Caribbean dreamin’

Видит господь, Броку Рамлоу нужен был отпуск. Затяжной и сладкий, как крем-брюле. Желательно, в странах Карибского бассейна. Чтобы соленые волны лизали пятки, мелкий песок царапал зад, а меж пальцев безостановочно тлела сигарета. Нет, сигара. Толстая кубинская сигара, зажатая в зубах, палящее солнце - один хрен вечно обгоревший из-за засады в какой-нибудь ближневосточной пустоши. Никакой пустоши. Никаких засад. Только сочная мулатка с его членом во рту, пока он, опершись на локти, смолит сигару и любуется закатом.  А может сразу пенсия? Должен же быть срок годности даже у таких ублюдков, как он. Выпустят в тираж с почестями, отступные у агенства наверняка сносные. Хлебать приторный ром вместо воды, закуривать сигарами и много трахаться. А там гляди, что стрельнет первым: цирроз, рак легких или сифилис? Да хоть нос отвалится от кокаина, только бы не настойчивый звук в чертову дверь проклятого кабинета. 

***

От кошмарной, даже по меркам ада, жары не спасали ни очки, ни дурацкая шляпа в стиле Индианы Джонса. Глаза - слепило, голову - пекло, лицо - обгорало, а из-за вдыхания раскаленного воздуха Жаклин казалось, что от ее легких пованивает обожженной плотью. Кондиционер в машине, как полагается, не работал, и ползли они с примитивной черепашьей скоростью — народ снова повалил на улицы. В такие моменты она вспоминала, что всегда может оказаться в уютном офисе на Манхэттене с мягким креслом под задом и точно работающим кондиционером. Ее никто не заставляет — это ее выбор. Жара, адреналин, натирающие плечи кожаные ремешки кобуры.  Протесты в жаркой африканской стране не утихали уже больше месяца, с тех пор как местное правительство было скомпрометировано оппозицией. Все как по учебнику для начинающих революционеров: коррупция, наркотрафик, контрабанда и потворствование криминалу. Народ и его заступники хотят правды и безопасности, другие - денег и власти. Не то чтобы это первый госпереворот в карьере Жаклин, она обязательно напишет о нем короткий репортаж с разъяснением, чтобы отработать прикрытие. Черт бы ее дернул переться сюда без сопровождения, если бы не одна интересная наводка.  Этим сочным куском мяса перед ней помахал один старый товарищ. С Майлзом она познакомилась во время своей первой командировки, когда попала в самый эпицентр войны с повстанцами в Ираке. Вояка был немногим ее старше, но совсем не рад таскаться за «соплячкой, сующей свои нос в дела взрослых дядек». В конечном счете их базу разбомбили, Жаклин слегка контузило, Майлза зацепило осколком и эвакуация их своеобразно сблизила. Насколько вообще возможно сблизиться на войне. Тот репортаж сделал Жаклин Дюран знаменитостью в мире журналистики в ее скромные двадцать три года, а с Майлзом они остались хорошими «боевыми товарищами», как он их называл, несмотря на то, что уже пару лет как уволился из армии.  За неделю пребывания на восточном побережье Африки, прикидываясь наивной сердобольной журналисткой, ратующей за свободу и повстанцев, Жаклин удалось расположить к себе вождей местной революции. Она не могла сказать, что целиком им врала — она все равно осветит грязные дела здешнего правительства, но доступы к информации, которые они дали, бесценны. И все они вели к одному. К агентству ЩИТ. Это могло стать сенсацией. Гонимая врожденным духом авантюризма и правдорубством, она уже не могла остановиться. Но это могло стоить ей головы, отчего она скрупулезно перебирала копии документов. Джеки пыталась оставаться беспристрастной, но что-то вечно не сходилось или выглядело совсем не тем, чем пыталось казаться.

***

Квартира встречала глухой тишиной, покуда стены не научились разговаривать. Жаклин, пыхтя, перетащила чемодан через порог, и, щелкнув выключателем, огляделась. Все та же разруха, оставленная во время сборов на самолет с опозданием. И никакого утешения. Завести бы хоть кошку, да сдохнет бедное животное, пока хозяйка бегает с микрофоном и в каске где-нибудь в Ираке. Или сдохнут вместе — сначала хозяйка в каске и с микрофоном, а потом кошка от голода. Лучше, все же, не тащить за собой на тот свет неповинное создание, а умереть с достоинством в одиночестве. Как пророчила ей мама. Выбор профессии Жаклин мать категорически осуждала. Дело в том, что Джейн Дюран была воплощением женственности и француженкой до мозга костей. По крови, правда, всего на четверть, чем безумно гордилась. Как и своей фамилией, которую оставила при себе даже в браке и дала дочери. Джеки с отцом долгие годы мирились с ее причудами, вроде якобы непроизвольно слетавшего французского акцента или чрезмерной манерности. Но сама Джейн была бескомпромиссна, а посему никогда не упускала возможности пожурить дочь за ее жизненный выбор в самой неженственной форме. И Жаклин верила — на остальные три четверти кровь матери разбавлена самим Сатаной, иначе ее вездесущесть не объяснялась. Как и неожиданный звонок, заставивший подскочить с мягкого пуфика в прихожей.  — Привет, мам, — отозвалась Жаклин, переведя телефон в режим громкой связи. — О, ma chérie! Ты уже добралась?  — Да, и, — она на автомате театрально потерла лицо ладонью, словно собеседница может ее видеть. — И ужасно хочу спать. С ног просто валюсь.  — Бедный мой котенок, ложись, — скорее проскулила в трубку мама. — Обязательно позвони мне завтра, мы с папой тут с ума сходим!  — Вы драматизируете. Меня не было всего неделю, небольшая командировка, — отмахнулась Джеки. — И могла стать последней, как и любая другая.  — Спокойной ночи! — рявкнула Жаклин и повесила трубку, не дожидаясь ответа. О, мать определенно нагнетала. По правде говоря, курс военной подготовки Жаклин ни разу не пригодился. Она просто тихо делала свою работу, спрятавшись за спинами подготовленных бойцов. Ни драться, ни стрелять ей не доводилось. Она хотела верить, что ей сопутствовала удача, и надеялась, что она не покинет ее до самого конца карьеры. Конец которой мог настать в любой момент.  Мозг не переставал работать уже несколько дней даже во сне, который больше напоминал легкую полудрему. Приняв быстрый душ, Жаклин натянула легкую домашнюю пижаму с шортами, замотала волосы полотенцем и, полная предвкушения, достала ноутбук. Головоломка ее будоражила. «Черные» поставки оружия через африканский хаб агентством по борьбе с террористическими угрозами — это вознесет ее на пьедестал или станет погибелью. Но Жаклин определенно любила шампанское, а значит, ставила все на риск.  В самом деле что-то ее тормозило. Она могла сбыть с рук материал прямо из Африки. Он был логичным и складным, на руках неопровержимые доказательства — копии накладных, фото с гуманитарного склада, на деле набитого разномастным оружием. С ней охотно шли на контакт, ей сдавали все карты и даже козырей из-под рукавов. От того создавалось ощущение, что с ювелирной точностью водили за нос.  Шумно выдохнув через нос, Жаклин кликнула мышкой и открыла первую накладную. Ее глаза в очередной раз побежали по страницам - серийные номера, коды маршрутов. Порт назначения. Быстро скопировав строчку, она вбила ее в поисковик, и сердце дрогнуло. Свернув вкладку, она вернулась к накладной. Груз был отправлен всего пару месяцев назад. Порт по официальной информации закрыт уже десяток лет. Пальцы запорхали над клавиатурой. Прикусывая внутреннюю сторону щеки от волнения, Жаклин перебирала документы, бесконечно выделяя в них информацию. С каждым кликом вкладки на рабочем столе множились, добавлялись публичные контракты, списки утилизированного оружия, отчеты по гуманитарным поставкам и рассекреченные правительственные архивы. Ей казалось, что с минуты на минуту ее мозг взорвется, но топь из данных засасывала ее все глубже. В голове складывались закономерности: старые коды, новые маршруты, несуществующие пункты назначения. Но она видела оружие своими глазами, видела склады, видела ящики и маркировки. Неужели ЩИТ так по-тупому играет в грязную?  Ощущая напряжение в плечах и прилив жара, Жаклин перекатилась на спину, отодвинув ноутбук. Ей стоило отправить это все в корзину, а лучше - сжечь компьютер и отправиться спать. Оставались считанные дни до новой командировки, уже официальной, а не этой гражданской самоволки, ей стоило отдохнуть. Но профессиональная чуйка подсказывала — если все это вранье, то существует правда, которую она пока что не видит.  С силой захлопнув ноутбук, Жаклин поднялась и пошла в сторону кухни, громко шаркая тапками от усталости. Духота летом в Нью-Йорке стояла страшная, хоть и не сравнимая с африканской Геенной, воздух даже ночами оставался теплым и липким. Привычным движением, почти не глядя, она дернула створку окна вверх.  На пожарной лестнице что-то мелькнуло. Тело, слишком крупное, стояло в тени лестничного пролета. Она замерла, пытаясь не издать ни звука, и потянулась к окну, чтобы его захлопнуть, но было уже поздно. Ее заметили одновременно. Ухватившись за перекладину лестничного пролета, мужчина ногами вперед влетел в окно, пытаясь сбить Жалкин с ног. Она вовремя отскочила, метнувшись к подставке с ножами, и встретила его удар рукой, полоснув по предплечью. Металл ножа звякнул, когда нападавший отпихнул ее второй рукой. Перепуганная, Жаклин дралась как бешеная кошка — резко и грязно. Роскоши думать о последствиях не было, она лишь успевала уворачиваться, пяться в коридор, швыряя в мужчину, облаченного в черного, все, что попадалось под руку. Он был в разы больше и ловче, одного пропущенного удара хватило, чтоб ее дезориентировать.  Сомкнув пятерню на ее шее, наемник потащил Жаклин в ванную, где наспех затолкал слив какими-то тряпками и открыл воду, пихнув ее лицом в самое дно, где вода стремительно поднималась, перекрывая дыхание. Сделав последний глубокий вдох, Жаклин уперлась тазовыми костями в бортик, а руками в дно, принялась колотить противника босыми ногами, предательски скользившими по плитке. Яростно защищая последние минуты своей жизни, она и подумать не успела, что это вправду конец.  Только когда пришло секундное расслабление и в глазах начало темнеть, она осознала, что умирает. А следом невыносимая тяжесть, свалившаяся на спину, от неожиданности которой она резко вдохнула. Рефлекторно дернувшись, она выскользнула из-под тела и рухнула на четвереньки на кафель, сбивая колени, тяжело закашлявшись. Хлорированная вода вытекала из носа, отхаркивалась через рот, обжигая слизистые оболочки. В глазах плыло. И до ужаса щипало. Жаклин не знала молитв, но мысль о том, что с ней играют и через несколько секунд она снова окажется под водой, заставила сочинить парочку собственных.  Этого не случилось. Откашлявшись, все еще плохо видя, Жаклин развернулась, чтобы спиной отползти к двери. Ее убийца валялся, перевесившись через бортик ванной, как мешок с дерьмом, которым он и являлся. В рое мыслей четкой была только одна - оказаться в церкви при первой же возможности. Никто, кроме высших всемогущих сил не мог спасти ее сейчас, не таким образом. Нужно было подняться, добежать до соседки и звонить в 911, но она продолжала трусливо отползать на заднице к выходу в коридор, бормоча себе под нос «Спасибо, господи».  — Это не он, — резюмировали над головой.  Жаклин почти поверила, что ей открылось провидение и она слышит глас всевышнего, но на деле уперлась спиной в чужие колени. Над ней возвышался мужчина в тактических очках и полной экипировке, включая покоящуюся в руках винтовку. Ей пришлось зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть.  — Подразделение СТРАЙК, — ухмыльнулся мужчина. — Вызывали?  — Ч-что? — Жаклин отпрянула, поскальзываясь на мокром полу и больно ударяясь локтем. — Это ты мне ответь, — он кивком головы указал на тело в ее ванне.  — Я ничего не знаю. Последнюю фразу Жаклин прошептала, чтобы не сорваться на истеричный визг. Она никогда не причисляла себя к трусливым, работа военного корреспондента таких не терпит. Но на нее никогда не нападали в собственной квартире, первом месте, где она чувствовала себя в безопасности. Бушующий в крови адреналин утихал, уступая подкатывающим к горлу тошноте вместе с паникой. — Командир, что там у тебя?  Над ней возвышался еще один мужчина и Жаклин осознала, что все еще сидит на мокром полу, подтянув колени к себе. Успокаивало одно — СТРАЙК пришел явно по душу ее ночного визави.  — Скоро очнется. — А девчонка?  — Тоже.  Жаклин подняла на них глаза полные застывших слез. Она хотела что-то сказать, спросить, но все слова кашей присыхали к языку.  — Эй, — позвал новоприбывший, на вид сильно моложе своего командира. Возможно, ее ровесник. — Как тебя зовут? Командир позади него внимательно наблюдал, как парень присел перед ней на корточки и протянул руку, как к загнанному зверьку.  — Жаклин, — снова прошептала она и пожала протянутую руку. Кажется, от перенапряжения всего тела, ослабли даже голосовые связки.  — Смотри, Жаклин, — он чуть сжал ее руку. — Меня зовут Джаспер, а это — командир Рамлоу.  — Угу, — отсутствующе кивнула она. — А что… Что случилось?  — Мы не знаем, — поджал губы тот. — Ага, но знаем одного хорошего дяденьку, — елейным голосом вступил командир Рамлоу. — Который знает. Так что собирайся и поехали. От перемены его интонации Жаклин вздрогнула. Что-то в нем побуждало исключительное желание забиться подальше в угол. Джаспер лишь поджал губы и потянул ее за руку. Поднявшись на нетвердых ногах, Жаклин вцепилась пальцами свободной руки в краешек раковины, чтобы устоять.  — Поехали куда? — спросила с нажимом Жаклин, набравшись храбрости, и вперила взгляд в грубого командира.  — Штаб-квартира ЩИТ, — мягко пояснил Джаспер. — Я думаю, тебе стоит поговорить с директором Фьюри.  Рой мурашек рассыпался по спине. ЩИТ. Они узнали, что она под них копает. Шестеренки в мозгу заработали с бешеной скоростью, норовя слететь с пазов. Жаклин понимала, что ей нужно срочно выбираться, но не представляла как. Перед ней было двое вооруженных до зубов мужчин, а позади еще один, пытавшийся ее убить, и только временно оставивший попытки.  — Я могу отказаться?  Густые брови Джаспера взлетели вверх.  — Конечно, — Рамлоу улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, на которую был способен. — Правда, этого ублюдка мы заберем с собой. Но ты подожди следующего, а он будет, и разузнай у него, что, блять, случилось.  Жаклин тяжело сглотнула, медленно моргая мокрыми ресницами.  — Послушай, Жаклин…  — Нет, послушай сюда, Бэмби, — командир перебил Джаспера. — До конца этой ночи ты вряд ли доживешь. Не велика потеря, конечно, журналисты от рук террористов как мухи мрут. А у меня еще херова туча дел по милости твоего длинного носика, который ты, очевидно, засунула не в свои дела, и я не собираюсь умолять тебя на коленях поехать с нами.  Сжав губы, Жаклин протиснулась между мужчинами, занимавшими почти все пространство ее ванной, бросив на ходу «Дайте мне пять минут». Она совершенно ничего не понимала, и, если бы не шок, запихнула бы уже язык Рамлоу в его командирскую задницу. Но отрицать того, что он был убедителен не могла. В квартире она обнаружила еще человек пять такого же вида, как первые двое. Они стояли у окон с оружием наизготове и, кажется, не обратили на нее никакого внимания. Еще одного она обнаружила в своей спальне.  — Кхм, — привлекла внимание Жаклин. — Я бы хотела переодеться.  Мужчина, напоследок выглянув в окно, кивнул ей и удалился, прикрыв за собой дверь. Жаклин осела на краешек кровати. Рамлоу выяснился понятно — ее пытались убить. Хорошей новостью было то, что это не ЩИТ. Плохой — возможно, это временно, раз ее хочет видеть сам директор. Пару лет назад, когда она собирала материал после инопланетного вторжения на Манхэттен, ей доводилось мельком встречаться с Ником Фьюри, и он совершенно не был похож на радушного дядюшку. Своей строгостью, серьезностью и собранностью, целиком соответствовал занимаемому месту в мире. И в пищевой цепочке, — добавил внутренний голос. Натуральный хищник.  — Ты вздремнуть решила?  Дверь распахнулась и в проеме появился командир Рамлоу. Жаклин подскочила на ноги, скрещивая руки на груди.  — А если бы я была голая?  Рамлоу скорчил гримасу, будто она только что предложила ему посмотреть, как будет топить котят, и окинул ее взглядом с головы до ног, указав на и без того скудный наряд. Задохнувшись от возмущения, Жаклин забегала глазами по комнате в поисках чего-нибудь, сошедшего бы за снаряд, но дверь закрылась раньше, чем она успела шелохнуться.  — У тебя пять минут.  Жаклин рывком распахнула дверцы шкафа и уперлась взглядом в свое отражение в внутреннем зеркале. Захлебнуться в собственной ванне в пижаме из из коротких шорт и майки в мишку было бы унизительно, но не более, чем расхаживать так перед целым отрядов элитных головорезов. Ей захотелось завыть, поэтому она сморщилась на манер Рамлоу и, стараясь не думать, что ее наряд не скрывал практически ничего, принялась перебирать вешалки. По крайней мере она жива, а в чем без разницы. Когда черный шифоновый сарафан с юбкой до середины бедра был на ней, Жаклин предусмотрительно натянула старые конверсы. Вряд ли у нее получится убежать, если она окажется в опасности, но она планировала продать свою жизнь подороже, а в шлепках это будет делать сложнее, — так ей казалось.  Закончив стягивать смоляные волосы в низкий пучок, она огляделась. Судя по тому, что командир еще не снес ее дверь с петель, оставалась минутка-другая. Взгляд зацепился за ноутбук, который Жаклин поспешила сунуть в чемодан и пихнуть подальше под кровать. Не то чтобы она верила, что его не найдут при желании, но она хотя бы попыталась. В хаосе мыслей она пошарилась в нижних ящиках шкафа. Жаклин натянула на себя кобуру и вложила в нее Глок, прикрыв все пиджаком. Господь милосердный, она стреляла-то только в тире, на что она надеется?  К моменту, когда вломился Рамлоу, приготовления были окончены. Он смерил ее суровым взглядом, но промолчал. Жаклин сочла это добрым знаком и была благодарна, что тишина сохранялась все их короткое путешествие на бронированном внедорожнике, позволив ей собраться с мыслями. Ей предстоял разговор с самым опасным человеком в Соединенных Штатах, а скрывать было что. Решение было элементарным — во всем сознаться, сдать все материалы и просить помилования. Как бы Жаклин ни ратовала за правду, своя жизнь оказалась кратно ценней.  За дорогой она не следила, но предположила, что база ЩИТа находится на границе с Коннектикутом. На выходе из внедорожника Джаспер подал ей руку и ободряюще улыбнулся, но Жаклин обратила на это мало внимания, сдерживая восхищенное присвистывание. На фоне Нью-Йоркской штаб-квартиры агенства Пентагон выглядел разваливающимся сараем.  — Что дальше, Рамлоу? — обратился мужчина, карауливший ее спальню. Он был больше и на голову выше всех остальных. Отчего-то на Жаклин навевали жути его черные, поблескивающие в ночи, глаза.  — Вы - ждать дальнейших распоряжений, пока я сопровожу Бэмби к Фьюри. Базу не покидать. Понятно?  Жаклин поморщилась от издевательского прозвища, которым наградил ее командир. Ей бы только выбраться отсюда, а напоследок она сообщит этому козлу все, что о нем думает.  — Так точно.  Отряд ровным строем зашагал через поле, яркая зелень которого сияла в свете прожекторов, освещавших территорию. Жаклин обреченно провожала их взглядом, пока ее грубо не схватили за локоть.  — Чего встала? Особое приглашение нужно?  — Может и нужно, — уперлась она, пытаясь удержать свое тело на месте.  Храбрость черпала себя из доколе неизвестного источника, но этот тип заставлял каждую клеточку тела кристаллизироваться от холодной ярости, шедшей изнутри. Что он себе вообще позволяет? С его же слов, какой-то там террорист пытался ее убить, но у этого Рамлоу великолепным образом получается делать вид, будто это ее застали, выпускающей кишки кому не попадя. Командир испустил раздраженный вздох, из тех, от которых раздуваются ноздри, замешкавшись лишь на секунду. В следующую Жаклин уже безвольным мешком болталась у него на плече, колотя кулаками по спине, укрытой в бронежилет. Феерии ситуация не добавляла ни короткая юбка, ни мужская шероховатая ладонь на задней поверхности ее бедра. — Я тебя засужу, козел! — причитала Жаклин. — Это домогательства в чистом виде!  — Можешь даже поганую статейку накатать, — Рамлоу похлопал ее по бедру, а потом встряхнул, якобы удобней укладывая ношу. — Мне посрать, Бэмби.  — Для тебя мисс Дюран, мудила! — она раздосадовано ударила ему кулаком по пояснице, вложив всю свою силу.  — Ага.  Сбивать костяшки об грубую ткань бронежилета Жаклин оставила. Ночной ветерок ощутимо гулял под юбкой и ее щеки принимали пунцовый отлив исключительно от ярости. В поздний час территория пустовала и единственный, перед кем ей могло быть стыдно был сам Рамлоу. Жаклин не собиралась отдавать ему столько чести.  — Приехали. Командир СТРАЙКа грубо поставил ее на ноги, показательно одернув края юбки. Проигнорировав желание врезать ему коленом под дых, Жаклин дождалась, когда он распрямится, и занесла руку для звонкой пощечины, которой не случилось. Рамлоу перехватил ее запястье, сжав сильнее положенного, и Жаклин зашипела.  — Не советую, Бэмби, — прорычал он. — Мне нужно тебя досмотреть.  — Ага, одну минуту, — прыснула Жаклин, выдернув свою руку из ослабевшей хватки, и успела сделать пару шагов в сторону входа. — А посо… Он грубо дернул ее за ворот пиджака, как котенка, вернув на место.  — Закрой рот и стой смирно, — для верности Рамлоу встряхнул ее за плечи.  Пальцы Жаклин дернулись, порываясь схватить командира за шею и хорошенько провернуть, когда грубые руки начали похлопывать ее по пиджаку. Металл оружия вжался ей в ребра и она закусила губу.  — Что там у тебя?  В ответ она покачала головой, поджав губы. Ее прокол.  — Я тебя до трусов здесь раздеть могу. Повторяю: что там у тебя?  Жаклин обреченно стянула пиджак. Губы Рамлоу тронула кривая усмешка, когда он ловким движением расслабил ремешки и стянул с нее кобуру. Жаклин показалось, что раздень он ее, включая трусы, она чувствовала бы себя менее голой, чем сейчас.  — Да пошел ты, — буркнула она.  — Только после тебя, Бэмби.  Он подтолкнул ее между лопаток, кивком указав на вход. Перебросив пиджак через плечо, Жаклин показала командиру средний палец, и шагнула внутрь. Они петляли длинными коридорами, идентичными друг другу, без единого указателя. До лифта Жаклин пыталась запоминать повороты, но в очередном лабиринте, только на несколько этажей выше, идея начала казаться до абсурда смешной. Рамлоу шел по правое плечо от нее, сжимая в руках пистолет, запутавшийся в кожаных ремешках. Его косые испепеляющие взгляды она предпочла игнорировать, глядя строго перед собой, задрав подбородок повыше. Гадать, что этот придурок о себе возомнил было некогда. А он именно возомнил, потому что провинившейся себя в его глазах Жаклин считала в последнюю очередь.  — Пришли. Голос командира сочился раздражающим облегчением. Он даже подарил ей улыбку, похожую на искреннюю. Для гиены. И открыл дверь, пропуская вперед. Жаклин набрала побольше воздуха в легкие перед тем, как переступить порог.  — Вы прибыли, — резюмировал директор, занимавший место во главе стола в просторной переговорной.  Жаклин мельком огляделась — стол да стулья, сплошное панорамное окно с видом на полигон.  — Дамочка с сюрпризом, — ядовито ответил Рамлоу, швырнув на стол ее пистолет.  Брови директора Фьюри еле заметно дернулись, не нарушив общей непоколебимости выражения лица.  — Жаклин Дюран, — быстро нашлась она, собрав остатки самообладания, и протянула руку. Тебя пока ни в чем не обвиняют.  — Ник Фьюри, — в своей манере сухо приветствовал директор, поднявшись. — Можете присаживаться.  Жаклин поспешила, бросив пиджак на соседнее кресло. Ей разом приходилось контролировать слишком много, а дрожащие колени оказались очень энергозатратными.  — Могу идти? — Жаклин не обернулась, но услышала за спиной щелчок дверной ручки и опротивевший ей голос.  — Позже.  Клокочущее недовольством дыхание Рамлоу было слышно даже когда он обогнул стол и демонстративно уселся напротив Жаклин, сцепив руки перед собой в замок.  — Босс, хотел сказать, — обратился Рамлоу, пока Фьюри занимал свое место. — Я давно не был в отпуске. — Позже.  Несгибаемость Фьюри восхищала в той же мере, в которой пугала.  — Мисс Дюран, вы понимаете, почему оказались здесь?  Жаклин выдержала короткую паузу, не давая скоропалительный ответ, способный с потрохами сдать ее нервозность.  — Потому что на меня напали? — хлопнула ресницами она. Лицо директора снова не изменило своего выражения, но в единственном глазу читалось сомнение к ее умственным способностям. К этому эффекту Жаклин и стремилась.  — Хорошо, — легко сдался он. — Вы подозреваете, почему на вас напали?  Уповая, чтобы сжавшийся желудок не начал издавать звуков, Жаклин коротко помотала головой.  — Я дам вам подсказку. Ваша поездка в восточную Африку.  — Небольшая командировка, — она нервно улыбнулась. — А это как-то связано..?  Фьюри вздохнул, спрятав ладони в карманы. Жаклин подумалось, что так он пытался удержать их подальше от лица. Выудив из недр плаща какое-то устройство, он сделал пару нажатий и опустил его на стол, над которым появилась проекция. Проекция всех данных, которыми располагала Жаклин. — Вы ведь это нашли, не так ли, мисс Дюран?  Жаклин пришлось прочистить горло и нервно обтереть вспотевшие ладошки об подол, прежде чем заговорить.  — Да.  — И вы полагаете, что ЩИТ вовлечен в черный рынок?  — Да, — ляпнула Жаклин, за что коротко ущипнула себя за бедро. — Точнее, нет. Там есть несостыковки и… мое расследование еще не окончено.  — Вот и ответ, — Фьюри буднично пожал плечами. — Некая террористическая организация не хочет, чтобы ваше расследование завершилось. Я не буду распинаться о принципах своего агентства, мисс Дюран. Думаю, вы не настолько глупа, как пытаетесь выглядеть и способны сделать верные выводы.  Поджав губы, Жаклин смотрела на директора. Ей оставалось только кивнуть.  — Хорошо. Наша Нэнси Дрю наступила на хвост ГИДРе, — в разговор вступил Рамлоу и Жаклин недовольно дернула щекой, ощутив как на ней зреет синяк. — Я могу идти?  — Нет, не можешь. Жаклин пришлось сдерживать победную улыбку. Командир СТРАЙка даже не дернулся, его выдавали только напряженные желваки.  — Могу я спросить, — Жаклин подала голос. — Что все это значит?  — Значит, юная сыщица, что тебя убьют в лучшем случае. В худшем - будут пытать, пока мозги не превратятся в кашу. Может, по кругу пустят.  Она перевела взгляд, полный паники, на директора.  — Я бы выразился менее ярко, но суть передана корректно. Вы в опасности, Жаклин. И мы готовы предоставить вам убежище.  Рамлоу саркастично фыркнул, скрестив руки на груди.  — Я ничего не понимаю. Зачем это вам? А как же моя семья? — Жаклин с трудом удавалось подавить панику в голосе.  — Благодаря повышенному интересу ГИДРы к Вам, мы вышли на ту же схему, что и вы. Если мы оставим Вас в опасности, то запачкаем свои руки в крови.  Брови сами по себе недоверчиво сошлись на переносице. Фьюри не звучал убедительным, но в противовес предложить ему было нечего.  — Повышенный интерес?  — То, что чересчур интересует врага, всегда попадает в наше поле зрения, — как слабоумной пояснил Фьюри. — Ваша семья в безопасности. За домом вашей матери и отчима в Хэмптонсе установлено наблюдение.  Директор ловко сменил тему, подчеркнув, что знает о ней все. Жаклин никому не рассказывала, что ее отец - неродной, потому что сама так не считала. Джек растил ее с пяти лет и она давно звала его папой.  — Что будет со мной?  — Останетесь в штаб-квартире, пока агентство не приведет дела в порядок, — пояснил он.  Рамлоу прикрыл ядовитую усмешку кулаком. — Интересно где? Предлагаете в казарму ее отправить?  — Восточное крыло.  — Исключено, — отрезал Рамлоу. — Ваших героев тут как собак нерезаных, свободных апартаментов нет. Если только, конечно, надежда и гордость Америки не примет ее под бочок.  — Ты заговариваешься, Рамлоу, — голос Фьюри впервые изменил оттенок от бесцветного к угрожающему за весь разговор. — У тебя достаточно просторно. Поспишь на диване.  Жаклин передернуло. Она и этот баран в замкнутом пространстве? Дело кончится поножовщиной, не меньше. Даже если ей придется отпиливать ему голову тупым столовым ножичком.  — Может мне еще по округе кошек с деревьев снимать? — командир не сдавался.  — Если это будет в интересах ЩИТ, — отрезал Фьюри. Жаклин была готова поклясться, что видела дьявольские огоньки в том самом единственном глазу директора.  — Ладно, — капитулировал Рамлоу. — Я все равно собирался в отпуск, так что с радостью предоставлю свои покои многоуважаемой Мисс Дюран.  Жаклин внимала разговору с замиранием сердца. Впервые изо рта Рамлоу вылились не помои, а что-то стоящее.  — Закончишь миссию и вали на все четыре стороны.  — Какую миссию?  Все время их знакомства он выглядел круглым дураком, но в этот момент Жаклин показалось, что даже больше, чем обычно.  — Обеспечение безопасности Мисс Дюран.  От тона Фьюри и выражения лица командира хотелось рассмеяться в голос, если бы не патовость ситуации для самой Жаклин. Сомнительное времяпрепровождение в компании самого законченного мудака в западном полушарии заставляло нервно кусать внутреннюю сторону щеки.  — А моя квартира? — она тихо подала голос.  — Безопасней агентства места нет, — директор ощутимо начинал выходить из себя. Час был поздний, Рамлоу как всегда заносчивый, а Жаклин строила из себя законченную идиотку. — Необходимые вещи заберете завтра. 

***

Брок давно усвоил, что Бог его молитвам не внемлет. Он попросту устал. СТРАЙК всучили, перевязанный подарочной ленточкой, столетнему капитану, который умудрился не отморозить в том числе свое поборничество до морали. Только там, где для суперсолдата мораль — для отряда потери. У людей, простых, не напичканных сывороткой, куда меньше пространство для маневра, чтобы он не стоил жизни. А за своих людей Рамлоу переживал. В первую очередь потому, что каждый в отряде — бывший салага, стоивший ему нервных клеток и времени, чтобы представлять из себя ограниченно полноценную боевую единицу. Девчонке хватало ума молчать, пока они петляли безликими коридорами агентства, но ее безучастность сменилась воодушевлением, когда они оказались в жилой части. Он затылком чувствовал. По большей части тут постоянно никто не жил, так, зализывали раны после миссий знаменитые Мстители и пара других командиров. Постояльцем был только сам Рамлоу из-за пресловутого удобства. У него не было ни семьи, ни подружки, чтобы вынуждать себя бесконечно мотаться в город. Да и подружка, он считал, вряд ли бы заставила его жертвовать лишним часом полноценного сна, который стал такой редкостью в последнее время.  Жаклин скучающе подпирала стенку, пока он возился с доступом. К беде Брока, Фьюри разрешил ей забрать оружие, хоть и предупредил, что ей лучше не узнавать, чем чревато его использование в этих стенах. Сам Рамлоу характеризовал ее как нестабильную. Чуть не прибили, а ей хоть бы что. Правда, попортили хорошенькое личико — на скуле расцветала гематома, над бровью небольшая садинка. Но она все равно оставалась очень даже ничего, когда молчала: стройные смуглые ноги, аккуратная фигура и эти светло-карие оленьи глаза, которые не сочетались с ядом, что сочился с ее языка.  — И что, прям тут живешь? — слишком бодро для мишени террористов спросила Жаклин.  Рамлоу промолчал. Наручные часы показывали пятый час утра, биологические же подсказывали принять душ и рухнуть на ближайшую мягкую поверхность. На светские беседы с заносчивой журналисткой не осталось сил. — И деву-у-ушек сюда водишь? — она не унималась. — Или, лучше сказать, женщин?  Объяснения ее душевному подъему он не видел. Рамлоу надеялся, что ее неблагоразумие распространялось не только на него, она закатила бы сцену Фьюри и ему не пришлось с ней возиться. В конце концов, Капитан Америка больше подходит на роль няньки для молодой девицы. Эта безголовая начала бы пускать слюни на национальное достояние, а тот, гляди, распрощался с девственностью. И всем хорошо.  Судьба не любила, когда Броку хорошо.  — Вожу, — не удержался он. — И трахаю на этом столе. Махнув рукой, указал он ровно на письменный стол, за которым устроилась Жаклин, сложив голову на руки. Она отпрянула, скривив лицо, будто он затолкал ей в рот несколько долек лимона.  — Хотела предложить свою кандидатуру? Вставай, нагибайся.  И она встала, сократив расстояние между ними до бесстыдного.  — Как там тебя? Рамлоу? — Жаклин ткнула ему пальцем в грудь.  — Можно просто Брок, — он похабно улыбнулся, только глаза выдавали сонливость.  — Брок, меня привлекают мужчины чуть моложе моего отца.  Рамлоу расхохотался. Более абсурдных ночей в его жизни не случалось, а было их много. Сначала весь отряд подняли на плевое задание, с которым справился бы любой патрульный, потом Фьюри по ветру пустил все его крайне приятные планы, заменив на крайне неприятную миссию. Девчонка была последнем гвоздем в крышку его гроба.  Его смех застал Жаклин врасплох. Буркнув что-то малоприятное себе под нос, она крутанулась на пятках и удалилась в первую попавшуюся дверь. Это была ванная. Брок понадеялся, что ей хватит совести остаться там до утра. 

***

Жаклин плеснула прохладной водой себе в лицо. Впору было успокоиться. Абсурд натягивал нервы до предела, но она не могла себе позволить сорваться. ЩИТ схватил ее за руку, но напрямую не порицал. Для директора Фьюри подобное было бы признанием, что они нечисты на руку. Поэтому они оставили ее у себя под носом, пока «не приведут в порядок дела». Самым смелым предположением было, что агентство все подстроило. Его она сразу отмела подальше, хоть и держала на карандаше.  Упоминания ГИДРы она видела только в архивах. Считалось, что организация давно была разгромлена, и Фьюри не спешил их называть. Проболтался Рамлоу. Жаклин приняла за основу версию, в которой случайно оказалась посреди грязных дел обеих организаций, и ЩИТ старательно пытается увести ее подальше. Возможно, запугав. Но в том, что им есть, что скрывать, она была уверена. И собиралась максимально воспользоваться открывшейся возможностью.  Ванная Рамлоу была аскетичной и уж точно не располагала никакими уликами. Решено было скорее смыть с себя все события последних часов. Недолго прополоскавшись в прохладной воде, про себя чертыхаясь, что у высокотехнологичной организации проблемы с водонагревателем, Жаклин обнаружила, что вещей у нее нет. Она натянула легкий сарафан на влажное тело, оценивающе оглядев себя в зеркало. Сочтя, что все выглядит прилично, она забросила нижнее белье в стиральную машину.  В просторной комнате тускло горел торшер в углу. Как подобает джентельмену, коим Рамлоу не являлся, была уверена Жаклин, он устроил спальное место диване. Восторга это не вызвало, потому что комната хоть и была просторной, но все равно одна. Жаклин уповала на то, что командир элитного отряда будет непомерно занят и она чаще будет бывать одна.  — Наконец-то.  Его взгляд скользнул по ней, задержавшись на мгновенье, но Жаклин все равно одернула подол.  — Кровать там, — махнул рукой Рамлоу, проходя мимо нее в ванную. — Сладких снов, Бэмби. Жаклин показала ему вслед средний палец.  Командир великодушно оставил ей одеяло и одну подушку. Сказалась ли усталость, но постель оказалась на удивление удобной. Страх уступил место азарту. Раз уж жизнь подсунула фуру лимонов, стоит сделать из них лимонад. Жаклин не была супершпионкой, да и ЩИТ вряд ли позволит ей разгуливать здесь и разнюхивать, но в первую очередь она должна была хотя бы попытаться.  Во вторую — не прикончить своего надзирателя.