Pink diamond

      Юнги всегда был таким. Ему нужно было только самое лучшее, и желательно побольше, чтобы все видели, что он именно такой. И если эта черта передалась ему от матери, то он станет такой же, воспитывая влиятельного золотого мальчика, который живет в его животе.       Его богатый и драгоценный муж — самое лучшее и дорогое, что Юнги любит носить около себя. Теперь же, его заметно выросший живот, заходящий в помещение раньше его, является его доказательством своей уникальности. Его настроение улучшалось, когда все подмечали, как же его красит беременность.       И ухудшалось, когда он вспоминал, что подарила ему эта беременность. Не только трепетную и нежную любовь к пузожителю, но и бесконечное желание невозможного. Только трогая свою киску, и изучая порно-сайты, он нашел то, что заставило его кончить практически сразу.       Стилизованное под изнасилование видео, где молодую девушку трахали во все возможные дырки около 10 здоровых альф, поселилось в его голове, и он не стал ограничивать себя никакими рамками, когда Намджун пришел домой. Наконец-то сформированное желание, брошенное в его альфу, совсем скоро переросло в крики, что он может и сам найти себе тех, кто сделает подобное с ним.       Он наотрез отказался от участия своего мужа, показательно тяжело вздохнув. Но его мужчина знал его как нельзя лучше, иначе бы, почему он выбрал именно его?       — Хорошо, хорошо. Я все организую. Но, мне нужно знать насчет узлов. — Если его омега что-то решила, оставалось лишь принимать новую реальность, в которой он должен был быть руководителем.       — Конечно я хочу узлы. Я же сказал тебе, без презерватива. Я же уже беременный, второй не подселится. О, и не говори мне, когда они придут. Они должны прийти сюда. Я не хочу, чтобы меня украли, это лишний стресс. Просто немного испуга и неожиданности.       И после того, как Намджун смог выяснить еще некоторые уточнения от Юнги, у него сложилось впечатление, что ему нужно все, что может принести ему максимально много удовольствия, и он мог уверенно сказать — он открыл для себя что-то новое, что Юнги готов попробовать впервые.       — Посмотри, они засунули в неё целый кулак, — он захлебывается своей слюной и елозит на стуле, когда показывает Намджуну этот видеоролик. — Я хочу также!              Юнги иногда играется со своими дырочками, которые требуют чего-то большего, что он в одиночку дать не может. Его пальцы, ладони и даже кулаки не сравниться с тем, что делают в порно видеороликах жестокого жанра. И сейчас, после очередной не слишком успешной мастурбации, он решает уйти в гостиную.       Сначала он слушает музыку, и когда зуд неудачной дрочки немного сходит, снимает их и засыпает, поглаживая свой живот. Именно из-за него он стал такой шлюховатой омегой, или, он может, он просто приоткрыл небольшую занавесу на настоящую сущность Юнги.       Дремота накатила на него также быстро, как и спала, когда он почувствовал холод на коже, а потом и прикосновения к своему телу. Его глаза распахнулись, и он увидел несколько балаклав над собой, и глаза, смотрящие на него. А еще свои трусики, которые тут же были откинуты в сторону.       — Сука проснулась, берём. — Его брови свелись к переносице, и он по-настоящему предпринимал попытки вырвать свои схваченные в крепкие руки конечности, а потом из его рта вырвалось «только не трогайте живот!»       — Не переживай, на твоего отпрыска планов нет. — эти слова вызвали волну смеха, и он всхлипнул, все еще пытаясь вырваться. Это все-таки страшно, они так грубо обращаются с ним и не стесняются трогать его открытые части тела, громко комментируя их. — А вот на эти сиськи!       — Я хочу трахнуть их, такие сочные… — чья-то ладонь шлепает его сосок, и он вскрикивает, боязливо отдергиваясь в сторону, и его наконец-то укладывают на какую-то плоскость, тут же пристегивая наручниками.       Он сразу понимает, что это большой стол в одной из их приемных, и он пытается сжать свою голову от страха в плечи, или как-то прикрыться, пока его трогают многочисленные руки. Из его ротика не могут вылететь крики — оно словно парализовано страхом, и он боится даже пискнуть!       Ему остается лишь подрагивать и метаться взглядом между спрятанных под тканью лиц незнакомцев, ощупывающих его живот, голую киску, на которую кто-то дунул и засмеялся, когда она сжалась и весь омега подтянулся, пытаясь избежать холода. Он понимает, что с ним будут делать, но это не успокаивает его совсем!       Он ощущает, как что-то тонкое скользит по его животу, и слышит совсем нелестные слова в свою сторону, но он не может посмотреть, что там происходит, потому что около его лица висит твердый член, тут же прижавшийся к его щеке.       — Открой рот. — Юнги не собирался сдаваться просто так и плотно сомкнув губы, мотал головой, пока сильная рука не зажала ему ноздри, и он тут же открыл рот. — Напишите «членососка».       И пока в его щеку толкалась крупная, мясистая головка, а из его горла вырывались хныкающие звуки, на его животе действительно написали «членососка». Там красовалось вообще много грязных слов: «спермобак», «свиноматка», «шлюха», «потаскуха», «↓ мясо для ебли» и стрелочка прямо к киске…       И это только то, что Юнги слышал или мог увидеть со своей стороны, а на его сисечках написали «молочные дойки», и пока его рот был занят обработкой одного ствола, в его киску попытались пристроиться. Теплая рука гладила его лобок, скользя по надписи и он увидел вспышку, сжавшись вокруг члена — его, что, фотографируют?       Он ощутил, как горячий член вышел и начал притираться к его киске, пальцы раскрывают его половые губы, трутся прямо около клитора, вызывая всхлипы, а потом, пока его держали раскрытым, член вновь проник в его щелку, но сделал удар об его промежность, и он хотел подтянуться повыше, пока положение члена в его рту не изменилось.       Из щеки он перешел в горло и Юнги не мог поднять голову, которая свисала с края стола, пока его глотку так нагло и резво трахали вместе с его киской, заставляя его постоянно дрожать от толчков внутрь себя. Чьи-то пальцы мяли его соски, а потом начали их снова шлепать, и ему приходилось дергаться, чтобы избежать очередного удара об его нежное местечко.       Когда член наконец покинул его рот, он понадеялся, что это конец, и даже успел пару раз вдохнуть, прежде чем начать всхлипывать, пока его голову не опустили назад, чтобы вставить до самого конца. Тяжелые яйца практически перекрывали ему ноздри!       — Одна свиноматка, две свиноматки, три свиноматки, че-тыре свиноматки… — он выделил голосом счет «четыре», толкнувшись поглубже в сладкий рот, когда Юнги начал отчаянно трясти головой. — Ууу, даже пяти не выдержал, глупая сука.       — Она просто очень хочет другой член, а? — кто-то подколол его, и он грубо начал дрочить свой член между щек и языка омеги, пока не залил наконец-то его губы и щеки спермой, заставляя его ворочать головой.       — Не дергайся, я же хочу тебя угостить такой вкусной вещицей. — он затолкнул свою липкую залупу вновь в его рот и насильно потер её об шершавый омежий язык. — Вот так, запомни этот вкус.       В его киске двигались в медленном темпе, но каждый раз он дергался вперед от того, насколько глубоко заходил член. Они поливали его промежность смазкой, толкали свои пальцы в его спрятанную звездочку анала между сомкнутых ягодиц и насильно раздвигали мышцы, которые он пытался сжать в попытке избежать проникновения и туда.       Но его план с треском провалился еще когда его пристегнули к столу. Его не собирались жалеть или останавливаться, они только входили во вкус, намеренно вводя омегу в заблуждение, и что сейчас для него происходит все самое худшее. Сейчас были настоящие цветочки.       — Смотрите, у нашей беременной шлюхи пошло молоко, не красота ли? — Юнги все еще пытался расправиться со спермой на своем языке, которую все равно размазывала чья-то ладонь, пока из его сисек текло наверняка обычное молозиво.       Его заставили вытечь давлением на грудь, и когда оно потекло обильным ручейком, два рта присосались к его крупным соскам, громко чавкая и шлепая мясистую плоть. Юнги почувствовал себя странно, не зная, что и думать. Это действие привело его в окончательную растерянность, пока его киску не начали откровенно долбить, заставляя его глаза закатываться, а из его рта литься череде стонов.       Это заставило его очень быстро кончить, и так мокро, что можно было назвать водопадом. Трахающий его член оросило так, что он даже выскочил, несколько раз проехавшись по влажной пизде. Это не скрылось от взглядов альф, которые написали на боку беременной омеги «Сломанный душ». Его бедра немного дрожали, но оргазм быстро прошел, когда его киску начали шлепать.       — Давай, дай этой шлюхе узел, пусть его сыночек попробует сперму. — насмешливый голос мог бы заставить Юнги разозлиться, но сейчас, когда его рот снова был занят, но уже членом вперемешку с пальцами, которые растягивали его щеки или толкались до глотки, он не был способен ни на что, кроме стонов и хлюпов, которые доносились и сверху, и снизу.       Его киска была такой мокрой и из-за первого сквирта, и из-за возбуждения, которое охватило его до кончиков пальцев. Но даже сейчас, с членами в двух своих дырках, он заботился о своём пузожителе, который сейчас не особо реагировал на то, что его мать нагло ебут.       Он наверняка был доволен тем, что желание, тревожащее его сосуд, наконец-то исполнялось. И Юнги не мог не согласиться с ним в том, как же это круто, трахаться. Хотя, сейчас он и не осознавал всего масштаба, ему все равно было хорошо.       И пока его киска переживала первый узел, который мял альфа, чтобы как можно скорее освободить место для следующего желающего, его наконец-то выпустили из наручников, но только для того, чтобы перенести со стола на диван, на котором уже сидел красивый, сильный альфа.       Из его использованной дырочки капало, пока его пытались посадить на твердый член, и когда он привык к нему, в его попку начал толкаться еще один член. Его дрожащие руки не выдерживали такого напора, и он просто уложил голову на подлокотник, ощущая, как его сиськи сосёт мужчина под ним. Это было так ахуенно, как и член, который влез в его рот.       Его мокрая и несколько заполненная киска создавала идеальную среду для того, чтобы новый член легко трахал его, но это привело не только к ещё одному оргазму, но и к желанию омеги помочиться. Сначала он еще мог улавливать сокращения своих мышц и перетерпеть некоторое время своё желание, пока альфы не сонастроились, трахая обе его дырки в одном темпе.       Это уже было выше его возможностей. Стоило ему оглянуться за плечо, чтобы опустить взгляд, и увидеть, какой беспорядок под ним, что когда он вернулся к члену перед его лицом, его мочевой пузырь решил начать опустошаться вместе с началом оргазма, который заставил его глаза закатиться, а рот отвиснуть. Это было так чертовски хорошо, что даже толкающийся хуй в его рту не мог избавить его от такого прекрасного стечения обстоятельств.       Он был в моменте, задней частью своего глупого мозга слыша слова вроде «зассыха», «просто беременная сука», и это было настоящей похвалой для него, пока он не опустошил себя полностью. Конча на его щеках была еще теплой, когда перед ним появился еще один член, толкнувшийся в его губы.       А вот в его заднице раздувался очередной узел, и он иногда сжимался вокруг него, прекрасно ощущая его тяжесть и то, насколько он плотный, даже если его пытаются ослабить. Это было так головокружительно прекрасно, что его киска стала гиперчувствительной к каждому толчку, и он был постоянно на грани очередного оргазма, способного лишить его дара речи.       — Считай, два для киски, один для задницы. Попробуйте трахнуть эту дырку вдвоем, её не помешает слегка растянуться. — чужие слова были подкреплены шлепком, когда с чпоком полутвердый член покинул трахнутую попку.       На другом его боку было написано «Киска» и «Анал», как раз для того, чтобы подвести итоги по их секс-марафону. Там уже было две черточки около «киски» и сейчас появилась одна около «анала».       Юнги почувствовал, как к члену в его вагине начал прижиматься второй, и это было немного неприятно — его дырочка так растягивалась, стараясь принять их обоих, и когда он ощутил один член полностью и лишь половину второго, в его попку проник следующий пенис.       Ему казалось, что его заполняют по максимуму, и три члена сзади было уже много. Но он еще не знал, что три узла — вот, что по-настоящему много. Его киска растягивалась под давлением крепких хуев, не давая даже как следует сомкнуться около них. Он мог просто наслаждаться еблей, которая превращала его дырочки в настоящие дыры.       Разный темп, который взяли альфы, не давал ему сфокусироваться, и ему оставалось лишь стонать с членом во рту, облизывая языком твердую плоть. Он уже не брыкался, пытаясь освободиться, он наслаждался каждой минутой оргии, в которой оказался. Даже когда по его лицу снова стекала сперма, а его задницу шлепали до красных отпечатков, он стонал и сжимался вокруг членов.       Его клитор начали теребить, чтобы немного отогнать боль от растяжения, ведь сейчас внутри его пизды набухали два узла и выливалось в два раза больше спермы, которая покидала его разъебанную дырочку через некоторые щели между узлами. В нем было так много спермы, что она не успевала вытечь перед следующим альфой, который тут же вгонял свой член во влажное и липкое нутро.       Такое наполнение было по вкусу Юнги, когда его рот был занят обслуживанием очередного члена и пальцев, которые открывали новые возможности его губ, расширяющихся для желающих. Он хотел как можно больше спермы на себе, чтобы ощущать её повсеместно. Чтобы знать, что вся эта грязь — только из-за него.       Узел в заднице становится финальной точкой и Юнги ненадолго отключается от интенсивности оргазма, который он испытывал, пока это не пересилило его самообладание. Но кто бы мог догадаться, что его отключка не станет причиной для того, чтобы они сделали передышку, наоборот, его перенесли с дивана на пол, где, придерживая пузатое тело, трахали его практически на весу, позволяя ручью спермы капать с плотных бедёр на пол.       Это было так сексуально и горячо, когда его исписанный гадостями живот подпрыгивал от грубых толчков, а его ладони использовали для мастурбации. Он выполнял роль куклы, которую пускали по кругу, пока некоторые альфы ожидали своей повторной очереди, чтобы вновь опустошить свои яйца в лоно красивой омеги.       Когда его глазки открылись, он ощутил, как его левой рукой он сжимает член, и схватился посильнее, вырвав из чужого рта вскрик. Его шлепнули по щеке за неосмысленную дерзость, и он всхлипнул, зажмурившись в ожидании следующего шлепка.       Но никто не собирался вновь трогать его лицо, пока они не делали это членом. Два красивых пениса замаячили в поле его зрения, толкаясь в приоткрытые губы. Он ласкал их по очереди, заглатывая каждый наполовину. Его голова двигалась вперед и назад, оставляя на хуях дорожки из его слюны.       Снизу его дырочки уже не давали узлам плотно задержаться, и они выскальзывали, просто позволяя сперме стекать вниз. Все его тело было чувствительным и каждое прикосновение, всплеск спермы на его бедра и задницу отдавали приятным ощущением между ног, словно подстегивая омегу к следующим раундам.       Немного стимуляции его изнеможденного клитора и очередной оргазм электрическим импульсом проходит сквозь его тело, и он замедляется, смакуя увесистый член на языке. Несколько быстрых шлепков по его киске, и новая волна выступившего пота охватывает его тело. Его живот, поддерживаемый несколькими руками одновременно, пока над ним так издеваются, ощущается настоящей драгоценной жемчужиной.       Его положили на мягкий ковер, и надпись на его животе изменилась, «киска — 4», «анал — 3». Во рту омеги побывали, казалось, так много членов, что он сам потерял счет. Его заботили лишь ватные ноги и то, что, лежа на боку, он заботливо гладил своё пузо, размазывая капли спермы и молока, пока кто-то держал его ногу в воздухе.       И когда в его киску и попку вонзались 4 пальца, он не мог не дергаться, ощущая слишком много давления и счастья сразу — он понимал, что в него собирались вогнать кулаки. Бесконечное чавканье и несколько обработанных его дырками узлов делали их достаточно большими, чтобы поместить туда мужские кулаки, которые со скоростью отбойного молотка могли бы выебать его.       Какое счастье вмещать в себе нечто подобное, такое огромное и теплое, когда они громко и похабно шутят о том, как им предоставилась возможность поприветствовать золотого мальчика изнутри.       — Мать этого мальчика такая дрянь, нужно хотя бы его научить манерам. — быстро двигающиеся ладони внутри него не давали ему возможность нормально вдохнуть!       Он был на такой грани, когда бездумно сквиртил и беспрестанно что-то лепетал, трогая свой липкий живот. Это был сюрреалистичный опыт, который не мог ни на что походить. Такой уникальный и редкий, и его сынок участвовал в нем тоже.       — Из него течет и течет…       — Этой шлюхе нужно больше, посмотрите на его лицо!       И действительно, перекошенное от длительного секса и оргазмов, оно являлось искаженной версией обычного Юнги. Весь в сперме, поту и редких плевках, с размазанным пигментов маркеров на животе, самая настоящая самка, которая все еще хочет большего. И она это получит.       — Посмотрите на эти дырки, он подмигивает нам. — громкий смех над пустыми и голодными дырками, сокращающиеся вокруг пустоты, были ярким и показательным успехом сегодняшнего вечера.       Комментарии, посланные его всепоглощающей жадности, лишь заставляли его сжиматься активнее, пытаясь привлечь альф вновь заполнить его раздолбанные в пух и прах дырочки. Ему просто нужно немного внимания к себе, прежде чем силы окончательно покинут его.       — Ты что-то хочешь сказать, свинка?       Такое грубое обращение заставило его подбородок задрожать, пока он думал, как шевелить языком и произносить звуки.       — О, сука не может говорить. Заткните её бесполезный рот. — омега был благодарен, что его желание смогли угадать.       Хотя, другого как будто бы ожидать от него и не стоило. Он просто хочет члены, не важно куда и как, лишь бы они были рядом.       Его верный и надежный муж в это время наблюдал в комнате охраны за происходящим действием, ожидая момента, когда в его омегу закончат. В нем не было большой ревности, было место возбуждению, которое ему приходилось унимать собственноручно. Он бы никогда не мог и подумать, что наблюдать, не имея возможности пока что прикоснуться к разбитому Юнги, будет одной из самых грязных и липких вещей. И ему кажется, что этот перфоманс достоин хорошей оплаты.       В любом случае, здесь все в плюсе. В первую очередь, он, как муж, который сделал желание омеги настоящим. Во вторую, уже сам омега, скулящий в динамиках от того, как хорошо его трахают. Ну, и альфы, которые согласились на непыльную, и приятную работу.       — Шлюха, наверное, не знает, что её муж наблюдает. — вновь грязный смех, и Юнги даже не понимает, из-за чего.       Они наверняка лишь смеются над его беспомощностью, пока он так сильно трясется и его пузо подскакивает от толчков внутри его дырочек, которые уже больше напоминают хаотичные движения, потому что оргазм становится легкой добычей.       Узлы становятся уже не такими плотными, как в самом начале. Может потому, что омега не может ощутить их полностью в своей киске, или попке, или потому, что он работал на все сто процентов, выжимая из альф максимум спермы.       Все его тело сплошная грязь, и он облизывается, когда на его губах оседает свежая порция спермы. Все его тело такое слабое и это нельзя ни с чем сравнить! Он думает, что лежит на облаке, пока кто-то не решает трахнуть его между сисек.       Это выходит неуклюже, и он приоткрывает рот, завороженно наблюдая, как его небольшие грудки плотно сжаты между члена, который то появляется, то исчезает. И видимо от того, насколько это было хорошо, или от нажатия на его сиськи, нечто молочное вновь потекло из его сосков.       — В тебе так много молока, тебе только и нужно, что рожать. — он щедро щипает себя за соски, пачкая свои ладони в молоке, и довольно глупо улыбается, прикрывая глаза.       Усталость накатывает на него достаточно сильно, но он не засыпает, будучи все еще нанизанным на члены. Ах, если бы можно было провести так вечность, пока тебя трахают совершенно незнакомые альфы, с такими хорошими, как на подбор, членами.       Он скупо сквиртит, или мочится, среди всех жидкостей неясно. Он лишь набит до отказа спермой, бесконечным потоком выливающаяся из всех его дырочек. И его наконец решают оставить, ведь он так устал, что уже не открывал глаза, когда об его приоткрытый рот вытирали члены от спермы и смазки.       Мужчины ушли, оставив после себя настоящий беспорядок. Беременная омега, лежащая на коврике, и сладко-сладко посапывающая после хорошего секса, знала, что о ней позаботятся.       Так и произошло после того, как Намджун наскоро расплатился с рабочими. Он практически сразу зашел в комнату и в его нос ударил плотный, тягучий запах секса, спермы, и Юнги, который лежал практически посередине, раскинув ноги в стороны и показывая ему свои использованные дырочки.              Его член снова затвердел, словно он не спускал несколько раз, рассматривая пиксельную картинку. Этого было недостаточно и вообще не могло коррелировать с тем, как хорошо это выглядит вживую. Как Юнги хорошо выглядит вживую.       Он подходит к нему, и омега никак не реагирует на него, лишь придерживая свое огромное пузо и причмокивая. Его драгоценная штучка сейчас лежит в самом грязном виде, с раздвинутыми ногами. Кто он такой, чтобы отказаться от угощения, которое само просится… в рот?       Опускаясь на колени, он притрагивается к покрасневшей, вспухшей киске, из которой редкими толчками вытекает сперма. Нижняя дырочка просто сочится ею, и изредка мигая — но альфы хорошо постарались, сделав из неё зияющую дыру.       Его пальцы быстро пачкаются в склизких выделениях, когда он раздвигает знакомые складки. Наклоняясь, его язык прикасается к обилию жидкостей, и это для него высшая награда, которую он мог бы получить. Устраиваясь поудобнее между бедер, его рот занимается очисткой вагины, которая пахнет чужими членами, и несёт в себе чужую сперму.       Ему становится приятно от того, что вся она потрачена впустую — и только его сперма нашла место внутри раздутого животика, который носит его дитя. Это что-то собственническое и глубокое, что он не может описать словами, пока убирает грязь за другими.       — А-ах… — хриплый после стольких приключений голос кажется Намджуну чужим, но Юнги начинает дрожать, и он понимает, что он скоро проснётся. Несколько движений языком, и его нежная крошка вздрагивает, устраивая беспорядок.       Он нежно трет красивую вагину влево-вправо, размазывая сквирт и не до конца счищенную жижу из спермы и смазки, и заставляет чужую поясницу приподниматься к его ладони.       — Тише, тише, Юнги…       — Это ты… — омега облизывается и разлепляет сонные глазки, чтобы посмотреть на мужа, который своей испачканной рукой гладит его драгоценный животик. — Так хорошо…       — Как ты? Тебе понравилось? — он не засыпает его вопросами, лишь тихо спрашивает, пока омега лениво моргает. Он приоткрывает рот, когда Намджун вводит свои пальцы в его дырочки, и еле кивает, облизываясь. — Я немного поиграю с тобой, хорошо?       — Д-да…       Намджун опускается обратно к неочищенным дыркам, и облизав наружные половые губы, приступает к сердцевине, в которую вгоняет свой язык вместе с пальцами — благо места хватает всем.       Он создает вакуум и слышит тихий скулеж сверху, когда в его рот течет так много спермы, которую он глотает, и вылизывает остатки. Это не все, но большая часть покидает красивую щелку. Блестящая киска сверкает лучше обручального кольца, и он не сдерживается, позволяя себе шалость — шлепает натруженный клитор, пока он не сквиртит, и Намджун слизывает прозрачный сок, который уже сделал ковёр под омегой мокрым.       С аналом мужчина решает просто позабавиться, тоже вгоняя свой кулак. Несколько резких движений и лицо Юнги передаёт весь спектр ощущений от анального оргазма. Он постоянно облизывается и хныкает, мотая головой из стороны в сторону. Так нежно, и так много!       Поднять омегу на руки не представляет для него труда, а вот не трахнуть омегу, которая позволяет делать с собой что угодно, вызывает сложности. Уже в ванной, намыливая превосходно беременное тельце и ощущая, как Юнги всем телом пытается ближе прижаться к нему, ему нужно показать немалую выдержку.       — Ты тоже хочешь…? — почти утверждение, когда его пальчики окольцовывают твердый член мужа.       — Не сейчас. — вода смывала скверные слова с его тела, и Намджун пытается держать себя в руках, когда ладонь омеги немного дрочит ему.       — Ммм, давай сейчас… — он кладет голову на грудь Кима, и пытается держать глаза открытыми, когда чужая рука с мочалкой на его руке замедляется. — Ну давай же…       И он больше не говорит. Просто альфа понимает, что он уже увидел рядом с собой твердый член и ему захотелось ещё. Он не решает вновь пачкать Юнги внутри, лишь медленно трется между его половых губ, и обнимает его, лаская округлый живот своими руками. Черт, он такой большой.       — Внутрь… Давай внутрь… — он поднимает голову, чтобы посмотреть на стоящего позади него мужа. Разве он не хочет погреться в его киске?       Ну, против таких жалобных глаз невозможно пойти. Легкое скольжение внутри мягкой дырочки расслабляет и Намджун прикрывает глаза, крепче обнимая омегу. Это ощущается слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — А ты, кстати, правда смотрел за мной?..       — Да. — он немного приоткрывает глаза, чтобы увидеть, как Юнги довольно улыбается.       — И тебе понравилось?       — Тебе же было хорошо, значит, я справился на все сто. — он хмыкает, лениво толкаясь в теплое лоно. Сейчас им было как нельзя лучше.       И уже в кровати, когда Юнги решит окончательно поспать, Намджун будет гладить его животик, довольно улыбаясь. Желание его омеги наконец-то сбылось.