Caribbean dreamin’

Жаклин бросила машину в паре кварталов от бара и надеялась ее найти там, когда придет время возвращаться. Эти мысли она старалась отогнать от себя подальше, вряд ли ее погладят по голове и станцуют победный танец в честь того, что она вернулась живой. Но ей нужно было расспросить Майлза о происходящем. Переведенный в авиарежим телефон подсказал, что Жаклин добралась до места раньше. Летним вечером пятницы Нью-Йорк дышал полной грудью, на улицах не становилось свободней, посадка в баре уже была достаточно плотной. Заведение не было каким-то модным, больше пристанищем белых воротничков и местной молодежи, совершенно неприметным, поэтому свой выбор Жаклин остановила на нем. Устроившись подальше от окон, и, заказав стакан лимонада, она принялась наблюдать за входом, выискивая в каждом новом посетителе Майлза. В голове сложились две основные версии происходящего. Первая — ЩИТ, прикрываясь своей благочестивой деятельностью, занимается разжиганием войн в своих интересах. Марионеточное правительство? Выкачка ресурсов? Но тогда открытым остается вопрос того, что она все еще жива. Разве для Фьюри было бы не проще избавиться от нее сразу же? Вторая версия крутилась вокруг слов самого директора, если посчитать, что он был с ней откровенен. Значит, имеет место быть заговор внутри организации? Обычная борьба власть имущих? Но она общалась с повстанцами, видела поставки. Кто-то действует от лица ЩИТа в своих интересах, крайне противоречащих интересам самого агентства? Вопросов было куда больше, чем ясных ответов. И главный из них — какое, к черту, отношение имеет ко всему этому Майлз? Пшеничная макушка друга появилась строго вовремя. Внутри все сжалось, когда Жаклин заметила его. Первым порывом было незаметно улизнуть, свернуть в последний момент с этой тропы. Но она подняла руку вверх, привлекая его внимание, и сделала большой глоток лимонада. — Черт, Джеки, я так переживал! — он подошел и Жаклин поднялась для короткого объятия. — Я уже решил, что ты могла передумать. Это же был старый добрый Майлз. Те же светло-русые кудри, те же лучистые голубые глаза и россыпь веснушек. Ему, кажется, было слегка за тридцать, но на это указывали только мелкие едва заметные морщинки, когда мимика становилась слишком живой. Он не мог ввязаться в какую-то темную историю. Не специально. — Я пыталась, — сказала она честно, усаживаясь на место. — Раз десять. — Рад, что победил твой худший инстинкт. Майлз устало улыбнулся ей, когда подошел официант, чтобы принять его заказ. — У меня мало времени, — Жаклин подалась вперед, опершись локтями о стол. — Так что давай, выкладывай. — И что, даже не расскажешь, как жизнь? — Моя жизнь была бы кратно лучше сейчас, если бы не все это, — прошипела она. — Откуда ты вообще взял эту информацию? — А ты все такая же, — усмехнулся он, придвинувшись ближе, будто в этом гомоне их мог кто-то услышать. — Сначала бьешь, потом спрашиваешь. — Майлз, — ее голос стал на пару тонов ниже, взяв угрожающую ноту. — Сначала я предположила, что это были какие-то сплетни среди твоих старых знакомых, но это оказался долбанный ЩИТ. Майлз сделал глоток, потянул время. — Скажем так, я имею доступ к вещам, которые не должны быть публичными. Ничего героического. — Это не ответ, — отрезала Жаклин. — Ты играешь в опасную игру. — А ты — нет? — мягко спросил он. — Ты ведь не просто так здесь. Она на секунду сжала губы. — Я здесь, потому что не люблю, когда меня делают дурой. — Тогда мы понимаем друг друга, — кивнул он. — Но если ты ждёшь, что я начну сыпать именами, то этого не будет. — Почему? — прищурилась она. — Потому что тогда ты уйдёшь, — сказал Майлз честно. — А мне нужно, чтобы ты осталась. Жаклин коротко рассмеялась, без тени веселья. — Ты сейчас серьёзно пытаешься мной манипулировать? — Я пытаюсь удержать твоё внимание, — пожал плечами он. — Разница тонкая. Она откинулась на спинку стула. — Ладно. Тогда по-другому. Ты понимаешь, что эти поставки — не просто грязь? Это системная вещь. Долгая. Значит, за ней стоит кто-то с ресурсами. И прикрытием. — Понимаю, — кивнул Майлз. — И именно поэтому тебе это будет интересно. — Мне интересно не «что», а «кто», — сказала она. — И почему сейчас. Я уверена, если копнуть глубже, то можно будет отследить систему чуть ли не за последние пятьдесят лет. Значит, кто-то хорош ее прятал, и вот так сюрприз — ты принес мне на блюдечке. Он посмотрел на неё внимательно, будто прикидывал, сколько можно позволить. — Скажем так: иногда внутри больших структур появляются люди, которым кажется, что корабль идёт не туда. И они начинают… подталкивать. — Куда? — быстро спросила Жаклин. — К столкновению, — ответил он уклончиво. — Чтобы посмотреть, кто удержится на плаву. Она почувствовала знакомый укол. Злость, смешавшись с азартом, забиралась ей под кожу, вызывая нестерпимый зуд. — Ты говоришь загадками, Майлз. — А ты их всегда любила, — тихо сказал он. — Ты же сама говорила: если всё слишком аккуратно — значит, кто-то очень старается. Она наклонилась ближе. — Ты сливаешь это, чтобы проверить реакцию? Мою? — Я сливаю это, потому что ты умеешь видеть картину целиком, — ответил он. — И потому что, если ты начнёшь копать, это уже не получится замести так легко. — То есть ты меня используешь, — холодно уточнила она. — Мы все инструменты, Жак, — пожал плечами Майлз. — Вопрос только — в чьих руках. Она открыла рот, чтобы сказать ещё что-то резкое, когда рядом со столом остановилась тень. Жаклин подняла голову, чтобы раздраженно сообщить официанту, что они больше ничего не будут заказывать, но губы сомкнулись сами по себе. — Надеюсь, я не опоздал к интересной части? Жаклин замерла. Рамлоу стоял рядом, держа в руке стакан, выглядя так, будто оказался здесь совершенно случайно. Гражданская одежда — ткань белой футболки в сочетании с его смуглой кожей, джинсы. И жуткий в своем спокойствии взгляд. — Брок, — выдохнула она, стараясь сохранить лицо. — Какая… неожиданность. Майлз медленно поднял голову, оценивая новоприбывшего. На его лице промелькнуло узнаванием, сменившееся рассеянной бледностью. — Мы знакомы? — Пока нет, — Рамлоу усмехнулся и, не спрашивая разрешения, придвинул стул. Он сел, положил руку на спинку стула Жаклин, слишком естественно, чтобы это было случайным. — Объяснишься? Майлз перевёл взгляд с одного на другого. — Похоже, ваш вечер стал… многолюднее, — сказал он, поднимаясь. — Джеки, рад был увидеться. — Мы ещё не закончили, — резко сказала она. — Закончим, — ответил он. — В другой раз. Рамлоу перевел многозначительный взгляд на купюры, которые парень бросил на стол. Он не успел бросить ему что-то язвительное, когда послышался звонкий треск. Жаклин заметила, как панорамное окно на другом конце бара рассыпалось и стеклянным дождем оросило помещение. Она не сразу поняла, что падает — мир просто перевернулся, а в следующую секунду руки крепко обхватили ее за талию, утаскивая под стол с такой силой, что воздух выбило из легких. Тяжелый Рамлоу над ней, закрывал обзор почти полностью. Ориентироваться приходилось только на крики и звуки опрокинутой мебели. — Не двигайся, — рыкнул командир прямо в ухо. Только тогда она поняла, что на самом деле происходит. Его рука лежа у нее на затылке, слегка сжимая волосы у самых корней, пригвоздив к полу. Звуки вокруг смешивались в невыносимый гул, от которого закладывало уши. На них напали? Жаклин дернулась, но свободной рукой Рамлоу надавил ей на грудь. — Я же сказал не дергаться. Но было поздно. Было достаточно чуть повернуть подбородок в сторону, чтобы увидеть Майлза. Он лежал на спине, будто поскользнулся, открытые глаза с недоуменным взглядом. И пугающая крохотная дырка во лбу. Мир сузился до этой картинки, клеймом отпечатавшейся на сетчатке. Рамлоу на секунду замер, проследив за ее взглядом. Потом медленно, почти незаметно, сместился так, чтобы закрыть ей обзор. — Смотри на меня. Нет, это слишком. Ей снится кошмар, верно? Ведь в жизни так не бывает? Правда? Это из фильмов, из новостных сводок, из детективного чтива. Не из жизни обыкновенного человека. — Жаклин, — пальцы обхватили ее подбородок, но из-за пелены слез, застывшей в глазах, она видела только силуэт. — Нам нужно уходить. Кивни, если поняла. Машинально она дернула головой. Рамлоу поднялся первым, так просто, словно вокруг ничего не изменилось. Он огляделся быстрым движением, оценив углы, выходы, перепуганных до смерти людей и персонал. Только оставшись без ощущения тепла и тяжести его тела, Жаклин поняла, как сильно дрожит. Дрожит изнутри, словно все ее опоры крошатся до основания. — Вставай, — коротко сказал он, протянув руку. Жаклин подчинилась. Ноги слушались плохо, как после долгого бега, а мир вокруг будто потерял резкость. Всё вокруг было слишком громким, слишком ярким, превратившись в одно слепящее пятно. Осколки стекла хрустели под подошвами, запах алкоголя смешивался с чем-то металлическим, липким. Она не смотрела назад. Не могла. Знала, если посмотрит, идти не сможет. Рамлоу держал её за локоть крепко, почти больно, волоча к выходу через служебный коридор. Кто-то кричал, кто-то пытался снимать происходящее на телефон, но он рявкнул что-то — одно слово, короткое, и люди инстинктивно расступились. Он умел это делать. Майлз мёртв. Жаклин отчаянно замотала головой, будто пыталась прогнать дурную весть, отрицать. Сейчас все вернется обратно, стекло соберется из мелких осколков, Рамлоу подсядет к ним за стол, а ее друг встанет и уйдет. Майлз мёртв. Прозвучало в голове громче в этот раз. Это не случайность. Но за что? Если тому, на кого он работал, было выгодно сливать информацию, зачем его убирать? Машина стояла в переулке. Он распахнул дверь, почти втолкнул её внутрь, сам сел за руль. Двигатель взревел, и они рванули с места, оставляя позади сирены и город, жизнь которого продолжалась.Только когда пейзаж в зеркале заднего начал сливаться в непрерывную полосу огней, напряжение немного отпустило. И тогда Жаклин сломалась. Рваными вздохами она глотала воздух, сдерживая истерику. Она не успела остановить один единственный всхлип. Грудь сжало так, будто в неё ударили изнутри, и слёзы хлынули, обжигая щеки, будто наказывая. — Я знала его… — выдохнула она сквозь рыдания. — Мы ругались пять минут назад… я даже не попрощалась… Рамлоу молчал. Он не пытался её успокоить. Но когда она судорожно сжала руки, не зная, куда их деть, он протянул свою. Жаклин вцепилась в нее. Его ладонь была тёплой, шершавой. Якорем, не позволяющим буре утащить ее в пучину. Слёзы текли, дыхание сбивалось, мир внутри и снаружи окончательно рушился, отняв у нее иллюзию, что можно просто уйти и оставить всё позади. Рамлоу сжал её пальцы крепче. Майлз был мёртв. Он привел ее в эту точку за руку и оставил совсем одну в тупике. От ее жизни совсем ничего не осталось. У нее не было пути назад, но куда идти дальше? Хотелось к маме. Залезть на колени, как в детстве, уткнуться в плечо и разрыдаться, пока она будет гладить ее по спине, убаюкивая.

***

Фьюри встречал лично, заложив руки за спину. Они подъехали сразу к главному входу, минуя гараж. Она не спрашивала, но Рамлоу сказал, что так будет быстрее. От слез к этому моменту остались только дорожки на щеках и остекленевший взгляд. По взгляду неизвестной брюнетки рядом с директором было ясно, что Жаклин ждет выволочка, но это не имело уже никакого значения. Могут говорить ей, что хотят, журить, как несмышленого ребенка. Она вряд ли их услышит сквозь поглотивший ее вакуум безнадежности. Рамлоу вел ее, придерживая за локоть, переживая, что она запутается в собственных ногах и разобьет нос. Жаклин до скрипа стиснула зубы, удерживая свое сознание в контакте с этой реальностью. — Мария Хилл, — брюнетка протянула руку. Жаклин немного заторможенно протянула свою, представившись. — Думаю, у нее шок, — вынес вердикт Рамлоу. — Рад, что с вами все хорошо, — сказал Фьюри тоном совершенно противоположным. — Вы выглядели бодрее после покушения на вашу жизнь. — Моя осталась при мне, — мрачно ответила она. Ее снова повели опостылевшими коридорами и лифтами, пока не добрались до переговорной. Эта была просторней то, в которой Жаклин доводилось бывать, но все такой же холодной и обезличенной, как и все в этом здании. Или это ее мир теперь такой? За столом уже устроились Капитан и рыжеволосая девушка. Жаклин узнала ее. Чёрная Вдова. Одна из мстителей. Знаменитость, хоть и держалась куда дальше от прессы, чем какой-нибудь Тони Старк. Чем Жаклин была обязана такой компании? Рамлоу отодвинул ей кресло и устроился рядом, развалившись, и, скрестив руки на груди. Он толкнул ее коленкой и так и оставил, соприкасаясь с ее бедром. Ей показалось, или он пытался подбодрить? — Вам по-прежнему нечего мне рассказать, мисс Дюран? Фьюри выложил руки перед собой на стол, сцепив в замок. Жаклин мазанула по его лицу безразличным взглядом и покачала головой. — Зависит от того, что вы хотите услышать. — Правду, — рявкнул директор. — Поверьте, я добьюсь ее и без вашего участия, но вы, Жаклин, имеете возможность сократить количество жертв на этом пути. Вы скрыли личность вашего информатора в наш последний разговор. Теперь он мёртв. Он знал куда давить. Это было бесчестно. Страшная догадка поразила ее. — Это… это сделали вы? — от того, чтобы подскочить, опрокинув кресло, Жаклин удержала вовремя вытянутая рука Рамлоу. Глаз директора Фьюри сузился. — Боюсь, ваши похороны прошли бы еще неделю назад, будь я тем, за кого вы меня принимаете. И все же, я надеюсь получить от вас ответы сегодня. С губ слетел вздох облегчения, хотя Жаклин и продолжала окидывать собравшихся недоверчивым взглядом. Капитан. Она собиралась взять у него интервью совсем недавно, а теперь не знала, вернется ли в журналистику. — Мы познакомились с Майлзом во время моей первой командировки, около пяти лет назад, — заговорила она. — Он бывший военный. Был им, — добавленные два слова горчили на вкус, как раскрошенная таблетка. — Мне известно, кто такой Майлз Вуд, — прервал Фьюри. Над столом появились данные. Краткое досье, дата рождения. Дата смерти. Должность — технический специалист. Уровень допуска — третий. Текущий проект — Озарение. Жаклин пришлось проморгаться и заново пробежаться по строчкам. Майлз работал на ЩИТ? — Я ничего не понимаю, — в недоумении прошептала она. — Хочешь сказать, что не знала, чем занимается твой дружок? — сделав скептическую мину, выдал Рамлоу. — Ну, или кто он там… — Нет, — Жаклин замотала головой. — Я… Все было не так… — Может, ты наконец расскажешь, как? — с нажимом обратилась Мария Хилл, стоявшая за правым плечом своего директора. Жаклин снова окинула взглядом присутствующих. Суперсолдат. Первоклассные шпионки. Командир лучшего тактического оперативного отряда. И Директор этого цирка. Все эти пары глаз были устремлены на нее, полные недоверия. Но все еще протягивающие руку помощи. Возможно, это был ее последний шанс сохранить собственную жизнь. Она потерла глаза и тяжело вздохнула, откинувшись на спинку кожаного кресла. — Примерно месяц назад Майлз позвонил мне и предложил встретиться. Сказал, что мне понравится то, что попало ему в руки. — Журналисты, — скривилась Вдова. Остальные молчали в ожидании, и Жаклин продолжила. — Он просто передал мне флешку, сказал, что там какие-то темные правительственные делишки. Я тогда была занята основной работой, но все равно решила взглянуть. На ней были отчеты ЩИТа о поставках оружия в различные регионы за последние несколько лет. Я уцепилась за последнюю поставку и полетела в Африку, как только выдалась возможность, там уже во всю был государственный переворот. Он звонил мне, спрашивал, как идут дела, а потом пропал, после того, как я предположила, что все не так просто. Выяснить, что именно «не так» я не успела, — закончив, она пожала плечами. Фьюри кивнул, будто бы самому себе. — Раз уж ты сегодня так щедра на откровенность, Бэмби, — командир снова пихнул ее коленкой. Его рука все еще лежала на ее предплечье, прижимая к подлокотнику. — Не поделишься, с какого такого хера ты устроила сегодня побег с угоном? — И чуть не покоцала игрушку Старка, — с проблеском веселья добавила Наташа. Жаклин смутилась и дернула головой, чтобы слегка прикрыть лицо волосами. — Майлз написал мне, что раскопал что-то еще. Но мы не успели об этом поговорить. Нас прервали, — она скосила красноречивый взгляд в сторону Рамлоу. — Извини, что лишил тебя свидания, — без капли сожаления парировал тот. — Я думаю, вы можете идти, — остановил перепалку директор. — И это все? — Жаклин удивилась, но поспешила подняться с места. — Здесь больше не прозвучит чего-либо, предназначенного для ваших ушей, мисс Дюран. Она понимающе кивнула. Рамлоу поднялся следом за ней, коротко кивнув собравшимся на прощание. Уже в дверях Жалкин обернулась. Она не знала, насколько ценными будут эти слова, но считала, что должна как-то отплатить агентству за…все. — Сэр, — позвала она директора. — Он говорил что-то в духе «внутри больших структур появляются люди, которым кажется, что корабль идёт не туда. И они начинают подталкивать к столкновению, чтобы посмотреть, кто удержится на плаву». Думаю, вам стоит искать у себя под носом. Уголки губ Фьюри дернулись в подобие вежливой улыбки. — Доброй ночи, Жаклин. Рамлоу придержал дверь и она выскочила в коридор. Ей показалось, что в нем гораздо прохладней и больше воздуха. Жаклин глубоко вдохнула, прислонившись спиной к стене, пока они ждали лифт, ощущая, насколько сильно ее измотал этот день. Внутри было тихо и пусто. Она считала Майлза другом, но ничего о нем не знала. Он использовал ее. И все равно Жаклин было его жаль, что бы им ни руководило, их ведь связывало что-то. Но даже страх не подступал, несмотря на то, что она стояла на краю обрыва. Это напоминало смирение самоубийцы, принявшего взвешенное решение и свою судьбу. В лифте Жаклин оперлась поясницей об перила и прижалась затылком к стеклянной стене кабины. Рамлоу остановился напротив, расправил плечи и почти угрожающе возвышался над ней. Его недовольство выражали перекатывающиеся желваки и острый взгляд, царапины от которого физически ощущались на лице. — Есть что сказать? — с вызовом усмехнулась Жаклин одним уголком губ, глаза оставались пустыми, безжизненными. — Будто ты понимаешь по-человечески, — процедил он сквозь зубы. — Ну ты же понимаешь. — Покажись врачу. Есть подозрения, что тут ничего нет. Рамлоу протянул руку и почти невесомо постучал пальцем по ее виску. Она сомкнула ладонь вокруг его запястья, прекрасно осознавая, что более сделать ничего не сможет. В ответ он лишь изогнул бровь. — Тебе совсем жизнь не дорога? — А тебе какая разница, Рамлоу? — буркнула она. — Какое ты отношение имеешь к моей жизни? — Никакого, — он ответил ровно. — Но мне приходится разбираться с последствиями твоей деятельности. И мертвыми ебырями. — Что? Жаклин завопила, дернувшись вперед, но командир оставался неприступной стеной. Ему пришлось признать, что злость придала ее глазам живости. Такой она ему даже нравилась. — Хочешь меня обвинить в чем-то? Она сжала его запястье чуть сильнее, но Рамлоу лишь улыбнулся. — Только в том, что ты недальновидная выскочка. Понадобилось одно короткое движение, чтобы перехватить ее предплечье и завести руку за спину, как он уже делал не единожды, дать ей понять, что она не учится на своих ошибках даже в таких мелочах. Жаклин пришлось податься вперед, чтобы дать плечевому суставу занять такое положение, при котором ей не приходилось стискивать зубы от боли. — Непробиваемый солдафон, который не видит дальше своего носа, — Жаклин ядовито выдохнула слова ему в лицо. В ней вскипал гнев, ярость обжигающей магмой подкатывала к горлу, когда она поймала озорной взгляд Рамлоу. В какие игры он играет? — П-о-ж-а-л-у-й-с-т-а, — по буквам отчеканил командир. — Что ты несешь? — залепетала она. — И отпусти меня! К ее удивлению, он послушался, расплывшись в хищной улыбке. Жаклин отпрянула. — Пожалуйста, — повторил Рамлоу. — Это слово ты произнесла, когда умоляла меня трахнуть тебя. Он намеренно грубо ударил ее ниже пояса этой фразой. Казалось, Рамлоу был зол на нее настолько, что это ослепляло его, заставляя бить наугад, лишь бы поддеть. Это было не похоже на него. Жаклин оцепенела на секунду, а потом безрадостно рассмеялась. В последнее время ее организм выдавал только этот звук, карикатуру на ее настоящий смех. Она сама шагнула ближе, оставив между ними совсем немного воздуха, так, что невозможно было понять, где кончается тепло ее тела и начинается его. Рамлоу не отступил — напротив, склонился чуть ниже, целиком накрыв ее своей тенью. — Прекрати создавать мне проблемы, — его голос стал ниже, сверкал сталью опасности. — Я — не твоя проблема. Он смотрел на ее губы слишком долго. Господь, ей стало так жарко, а лифт будто стоял на месте. В ней все еще кипело бешенство и обида, но под ними шевелилось что-то более темное и стыдное, о чем Жаклин не хотела думать и, тем более, признавать. — Ты — катастрофа. Рамлоу усмехнулся так близко к ней. И прежде, чем она успела открыть рот, чтобы ответить, его губы накрыли ее. Это было вторжением без объявления войны. Он не пытался быть нежным, не пытался ее утешить. Рамлоу перевел их спор в то поле, где одерживал победу без сопротивления. Жаклин задыхалась от требовательности горячего языка и отвечала. Прикусила его нижнюю губу, впилась пальцами в крепкие плечи, притягивая ближе. Словно пыталась доказать, что не он один распоряжается этим моментом. Внутри все дрожало от сокрушительной силы напряжения, нашедшего выход наружу. Его руки крепче обхватили талию и он приподнял Жаклин, усаживая на перила, не разрывая поцелуй. Она позволила устроиться ему между своих бедер и не заметила, как начала льнуть все ближе. Одежда казалось такой мешающей, ей хотелось чувствовать его кожей. — Лифт, — пробормотала она сквозь короткий вдох. Рамлоу отстранился и руки Жаклин скользнули ему на затылок, притягивая обратно. Он тихо рассмеялся, касаясь губами шеи. — Я не нажимал на кнопку. Она ахнула громче, чем стоило бы, когда его зубы сомкнулись на коже чуть ниже ключицы. Рамлоу дорожкой из хаотичных укусов и поцелуев спускался ниже, оттягивая вырез майки пальцами. Он оставил короткий поцелуй у самой кромки кружевного лифчика и продолжил ласкать ее грудь сквозь ткань белья. Она скулила, закусывала костяшки пальцев, чтобы подавить стон, вжатая в прохладную поверхность стекла. Жаклин с трудом сдержала мольбу. Ей нужно было больше. Рамлоу вышиб из нее все мысли до единой, кроме доводящего до исступления желания, которое из последних сил держал на поводке факт того, что они находятся в лифе посреди агентства. Он снова вернулся к ее рту. Распаленные, они сталкивались зубами, оставляли укусы до выступивших на губах капелек крови, и тут же зализывали их. От целого мира остались лишь эти квадратные метры, наполненные развратными, почти пошлыми влажными звуками, перебиваемыми всхлипами Жаклин. Она запустила руки ему под футболку, погладила рельефный живот и скользнула ладонью ниже. От тихого хриплого стона Рамлоу перед глазами заплясали огоньки, голова кружилась. И она удержалась, вновь проведя рукой вдоль ширинки. Он толкнулся бедрами навстречу, вжимая ее в стену так, что она в любой момент могла покрыться мелкой сеточкой осколков. Кабина дернулась. Когда Рамлоу установил между ними дистанцию, не нарушающую приличия, которые они только что пускали по ветру, Жаклин показалось, что лифт превратился в тыкву. Она приложила ладони к горящим щекам, одернула одежду и выразительно взглянула на бугорок, проступающий сквозь светлые джинсы Рамлоу. Он развел руками с самым серьезным выражением лица, которое можно было изобразить в такой ситуации. Распахнулись двери. — Роллинс, — кивнул Рамлоу мрачному оперативнику. Жаклин видела его в день, когда прибыла сюда и помнила, что что-то в нем ей не понравилось. — Наш этаж.

***

Брок пытался припомнить, когда в последний раз проходил медосмотр. Видела бы его комиссия сейчас — выписали бы в тираж. С трудом контролирует собственное тело. И голову. Последствия многочисленных травм? Опухоль? Должно найтись хоть одно логическое объяснение, почему у него мурашки спускаются по спине от этой девчонки, плечом подпирающей стену. От того, как она смотрит, по-кошачьи склонив голову набок. Он всего-лишь снимает с запястья часы. — Через сколько вы поняли, что я уехала? — тихо спросила Жаклин. — Не льсти себе, — щека дернулась, нарисовав кривую улыбку. — Тебя отпустили. — Зачем? — Тебе обязательно вечно ставить свои когнитивные способности под сомнение? Она обескуражено вздохнула и прошла мимо, нарочито задев плечом. Ей повезло спрятаться за дверью ванной. Рамлоу был раздражен. Просто оголенный нерв. Все внутри его тела требовало ее. Вкус ее губ, шелк кожи под пальцами. Каждая мысль протестовала. Совесть припоминала ему даже профессиональную этику, ту самую, на которую давно был положен большой и толстый хер. Он — на работе, она — его задание. Нетипичное, но и он не шериф в захолустье. На службе всякое бывает. В ее присутствии ему все чаще приходилось напоминать себе, что он — Брок Рамлоу, командир основного силового подразделения ЩИТ, что в его подчинении несколько десятков взрослых мужиков, которые понимают его приказы только по одному взгляду. И сам он не спермотоксикозный мальчишка, а мужчина на пятом, мать его, десятке лет. Рамлоу присел на краешек кровати и уставился в пол, понурив голову. Так продолжаться не может. Он никогда не корил себя за влечение к женщинам. Тем более к красивым. Но конкретно эта сочетала в себе удивительный коктейль из качеств, которые он не терпел. И бил в голову, как лонг-айленд средней паршивости. Импульсивная. Не способная подумать на два шага вперед. Не подчиняющаяся его приказам. И никакому объяснению. Он присел на край кровати и уставился в пол. Так продолжаться не могло. Ему стоило уйти прямо в тот момент, переночевать в казарме. Почему он сразу до этого не додумался? Не считал, может быть, часы проведенные с ней, неумолимо приближающие его нервный срыв. Сначала перед глазами возникли ее ноги. Рамлоу поднял голову, находу натыкаясь взглядом на шорты, в лучшем случае прикрывающие половину положенного, на короткую облегающую футболку, через которую можно было безошибочно угадать цвет ореол. Она, верно, издевается. — Если ты рассчитываешь на продолжение, то его не будет, — больше убеждая себя пробормотал он. Рамлоу понимал, что обижает ее. Ведет себя, как козел. Пускай дуется сколько влезет. Может, в следующий раз ей хватит мозгов не лезть к нему. Или оттолкнуть, если у него случится короткое замыкание. Нет, этому точно не бывать. — Это моя кровать. — Надо же, — он огляделся. — А я всегда думал, что моя. Собственное тело сомкнулось клеткой вокруг сознания. Ему казалось, что его, адекватного, заперли внутри. Язык молол чушь, а в груди расплылась волна мазохистского удовольствия. И он сидел, глядя на нее снизу, не шелохнувшись. — Если тебе нужна грязная словесная перепалка перед тем, как у тебя встанет член, то можешь закрыть рот и убраться с кровати. Жаклин рыкнула, ставя одно колено рядом с ним, чтобы пробраться на другую сторону. Он не задумался ни на секунду, когда уложил ее на лопатки, нависнув сверху. — Если не нужна — тоже, — она скрестила руки на груди, установив между ними преграду. — Я не собираюсь с тобой трахаться. Большей околесицы и сказать нельзя было — Рамлоу это понимал. И все равно искренне верил в свои слова. Он мог сделать с ней что угодно. Его колено не давало сомкнуться ее бедрам, он был в разы сильнее — будто бы она сопротивлялась — и они были в его кровати. Но он не собирался. Шестое чувство, здравый смысл, все нашептывало ему не делать этого. — Ага, понятно, — Жаклин согласилась с видом, с которым обычно соглашаются с психами. — А теперь проваливай. Иногда и из ее рта вылетало что-то вразумительное. Ему стоило послушаться. Рамлоу одним рывком сполз пониже, чтобы упереться ногой в пол, подняться и уйти. Куда-нибудь подальше. Поколотить снаряд, устроить спринтерский забег, переночевать на диванчике в холле, неподалеку от автомата с кофе. Оказаться в месте, где нет ее. Нет этого охуеть какого головокружительного запаха груши, утопленной в жженой карамели, который исходил от ее кожи. От ее оголенного бедра, рядом с которым он застыл. Он поднял взгляд. Совершил ошибку. Ее оголившийся живот вздымался в такт участившемуся дыханию, а глаза, которые врезались ему в память в первую же секунду, когда он ее увидел, почти черные в полумраке комнаты, поблескивали так по-особенному. Рамлоу повело и он прижался щекой к внутренней поверхности ее бедра, потерся, царапая нежную кожу своей щетиной, глубоко вдохнул этот аромат в надежде, что он останется в его легких подольше. Так долго, что его начнет тошнить от него, и он больше никогда не захочет сделать это вновь. Одно. Всего лишь одно касание губами покрытой мурашками кожи. Одно — и он уйдет. Один ее судорожный вздох, легкое подрагивание коленей под его пальцами — и он пропал. С каждым новым поцелуем Рамлоу давал себе новое обещание, которое тут же нарушал, припадая к ней губами. Досадливо, почти скуля от собственного бессилия, он прикусил ее с силой, вымещая свое отчаяние, но она издала такой восхитительный звук, самый блядский, который ему доводилось слышать. Он рывком подтянул ее к себе за талию, уткнувшись лицом в промежность, все еще прикрытую этими ебаными шортами, и Жаклин сделала немыслимое, подмахнув бедрами, потеревшись. Это был его последний рубеж, когда она запустила руку ему в волосы, царапая ноготками кожу. Рамлоу вцепился зубами в кромку и потянул, медленно стягивая с нее, будто пытался дать самому себе время остановиться. На самом деле просто лукавил. Даже то, что он уже поднялся с кровати, не могло помочь ему. Жаклин лежала перед ним, раскинув свои охуительно красивые ноги, демонстрируя собравшуюся на складках влагу, ее майка задралась, искусанные припухшие губы испускали вздох за вздохом. И все это было ничем перед ее глазами, полными мольбы. Эта ее капризная моська заставляла гудеть все тело в готовности сделать что угодно, все, что она попросит. Снять футболку стало проблемой, пальцы слушались плохо, почти дрожали. Рамлоу попытался вспомнить, когда в последний раз его бил озноб от вида женского тела, но ни один секс в обозримом прошлом не лез в голову пока перед глазами была она. Поднимающаяся, стягивающая с себя это клочок ткани. Ее соски выглядели болезненно набухшими, ему нужно было коснуться их, почувствовать на языке. Жаклин приблизилась и его сковало, как только она коснулась пальчиком небольшого шрама от пули под его ключицей, больше напоминавшего сигаретный ожог, и совершила невообразимое, проведя языком. Она поднялась выше, прочертив линию вдоль ложбинки меж ключиц, оставив влажную дорожку на шее и остановилась у подбородка, чтобы вместо поцелуя коротко мазануть по губам. Не сдержавшись, Рамлоу схватил ее за волосы, чтобы притянуть к себе, а она вывернулась так просто, будто не чувствуя боли, и спустилась вниз, чтобы прикусить чувствительное место рядом с сечением косых мышц и шрамом от ножевого, параллельного им. От нее тяжело было отвести взгляд, хотя вид голой Жаклин на четвереньках перед ним, с волосами собранными в его голове, ослеплял. Чистым самоистязанием было позволять ей вылизывать живот, нетерпеливо расстегивать ремень, чувствовать ее руки так близко, но все равно недостаточно. Рамлоу воспользовался своим физическим преимуществом, чтобы отобрать у нее ее, и грубовато перевернул их так, чтобы она оказалась на нем. Жаклин издала переливистый смешок, высокомерно поглядывая на него снизу вверх. Он размашисто шлепнул ее по ягодице и тут же крепко сжал, заставив зашипеть, пока проделывал это снова. Бросив ему хищную ухмылку она, поерзав, устроилась над его лицом, поерзала изнывая, но сама не переходила грань. Рамлоу придерживал ее одной рукой за зад, помогая балансировать, а второй ленивым движением огладил талию, смял грудь, заметив как она вздрогнула, потер вздыбившийся сосок большим пальцем. Ее горло сжал судорожный всхлип и он коснулся ее языком, обратив его в оглушительный стон. Очертил мягким движением вход, сочащийся смазкой, дразняще медленно поднялся выше, остановившись у самой чувствительной точки. Она сорвалась, запустила пальцы ему в волосы, крепко сжав, и вильнула бедрами, громко застонав от жаркого влажного прикосновения к клитору. Рамлоу был готов кончить только от того, как властно она трахала его рот, задавая ритм, пока он перекатывал ее соски между пальцев. Он хотел, чтобы она содрогнулась в его руках, хотел слизать каждую каплю, стать причиной её оргазма. У этой неукротимой стихии были свои планы, как и всегда. Она сползла пониже, вжалась в него, будто пыталась вплавиться в кожу, и прижалась к его влажным губам, проскальзывая языком в рот. Руки сами сжались на ее талии, наверняка оставляя отметины, и Рамлоу перевернул их, подминая ее под себя, толкаясь меж призывно разведенных коленей. Не остановил ее, просунувшую ладошки, чтобы расстегнуть его джинсы. Он нетерпеливо избавился от них вместе с боксерами, не прекращая лихорадочный поцелуй, кислорода в котором становилось до головокружительного мало. Коснуться ее влажных складок головкой члена было сродни электрическому разряду, который оставляет от тебя один лишь прах. Жаклин нетерпеливо провела рукой от самого основания, выбив из его груди весь воздух. Он вошел в нее коротким резким движением, от которого она выгнулась ему навстречу, вскрикнув. Кровь в венах превратилась в расплавленную ртуть, отравленная ею. Ее запахом, покрывшейся испариной кожей, скользящей по его, тугими стенками, отзывающимися на каждый его толчок. Он обвил рукой ее талию, чтоб прижать крепче, чтобы чувствовать ее всю, не упустив ни сантиметра, будто мало было ее ног, обхватывающих его бедра. Рот Жаклин превратился в первозданный хаос, она осыпала его плечи нежными поцелуями, болезненными укусами, сквозь которые стонала, пока ее не начала бить мелкая дрожь и громкий всхлип не потерялся среди ритмичных шлепков. Тело Жаклин ощутимо обмякло в его руках, но она продолжала льнуть к нему, а ее стенки продолжали сокращаться отголосками оргазма, приближая его. Рамлоу спрятал свой тихий хриплый стон, крепко целуя ее, когда кончал ей на живот. Руки превратились в желе и он придавил ее к кровати всем весом своего тела, уткнувшись носом в место, где шея переходит в плечо.

***

Воздух в комнате стал густым, спертым, пропахший ими, потом, сексом. Сладкая дрожь спускалась от самой макушки от тяжелого дыхания командира опалявшего шею. Жаклин боялась пошевелиться, наслаждаясь тяжестью, впечатавшей ее в кровать. В голове впервые за долгое время было пусто. Ее мозг выполнял только одну задачу — задавал направление узорам, которые она чертила пальцами на его спине. Она не хотела думать о том, что осталось позади, смотреть на все эти полыхающие мосты. Не хотела думать о том, что будет после и, как скоро, это после может настать. Ей нужна была каждая секунда этой блаженной ломоты в мышцах, этого ощущения горячей кожи. По ее наблюдениям, температура тела у Рамлоу была постоянно приближена к кошачьей. — Джеки, — позвал он низком голосом, щекоча шею губами и дыханием. — Нам нужно в душ. Жаклин сначала помотала головой, но в итоге нашла силы ответить. — Не могу. Рамлоу зашевелился, ей захотелось застонать, притянуть его обратно, но казалось, что она не имеет на это право. Эти хрупкие мгновения после секса ничего не значили. То, что они переспали было простой закономерностью, она на химическом уровне это чувствовала с первой встречи. Их влекло к друг другу силой куда более могущественной, чем здравый смысл. Животный инстинкт. Жаклин умела развеять воздушные замки в голове еще на стадии фундамента. Но он укрыл их свободным краем одеяла, притянул ее к своей груди, покрытой мелкими засечками шрамов тут и там, и закрыл глаза. Она громко сглотнула, перед тем как ткнуться в него носом и прикрыть веки. Сон пришел неожиданно быстро. Утром Жаклин осталась наедине со смятой постелью и тихим гулом вентиляции. Ее одежда была аккуратно сложена на прикроватной тумбочке, рядом стояла кружка с уже остывшим кофе. Романтиком Рамлоу точно не был, скорее считал нужным придерживаться порядка во всем, к этому обязывало его место в мире. Она замечала за ним аккуратность, граничащую с педантичностью, даже в том, как он ровным рядом складывал мелкие вещи, вроде ключей и часов, на полку, когда возвращался в свою обитель. Она разрешила себе думать о нем, о его бытовых привычках, есть ли у него холостяцкая или не совсем вартира, может дом, где спрятаны никому неизвестная жена и дети с таким же занятным цветом глаз, как у него. Рассуждения о целой жизни Рамлоу, в которой она была лишь парой строчек, выдумывание разных картинок с его участием, заглушали рычание зубастых монстров реальности. Командир в ее голове умудрялся держать их на цепи, но они продолжали нашептывать напоминание о том, что на самом деле происходит в ее жизни. Кромешный ад. Впервые ей не удавалось найти ориентир. Что было хорошо, что было плохо? Она лишь хотела правды для этого мира, показать его непритязательные стороны, как они есть, обличить тех, кто нес зло. И думала, что Майлз хотел того же, был с ней заодно, но сам сознался, перед тем, как умереть, оставив за собой ворох вопросов, что манипулировал ею. Хотел ее голосом донести то, что было нужно ему. Жаклин чувствовала себя переходящей из рук в руки марионеткой. Теперь за ниточки дергал Фьюри и его мотивы были еще более туманными. Последней каплей стало постельное белье, которое никак не хотело помещать в стиральную машину, и Жаклин осознала, что ее нервы на пределе. Техника запустилась чудом после всех тех проклятий, которыми она ее осыпала. Она вернулась в комнату и оказалось, что ей больше нечем себя занять, придется наконец перестать оттягивать неизбежное и заглянуть в глаза чудища. Жаклин не знала, сколько времени простояла, прислонившись к прохладной стене лбом. Дурные мысли становились все более бредовыми, как слово, теряющее смысл, если повторить его много раз подряд. Она старалась концентрироваться на дыхании и голова начала слегка кружиться от переизбытка кислорода в крови. Слезы беззвучно падали на пол, не нарушая гулкой тишины в комнате. И все равно настойчивый стук в дверь сначала казался галлюцинацией, пока не стал настолько раздражающим, что заставил обратить на себя внимание. Нехотя утерев лицо рукавом, и, поджав дрожащие губы, Жаклин отворила дверь. На пороге стоял парень, на его голове был блондинистый беспорядок, щеки раскраснелись, как после хорошей тренировки, так, что можно было разглядеть мелкие капилляры под тонкой кожей. Его глаза показались подозрительно знакомыми. Жаклин окинула его выжидающим взглядом. — Джаспер, — представился он, добродушно улыбнувшись. — Ага, — она кивнула без особого энтузиазма, вперившись в него влажными глазами. Они уже встречались в ту ночь. Первую из списка, которых она проклинала. — Мне велено сопроводить тебя к директору Фьюри. У парня получалось сохранять непоколебимую миролюбивость, когда Жаклин напротив него была наэлектризована пассивной агрессией, смирно ждущей шанса превратиться в активную. Она молча захлопнула перед ним дверь, взяла свою ключ-карту с полки и все так же, выражая всем своим видом недовольство, вернулась, пошагав вперед него по коридору. Джаспер замялся. Виляющего хвостом лабрадора он больше не напоминал, досадливо поджавший губы, и, косившийся в сторону спутницы. Жаклин делала вид, что не замечает жалостливого взгляда, держа фокус строго прямо перед собой. Коридоры - лифт - коридоры - знакомая дверь. — Я подожду тут, — ровно сказал он, открывая для нее дверь. Жаклин хмыкнула. Как так вышло, что кровожадные боевики еще и джентельмены? С этой мыслью она остановилась у порога, не садясь, хотя стул стоял аккуратно придвинут к столу. — Присаживайся, — всё же бросил он, листая что-то на планшете. Она села, позвоночник отозвался ноющей болью на неестественно ровную спину. Руки пришлось спрятать под столом, чтобы нервное заламывание пальцев не было таким очевидным. Фьюри поднял на нее взгляд не сразу, будь Жаклин капельку наивней, подумала бы, что директор подбирает слова. — Мы пересмотрели оценку угроз, — начал он деловым голосом, как будто речь шла о логистике или бюджете. — По состоянию на сегодняшний день ЩИТ не считает, что ты находишься под прямой опасностью. Жаклин моргнула. — Не считает, — повторила она, осторожно, будто пробуя формулировку на вкус. — Именно, — кивнул Фьюри. — Те, кто мог быть заинтересован в тебе персонально, либо нейтрализованы, либо переключились на другие приоритеты. Фьюри отложил планшет и сцепил пальцы перед собой. — Это значит, что протекция, которую мы тебе предоставляли, больше не обязательна. Ты свободна вернуться к обычной жизни. Он произнёс это слово — свободна — так, будто говорил о формальности, о галочке в отчёте. Жаклин почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — То есть… — она замялась, подбирая тон. — Я могу уйти? Прямо сейчас? — Да, — спокойно подтвердил он. — Если хочешь — сегодня. Если нужно время, чтобы собраться, мы дадим тебе пару дней. Машину, сопровождение до места проживания. Стандартный протокол. Она безрадостно усмехнулась. Долгожданная свобода, манившая глотком воздуха, неожиданно оказалась тяжелым бременем. Еще вчера она мечтала вернуться к своей прошлой жизни. Назойливый внутренний голос твердил, что прошлой жизни больше нет. — Забавно, — сказала Жаклин. — Когда меня прятали здесь, это называлось заботой о безопасности. Теперь это называется стандартным протоколом. Фьюри прищурился, но в голосе не появилось ни тени раздражения. — Обстоятельства меняются, — ответил он. — И ты больше не та переменная, вокруг которой нужно строить защиту. Это было сказано почти мягко. Почти. Жаклин медленно кивнула, глядя куда-то мимо него — на тёмное стекло, в котором отражался кабинет, её собственный силуэт и фигура Фьюри, всегда выглядевшего так, будто он стоит чуть в стороне от любой сцены. — Значит, всё, — произнесла она. — Можно забыть. — Я бы не рекомендовал слово «забыть», — отозвался он. Она поднялась не сразу, будто тело запоздало за решением, вышло нескладно. — Спасибо, — сказала Жаклин. — За… — она махнула рукой, не закончив фразу. — Будь внимательна, — добавил он напоследок. — Свобода — вещь коварная. Иногда она просто означает, что за тобой больше не приглядывают. Жаклин задержалась у двери, оглянулась. — А вы? — спросила она. — Вы тоже больше не приглядываете? Фьюри усмехнулся уголком губ, почти незаметно. — Я всегда приглядываю, — сказал он, указав на прикрытый повязкой глаз, прямо намекая, что смотрит в оба. Неуклюже кивнув напоследок, Жаклин почти вывалилась в коридор, где смирно по стойке ждал Джаспер. Она подметила, что парень выглядел совсем юным, но форма предавала ему мужественности, хотя в повадках еще сквозило ребячество. Интересно, Рамлоу родился таким козлом? Или он тоже был таким неоперившимся и полным надежд, которые из него вымыла вся пролитая кровь? — Сколько времени вам нужно на сборы? Мне поручено отвезти вас, — сцепив руки за спиной, он расправил плечи. — Где твой командир? — опешив, спросила она прежде, чем успела подумать. Парень нахмурился, коротко вздохнув, будто взвешивал, стоит ли отвечать. — Боюсь, командир Рамлоу занят. Жаклин пождала губы, но отступать не собиралась. Она смерила Джаспера взглядом, скрещивая руки на груди. — Он на базе? — прищурилась она. Ответом был короткий кивок. — Отведи меня к нему. — Приказ был сопроводить вас к директору Фьюри и отвезти домой, — Джаспер пояснил скороговоркой. Слово неприятно резануло слух. Дом сейчас звучал как что-то чужое, абстрактное, будто речь шла не о месте, где она жила. — Чей же? — Командира Рамлоу, — пояснил он пропустив нотку раздражения в голосе. Она не собиралась ничего выяснять. Не собиралась устраивать сцен. Жаклин не питала иллюзий, у нее не теплилось никаких надежд. Вся последняя неделя была эмоциональным потрясением, Рамлоу — лишь одним из этого вороха. Ей ведь о нем и ничего не было известно толком, кроме скверного характера, работы и того, что его поцелуи каждый раз — объявление войны, за которым следует ее безоговорочная капитуляция. Жаклин поймала себя на том, что злилась на саму себя. За то, что внутри всё ещё отзывалось на его имя. За то, что свобода, о которой ей только что сообщили, ощущалась как внезапно обрезанный канат. Это ничего не значило. Она делала так не раз. Внутри рос почти детский протест, желание оставить последнее слово за собой, в очередной раз сделать ему наперекор, потому что, как бы она не хотела признавать, то, что ее трахнули и не сказали даже «Пока», укололо ее самолюбие. Но он решил, приказал убрать с ее глаз. Появиться перед ним — означало бы упасть низко и больно, Жаклин была уверена, что рассыпется. Она и так чувствовала себя испещренной трещинками, будто любое дуновение могло развеять ее по ветру. — Хорошо, — сказала она тихим голосом, коротко прочистив горло. — Отвези меня домой.