Caribbean dreamin’

Рамлоу не сразу понял — издеваются над ним боги или одаривают. Первое, что он увидел, сонно фокусируя глаза, были длинные смуглые ноги с юбкой, задравшейся до подтянутого зада. Девчонка запуталась в одеяле и мирно спала. Титанических усилий стоило подойти к ней, чтобы натянуть одеяло повыше и не разбудить. Это было последнее, что ему нужно, учитывая очевидный стояк, который легкие брюки совсем не скрывали. Ему что, двадцать? Холодный душ быстро привел дела в порядок. Уже с зубной щеткой во рту его настигло пиликанье заковыристых умных часов, которыми Старк снарядил все агенство. Вызывал Фьюри и Рамлоу был впервые этом рад, потому что задерживаться в замкнутом пространстве с бесноватой хотелось гораздо меньше. Он все равно продолжал думать о ней по пути к директору. Конечно же потому, что ему придется проводить с ней невесть сколько времени. Эта мысль так действовала на нервы, что хотелось нацепить зведно-полосатые трико и помчаться громить ГИДРу, как Кэп в сорок пятом, лишь бы скорее от нее избавиться. Его мучало странно предчувствие, что спокойствия с ней ждать не придется. Одну лишь головную боль. А еще эти ноги. О чем он вообще? Она, может, была хороша собой, но совсем не в его вкусе. Броку нравились светлоглазые миниатюрные блондинки, ласковые и милые, не задающие лишних вопросов. Жаклин такой не была, буквально от кончиков волос цвета горького шоколада до кончиков пальцев своих красивых ног. Он обратил внимание, что она была высокой, но, все же, на пол головы ниже него. Рамлоу устало потер переносицу. Не было и девяти утра, а он уже чувствовал себя как после хорошей вылазки, где ему надавали под зад. Стоило проснуться с этим исчадием в одной комнате — и вот результат. Закончит с ней, а там точно отпуск. И ни один сраный конец света не заставит его отложить. — Директор Фьюри? — он коротко постучал и вошел, не дожидаясь ответа. — Проходи. В голосе директора сквозил укор. Рамлоу устало развалился в кресле, вытянув ноги. Быстрых аудиенций в этом кабинете не бывало. — Чем обязан? — Всем, — ровным голосом парировал Фьюри, усаживаясь за стол. Брок мрачно усмехнулся, но спорить не стал. — Как мисс Дюран? — Спит как медведь. Похрапывает. — Чудно, но рано или поздно она проснется. Держать под замком, пока все не закончится, мы не можем. Фьюри начал издалека и Броку это не нравилось. — Почему? Можем сдать в лабораторию, наколют транквилизаторами и получим спящую красавицу. — Не можем, — директор поджал губы. Рамлоу показалось, что с сожалением. Над столом появилась проекция с досье. Жаклин Лу Дюран, 27 лет. Дата рождения 31 марта 1987. Окончила Колумбийский университет в Нью-Йорке. Место работы — CNN. Аккредитация министерства обороны США. Рамлоу присвистнул. — Афганистан, Ирак, Сирия. Йемен и Ливия как гражданский журналист, — Фьюри перелистнул страницу. — Освещала скандал с гибелью посла в Ливии, после ее статьи администрации президента здорово досталось. Понимаешь, что это значит? — Что девчонка ищет смерти? — Что девчонка поднимет бунт, если мы будем держать ее здесь, как заключенную. — Босс, я повторюсь, мы можем ее вырубить… — Прекрати паясничать, — отсек Фьюри и Рамлоу прикусил язык. — Мы должны дать ей иллюзию свободы. Пускай разнюхивает, но под твоим строгим контролем, — он указательным пальцем подвинул ему временный пропуск. — Здесь доступы первого уровня, сможет порыться в рассекреченных архивах и побродить в восточном крыле. За пределами только с тобой. — Если только в наморднике, — хмыкнул он. — Рамлоу. — Я понял, директор, — Брок закатил глаза. — Еще особые указания? — Можешь быть свободен, — махнул рукой тот. От Рамлоу не скрылось, что директор выглядел уставшим. Фьюри всегда удачно пародировал тысячелетний, обтачиваемый всеми ветрами, спящий вулкан. Угрожающе непоколебимый. Тем утром вершина выглядела так, словно ее настигло землетрясение. Оставалось надеяться, что очередной бог или инопланетянин не решили превратить их маленькую, но гордую планету в полигон.

***

Жаклин потянулась, сонно постанывая от удовольствия. За неделю в Африке ей едва ли пришлось нормально выспаться, сказывалась тревожность, всегда сопровождавшая ее в командировках. Оглядевшись, она подскочила, прижимая одеяло к груди. Нескольких секунд хватило, чтобы мозг загрузил события минувшей ночи. Вот черт. Отчетливо ощутив кожей бедер простыни, она поняла, что ее наряд безбожно задрался. Повезло, что она за ночь не выпуталась из одеяла. Раздался писк электронного замка, за которым последовал скрип двери и тяжелые шаги. Жаклин ощутила, как ее верхняя губа неконтролируемо приподнялась, демонстрируя неприязнь. Черная футболка облегала красивые плечи и торс, как вторая кожа. Ей пришлось признать, что командир выглядел хорошо, если отрубить ему голову. Или, хотя бы, язык. — Как спалось? — он подарил ей самую нахальную улыбку, сочившуюся сарказмом настолько, что Жаклин могла увидеть, как он стекает по его подбородку. Она промолчала, недобро стрельнув в него глазами. Рамлоу, пожав плечами, скрылся за углом, чтобы вернуться, крутя ее стринги на указательном пальце. — Это оригинальная интерпретация «Золушки»? Жаклин отметила, что хорошим настроением он не располагал. Скорее ёрничал от бешенства, пытаясь вывести и ее из себя. Откинув одеяло, она поднялась с кровати и схватила свой пикантный предмет гардероба, сжав в руке, пока они с командиром испепеляли друг друга взглядом. В голове промелькнула глупая импульсивная мысль. Жаклин, не отрывая от него взгляд, наклонилась, чтобы надеть на себя трусики. Его губы все еще кривились в усмешке, но она готова была поклясться, что увидела промелькнувший блеск в его глазах. — Собирайся, мы едем к тебе домой, — ровным голосом сообщил он. — Могу я умыться? — Жаклин вздернула подбородок, скрестив руки на груди. — Все для вас. Дверь в ванную хлопнула громче положенного. Жаклин прижала руки к горящим щекам. Что она творит? Что с ней делает этот командир? Почему у него получается заострять ее эмоции до максимума и напрочь притуплять критическое мышление? Она распустила волосы, прочесала их пальцами и зарылась пятерней у самых корней, пряча взгляд от своего отражения. Хотя стоило бы подстричься, длинна доходила уже до локтей, а ей все было некогда. Наспех прополоскав рот сворованной у Рамлоу зубной пастой, наказав себе сохранять спокойствие и вести себя прилично, она вернулась. Командира на месте не было. Жаклин выругалась, натягивая на себя кеды. Она прошлась. Их расправленные постели, телевизор у окна, журнальный столик, письменный стол и книжный шкаф. Первым делом она бесстыже начала выдвигать ящики стола, но кроме чеков, пустого блокнота и каких-то личных документов ничего не нашла. На последних она ненадолго задержала внимание, отметив, что командиру исполнится сорок два в начале ноября. К тому моменту она надеялась забыть, что когда-то была с ним знакома. Когда послышался писк замка, она поспешила как можно тише закрыть ящик и метнуться к книжному шкафу, пока была вне зоны видимости Рамлоу. Глаза зацепились за «Монаха» Льюиса и Жаклин выхватила томик, состроив крайне заинтересованное выражение лица. — О, ты вернулся? — Жаклин старалась выглядеть непринужденно, оглядываясь через плечо. Командир стоял с кружкой кофе и баночкой в руках. — Я не собираюсь таскаться по всему городу в поисках забегаловки, чтобы спасти тебя от голодного обморока, — отозвался он, ставя все на стол. — Хотя без сознания ты мне нравишься больше. Жаклин неопределенно дернула бровью, но банку со стола все же взяла. Какой-то высокобелковый йогурт. Сойдет. — Как мило, — она отхлебнула кофе, послав ему приторную улыбку. — Не обольщайся. Как вернемся, покажу тебе кухню. Была у него черта, которая Жаклин импонировала. Умел закрыть рот, когда оно требовалось. Пока она уминала завтрак, Рамлоу развалился на своем диване и включил телевизор, остановившись на канале с повтором вечернего шоу. Интересно, он смотрел новости? А со своим участием? Вслух их она не произнесла, наслаждаясь кофе и тишиной между ними, когда он переключил канал. Ей определенно показалось. Но Рамлоу переключил канал слишком быстро. Жаклин звонко отставила кружку и подскочила на ноги, в пару резвых шагов преодолев расстояние, чтобы вырвать лениво лежащий в его руке пульт. Было самонадеянно ожидать, что он не подорвется следом, но она успела вернуть новости. Рамлоу замер позади нее, одной рукой перехватив под грудью, а второй сжимая ее запястье. — Известная военная корреспондентка Жаклин Дюран сегодня ночью была госпитализирована после нападения в собственной квартире в Бруклине. По данным полиции, неизвестный проник в её жильё поздно вечером. Жаклин была обнаружена с тяжёлыми травмами и доставлена в больницу, где сейчас находится в критическом, но стабильном состоянии.Источники, близкие к расследованию, сообщают, что нападение носило целенаправленный характер. Полиция рассматривает несколько версий произошедшего. Представители федеральных агентств подтверждают, что оказывают содействие следствию.Коллеги и друзья журналистки уже выразили поддержку её семье. Мы будем следить за развитием событий и сообщать новые подробности по мере их поступления. Пульт выскользнул из руки на пол. Жаклин замерла, прикрыв рукой рот. Руки Рамлоу на себе она не ощущала, хотя это было единственным, что давало ей опору. Его грудь часто вздымалась, соприкасаясь с ее спиной. Закружившиеся в голове мысли вытесняли реальность. Это явно было дело рук ЩИТа, но они ее даже не предупредили. Все ее близкие люди наверняка с ума сходят! Нужно было срочно позвонить маме. Жаклин дернулась, но не смогла сделать и шаг. — Что это… — она осмотрелась, заметив на себе чужие руки, и вцепилась в ответ. — Отпусти меня! — Тебе нужно успокоиться, — Брок пытался сохранять спокойствие. При всей антипатии, ему было ее жаль. Если только совсем немного. Не без собственной глупости, но девчонка ввязалсь в опасную игру. — Дерьма ты кусок, Брок Рамлоу! Я сказала — отпусти! Жаклин со всей дури наступила ему на ногу. Больше от неожиданности, он ее отпустил. Она рванула к кровати и начала переворачивать одеяла и подушки в поисках телефона, опустилась на колени и заглянула под. — Помыть бы тебе рот с мылом, Бэмби, — голос Рамлоу звучал бесцветно. — Можешь не искать. Обернувшись, она обнаружила свой телефон у командира в руках. Не долго думая, Жаклин кинулась к нему, но он поднял руку вверх и ей не хватало предательских нескольких сантиметров, чтобы дотянуться. — Отдай, — прорычала она, не оставляя попыток выхватить вещь. — Только после того как ты успокоишься и выслушаешь меня. — Пошел к черту, — Жаклин подпрыгнула на носочках, но Брок отступил на шаг назад и она пошатнулась. Спасаясь, выставила руки вперед и уперлась ему в грудь. — Боже! — не прошло и суток, но в голосе Рамлоу сквозило отчаяние. Ловким движением он убрал телефон в задний карман брюк и перехватил запястья Жаклин до того, как она успела его облапать. — Мне нужно срочно позвонить маме, — твердо сказала Жаклин, вперившись взглядом в глаза, которые еще минуту назад считала карими. На самом деле они были с зеленцой, как сырой сумеречный лес. — Она с ума сходит! Что вы наделали!? Рамлоу молчал, а на ее глаза наворачивались слезы. Сердце разрывалось, стоило ей на секунду представить, что творится дома. Ее семья этого не заслуживала. Она этого не заслуживала. Да пусть горит все синим пламенем. — Это для твоей безопасности, — вкрадчиво сказал он, не прерывая зрительный контакт. Брок внимательно следил за реакцией и паникой в ее глазах. — Даю слово, что ЩИТ уже связался с твоей семьей и все им объяснил, чтобы они не нагрянули в больницу. Там сейчас полно агентов и они в ожидании повторного покушения. Вместе с одинокой слезой сорвался смешок истерики с губ. Она попала в самый идиотский шпионский боевик, пока просто делала свою работу. Подвергла страшной опасности семью и свою жизнь. Жаклин просто хотела докопаться до правды и так увлеклась, что не заметила, как утопла. Командир отпустил ее руки. Показалось, что удерживать вес собственного тела стало кратно тяжелее. Он протянул ей телефон. — Не советую им пользоваться, гражданскую связь легко отследить. Когда они поймут, что тебя нет в больнице, они продолжат искать. Поверь, ты не хочешь, чтобы тебя нашли. Груз ситуации давил на плечи непосильной ношей. Было бы странным, если бы они остановились после неудачной попытки. Жаклин стоило смириться с ожиданием и вынужденным узничеством, пока кто-то другой будет расхлебывать кашу, которую она заварила. — Как думаешь, что я нашла? — тихо спросила она. — Не знаю, Бэмби, — Рамлоу прислонился к столу, скрестив руки на груди. — Я солдат, а не шпион. А теперь поехали, заберешь свое барахло. Волшебным образом тишина сопровождала их и через полчаса, когда они неслись на черной ауди в сторону Нью-Йорка. Жаклин прислонилась лбом к окну и настукивала по коленке пальцами в ритм тихо игравшему в салоне радио. Командир сурово помалкивал, но пару раз она замечала как его пальцы подрагивали под музыку. Очаровательно, головорезу импонирует Nickelback. Может, его подружка бросила, поэтому такой бешеный? — Смотри, Бэмби, — Жаклин в очередной раз поморщилась, пообещав наконец уколоть себе ботокс, как все закончится, иначе морщины настигнут ее раньше положенного. — У твоего дома я выхожу, осматриваюсь, выпускаю тебя. Идешь строго за мной, в квартиру пропускаешь вперед меня, закрываешь дверь. Я проверяю комнаты, ты собираешь свое барахло и мы уходим в том же порядке. Поняла? — Меня зовут Жаклин, Брок. — Ты меня поняла, Жизель? — Я тебя поняла, мудак. — Что я говорил насчет вымыть рот с мылом? Жаклин заверила себя, что игривость в голосе командира ей померещилась. — Попробуй и узнаешь, — буркнула она. Кого она обманывала? Против командира элитного отряда у нее было меньше одного процента шансов и все они приходились на несчастные случаи, вроде оторвавшегося тромба, внезапной остановки сердца или поразившей его молнии. Вдруг Жаклин почувствовала себя до ужаса слабой. Это было унизительно. Она такая хрупкая и беспомощная, кто угодно сможет сделать с ней что угодно. И она не в состоянии дать отпор. Даже инструктаж Рамлоу ее на самом деле напугал, заставив прикрыться грубостью. Настроение с каждым часом становилось все более невыносимым. Жаклин бывала в эпицентре войны, она видела леденящие кровь смерти, но тогда была уверена - ее это не коснется. Да, вероятность умереть не своей смертью там взлетала до небес, но никогда у нее не было такого осязаемого ощущения костяных пальцев, орудующих в груди, чтобы остановить ее сердце в нужный момент. Стало понятно, что лицо приобрело зеленоватый оттенок испуга, когда Рамлоу стал все чаще отвлекаться от дороги и бросать в ее сторону растерянные взгляды. Хотя бы молча. У своего дома Жаклин почувствовала, как внутренности собрались в кучу, туго переплетаясь между собой. Ее замутило, стало не хватать воздуха. Рамлоу отвлек внимание на себя, протянув ей кепку с заднего сиденья и очки из бардачка. Она неуверенно покосилась на него, но спорить не стала. Возможно, ее жизнь в тот момент зависела только от него. Кепка густо пахла парфюмом. Мельком Жаклин отметила про себя приятный древесный шлейф с нотками цитруса, приправленного специями, вроде бергамота и перца. В этот момент оказалось, что запах сопровождал Рамлоу повсюду, просто от вещи был интенсивней. Чертыхнувшись, что ее волосы будут за километр нести командиром, она надела ее, натянув козырек пониже. Добравшись до квартиры, строго следуя инструкциям Рамлоу и, сдерживая порыв вцепиться ему в предплечье, Жаклин тут же заперла дверь на все замки и вжалась спиной в стену. Сердце неслось галопом, перед глазами мелькали мушки. Она пыталась перевести дух и утихомирить сбившееся дыхание, пока Рамлоу обследовал каждый угол. Он вернулся, поднеся палец к губам, призывая молчать. Приблизившись к ней, Рамлоу склонился к ее уху слишком близко, легко отбросив пряди волос. Когда его дыхание опалило кожу, Жаклин стало нестерпимо жарко. Но она не смела пискнуть или хотя бы пошевелиться. — Могут быть жучки, — прошептал он. Горячее дыхание, хриплый шепот и жгучая неприязнь оказались термоядерным коктейлем, способным плавить кости. Рамлоу не отдалялся и Жаклин крепко зажмурилась, ожидая, когда от нее останется лишь бесформенная жижа на полу. — Постарайся уложиться в пять минут. Он отдалился, а по ощущениям с груди подняли гранитную плиту. Рамлоу вопросительно заглянул ей в глаза и Жаклин кивнула, как можно быстрей и тише помчав в свою комнату. Ему удавалось передвигаться так бесшумно, что ей пришлось закрыть рот рукой, приглушив вскрик, когда она обнаружила его прямо за свой спиной. В его глазах взрывались искры веселья, и Жаклин снова нестерпимо захотелось ударить командира, не думая о последствиях в виде сломанной руки или чего похуже. Замешкавшись, она вытащила из-под кровати чемодан с ноутбуком и принялась швырять туда все, что попадалось под руку. Напоследок забежав в ванную, Жаклин набила чемодан доверху так, что ей пришлось придавить его коленом, застегивая. Из-за телефонного звонка Рамлоу, раздавшегося за спиной, потемнело в глазах от страха. Пальцы вдруг перестали слушаться. Он молча выслушал прежде, чем сбросить. Отпихнув Жаклин, Рамлоу рывком застегнул молнию и подхватил чемодан, будто тот ничего не весил. — Уходим. Быстро. Стоило ей провернуть раз ключ в замке, как он схватил ее за руку, и они торопясь понеслись по лестнице вниз. Жаклин собиралась обратиться в медпункт на базе по прибытию, потому что ее состояние напоминало предынфарктное, каким бы оно ни было. Она осталась одна в машине на мгновение, пока Рамлоу убирал ее чемодан в багажник, и его пришлось потратить на то, чтобы сдержать порыв горячих слез. Жаклин не собиралась давать слабину на глазах у этого козла. Так он только убедится, что она слабая и глупая. На что он намекал и, кем она совсем недавно себя еще не считала. — Как и ожидалось, они пришли в больницу, — коротко проинформировал Рамлоу, когда машина сорвалась с места. Жаклин сидела все еще натянув его кепку до самого носа, отвернувшись к стеклу. Ее дамба превратилась в хлипкую плотину, готовую прорваться в любой момент. Она этого не вынесет. — Исполнителя захватили, но там были еще люди. Наши пострадали. — Это упрек? Она не вытерпела и развернулась к нему, показав раскрасневшиеся глаза и перекошенное лицо. — Это тебе для понимания того, что ты, может, охренеть какая везучая, раз еще жива, но за твои действия несут последствия люди. Живые люди, у которых есть своя жизнь, свои семьи, — Рамлоу говорил ровно, сосредоточенно вглядываясь в дорогу перед собой. — И кто мне это говорит? Ты? — Жаклин фальшиво рассмеялась. — У самого руки по локоть в крови. Или тебе регулярно грехи отпускают и ты свято веришь, что сможешь отмыться? — Да, я убийца, Жаклин. И никогда этого не отрицал, — ответил он без тени злости. — Но я убиваю преступников, террористов. Если тебе надо объяснять - они неохотно сдаются. — Я не тупая, — она фыркнула, отвернувшись. — Нет. Ты глупая и безответственная маленькая девчонка, которая хотела сыскать славы, не так ли? — Пошел на хер. Жаклин обижено закусила губу. Этот чертов командир был прав. Прав. От этого пилюля горчила в сто тысяч раз сильнее, выжигая все внутри. Адреналин был самым честным и самым страшным наркотиком из всех, что она знала. Он приходил без предупреждения — в горячих точках, в ночных перелётах, в момент, когда история вдруг начинала складываться в цельную картину, — и требовал только одного: ещё. Работа Жаклин кормила его щедро, подталкивая идти дальше, копать глубже, не останавливаться, даже когда инстинкт самосохранения начинал кричать. А теперь адреналина не было. Осталось только тело, тяжёлое и чужое, кости, ломящие от бессилия, и тупая, вязкая пустота, в которой она впервые за долгое время не могла ни бежать, ни бороться. Она не доверяла ЩИТу, но что ей оставалось? Заткнуться и ждать, пока она снова сможет жить своей жизнью? А сможет ли? — А что с тем, кто на меня напал? — опомнившись, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, спросила она. — Раскусил ампулу с цианидом по пути на базу. Жаклин в ужасе прикрыла глаза. Они вернулись в тот же полный транспорта и разнокалиберной техники ангар, откуда уезжали. Она лениво огляделась и побрела вслед за Рамлоу коридорами, путь по которым казался невозможным для запоминания. Хотелось только плошку мороженного, закутаться в одеяло, оставив дырку для ложки, и тишины. Она не помнила, когда ее в последний раз настигало такое состояние. На первом курсе? Да, тогда ее бросил парень из выпускного класса, карикатурный мускулистый капитан спортивной команды университета. Какой же мелочью это было. Жаклин до сих пор относила это время к классу «критически плохо», хоть и понимала весь абсурд трагедии. С тех пор жизнь благоволила ей — отличная учеба, карьера, мужчины, знающие свое место в ее жизни и, не пытающиеся пробить броню. К ним она решила относиться подобным образом еще тогда, во времена юности, когда поняла сколько боли и горя может принести любовь. Организм время от времени хотел близости — и она не отказывала. Молодой, красивой и, как ей хотелось считать до недавнего времени, умной девушке не составляло труда найти себе партнера. Их было не так много и, чаще всего, выходило остаться друзьями. Жаклин придерживалась правила — не задерживаться вместе надолго, чтобы не дать себе «прикипеть», человеческой слабости. В тот момент ей начало казаться, что она была категорически неправа. Оказавшись в тяжелой ситуации, не имея даже подруги, поскольку не позволяла себе душевных соприкосновений, Жаклин осознала себя одинокой. Словно она совсем одна в этой необъятной вселенной. Наверное, люди и строят межличностные связи ради того, чтобы рядом всегда было плечо, на которое можно опереться. Но не было ни подруги, с которой можно было спрятаться на сверхсекретной базе и уничтожать мороженное, ни мужчины, который спрятал бы в своих объятьях, погладил по голове и сказал, что они со всем справятся. Что все будет хорошо. И она бы ему поверила. Меньше чем за сутки у Жаклин в распоряжении оказались лишь бело-серая комната и неприветливый головорез. Переступив порог, она выхватила у Рамлоу свой чемодан, в котором начала копаться, оттащив в дальний угол. Ей нужна была самая комфортная одежда, закутаться в одеяло с головой и сон такой длины, чтобы, проснувшись, все оказалось ночным кошмаром. — Советую одеться удобней. — Что? — Жаклин рыкнула уже на автомате, со всех сторон обложившись защитными чарами грубости. — Говорю, втискивай зад в шортики, Бэмби. У тебя сегодня тренировка. — Кто так решил? Ты что ли? — она недобро усмехнулась, продолжая перебирать вещи. — Наш гостеприимный директор, — Рамлоу сверкнул улыбкой, напоминавшей оскал. — Так что пошевеливайся, к твоему сожалению, у меня еще есть дела. Первым порывом Жаклин было добраться до Фьюри и закатить скандал. Она была в безвыходном положении, но не цирковой мартышкой, чтобы жить по их расписанию. Тренировки? А что дальше, включат в группу захвата, чтобы отработала пропитание?

***

Это была детсадовская забава чистой воды. Мелкое пакостничество было совсем не в духе Рамлоу, но он не удержался от маленькой услады во имя восстановления нервных клеток, пожранных этой девчонкой с порнушным именем. Фьюри скомандовал - занять, и он дал себе небольшое поле для фантазии. Физическая нагрузка лучше всего выбивала всю дурь из головы. А у Жаклин ее было с избытком. Он не ожидал, что запутается в собственных ногах. Переодевшись, она вышла из ванной в просторных спортивных штанах и спортивном топике из тех, что дамочки носят на занятия всякой дурью вроде пилатеса. Рамлоу должен был отдать должное — вещь крепко держала небольшие, но дико красивые сиськи, давая насладиться видом на подтянутый живот, точеную талию и, о боже, когда она повернулась к нему спиной в лифте, ямочки на пояснице. Он не стесняясь разглядывал, почти облизывал взглядом, подмечая, как ей идут собранные волосы. Эта девица, Жаклин, была даже не в его вкусе, напоминал он себе, и будь он проклят, если посмеет залюбоваться ей чуть больше, чем симпатичным телом. С открытом ртом терпеть ее было невозможно. Рамлоу задумался, что стоит вырваться в город хотя бы на ночь. Шумный бар, пара бокалов виски и первая попавшаяся под руку грудастая блондинка с жалостливым взглядом. Желательно близкая к его летам. Никаких безбашенных малолеток. — Пять кругов и можешь передохнуть, — Рамлоу облокотился на бетонный вентиляционный короб, скрестив руки на груди. Жаклин смерила его взглядом, стоило ей секундно оглядеть тренировочное поле. — Это пара километров? — Именно, Бэмби. Вперед! — похлопал в ладоши он. Она пробормотала себе под нос что-то крайне нецензурное, но встала на стартовую линию и сорвалась с места резко, как будто старт был личным вызовом. Рамлоу отметил это машинально — короткий толчок, экономное движение, упрямо выпрямленная спина. В каждом её шаге читалось раздражение на сам факт, что ей вообще пришлось слушать чужие приказы. И всё же она бежала. Рамлоу следил за ней исподтишка, будто это была часть тренировки. На втором круге она сбилась, на третьем ускорилась назло, на четвёртом уже явно шла на зубах. Он видел, как напрягались плечи, как она стискивала челюсть, как злость держала её на ногах лучше любого стимулятора. — Ты собираешься сдохнуть мне назло или просто производишь впечатление? — лениво бросил он, когда она пробегала мимо. — Мечтай, — выдохнула Жаклин, даже не замедлившись. Тогда он поймал себя на том, что улыбается краешком рта, как делают люди, которым это чувство не слишком привычно. Упертая. До идиотизма. Рамлоу выпрямился, оттолкнулся от короба и пошёл вдоль дорожки, сопровождая быстрый шаг, в который перешел ее бег. Она делала вид, что не замечает хвост. Броку нравились капельки пота, собравшиеся на смуглой коже. — Не расслабляемся, — подогнал он. Жаклин перешла на бег трусцой, издав раздраженный звук, схожий с рычанием и показала ему средний палец. Брок в ответ хохотнул. — Я переломаю тебе все десять, — бросил он вслед, ускоряясь. Бодаться с девчонкой на полтора десятка лет моложе было ребячеством. И было отдушиной. Рамлоу понимал, что не ненавидел ее всей душой, были в мире люди, заслуживавшие этого куда сильнее. Она просто лишила его долгожданного отпуска, попалась под руку. Не прошло и суток, но он принял их формат коммуникации, как устоявшиеся правила игры. Колкости, вызов, постоянное трение, от которого искрило сильнее, чем следовало бы. Она не отставала. Легкая неприязнь помогала не думать о том, насколько она была красива. И насколько давно он не трахался и не хотел признавать, что ведет себя как школьник. Она добежала круг, резко сбавила темп и почти рухнула на газон, потянувшись к бутылке с водой. Пила жадно, не заботясь о том, как это выглядит, запрокинув голову, демонстрируя влажную шею, пот, скользящий по ключицам и исчезающий под краем топика. Рамлоу отвёл взгляд ровно на секунду — профессиональная привычка оценивать окружающую среду, а потом позволил себе посмотреть снова. Рамлоу заставлял себя меньше обращать внимание на то, как её грудь поднимается с каждым глубоким вдохом. О том, как напряжены её бёдра, даже когда она сидит. О том, как упрямо она стискивает бутылку, будто это не пластик, а горло всех проблем разом. — Дыши, — бросил он сухо, подходя ближе, чем требовалось. — Никто не оценит, если ты здесь грохнешься. Жаклин подняла на него потемневший взгляд и усмехнулась криво, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Заботишься? — хрипло спросила она. — Контролирую, — ответил он честно. И, чёрт возьми, в этот момент он понял, что контроль от него ускользает. Своим смятенным затравленным видом, когда они ездили в город, она пустила его броню мелкими трещинками. Ему ведь стало ее почти жаль, захотелось защитить. Нет, Рамлоу и так придется делать это в случае чего, но тогда, в ее квартире, желание было почти искренним. И эта ее нагая беспомощность обошла защитные механизмы, доведя до того, что он разглядывает, почти любуется ею исподлобья, крепко стиснув зубы. Фьюри остановился у края тренировочного поля, сложив руки за спиной, как будто вышел не на базу ЩИТа, а на собственный балкон. Его взгляд прошёлся по площадке цепко и быстро, выхватывая детали. Он задержал взгляд на Жаклин чуть дольше, чем требовалось, и Рамлоу это заметил. — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — спросил Фьюри ровно, без нажима, но с той интонацией, от которой подчинённые автоматически выпрямлялись. Жаклин уже собиралась открыть рот — по глазам было видно, что скажет что-нибудь прямолинейное и, скорее всего, неуместное, но Рамлоу опередил её, лениво сдвинувшись с места. — Полевые испытания, — пожал он плечами. Фьюри хмыкнул, приподняв бровь. — И каков вердикт? — Жива, — ответил Рамлоу без тени шутки. — Вопреки ожиданиям. Жаклин бросила на него быстрый, острый взгляд, в котором смешались усталость и вызов. — Я тебе что, крыса лабораторная? — прошипела она, поднимаясь на ноги. — Поверь, — буркнул Рамлоу, — крысы смышленей. Фьюри позволил себе короткую усмешку, но она тут же исчезла. Он шагнул ближе, и теперь его внимание было направлено исключительно на Жаклин — оценивающе, почти хищно. Фьюри смотрел на неё несколько секунд, словно взвешивая слова. Наконец он кивнул, будто принял давно ожидаемое решение. — У тебя двадцать минут, — сказал он, обратившись к Рамлоу. — Отряд укомплектовывается, ты - ко мне. Рамлоу автоматически кивнул. — Есть, сэр. Фьюри уже собирался уйти, но на мгновение задержался, бросив через плечо: — И постарайся, Рамлоу, чтобы она дожила хотя бы до конца недели. — Я всегда стараюсь, — отозвался он. — Но не имею привычки давать громких обещаний. Когда Фьюри исчез в здании, напряжение между ними начало потрескивать, как разряд статического электричества. Жаклин первой нарушила тишину. — Вот это вот все, — она махнула рукой на поле. — Твоя идея? Рамлоу показалось, что она готова к прыжку, как дикая кошка. — Подумал, тебе не помешает встряска, — он пожал плечами. — Не начинай. Ее перекосившийся от злости рот не остался без его внимания. Глаза метали молнии так, что Рамлоу ожидал появления Тора за ее спиной. Бог не явился, а она продолжала хамовато сверлить его лицо взглядом. Он буквально мог в них прочитать все, что она о нем думает. Будто бы Рамлоу было не наплевать. Он молча развернулся и пошел с поля прочь, Жаклин ускорилась, оставляя его на полшага позади. — Значит, новая миссия, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты что-нибудь знаешь? — Достаточно, чтобы понимать, что это не поездка в Диснейленд, — ответил он. Она усмехнулась. — Ты правда так доверяешь системе? Рамлоу остановился на секунду, а потом снова двинулся следом. — Спросила бы ты об этом врача? — ему было не в привычку спокойным тоном отвечать на идиотские вопросы, но теплилась надежда, что девчонка не совсем безмозглая. — При чем тут это? Жаклин резко обернулась, высокий хвост хлестанул ее по плечам. Меж бровей залегла тонкая складка, намекавшая на мыслительный процесс. — Врачу дают пациента — он его лечит. Мне дают приказ — я его выполняю. — Сомнительная аналогия, — девчонка приподняла бровь, бросив ему перчатку одним взглядом. — Врачи спасают жизни. А такие как ты их отнимают. — И тем самым спасают сотни, а то и тысячи других, — Рамлоу шагнул ближе, глядя на нее снизу вверх, как на полоумную. —Ты слишком человеколюбива для армейской подстилки. По потемневшей от расширившегося зрачка радужки и недоброму блеску в глубине этой темной бездны Брок наперед оценил окатившую ее волну адреналина. — Не смей, — предостерег он. Девчонка не послушалась и громкий шлепок отразился от стен. Рефлексы были готовы сработать — уклониться, заломить руку, но Рамлоу погасил их еще до того, как ее ладонь хлестко коснулась щеки. Эта боль не шла в сравнение с тем, что ему доводилось испытывать, но уверенность Жаклин в ее вседозволенности, всколыхнула в нем терпкую ярость. О, она точно ощутила это, вжавшись в плечи и, отступая к стене. Она не обязана его уважать, значит, пускай хотя бы боится и знает свое чертово место. Рамлоу потребовалось мгновение, чтобы заломить ей руку за спину так, что она подалась вперед и они соприкоснулись телами. Свободной рукой Жаклин уперлась ему в грудь, что не дало дополнительной дистанции, и задрала подбородок повыше. В ее глазах он видел страх, но лицо застыло маской, всем изгибом губ выражавшей презрение. Она тяжело дышала, с каждым вздохом ударяясь об него грудной клеткой. Ее все еще влажная кожа и ложбинка меж ключиц, от которой взгляд сам соскальзывал к груди, сильно отвлекала. Рамлоу ослабил захват на руке, но все еще продолжал мягко удерживать за ее спиной. — Не забывай, что имеешь дело с убийцей, — последнее слово он практически выплюнул. — О, — было отчетливо слышно, как сбилось ее дыхание. — Никогда. Должно было признать, что он вел себя как последний мудак. Для взрослого мужчины не было в том оправдания, даже если его пособница в этих агрессивных игрищах на острие — законченная идиотка. Рамлоу стоило взять себя в руки, девчонка лишь его работа, ее часть. Она — задача, которую он должен выполнить и забыть, как множество других.

***

Рамлоу довел ее до комнаты и ушел, оповестив об этом хлопком двери. Недолго думая, Жаклин юркнула в ванную, наспех скидывая с себя одежду, и залезла в душ. Выкрутив вентиль с холодной водой, она задохнулась от ощущения ледяных струй на разгоряченной коже. Тактильный шок вытолкнул все мысли из головы, оставив блаженную пустоту. Ей бы выбраться отсюда и списаться с кем-нибудь из старых хороших знакомых, с которыми они привычно оказывали друг другу приятную услугу. Без нежных поцелуев по утрам и завтраков, просто потому что Жаклин сбегала сразу же после оргазма, заталкивая набегу трусики в сумочку. Смазливый финансист лет тридцати с Уолл-стрит был бы сейчас как нельзя кстати. Его, кажется, звали каким-то заковыристым именем вроде Ричарда и после фамилии шло численное обозначение, какой именно по счету этот Ричард в своем семействе. Ричард, третий его имени, был бы как нельзя кстати прямо в этом душе. Жаклин прикрыла глаза, скользнув ладонями по своей груди, покрытой крупными мурашками. Если бы Ричард стоял прямо позади нее, упираясь ей в ягодицы своим крепки членом, прижимал ближе, крепко вцепившись ей в бедра. Она бы выгнулась ему навстречу, упершись ладошками в стену перед собой, вильнула задом, чтобы потереться промежностью об него. Пока одна ее рука теребила сосок, вторая поглаживала все ниже, задержавшись на животе, вырисовывая размашистые круги, перед тем как спуститься. Жаклин скользнула пальцами меж складок плоти и помассировала вход, собирая выступившую смазку. Коснувшись чувствительной точки, она закусила губу. О, Брок… Что? Она испугано распахнула глаза и с тихим вскриком шлепнула ладонью по стене от досады. Воображение продолжало подсовывать картинки с командиром, мокрые волосы которого спадают на лоб, а капли срываются с манящих губ. Таких прекрасных губ, с которых слетает только отборная гадость. Мокрый Рамлоу с ней в душе. Должно быть, она двинулась умом.