Более чем, — Тэхён улыбнулся ему и поднял взгляд на Чонгука, который уже ушёл немного вперёд и явно беседовал с котом, потому что то и дело наклонял голову к переноске у себя на плече. — Я тебе подарки привёз. Помнишь, обещал сбегать в книжный и посмотреть манхву, о которой ты просил? Купил всю серию.       — Серьёзно? — Хёну наконец показал весь спектр эмоций: широко улыбнулся, распахнул глаза так, что в ту секунду стал вылитым папой, развернулся к нему всем корпусом и подпрыгнул. — Дядя Тэхён, ты лучший!       — Ай, нет, нет-нет-нет, никаких «дядь»! Просто Тэхён, и точка. Я тебе максимум в старшие братья гожусь, — поморщившись, омега притянул его ближе и обнял, не сбавляя шаг. — Только вот твой папа, наверняка, решит, что всё это ты получишь не раньше, чем нормально закроешь зимние экзамены.       — А ты можешь отдать мне их тайно сегодня, когда я к дедушкам поеду? Вы вдвоём останетесь, а в морозилке твоё любимое фисташковое мороженое. Я его даже есть не буду, честно. — Ребёнок явно умел торговаться. — И ещё могу попросить, чтобы меня там оставили подольше.       — Ты не слишком умный для своего возраста? Папа часто кого-нибудь домой приводит? — Тэхён прищурился, уже чувствуя подвох.       — Нет. Просто вы очень громко разговаривали по вечерам по видеосвязи. Когда папа говорил: «Нет, Тэ, он спит уже полтора часа, точно-точно. Он уедет на два дня, а потом мы с тобой…» — Хёну пожал плечами. — Дальше я не слышал, вы уже шептались. Но что-то такое было.       — А-а-а… ха-ха. Я отдам тебе всё, что привёз, даже спрашивать у папы не буду.       Ребёнок в ответ хитро улыбнулся, и омега окончательно перестал понимать, кто тут старше. Либо дети росли быстро, либо он сам окончательно отстал от жизни.       Когда все вышли из здания вокзала, дошли с Чонгуком до машины и усадили в салон Хёну с Хару, Тэхён задержался у огромного багажника внедорожника и повернулся к старшему.       — Я вот думаю, что чего-то, всё же, не хватает...       — И чего же? — Чонгук был явно счастлив, в чёрных глазах блестели мелкие звёздочки.       — Ты целовать меня вообще собираешься? — Тэхён упёр руки в бока. — Я, между прочим, за короткий срок и квартиру сдал, и работу сменил, лучших в мире коллег оставил… — на этом месте он драматично закатил глаза, хотя половину из них с трудом вспоминал по фамилии. — Друзей бросил, — ну, разве что единственного, Пак Чимина, который в Сеул уехал ещё два года назад. — Родителей, — которые в последний раз звонили два года назад. — Соседей, — с которыми даже не здоровался. — Я всё бросил ради тебя, Чонгук!       — Мог просто сказать, что соскучился, без ума от меня, жить без этого омеги больше не собираешься и уже на перроне понял, что не видишь своего будущего без меня, — тот прикусил щёку изнутри, чуть наклонил голову и так откровенно пялился, что прямо просился под лёгкий шлепок.       — Фантазёр! — Тэхён задорно фыркнул, схватил его за лацканы пальто и резким движением притянул к себе, целуя так рьяно, что второй омега приглушённо промычал прямо ему в рот, не успев приготовиться к такому напору. — Вот теперь ехать можно. По коням!       До дома доехали шумно и весело. Хёну удалось вставить по паре фраз в длинные монологи Тэхёна, а Чонгук только смеялся, иногда просил проверить, как там Хару — не превратился ли в ледышку. Кот упрямо молчал, лишь изредка сдвигал лапки в переноске, отчего та вздрагивала и честно сообщала, что жизнь внутри присутствует.       Затащив чемоданы в квартиру, они устроили небольшой экспресс-рум-тур. Чонгук на ходу показал спальню Хёну, просторную гостиную, кухню и гостевую, где должен был поселиться омега. Тэхён машинально сравнил всё это с бывшей квартирой в Тэгу и с завистью протянул, что, работая на такой же должности, обязательно купит себе апартаменты по соседству. В ответ ему очень спокойно пообещали, что будут ждать этот день с особым нетерпением.       Обед проходил под неуёмную болтовню и заигрывающие, томные, слишком уж флиртующие взгляды двух омег. Третий, самый младший, исчез почти сразу, как только понял: он здесь не просто третий, он — лишний. Как и говорил Чонгук, малой оказался чересчур сообразительным, и именно это сильнее всего озадачивало Тэхёна.       — Он у тебя какой-то слишком взрослый: уходит вовремя, умеет торговаться, отлично разбирается в вымогательстве, — Тэхён закидывал в рот наивкуснейшее мороженое огромной ложкой, почти не делая пауз между словами. — Прекрасно, конечно. Вопрос только один… Генетика, да? Учитывая, что ты простачок, наверняка в отца пошёл.       — Это сейчас был комплимент или оскорбление? — Чонгук в который раз за день усмехнулся. — За Хёну мои родители приедут минут через десять. Им подняться? Хочешь познакомиться?       — Ой, нет, я пока к такому не готов. Да и посмотри на меня: с дороги, подарков им не привёз, да и… Может, ты забыл, но я всё ещё омега, — почему-то он ткнул ложкой себе между ног и откинулся на стуле.       — Это как раз я не забыл. Иначе не видать бы тебе этой квартиры. Но раз не готов — настаивать не буду. Мне есть чем занять голову на ближайшее время. Могу тогда тебя пока отпустить расслабиться? Только по дороге в спальню загляни к Хёну, попрощайся.       — О, так сразу? — Тэхён игриво повёл бровями, тут же вскочил и швырнул ложку в раковину. Уже собрался убрать мороженое обратно в морозилку, но, заглянув в коробку, смутился. — Ой… Кажется, доел.       — Ну и хорошо, там ещё три таких, — Чонгук даже не отреагировал на его лёгкую панику, продолжая убирать со стола, смывать остатки еды и расставлять тарелки в посудомойку. — Ты идёшь или как?       — А мне в твою… или в пока свою? — неловкость накрыла.       Вот он, Чонгук, рядом, всего в полушаге. Можно прикоснуться, и он ответит. От этой мысли внутри у Тэхёна ощутимо прибавилось перца: и того, что жжёт всё нутро от предвкушения, что эти руки наконец-то сделают своё умелое дело, что всё, что Чонгук наобещал в сообщениях, обязательно исполнит, и того, что посыпал нервно мелкими частицами мозг — ведь «опытный» из Тэхёна — примерно как из бревна лучший практик.       — В мою, — Чонгук обернулся, прикусил губу и задержал взгляд, скользя им по всему телу. Намеренно. Доводил. Но, почувствовав что-то неладное, тут же отставил тарелки и повернулся к нему полностью. — Если ты не готов, давай не будем. Я не хочу тебя заставлять. Или давить.       — Не думай, что я тяну время из вредности. Я хочу тебя не меньше, чем ты меня. Просто… у меня, правда, ноль опыта. Да, двадцать пять лет, но в этой части жизни абсолютно пусто. Сам в шоке. И я сейчас боюсь не боли и не стыда, а того, что сделаю глупость. Или ты решишь, что я тебе не подхожу. С альфой было бы проще, у них всё прямолинейно, без тонкостей. А с тобой иначе. Я тебя понимаю, и от этого только страшнее. Потому что у тебя есть ожидания. Есть фантазии. А я не уверен, что смогу в них вписаться вот таким.       — Именно поэтому, Тэхён, раз ты меня понимаешь, а я тебя, у нас всё будет не просто хорошо, а очень хорошо. Никто же не запрещал нам разговаривать в процессе, верно? Если вдруг что-то пойдёт не так, просто скажи. Я со своей стороны тоже постараюсь не молчать. Первое время всегда неловко, зато можем сразу договориться, чтобы нам обоим было спокойно и приятно.       — С завязанными глазами? — во взгляде второго омеги вспыхнула знакомая игривость.       — Если захочешь, да, — Чонгук мельком пошло улыбнулся и направился в комнату Хёну.       Тэхён поплёлся за ним следом, всё ещё разглядывая по углам чужую квартиру. Они заглянули к мальчику, и Чонгук сразу принялся проверять собранные вещи сына: перебирал пакеты и сумки, что-то поправлял, перекладывал, уточнял по мелочам. Омеге было одновременно и уютно, и не по себе — он, как лишний пункт в уже составленном списке. Понимал, что только приехал, что впереди у них общий быт, если останутся вместе, и к нему ещё предстоит привыкнуть. Со временем здесь появится и его собственное, закреплённое за ним пространство. Пока же это оставалось в теории, а сам Тэхён чувствовал себя гостем, которого впустили чуть раньше срока.       Когда попрощались с Хёну, Тэхён вернулся к мысли о завязанных глазах, в животе отозвалась лёгкая дрожь и странное стягивание. Уже направляясь в комнату Чонгука, он надеялся, что волнение уляжется, но стоило открыть дверь и увидеть вместо спальни почти моноцветный фиолетовый куб, как, не сдержавшись, прыснул в кулак. Фиолетовые шторы, плед, ковёр, мелкие вещи, раскиданные по полкам. Да, Чонгук был омегой, и это читалось во всей квартире, в деталях, мимо которых другой омега не прошёл бы равнодушно. Странным образом это успокаивало и добавляло между ними ещё несколько ощутимых точек соприкосновения.       Приняв душ с гелем, больше похожим на пудинг и пахнущим десертом, он вышел и решил не одеваться, ограничившись полотенцем, обернутым вокруг бедер. Забрался на широкую кровать, сел по-турецки и завис, не понимая, куда себя приткнуть. Просто сидеть и ждать, пока Чонгук зайдёт и объявит, в каком формате вообще планируется их вечеринка?       Что вообще делать перед сексом, кроме как перебирать пальцами край полотенца и считать удары собственного сердца?       Вся смелость, с которой он ехал в Сеул, рассыпалась на легкое волнение и стыд.       Повезло, что Чонгук с Хёну управились быстро. Минут через пять Чон буквально влетел в комнату, по инерции потянулся к комоду, но резко затормозил, чуть повернув голову. Взгляд скользнул по Тэхёну, зацепился за что-то... Стал внимательным. Очень. Внимательным.       — Тебе не холодно? — прохрипел омега, указав на обнажённые ноги, которые Тэхён при его виде тут же выпрямил и сжал между собой.       — Ты точно это хотел спросить? — волнение понемногу отступало, потому что нервным сейчас выглядел явно не он. У Чонгука дрожали руки, он всё время облизывал губы и то и дело отводил глаза. — Мне понравилась твоя комната.       — Я рад... Думал, ты ещё в душе, или... — он замялся. — Я за вещами зашёл. Хотел в гостевой переодеться, но тогда уж… в свою пойду, — неопределённо махнул то ли в сторону коридора, то ли в сторону собственного санузла, а взглядом продолжал жечь обнажённые конечности. — Да, пойду, — несколько раз по-детски покивал головой под смех Тэхёна и всё же выскользнул из комнаты.       Приятно грело простое открытие: он тут не один изнервничался. Где-то за стенкой метался такой же взвинченный Чонгук, который, при всех своих заслугах, не знал, куда девать руки и глаза. От этой мысли внутри отпустило. Чувство, которое выросло к нему за месяц, не походило ни на подростковую влюблённость, ни на те выдуманные романы, которыми он раньше подкармливал себя. Никакого фейерверка в голове, когда, якобы, исчезает весь мир. Напротив, всё оказалось тихим и до невозможности уютным. Из случайного контакта Чонгук превращался в часть жизни, в необходимость. Утром, первым делом, Тэхён тянулся к телефону и ждал именно его голосового, чтобы окончательно проснуться и понять, что в жизни есть кто-то один, кто ждёт.       О нём хотелось заботиться так же, как тот с первого дня заботился о нём — выслушивая, подстраиваясь, сдвигая планы ради случайного звонка. Он не давил, просто был рядом — и этим вынуждал признать: в отношениях, возможно, важнее не красивые фразы, а готовность выдерживать друг друга в любых состояниях. Страсть никуда не девалась, тело отзывалось на каждое его сообщение, но, вместе с этим, появилось и другое: с ним хотелось лежать, прижавшись, и молчать, делиться самыми нелепыми мыслями, обсуждать детские страхи и то, какой корм лучше взять для Хару.       Трудно было представить, что какой-то альфа вообще смог бы выдержать его характер и все сломанные ожидания с той же терпеливостью. Хотя, возможно, тут уже сказывалось одно простое обстоятельство — сравнивать было не с кем.       Тэхён поднялся, подошёл к комоду, на котором лежала — кто бы мог подумать?! — фиолетовая лента для глаз. О ней они договаривались заранее, так что сюрпризом это не стало. Немного подумав, омега вернулся на кровать, снял с себя полотенце и откинул его на кресло, стоявшее неподалёку. Покрутил в пальцах гладкий атласный отрезок, потом аккуратно повязал себе на глаза. Мир сразу сузился до собственного дыхания и приглушенного звука капель в душе, который Чонгук только что выключил. Сев на собственные ноги, подогнув их под себя, он судорожно пытался уловить хоть какие-то ощущения. Оставалось одно простое действие — довериться.       — Я ожидал чего-то подобного. Спасибо, что в какой-то мере облегчаешь задачу...       — Это твоя фантазия, не моя. Тем не менее, так действительно проще, — Тэхён попытался улыбнуться, но больше прислушивался. К шагам, к шороху ткани. Безумно хотелось понять, во что одет Чонгук. И одет ли вообще? Тело чувствовало себя открытым, кожа покрылась мурашками в ожидании первого контакта. — Не томи только слишком сильно, а то дёргаться начну.       — У меня нет такой цели, — голос прозвучал уже совсем рядом, почти у самого уха, а через секунду плеча коснулись мягкие губы. Тэхён хмыкнул и поёжился. — Если что-то не так — сразу говори.       — Поцелуй меня, Чонгук. Я этого с приезда жду. Не легко, не чмоком, а как надо, чтобы… — договорить он не успел: губы перехватили слова, ладонь легла на шею сзади, чуть направляя голову вверх.       К обнажённой коже ног прижалась тёплая, едва влажная поверхность чужого тела. Невозможно было сразу понять, чем именно его коснулись: ладонь скользнула или по касательной прошла нога, поставленная для опоры, потому что рядом почти бесшумно прогнулся матрас. Чонгук целовал его сначала медленно, поочерёдно вбирая то нижнюю, то верхнюю губу. Потом приоткрыл рот шире, вбирая глубже. Но язык он упрямо не пускал, оставляя тонкую черту там, где Тэхёну до дрожи хотелось шагнуть дальше. Его тянуло проверить, как это ощущается. Насколько далеко получится зайти хотя бы в этом.       — Чонгук…       — Ты очень нетерпелив, мы только начали и закончим ещё не скоро, — голос у омеги стал ниже, мягче, тяжелее, а терпения у Тэхёна от этого не прибавилось. Хотелось увидеть его самого — без всех этих шорт, футболок, чёрных рубашек, брюк, без белья, в конце концов. По фотографиям он и так знал, что там, но пиксели в телефоне не шевелятся. Глаз под повязкой дёрнулся. — Выдохни, Тэхён. Я сяду сзади. Вытяни ноги и раскройся. Немного жаль, что ты снял с себя всё, но остальное пойдёт так, как и должно.       — Хорошо, — он высвободил из-под себя затёкшие голени, вытянул их вперёд и опустился на уже прилично взмокшую, и явно не от жары, пятую точку. Спиной чувствовал, как к нему медленно прижимается тёплая грудная клетка с бешено колотящимся сердцем.       — Откинься на меня и расслабься, — две горячие ладони в чём-то маслянистом скользнули по животу, заставив мышцы вздрогнуть и напрячься. Потом поползли к рёбрам, прошлись по бокам. Темп был таким неторопливым, что внутри начинало сводить от желания ускорить, прижать эти кисти к себе сильнее. Или Тэхён действительно не умел ждать. — Слушай только мой голос. Не думай ни о чём. Сейчас есть только ты и я.       Губы нашли шею и неторопливо двинулись к её изгибу, и Тэхён невольно потянулся навстречу. Язык прошёлся по плечу, кончики пальцев едва тронули внешнюю сторону вытянутых ног, так легко, что кожа почти не улавливала касания. Но в темноте под повязкой это отзывалось так, словно надавливали прямо на нерв. Ощущения обострились до такой степени, что бёдра инстинктивно раздвинулись шире, открывая внутреннюю часть, включая колени и голени, пока он медленно поднимал стопы всё выше.       — Если думаешь, что у тебя с выдержкой беда, хочешь, кое-что покажу? — Чонгук лукаво, почти нежно прошептал ему в висок, едва коснувшись кожи губами. Тэхён только кивнул, потому что кисти второго омеги уверенно осваивали всё новые участки тела, иногда сжимая плотнее, иногда касаясь подушечками так легко, что от этого перехватывало дыхание. — Заведи пальцы назад, к копчику, а потом потяни их ближе ко мне.       Он послушался, аккуратно исполнил просьбу, на ощупь находя сначала бедро, а затем, как показалось, низ живота Чонгука. Но таких гладких, горячих, откровенно фаллических поверхностей там быть не должно... Тэхён сперва в панике дёрнул руку прочь, а потом тут же вернул, ведомый уже не стыдом, а жгучим интересом, и заставил старшего сорваться на сиплое шипение.       — Прости, резко? Я просто не ожидал, что ты окажешься так близко. И что без белья, — он облизал пересохшие губы и тяжело выдохнул, отчётливо чувствуя, как руки Чонгука подбираются вплотную к напряжённому члену. — Я могу…?       — Нельзя, Тэхён. Я лишь показал, что моя выдержка трещит, а не то, что даю тебе зелёный свет. Чтобы ты понимал, насколько ты желанен. Такой тёплый и сладкий омега, который с первого дня поселился у меня в сердце, — рот влажно прижался к шее,а глубокий и низкий звук, сорвавшийся с губ Тэхёна, прокатился по обоим телам, хотя он всегда считал себя тихим. — Хочу тебя…       — Тогда возьми, Чонгук. Возьми… Я готов… И… ммм… — пальцы сомкнулись на соске, прокрутили его между собой, и Тэхён выгнулся куда сильнее, чем прежде, ягодицами упираясь в пах Чонгука. Тот отозвался стоном, но гораздо более сдержанным.       — Возьму, не сомневайся… Ты так красиво губы поджимаешь. Обернись ко мне, — стоило ему лишь немного повернуть голову, как он тут же попал в ловушку. Рот раскрылся, язык ворвался внутрь напористо, поцелуй оказался жадным, непривычно глубоким. Мысли рассыпались в ничто. Остались только точки на теле, которых тот успевал касаться, целовать, притягивать ближе. Много ощущений разом — настолько приятно, что появился реальный риск закончить, толком ещё ничего не начав.       — Ляжешь? — Тэхён уже успел предположить, что не дождётся этого вопроса, поэтому сразу убрал руки и, переворачиваясь, едва не стукнулся лбом о лицо Чонгука. Тот вовремя отстранился, уходя от прямого удара.       — Ты меня убить хочешь?       — Нет, но… — вытянув руки вперёд, Тэхён нащупывал вслепую его тело. Пальцы прошлись по плечу, потом по предплечью и, кажется, нашли левую кисть, осторожно подтянув её ближе, так что дыхание стало ощутимо ложиться куда-то под подбородок. — Целовать-то хоть можно?       — Нужно, — Чонгук сам потянулся вперёд, захватив губы. В тот момент, когда он перенёс вес, Чонгук крепко взял его за ягодицы и посадил к себе на колени. Пальцы подрагивали, когда Тэхён обвил его шею, прижимаясь ближе. Его влажная кожа скользила, а напряжённый член, покрытый предэякулятом, касался другого, не менее возбуждённого. Он двигался вверх и вниз, пока наконец не ощутил, куда именно упирается. — Тише, тише…       — Не могу, я хочу… — Тэхён снова и снова впивался в губы, на этот раз сам перехватывая инициативу и буквально вторгаясь языком в чужой рот. Чонгук на секунду сдал позиции под этим напором и только тогда не выдержал, касаясь пальцами его раскрытого входа. — Засунь!       — Нет, — низко выдохнул, перекатывая смазку между пальцами и довольно потираясь носом. — Мне так нравится, как ты течёшь.       — Замолчи… — Тэхён вспыхнул так, что щёки и уши запылали, спрятался в изгиб его шеи и чуть активнее дёрнулся бёдрами. — Так мне лечь или нет?       — Уже сам не знаю, — Чонгук усмехнулся, всё же мягко промяв сфинктер, который тут же сжался. — Встанешь на колени и обопрёшься на локти?       — Попробую, — Тэхён послушно начал сползать с его бёдер, по дороге едва не потеряв атласную ленту на глазах. Та съехала вниз, но быстрый старший перехватил её и затянул узел туже, возвращая тьму на место. — Мог бы и снять…       — На втором заходе обязательно сниму, — прикусив плечо и шлёпнув по правой ягодице, он отодвинулся. — Слезай, сам тебя поставлю так, как мне нужно.       — Командир… — фыркнул Тэхён, но всё равно подчинился чужим рукам. Чонгук повёл его вперёд, бережно развернул, устроил на кровати и помог опереться на локти. Кровать на миг опустела, пружины едва качнулись, дыхание рядом пропало, и возникло острое ощущение, что его бросили одного. Почти сразу кожу у горячего, сжатого сфинктера обожгло прохладным воздухом, от чего мышцы свело ещё сильнее. — Даже не думай…       — Думаю, что нам обоим это очень нужно, — ладонь легла на член, медленно скользнув от основания к головке и обратно, выбивая из него сиплый, сдавленный стон. Когда язык прошёлся снизу вверх, от самых чувствительных мест до верха, омега взвизгнул, заставив Чонгука коротко хмыкнуть. — Дай больше доступа, прогнись.       — Я сейчас от стыда сгорю… — пробормотал омега, но послушно подался ниже, почти прижавшись грудью к простыне и выставляя назад всё, что показывать было откровенно не по себе. — Нормально?       — Ты отлично справляешься...       Чонгук лёг на спину, ловко устроился под его бёдрами, прошёлся языком по головке и уже через секунду вобрал член в рот почти до основания, так что из груди Тэхёна вырвался низкий, совсем не омежий рык.       — Боже, как приятно… — только и смог выдохнуть Тэхён, когда Чонгук взял ещё глубже. Старший расслабил горло, поймал удобный угол и позволил Киму двигаться самому, лишь проходя языком по натянутым, пульсирующим венкам. Чуть погодя, он снова жадно обхватил ягодицы руками, сжал и развёл, кончиком пальца наметив путь между половинками к мягкому, горячему входу, который тут же принял его на фалангу, вытянул из Тэхёна новые, рваные звуки, и, стоило углубиться, как омега сам резко осел до костяшек, полностью, и кончил ему в горло так внезапно, что старший едва не поперхнулся.       — Прости, — голос у Тэхёна дрожал, он мелко трясся над ним и виновато попытался приподняться, но ноги не слушались и упрямо разъезжались в стороны. — Извини… я не хотел… то есть хотел, но не так…       Чонгук, наконец освободив рот, шумно выдохнул, приподнялся и прикусил внутреннюю сторону бедра, тут же втянул кожу, оставляя маленький, очень понятный след. Потом перешёл на вторую ногу и так же неторопливо расцеловал, выбирая место для второго, чтобы вышло красиво и симметрично.       — Всё хорошо. Тебе же понравилось?       — А можно я тоже попробую так с тобой? — из-под повязки алели горящие щёки, губы блестели и заметно припухли. Чонгук бы соврал, если бы сказал, что не представлял себе эту картину. Но на этого невозможного, сладкого омегу у него были планы, куда интереснее одного глубокого погружения в горло.       — Можно. Только не сейчас. Я очень хочу продолжить, — Чонгук остался под ним, ладонью всё так же удерживая за одну ягодицу, и без промедления снова вошёл двумя пальцами внутрь. Плавно прокручивая и чуть сгибая их, он старался нащупать нужную точку, но она упрямилась и не находилась сразу. Пришлось уйти глубже, промять стенки, пока Тэхён над ним терялся в новых, странно-приятных ощущениях. Когда под подушечками наконец почувствовался плотный бугорок, Чонгук едва не сорвался на довольный рык, а омега над ним дёрнулся и выгнулся всем телом так резко, что его только что опавший член снова налился и ожил.       — Мм… Чонгук, может, ты уже закончишь эти пытки и попробуешь сделать так же хорошо собой? — уговаривать Тэхён умел.       Сам Чонгук был на пределе: хотелось и вдавить в него себя, и принять в себя этот вновь поднявшийся орган. Разобраться, чего именно он жаждет сильнее, становилось почти невозможно.       — Тэхён, ты когда-нибудь думал, каково это — войти в меня? — он не сбавлял темпа, увеличивая амплитуду, вбивался двумя пальцами всё глубже. Поднялся чуть выше и снова провёл языком по члену снизу вверх, задержавшись у мошонки. Аккуратно прикусил.       — Раньше я даже мысль такую отрицал. А после встречи с тобой уже не исключаю, — Тэхён зажмурился и начал отползать выше, потому что демон в лице омеги останавливаться не собирался. — Я хочу тебя. В себе. Сейчас. Если ты мне этого не дашь, всажу тебе сам, клянусь!       — Не напугал, но ладно, — Чонгук рассмеялся, наконец поднялся и подполз на коленях ближе, с удовольствием шлёпнув сначала по одной ягодице, потом по другой. — Готов?       — Ещё как, — Тэхён кивнул и прогнулся, подставляясь удобнее, чем вызвал у старшего больше умиления, чем страсти. — Давай!       Головка мягко коснулась входа один раз, второй, третий. Чонгук прикусил губу, провёл всей длиной между половинками, выдержал паузу и только потом вошёл на четверть, сдерживаясь изо всех сил, пока Тэхён снизу едва не сорвался, пытаясь насесть до конца. Он потянулся бёдрами, но Чонгук крепко удержал, не позволяя продвинуться дальше.       — Чонгук, — рыкнул, шлёпнув по его рукам. — Ты меня доведёшь!       — Я сам себя доведу, — Чонгук качнул головой, отвёл себя чуть назад и тут же подался вперёд, входя до основания и выбивая из обоих громкий стон. — В тебе так хорошо.       — Ммм… Чонгук, двигайся, — Тэхён сорвал с себя бесполезную уже ленту, поднялся с локтей, пару раз моргнул и обернулся, чтобы увидеть эти бесстыжие чёрные глаза с разлившимися от возбуждения во всю радужку зрачками. Потянулся вверх, вцепился в волосы, притянул ближе и поцеловал глубоко, так, как мечтал, ловя его стоны прямо губами. Бёдра дернулись навстречу, Тэхён насаживался, уходил вперёд и возвращался назад, всё быстрее, всё настойчивее, проталкивая язык глубже, пока Чонгук на последних остатках выдержки цеплялся за его бока, безуспешно пытаясь укротить эту жадность.       — Я не выдержу долго, — зарычал ему в рот, слизывая с губ стоны и делая толчки резче, стараясь дожать себя до конца. — Можно… внутрь?       — Только попробуй выйти, — Тэхён сказал это в один выдох, и тело изнутри сжало так сладко и тесно, когда Чонгук начал кончать. Тот, зажмурившись, вцепился зубами в плечо, издавая хриплые звуки и содрогаясь всем телом. — В следующий раз, когда дойдёшь до этого, хочу видеть твоё лицо перед собой.       — А я хочу сесть на тебя сверху. Очень хочу, Тэхён, — Чонгук медленно вышел из него, осторожно уложил едва державшегося омегу на живот, развернул лицом к себе и перекинул одну ногу через него. — Можно?       — Как я могу отказать, когда ты так смотришь? — Тэхён поднял ладонь, провёл по щекам, заглядывая в ещё горящие, слезящиеся глаза. — Что от меня требуется?       — Дотронься до меня… — Чонгук перехватил его запястье, повёл себе за спину, и уложил ладонь на свои ягодицы.       — Мог и не просить, — забрал инициативу Тэхён, скользнул пальцами ниже и нащупал чувствительное место, ошеломлённо уловив, насколько Чонгук уже мокрый. Поднял взгляд и поймал короткий кивок, разрешающий продолжать. Коснулся осторожно и тут же утонул ладонью в вязком, горячем следе его желания, более щедром, чем у него самого. — Ты…       — А вот теперь, пожалуйста, не смущай меня ты, — Чонгук нервно усмехнулся, но голос всё равно дрогнул. — Я завёлся ещё тогда, когда увидел тебя с этим пятном, которое сам же и оставил. Если бы выпил чуть больше, клянусь, умолял бы тебя прямо там, в том несчастном туалете. Так что, Тэ…       Омега никогда раньше не испытывал ничего подобного. Да, бывало, что накрывало возбуждением, хотелось кого-то до одурения, даже если это был просто красивый альфа из второсортного порно. Но сейчас, глядя на Чонгука, Тэхён чувствовал, как в нем поднималось что-то откровенно животное. Было желание пометить, заставить выгибаться и стонать под ним, услышать потом честное, сорванное признание, что это лучший секс в его жизни, и что ради Тэхёна он пойдёт в ЗАГС хоть через час.       Чонгук выглядел выжатым. И весь этот человек был его. Целиком. Тэхён смотрел, как тот устраивается у него на бёдрах чуть выше, перехватывает руку и направляет, и от этого простого движения внутри поднималось тяжёлое, горячее чувство собственничества, накрывающее сильнее любой ласки. Хотелось не просто обнять и успокоить, а оставить на нём видимый след, чтобы ни у кого и никогда не возникало вопросов. Присвоить. Отчасти это даже пугало.       — Чонгук-а, — впервые позвав его так, Тэхён взялся рукой за шею наклонил ближе и поймал его поцелуем. Сначала мягко, почти бережно, потом настойчивее и грубее, размазывая слюну по коже, втягивая нижнюю губу между зубами, задевая удлинёнными клыками. Воздух густо пропитался его запахом, так плотно, что Чонгука прошило дрожью, и он едва не осел в руках младшего. Убрав ладонь от тёплого входа между ягодицами, Тэхён перехватил свой член, снова нашёл цель и, не разрывая поцелуя, тихо выдохнул прямо в рот:       — Теперь никуда от меня не денешься.       Он вошёл одним толчком, полностью, и от накатившего ощущения прикусил тому губу, не удержав одновременно рыка и стона. Прогнулся, ловя момент, когда их дыхание слилось в единый, рваный такт.       — Чонгук… — запах Тэхёна менялся прямо на глазах, наливался тяжестью, становился гуще. Старшего омегу повело от этого, он склонился к шее, вгрызаясь зубами, языком и губами, пока Тэхён задавал ритм, хрипло дышал и пальцами на бёдрах почти требовал уступить, усиливая каждый толчок. — Хочу тебе метку поставить.       — Что? — Чонгук едва успел уловить смысл, дёрнулся от неожиданной фразы и укусил его за ухо. — Можешь...       Тэхён не сразу поверил, что действительно это услышал. Сам не до конца понимая, что творит, провёл языком по плечу, поднялся выше, к впадине у шеи, нащупал там ровный пульс и утонул. Очнулся только тогда, когда Чонгук вскрикнул, а клыки уже прорвали кожу, оставляя в привкусе крови метку, вплетая чёрный ирис в орхидею. Он ещё несколько раз вошел до самого основания, перехватил рукой напряжённый член Чонгука и быстрым движением довёл его до конца, подстраиваясь под собственные толчки. Не успел мысленно досчитать и до трёх, как они сорвались, почти одновременно. Когда тепло внутри разлилось, Тэхёна накрыло таким спокойствием, как если бы ему только что объявили, что он выиграл лотерею и дальше всё будет правильно, безопасно и надолго.       — Думаю, я знаю ответ, — Тэхён лениво гладил Чонгука по спине, пока тот распластался поверх него как одеяло и даже не пытался шевельнуться.       — Ответ на что? — едва различимо, прикрыв глаза.       — Какой смысл в отношениях. Кажется, я понял.       — У тебя есть ровно минута, прежде чем я усну.       — Чонгук, если человек действительно твой, ты даже не успеваешь задаться этим вопросом, — глядя в потолок. — Когда он рядом, отпадает привычка всё перепроверять. Ты просто смотришь перед собой. На глаза с этими дурацкими звёздочками, на губы, у которых давно нет нормального контура, потому что за час вы переусердствовали с поцелуями. И в какой-то момент доходит простая истина: можно завязать себе глаза и довериться, зная, что больно не сделают. И даже если вдруг спросишь про метку в самый первый раз, ответ будет один и тот же. Да.       — Ты сейчас в любви признался? — Чонгук, скатившись с него на простыню, устроился рядом и чмокнул в плечо.       — Именно так. Люблю тебя, Чонгук. И только попробуй сказать, что не взаимно.       — Не знаю, я спать хочу, — омега нагло улыбнулся и придвинулся ещё ближе, оставляя несколько рассеянных поцелуев на щеке и шее. — Но было хорошо.       — Поворачивайся задницей, Чонгук! Будет тебе ещё один заход. И чтобы после этого ты сказал, как сильно любишь меня, и никакой корпоративной квартиры не надо, потому что жить вместе нам теперь лет сто, пока не помрём в один день!       — Вообще-то всё примерно так и есть, потому что корпоративную квартиру тебе не дали, а в заявлении я указал свой адрес. Хёну уже знал, что к нам едет практически второй папа, и к дедушкам был не против поехать, чтобы дать тебе время адаптироваться и влиться в семью. Я тебе предлагал переехать к нам, потом правда испугался, что поспешил, но раз ты сам сказал, что готов, не вижу никаких проблем, — Чонгук хмыкнул, уже почти проваливаясь в сон. В следующую секунду по спальне раздался звук беспощадного шлепка по правой ягодице. — Ай, за что?!

***

      Хару осторожно протиснулся между спящей собакой и входом в спальню, прикидывая, как испортить этой псине утро. Гонг храпел, время от времени дёргал лапами и царапал пол когтями. Разумеется, ему их не подстригли. Росомаха, а не собака. Если бы не флегматичный характер, Хару бы презрительно фыркнул, но после коротких размышлений просто шлёпнул Гонга мягкой лапой по уху и сразу сиганул на кровать, где с разбега плюхнулся на своего любимого кожаного раба.       — Зайка мой, — Тэхён сонно улыбнулся, прижимая к себе шиншилловую шубку любимца. — Ещё так рано, давай спать. Сегодня день такой важный…       — Да, толком не поспали, — Чонгук приоткрыл один глаз и посмотрел на будильник на тумбочке. — Чёрт, половина пятого.       — Ещё есть время… — омега провёл пальцами между ушек, чмокнул Хару в нос и решил ещё раз заглянуть к Морфею на огонёк.       Очень любопытный кот устроился поудобнее и уставился на идеальную картину перед собой. Двое влюблённых лежали вплотную, ноги переплелись под одеялом. Три года уже так живут. И день действительно важный, потому что они едут на подсадку второго эмбриона, чтобы в доме появился ещё один малыш. Всё было бы совершенно прекрасно, вот прям до последнего усика, если бы не одна проблема. Тупая псина!       — Гав! — радостно сообщил миру Гонг.       Отвечать на это не входило ни в одну жизненную задачу кота. Хару закатил глаза и принялся аккуратно месить лапами руку Тэхёна, иногда поглядывая на недалёкое блохастое недоразумение.