Caribbean dreamin’

Жаклин проснулась в предрассветной дымке, окрасившей блеклую комнату в нежные пурпурные оттенки. В беспокойном сне взмокли даже корни волос и она отбросила одеяло, вперив сонный взгляд в потолок. Она уснула вскоре после возвращения с тренировки, обругав себя последними словами за выходки собственного мозга в ду́ше. Некоторое время она просто лежала, прислушиваясь к чужому дыханию в комнате — не сразу понимая, откуда это ощущение присутствия. Потом взгляд зацепился за силуэт у стены. Рамлоу сидел на диване, наклонившись вперёд, по пояс голый, в утреннем свете его силуэт казался почти каменным. Он был неподвижен, слишком собран для человека, который просто отдыхает. Она резко села, сердце ударило в горло, и только тогда заметила прижатую к груди руку, перебинтованное плечо, тёмное пятно, впитавшееся в ткань, напряжение в руках, которое не имело ничего общего с расслаблением. Жаклин вскочила на ноги прежде, чем успела подумать. Он был ранен. И, судя по тому, как он держался, боль была на границе его терпения. — Рамлоу? — она тихо позвала. — Вернись в кровать, — прохрипел он. Жаклин бы не была самой собой, послушай командира. Она приблизилась еще на пару шагов, но выдерживая дистанцию, как обычно подходят к раненному животному. — Я могу чем-то помочь? — Я же, блять, сказал. Рамлоу откинулся на спинку дивана, устало запрокинув голову. Гримаса боли искривила его лицо. — Как знаешь, — Жаклин скептически покачала головой. И успела отступить только на шаг. — Таблетки. В ванной. Его голос звучал тише, без привычной властности и выправки. Командир выглядел почти уязвимым и Жаклин от этого было не по себе. Она шутливо отсалютовала ему прежде, чем выполнить просьбу. Вернувшись с оранжевой баночкой викодина, она оставила ее на столике перед Рамлоу и отвернулась, чтобы налить воды в стакан, который опустила со звоном на стеклянную столешницу, расплескав. Зажав в руке банку, одним движением он скрутил крышку и поднес банку ко рту, чтобы вытрясти таблетки, как драже. — Тебе по голове не прилетало? — спросила Жаклин, отобрав у него лекарства. — Чаще, чем хотелось бы, — честно ответил Рамлоу, хмыкнув. — Многое объясняет. Она беззлобно улыбнулась, протянув ему таблетку и стакан с водой. Рамлоу заглянул ей в глаза и потянулся, сняв губами таблетку с ее пальцев, и так же отхлебнул воды из стакана в ее руках. Жаклин бросила все силы на то, чтобы не заострять внимание на мягком движении его губ на ее коже. — Спасибо, — уголок его рта дернулся. — Тебя не подменили инопланетяне, пока меня не было? Жаклин прищурилась. — Ну знаешь, ты пыталась меня ударить несколько часов назад… Она вновь слышала в его хриплом баритоне игривость. Или настолько потеряла голову, что пытается выдать желаемое за действительное. Ей точно не стоило даже и помышлять об этом. Невозможно было проникнуться к нему так быстро, а пылкое физическое влечение имело свойство быстро гаснуть. Жаклин обещала себе, что оно обязательно погаснет. — Я и ударила, — ответила Жаклин, присаживаясь на самый краешек. — А с тобой что? — она сделала акцент на последнем слове, намекая на его расположение духа. Фокусировать внимание на лице Рамлоу было тяжелее всего. Этот форт Жаклин защищать больше не могла, ей пришлось сдаться и признать, что он был красив по-мужски. Особенный шарм ему придавал голый торс с очерченными сечениями мышц, ленивая поза — разведенные колени, здоровая рука заброшенная на спинку дивана, чуть запрокинутая голова. Травмированное плечо с окровавленным бинтом и легкая испарина в довершении заставили Жаклин прикусить щеку изнутри. — Накололи какой-то дрянью по пути сюда, но уже отпускает. Осознав, что сидит с полуголым Рамлоу на расстоянии меньше полуметра, сама в одном пеньюаре на тонких бретелях, Жаклин принялась разглядывать свои плотно сведенные колени. Господи, выглядела, наверняка, как идиотка, которая пытается повертеть хвостом. И в глубине души понимала, что было в ее действиях что-то такое. Молодец, кинься на первого малознакомого мужика прилично старше. Собственное подсознание не помогало справиться с тревожностью, напомнив ей о холодном душе так, что Жаклин вздрогнула. Командир скосил взгляд в ее сторону. Тишина затянулась. — Есть хочешь? — А? — она повернула голову в его сторону. — Ну, еда… Такая штука, ее кладут в рот, пережевывают… — Да! Отличная идея! Жаклин подскочила резче, чем следовало бы, словно сбрасывая с плеч паутину неловкости. Рамлоу двигался чуть медленнее, чем обычно, и ей пришлось подстраиваться под его темп. Кухня-гостиная скрывалась в самом конце коридора и выглядела необжитой, будто ей совсем не пользуются. О редком госте говорило только пятнышко рядом с кофеваркой. — В холодильнике обычно есть пара порций готовой еды, приносят из общей столовой, — прокомментировал Рамлоу, запихивая большой картонный контейнер с едой в микроволновку. — Можешь брать все, что захочешь. Жаклин кивнула, устраиваясь на высоком стуле за кухонным островом. Мужчина в одних легких пижамных брюках, орудующий на кухне, выглядел привлекательно, если отбросить тот факт, что это был чертов Брок Рамлоу. Чистый страшный грех, обещающий не менее страшные муки, но дарящий самое сладкое мгновение в жизни. Она крепко зажмурилась, выпутываясь из наваждения. Это все дурманящий голову рассвет за панорамными окнами и остатки сна, — так она оправдывала себя. — Bon Appétit! Он подвинул к ней контейнер с лазаньей и бутыль апельсинового сока, сам устроился рядом стоя и принялся нанизывать еду на вилку. — Извини, нет желания искать посуду, — буднично он пожал плечами. Пахло аппетитно и желудок, не видевший еды с прошлого утра, требовательно заурчал. Жаклин сковырнула кусочек со «своего» края. — Знаешь французский? — жуя спросила она, тихо простонав от наслаждения. — А еда у вас неплохая. — Не знаю, — помахал головой он. — А ты, Жаклин Дюран? Или это сценический псевдоним, ну, как в порнухе? Жаклин почти подавилась, коротко закашлявшись. Пока ее выпустят отсюда она умрет или от руки командира или от собственной неуклюжести в его присутствии. — Нет, моя мать очень гордая своим происхождением француженка, — ответила Жаклин, отхлебнув сока из горла. Рамлоу повторил за ней. Они вели себя как два голодных неандертальца и это ее забавляло. — На целую четверть, — саркастично добавила она. — Так что да, я немного говорю. — Оу, — он отложил вилку и вытер рот тыльной стороной ладони. — Я бы предположил, что ты какая-нибудь испанка. Ну, — Рамлоу неопределенно обвел ее вилкой по воздуху. — А, — Жаклин взглянула на свои открытые участки тела. Она не была темнокожей, но гораздо смуглей многих, кого знала. — Мама говорила, что у моего отца барбадосские корни. Их разговор был слишком личным, почти приятельским. Это пугало Жаклин, точно подводя к вымышленной черте, которую она себе обозначила. Держаться от командира подальше. Он все еще тот кошмарный грубиян и напомнит ей о своей личине и истинном отношении к ней при любой удобной возможности. — Откуда ты? — вопрос вылетел сам по себе и она поспешила занять рот лазаньей. — Нью-Йорк. — Тоже, — кивнула Жаклин. — Район? — Квинс. О своем прошлом Рамлоу рассказывал коротко и без энтузиазма. Жаклин потупила взгляд. — А ты, Бэмби? — спросил он из вежливости, как посчитала Жаклин. — Выросла в Хэмптонсе, — она ответила тихо, тут же переводя тему. — Сейчас Бруклин, ну, ты знаешь. — Значит, избалованная дочь богатых родителей? В голосе командира слышали подтрунивающие нотки. И снова она сдала ему себя. Рамлоу и так считает ее дурочкой, невесть как получившей свое место. Теперь он придумает более красочное объяснение. Только ничего общего с жизнью Жаклин это не имело. Ее семья была из верхнего среднего класса, она училась в хорошей школе и не на полном гранте в университете, но всегда оправдывала ожидания своих родителей. И все равно почувствовала вину. В бытность юности Рамлоу Квинс был не райскими садами. — Избалованная дочь богатых родителей, — коротко ответила она. Проще было согласиться. Брови командира приподнялись. — И что, даже не кинешь в меня едой? Я думал, ты всегда ведешь себя, как дикарка, когда что-то идет не по-твоему. Жалкин задохнулась от возмущения, отложив вилку. — Только когда имею дело со старыми засранцами. Она попыталась ткнуть ему в грудь кончиком пальца, но Рамлоу отпрянул, избежав столкновения, издав низкий смешок. — Я не помешал? — раздалось сбоку. Рамлоу рассмеялся во весь голос. Сам, мать его, Капитан Америка. С растрепанными волосами и в пижаме. Жаклин, было, почти подорвалась, чтобы пожать руку легендарному герою, но вовремя опомнилась, что сидит все еще в шелковой ночной рубашке. — Очень кстати к беседе о старых засранцах, — сквозь смех выдавил командир. — Здравствуйте, — пискнула Жаклин и поспешила добавить, — Сэр. Глаза Роджерса округлились и он улыбнулся самой очаровательной улыбкой, которую Жаклин доводилось видеть. — Привет, — он подошел ближе и протянул руку. — Рамлоу, представишь? — Конечно, — тот выпрямился, посерьезнев. — Моя головная боль. Жаклин зашипела в его сторону, принимая рукопожатие Капитана. — Жаклин Дюран, журналистка - неудачница, — она попыталась вежливо улыбнуться. — По ее милости завтра летим в Африку, — добавил Рамлоу. — Наслышан, — коротко закончил обмен любезностями Кэп. — И ты летишь? — он кивнул на его плечо. — Царапина, — отмахнулся тот. — Заживает, как на собаке. — Я все думала, кого ты мне напоминаешь… Капитан поджал губы, сдерживая явную улыбку, глядя на командира и журналистку. — Так, — объявил Рамлоу, убирая со стола. — Кому-то пора в постель. Опомнившись, в каком виде находится, Жаклин не стала спорить. Обменявшись пожеланиями доброй ночи, скорее напоминавшей утро, они разошлись. Жаклин взяла на заметку, как-нибудь выловить Капитана, если у него будет свободная минутка. Она не собиралась больше копаться с делах ЩИТа, но эксклюзивный материал с самим Капитаном Америкой, мог быть как нельзя кстати, когда она выберется отсюда. Уже в комнате Жаклин поняла, что от еды ее разморило, и она с удовольствием бы еще поспала часок-другой. — Я могу освободить тебе кровать, — взглядом она указала на перебинтованное плечо командира. — Нет, — отрезал Рамлоу. — Но я подумала… — Нет. Жаклин посверлила его взглядом с полминуты, а потом рванула к командирскому дивану. Конечно, ловить ее он не стал, только устало закатил глаза в ответ. Она победно закуталась в одеяло, насквозь пропахшее им, и провалилась в сон.

***

После завтрака Рамлоу устроил небольшую экскурсию по восточному крылу. Жилая часть базы оказалась тише и теплее, чем Жаклин ожидала. Выглядела функционально и живенько. Коридоры были шире, свет мягче, а вместо постоянного гула техники здесь слышались приглушённые голоса и редкий смех. Рамлоу шёл рядом, иногда чуть впереди, будто автоматически выбирая маршрут, не задумываясь, куда свернуть. — Это всё… для сотрудников? — спросила она, оглядываясь на ряд дверей с электронными замками. — Для тех, кто проводит здесь больше времени, чем дома, — ответил он. — Или у кого дома больше нет. Она бросила на него быстрый взгляд, но он смотрел прямо перед собой. Жаклин это отметила, но не стала досаждать вопросами. Они прошли мимо небольшой общей зоны: диваны, кофейный автомат, пара человек в гражданском, уткнувшихся в планшеты. Никто не обратил на них особого внимания, и это странно расслабляло. — Не думала, что у вас тут… почти уютно, — призналась она. — Не распространяйся, Бэмби, — усмехнулся Рамлоу. — Нам нравится, когда нас считают бездушными солдафонами. — Думаю, такое нравится только тебе. Рамлоу многозначительно промолчал, заводя ее за стеклянные двери небольшого спортзала. Она хмыкнула, шагнула ближе, понижая голос: — Утром ты сказал, что вы собираетесь в Африку… — Жаклин начала осторожно, уже зарубив себе на носу, как самые безобидные разговоры с командиром принимают самые неприятные обороты. Рамлоу замедлил шаг, потом остановился у панорамного окна, за которым виднелся один из внутренних дворов базы. Несколько секунд он молчал, словно решая, сколько можно сказать. — Ты поддела правильный камень. Мы просто решили посмотреть, что под ним шевелится, — наконец расплывчато ответил он. — ЩИТ решил проверить мою наводку, — перефразировала она. — Обычная разведка. Ничего, о чём можно было бы кричать в эфире, — Рамлоу явно намекал. Жаклин скрестила руки на груди. — Но достаточно, чтобы вытащить туда СТРАЙК, да еще и с самим Капитаном. Он повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то между признанием и вызовом. — Достаточно, чтобы не игнорировать. Самим Капитаном, —подразнился он. — Мистер Роджерс у нас очаровашка. Они снова пошли, теперь медленнее. — И что именно вы ищете? — спросила она, проигнорировав его отвлекающий маневр. — Или кого? Она остановилась, заставив его сделать то же самое.Вопрос повис между ними. Рамлоу выдохнул, коротко усмехнулся. Жаклин смотрела на него внимательно, будто примеряя слова. И совсем немного давая себе возможность в открытую поразглядывать. Он уже избавился от повязки, поддерживающей руку, но все равно продолжал держать согнутой в локте, прижав к телу. — Значит, если я ошиблась… — не унималась она. — Тогда мы вернёмся с пустыми руками, — пожал он плечами. — Не первый раз. — А если нет? Он чуть наклонился к ней, понизив голос: — Тогда кто-то очень не захочет, чтобы ты продолжала копать. Она усмехнулась, но в глазах мелькнула тревога. — Я? О нет, я решила отложить это дело подальше. — Я заметил, — сказал он тихо, окинув взглядом сверху вниз. — Лучше бы тебе так и поступить. Они дошли до развилки коридоров. Рамлоу кивнул в сторону апартаментов. — Вот территория твоих интересов. — А ты? — спросила она, не двигаясь с места. — Сейчас у меня брифинг, потом показательная порка отряда, чтобы не расслаблялись, — ответил он просто. — Любишь пожестче? Глаза Жаклин тут же расширились, удивляясь словам, вылетевшим из ее собственного рта. Командир смерил ее таким взглядом, от которого обычно проваливаются глубоко под землю. Что с ней вообще такое? Когда ей уже казалось, что пол под ногами начал крошиться, чтобы утащить ее в пучину стыда, Рамлоу коротко рассмеялся. Он махнул рукой, призывая придвинуться поближе, будто собирался рассказать ей большой секрет. Не удержавшись, она поддалась вперед. — Лучше тебе не знать, Бэмби. Жаклин кивнула, надеясь, что ее лицо еще не сливалось с кроваво-красной футболкой на ней. — Спасибо за экскурсию. — Не хочу обнаружить у себя в кровати труп, павший голодной смертью, когда вернусь, — сказал Рамлоу и подмигнул ей, обернувшись через плечо. Она смотрела ему вслед ещё пару секунд, прежде чем зайти в комнату, понимая, что эта миссия может быть опаснее, чем просто очередная командировка. Если там все в действительности так, как она представляет, ждать СТРАЙК с распростертыми объятиями там не будут. Нет-нет, ей ни в коем случае не стоит переживать за отряд. Или за конкретного бойца? Завалившись на кровать, Жаклин вытянула руки к потолку, взмолившись. Ее жизнь приняла крайне безумный оборот. Секретная злодейская контора, признанная ликвидированной, охотится за ней. По заверениям ЩИТа вокруг дома ее родителей дежурят вооруженные до зубов агенты, чтобы ловить потенциальных лазутчиков. А она вторые сутки прохлаждается здесь, запертая в башне с драконом. С горячим драконом, — подкинул внутренний голос. Жаклин закатила глаза, предположив у себя стокгольмский синдром. Нельзя, этого было нельзя допускать ни при каких обстоятельствах. Совсем скоро она уберется отсюда и, если снова не ввяжется ни в какую передрягу государственного масштаба, чего Жаклин была делать не намерена, больше никогда его не увидит. В первую очередь он был первостатейным мудаком. После таких девчонки заливаются грязным мартини и голосят песню Глории Гейнор в караоке, обещая выжить ему назло. Ему, правда, до этого дела уже никакого. А еще между ними была катастрофическая пропасть в пятнадцать лет. Жаклин, наверное, еще в школу не пошла, когда Рамлоу начал свою извращенную партию со смертью. Нет, их миры были несопоставимы, две совершенно разные вселенные, которым не допустимо сталкиваться. Лишь от короткого соприкосновения искры летели во все стороны и дрожали стены. Жаклин относила себя к рассудительным людям, способным действовать с холодной головой. Ее работа предполагала четкость и аккуратность, гибкость. Но Брок Рамлоу парой неосторожных слов легко поднимал в ней восстание. Жаклин легко похлопала себя ладонями по щекам, позволяя тишине комнаты накрыть её с головой. Сердце всё ещё билось чуть быстрее нормы от раздражающего, навязчивого присутствия Брока Рамлоу в мыслях. Его голос, его взгляд, это чёртово ледяное спокойствие, даже когда он злился. В отличие от стихийного бедствия, которое устраивала вышедшая из себя Жаклин, Рамлоу продолжал действовать четко, зная какую фразу бросить, чтобы она попала в цель. — Соберись, — пробормотала она себе под нос. Закрытый ноутбук лежал на столе, как обещание, которое легко нарушить. Только разочек. Одним глазком. Только чтобы отвлечься. Иллюзия того, что она всё ещё держит нити в руках. Она открыла крышку. Экран вспыхнул мягким светом. Документы, копии, архивы — всё то, ради чего она, собственно, и оказалась здесь. Из-за чего. Жаклин быстро пробежалась по файлам, открывая один из отчётов по поставкам оружия, которые она уже видела десятки раз. И почти сразу собиралась закрыть, но взгляд зацепился.Временные метки. Она нахмурилась, увеличивая масштаб. Отчёт был привязан к операции ЩИТа в одном из африканских регионов — формально гуманитарное прикрытие, коридор эвакуации. Но временная подпись спутникового наблюдения не совпадала. Снимки были сделаны почти за месяц до операции, тогда же была отправлена партия. Если только операция не была санкционирована раньше. Или, если спутники работали по другому приоритету. Жаклин открыла ещё один файл, потом третий. Та же картина. В разных регионах. Разные даты. Но всегда — спутниковая активность до официальных приказов. Будто кто-то знал, где и когда вспыхнет конфликт, ещё до того, как он стал поводом для вмешательства. Пальцы забегали по клавиатуре быстрее. Она сопоставляла маршруты поставок с зонами спутниковой калибровки. Щелчок замка заставил её вздрогнуть так, что ноутбук едва не слетел со стола. Жаклин резко захлопнула крышку и обернулась как раз в тот момент, когда дверь открылась. Рамлоу вошёл в полной экипировке, вид был собранный и задумчивый, без следа того настроения, что ей довелось наблюдать утром. — Мы выдвигаемся, — сказал он, автоматически сканируя комнату взглядом. — Вернусь через пару дней. Будь добра сделать так, чтобы вернувшись я нашел тебя не в изоляторе, хорошо? Он заметил ноутбук. Потом и выражение её лица, как у нашкодившего котенка. — Чем занимаешься? — кивком головы он указал на стол. — Я… — Жаклин замялась, потом выпрямилась. — Я нашла кое-что. Рамлоу остался стоять у двери не подходя ближе. — Сейчас? — его взгляд помрачнел. — Может мы просто сразу отдадим тебя в руки тому, кто тебя ищет, избежав всех этих мучительных прелюдий с попытками сохранить твою жизнь? — Мне кажется, это важно. Он выдохнул сквозь зубы, будто проклиная момент. — Ладно. Говори. Но быстро. Жаклин посмотрела на него — на этого человека, который был частью системы и в то же время, возможно, её единственным шансом разобраться. Если верной окажется версия, в которой ЩИТ изолировал ее, спасаясь от огласки, то Рамлоу станет тем, кто занесет топор над ее головой. Но если ее самые смелые догадки верны и легендарное агентство укусило себя за хвост, то она вряд ли сможет им помочь, но хотя бы подтолкнуть… — Брок… — начала она и впервые без издевки назвала его по имени. — Вы летите не просто проверять мою наводку. Кто санкционировал вашу операцию? — Можешь мнить о себе, что хочешь, Бэмби, но я не собираюсь обсуждать с тобой секретные данные. Я рассказал об Африке, только потому, что это уже ничего не меняет. Но потворствовать твоим журналистским пакостям не буду. Она прищурилась. —Тебя не удивляет, что сам ЩИТ нашпиговал нищую страну третьего мира оружием, а теперь отправляет вас туда, дай-ка угадаю, — Жаклин снова распахнула ноутбук. — «В гуманитарных» целях, верно? Подавить восстание, которое вы же и разожгли. — Поаккуратней с обвинениями. Я не прочь отрезать тебе язык, но кто-то другой может не сдержаться, — Рамлоу всем видом показывал, что разговор его утомил. — Ты всегда бездумно выполняешь приказы? — Если бы задумывался чаще, то уволился бы сразу же, как меня назначили твоей нянькой. Жаклин разочаровано фыркнула. Командир отмахивался от нее, как от назойливой букашки. Она не стала давить, вновь захлопнув крышку ноутбука. В одиночку бороться с машиной, состоящей из первоклассных убийц и стратегов, было бы безумием. Всего-лишь человек, против правительственных группировок высшего эшелона. В конце концов, она пообещала себе больше туда не лезть. Хотя бы ради безопасности своих родных. — Если это все, то мне пора идти. Нарочито безразлично Жаклин кивнула командиру и переместилась на диван, включая телевизор. Она не обернулась, когда за ним захлопнулась дверь.

***

Три дня без Рамлоу растянулись для Жаклин в вязкую, плохо различимую массу времени, где часы теряли смысл, а тишина звучало слишком громко. База жила своей жизнью, но для неё эта жизнь существовала как будто за стеклом. Она была здесь гостьей, объектом под протекцией, человеком без функции, и это ощущалось болезненнее, чем усталость после полевого выхода. В первый день она честно пыталась вести себя «нормально». Бродила по жилому крылу, изучая его, словно могла найти в этих коридорах что-то новое на третий круг. Отмечала детали — одинаковые двери, редкие личные мелочи, оставленные на виду, запах кофе из общей зоны. Она ловила себя на том, что ждёт шагов, голоса, тяжёлой походки, — и тут же раздражённо одёргивала себя. Не жди. Он на задании. Она пошла в спортзал. Беговая дорожка встретила её равнодушным писком и цифрами. Жаклин выставила скорость чуть выше комфортной, будто могла выжечь этим лишние мысли. Сначала помогло. Ритм дыхания, напряжение мышц, знакомое чувство контроля над телом. Но через двадцать минут мысли всё равно вернулись — назойливые, как фон. Она злилась на себя за это почти так же сильно, как на него. На его отсутствие. На то, что он умудрился занять место в её голове, не спросив разрешения. Это все от безделья. На второй день стало хуже. Энтузиазм сменился автоматизмом. Она снова вышла в жилое крыло — сидеть в комнате было невыносимо. Поймала себя на том, что останавливается у дверей, прислушивается к чужим голосам, будто ищет подтверждение, что мир всё ещё существует. Несколько раз её вежливо, но настороженно окликали сотрудники ЩИТа. Она отвечала, улыбалась, даже шутила, а потом чувствовала себя выжатой, словно каждое слово требовало усилия. В какой-то момент она снова оказалась в комнате. Жаклин села на край дивана, потом встала, потом снова села. Нашла его скромную «библиотеку» — несколько потрёпанных книг, инструкции, пара старых романов. Она взяла одну наугад, пролистала, попыталась читать. Не получилось. Слова расплывались, не цеплялись, не оставались. Это просто изоляция, — убеждала она себя. — Любой бы так реагировал. К вечеру второго дня она уже не пыталась себя развлекать. Только выполняла минимальные действия: поесть, принять душ, пролистать папку со спамом в электронной почте. Мысли о Рамлоу появлялись и исчезали сами по себе. Она отмахивалась от них, запрещала себе задерживаться, но они возвращались упрямо и опять без спроса. Нахально, как и сам Рамлоу. Третий день накрыл тяжело и сразу. Жаклин проснулась с ощущением пустоты, будто кто-то вытащил из неё внутренний каркас. Не было ни раздражения, ни злости — только апатия, вязкая и липкая. Она долго сидела на кровати, глядя в одну точку, не в силах решить, стоит ли вообще вставать. В итоге поднялась по инерции, прошлась по комнате, потом снова опустилась в кресло. Мир сузился до четырёх стен. Она села на пол, прислонившись спиной к дивану, и закрыла глаза. Ощущение прохлады пола напомнило, что она все еще жива. За несколько дней у Жаклин ничего не осталось. Она слабо представляла свою жизнь, когда за ее головой перестанут охотиться. У нее получится сделать вид, что это все была небольшая заминка, антракт? Мысли текли вяло, обрывками. Африка. Документы. Рамлоу. Его плечи, обтянутые неизменно черными футболками. Его голос. Она поймала себя на том, что ей всё равно, и это испугало больше всего. Когда она открыла глаза, взгляд упал на полку у мини-бара. Там, среди аккуратно расставленных стаканов, стояла бутылка виски. Почти полная. Жаклин смотрела на неё долго. Она терпеть не могла виски, но эта бутылка влекла своей возможностью просто заглушить этот вязкий, давящий вакуум хотя бы на вечер. Она знала, что это плохая идея. Но это не означало сопротивление. Она поднялась, взяла бутылку в руки, взвесила её. И впервые за три дня почувствовала хоть что-то, кроме пустоты. Почти детский азарт, как первая украденная из родительского бара бутылка алкоголя, выпитая на девчачьей ночевке в шестнадцать лет. Хлопнув в ладоши, Жаклин отставила бутылку и кинулась к чемодану. Немного покопавшись во внешних карманах, она вытащила помятую, виды видавшую, пачку сигарет. С этой привычкой Жаклин распрощалась еще на последнем курсе университета, но всегда было приятно иметь возможность выкурить сигарету, затягиваясь густым дымом, когда сдавали нервы. Случай настал. Невесело улыбнувшись, она зажала в уголке рта сигарету, устроила из одного стакана импровизированную пепельницу, во второй рокс налила виски на два пальца и сделала большой глоток. Вновь удерживая сигарету губами, прикурила, и выпустила густую струйку дыма. Голова слегка закружилась, мышцы во всем теле мгновенно расслабились. Жаклин медленно оглядела потолок в поиске датчиков дыма и хохотнула, представив, как сюда ворвутся все эти супер-пупер агенты во главе с Фьюри в его шпионском кожаном плаще, чтобы обнаружить всего лишь ее.

***

Рамлоу вернулся на базу с гулом в голове, который оставляют после себя задания без чёткого финала. Африка не дала ответов — только ещё больше вопросов, аккуратно упакованных в отчёты. Он сдал снаряжение, машинально отметил пару знакомых лиц, кивнул кому-то из СТРАЙК и пошёл в сторону жилого крыла, думая лишь о душе и сне. Все брифинги и разборы будут завтра. О Жаклин он вспомнил не сразу. Это было раздражающе — то, как её образ всплывал между делом, будто она имела на это право. Три дня, — подумал он. — Всего три чёртовых дня. Он подошёл к двери апартаментов и замер, не успев приложить карту. Запах ударил раньше, чем сработал замок. Табачный дым — густой, старый, пропитавший воздух. В его комнате. — Блять, — пробормотал он и распахнул дверь. Картина была… неожиданной. Свет был приглушён, вентиляция явно давно не включалась, и комната выглядела так, будто здесь прошёл маленький, но яркий бунт. Жаклин сидела на полу, прислонившись к дивану, босая, в растянутой футболке. В одной руке у неё была сигарета, тлеющая слишком близко к пальцам, в другой — стакан с остатками виски. Пепельница была переполнена, бутылка стояла рядом, почти пустая. Она подняла на него мутный взгляд. — О, — сказала она с ленивым удивлением. — У меня начались галлюцинации? Рамлоу закрыл дверь чуть резче, чем собирался. Несколько секунд он просто смотрел на неё, пытаясь соотнести эту картину с той Жаклин, которую оставил. — Что. Ты. Творишь, — спросил он наконец. Голос прозвучал ниже и жёстче. Она пожала плечами в ответ. Рамлоу мало что могло удивить, но у нее вышло.Он пересёк комнату в три шага, выдернул сигарету из её пальцев и затушил её в пепельнице одним резким движением. — Здесь не курят. — Уже покурили, — хмыкнула она. — Поздно. Он стиснул челюсть. Злость поднималась быстро и чувствовалась вязкой, почти личной. Что у них могло быть личного? — Ты должна была быть под наблюдением, — сказал он. — А не устраивать здесь притон. — Я была под наблюдением, — огрызнулась она. — Всё по протоколу. Просто… — она махнула рукой, расплескав виски, и сбилась с мысли. Рамлоу присел на краешек стола напротив неё, скрестив руки. Впервые за долгие годы он не знал, что делать. Самой привлекательной идеей было оттащить ее в душ и поливать ледяной водой, пока не придет в себя. — Ты пьяна. — Спасибо, капитан Очевидность, — усмехнулась она. — Ну, к твоему счастью, не Америка, — полным скепсиса взглядом Рамлоу сканировал ее, пытаясь предугадать, что еще она способна выкинуть. Она долго молчала, глядя в пол. Потом подняла глаза. Рамлоу выпрямился, провёл рукой по лицу. Он чувствовал усталость каждой костью, чувствовал жуткую сонливость и запах собственного пота. Душ и сон. — Вставай, — сказал он. — Тебе пора спать. — А если я не хочу? — спросила она с вызовом. Он посмотрел на неё сверху вниз, на эту упрямую женщину — и понял, что выбора у него нет. В этот момент Рамлоу понял, что миссия, с которой он прилетел, была куда проще, чем та, что ждала его дома. Потому что оне не мог выпустить в нее всю обойму. Рамлоу коротким литым движением подступил к ней и поднял на ноги, схватив за локоть. Она пошатнулась, но устояла на ногах, еще и умудрилась его оттолкнуть. — Не командуй мной, — буркнула Жаклин. Он отступил, в надежде, что она сделает, что ей велено — пойдет в кровать. Но Жаклин осталась стоять напротив и смотреть в упор. Рамлоу мог видеть в ее глазах хаос мыслей, словно она тщательно взвешивала свой следующий шаг. Самым страшным оказалось, что он не мог предвидеть его даже в самых смелых предположениях. Она шагнула к нему, оставив между ними критически мало места, положила руку ему на грудь и заглянула в глаза своим безумным взглядом. — Почему тебе всегда нужно быть таким… — Жаклин провела пальцем по груди. Рамлоу парализовало. Мозг характеризовал ее как непредсказуемую угрозу и он замер, напрягшись всем телом, чувствуя ее тепло. От нее терпко пахло виски и табаком. Он прикрыл глаза. Ему казалось, что она должна быть сладкой, компенсировать свою внешнюю ядовитость. С трудом он держал резкий вздох, когда ее ладошки оказались на его животе и она провела кончиком носа вдоль взбухшей вены на шее. Девчонка не понимала, что творит. Рамлоу должен был ее остановить, но она прикусила нежную кожу и тут же провела по месту укуса размашистым движением языка. От этих ощущений болезненно заныло внизу живота, но вместе со злостью и усталостью, он смог собраться достаточно, чтобы перехватить ее за запястья, пока ее руки спускались все ниже. — Ты заигралась. Рамлоу цепко посмотрел на нее в ответ, но ее затуманенный взгляд подводил к самому краю. Она была пьяна. Это все было неправда. — Ну же, — Жаклин приподнялась на носочки, коснувшись своим кончиком носа его. Их губы оказались достаточно близко, чтобы соприкасаться, когда она начала говорить. — Только скажи мне «нет». У него кружилась голова от усталости. Не от того, как она коснулась своими мягкими губами его щеки, спустившись к челюсти, чтобы потом подобраться к самому уголку рта. Ему стоило заломать девчонку, привести в чувства, отстраниться. Сделать хоть что-то, пока она выпутывала свои руки из его хватки, чтобы пробежаться пальчиками по торсу и остановиться у пряжки ремня. — Скажи мне, Рамлоу, — мурчала она. — Скажи, что не хочешь меня, — прошептала Жаклин ему в самые губы. Девчонка перерезала тормоза, когда нежным движением руки прошлась по его выпирающей ширинке. Рамлоу был последним идиотом, когда подался вперед, чтобы вторгнуться в ее рот. Он перехватил ее запястья, зафиксировав за спиной, а вторую руку властным жестом сомкнул на шее и Жаклин тихо простонала в ответ, подняв внутри него волну возбуждения, граничащую с наваждением. Рамлоу выругался сквозь зубы, чувствуя, как она влажно скользит своими губами, откровенно и просяще. Он отвечал глубоко и грубо, не давая ей вдохнуть, то и дело прикусывая, будто так он мог удержать контроль, сбалансировать собственные обострившиеся чувства. Ее дрожь чувствовалась в каждом движении, когда она жалась ближе к нему, почти терлась как кошка. Дыхание Жаклин совсем сбилось, но она не отступала, не сбавляла ритм и тихо стонала сквозь их влажный, до неприличия развратный поцелуй, будто знала, что каждый изданный ею звук подстегивает его. — Чёрт… — выдохнул он ей в губы, прежде чем снова накрыть их своими. Она льнула, совсем не заботясь о равновесии, и Рамлоу освободил ее руки, позволив обвить его за шею. — Пожалуйста, — проскулила она, схватив его за руку. Жаклин направляла его ладонь, скользнув ею по своему телу. Это было слишком. Рамлоу даже не пытался обороняться, а она захватывала его сантиметр за сантиметром. Но она попросила. Этим полным мольбы тоном. Пожалуйста. Она выбила из его головы все мысли до одной, оставив только свои губы и эти восхитительные звуки, которые издавала. Он подхватил ее за бедра, крепко впившись пальцами. Это было самое большое усилие воли в его жизни. Оторваться от нее. Швырнуть на кровать и отступить на шаг. Не задерживать взгляд на задравшейся футболке, на по-блядски распухших губах от хаотичных бешеных поцелуев. От гула собственного сердца заложило уши, когда она взглянула на него снизу, приподнявшись на локтях. Кто-то другой заставил его отойти, Рамлоу поклялся — сам бы не смог. — Не смей, блять, больше никогда, — запыхавшись процедил он, удивившись тому, как низко прозвучал собственный голос. — Рамлоу… Он больше не мог находиться так близко. И сбежал в ванную. Ради ее же блага сбежал. Рамлоу заперся на замок, будто боялся, что она ломанется следом и он не удержится. Нельзя было брать пьяную девушку, которая еще совсем недавно тебя ненавидела. И наверняка продолжает. Даже если она сама предлагает. Он раздевался аккуратно, кожа горела, будто ее не было вовсе, содрали заживо. Но ее привкус на губах был все еще таким ярким. Больная. Неадекватная. Сумасбродная девица. В какой момент она решила, что может играть с ним как с каким-то мудаком из своей лиги? Ему бы испытывать к ней отвращение, но болезненный стояк напоминал о том, что он из последних сил держится, чтобы не вернуться и не стянуть с нее трусики зубами. Рука обхватила член, стоило только помыслить о том, какая она наверняка влажная. Ему хватило нескольких резких движений, представляя, как он закинул бы ее ноги себе на одно плечо, крепко обхватив за бедра. Он бы трахал ее жестко, входя до упора, доводя до крика. Пока не вытрахает всю эту дурь из нее. Жаклин. Рамлоу кончил с тихим рыком и ее именем, шипучкой взрывавшемся на языке. Опустив голову, он включил холодную воду.

***

Жаклин проснулась, но продолжила держать глаза закрытыми. Во рту пересохло, а от нее самой нестерпимо несло перегаром и табачным дымом. Голова раскалывалась так, что попытка разлепить веки могла стать фатальной ошибкой. Она заворочалась, кутаясь в одеяло с головой поплотнее. — Очнулась? — над головой прозвучал уже знакомый голос. — Рамлоу? — прохрипела Жаклин из недр кровати. — Уже вернулся? Нет. В панике она замерла и, кажется, даже перестала дышать. Кусочек за кусочком в голове складывалась пазл и мутных обрывистых воспоминаний. Рамлоу вернулся ночью. Она… Она пыталась соблазнить его? Жаклин почувствовала, как каждая мышца в ее теле сократилась, будто пыталась сжать ее всю до атома. Это не может быть правдой. Этого не могло случиться. Брок Рамлоу не мог ее целовать. Ей не могло это настолько понравиться. — Проснись и пой, Бэмби! Он рывком содрал с нее одеяло, Жаклин крепко зажмурилась, для верности прикрывая лицо руками. Нужно было собраться с мыслями. В конце концов, она взрослая женщина, а не какая-то сопливая старшеклассница. И Рамлоу, будь он не ладен, ответил ей. Жаклин точно помнила, что он поцеловал ее первым. — Мне долго тут стоять? Тихо простонав, она раздвинула пальцы, приоткрывая обзор для одного глаза. Рамлоу стоял над ней уже одетый в форму — футболка с шевроном СТРАЙК, тактические брюки. Сердце предательски подскочило к глотке и она икнула, чувствуя, как покрывается красными пятнами от пожирающего ее стыда. Что она натворила? Он был красив, успешен в своей деятельности — наверняка одним из лучших, если не брать в расчет суперсолдатов и всяких богов. А еще он был достаточно взрослым, чтобы иметь свою жизнь за пределами базы, подружку там, или даже жену и детей. И стоял сейчас у ее кровати со стаканом воды и таблетками в руках. — Не испытывай мое терпение и не заставляй запихивать это тебе в глотку. Ей пришлось послушно сделать, что велено, потому что голова начала кружиться в два раза сильнее, стоило представить его пальцы у себя во рту. Жаклин журила себя за подобные мысли, ей и смотреть в сторону командира не стоило. Теперь он точно ее ненавидит. Куда бодрее, чем позволяло измотанное похмельем тело, она поднялась с кровати и отправилась в ванную, помогая собственному вестибулярному аппарату, опираясь одной рукой на стену. — Тебя хочет видеть Фьюри, так что советую поторопиться, чтобы мне не пришлось тащить тебя туда в таком виде, — бросил Рамлоу ей в спину, но она не обернулась. Казалось, что она не выдержит прямого зрительного контакта с ним и сразу же обратится в прах. Утро не могло быть еще хуже, но у него получалось. Спустя быстрый душ, чистку зубов, несколько глотков хлорированной воды из-под крана и пару рвотных позывов, которые удалось сдержать, Жаклин выглядела сносно. В себя все еще хотелось залить туалетного утенка, чтобы избавиться от ощущения разлагающихся органов, но в целом, показываться людям было допустимо. Она вернулась в комнату, чтобы взять одежду. Рамлоу на нее даже не посмотрел, занятый копанием в собственном телефоне. Быстро натянув на себя черные облегающие джинсы и простую белую майку, Жаклин распустила волосы. Они провоняли табачным дымом, но хотя бы частично скрывали залегшее на ее лице разбитое выражение. Уже на пути к директору, в лифте, чувствуя, как на нее давит груз ситуации, Жаклин решилась. — Рамлоу, послушай… — начала она, стараясь не жевать губу. — То, что вчера было… Командир повернулся к ней и весь его вид приказывал заткнуться. Кажется, у нее получилось вывести его из себя прошлой ночью. И получилось сделать это снова. Жаклин вдруг ощутила себя такой маленькой под его строгим взглядом, изучающим ее лицо. У Рамлоу была способность занимать собой гораздо больше места, чем требовалось в действительности. В этой кабине лифта, ставшей душной и тесной. В ее голове. — Я не хотела… — пролепетала Жаклин. Что она несет? И безбожно врет. Он приосанился, почти высокомерно задрав нос. Жаклин поспешила отвести взгляд, но он перехватил ее подбородок, заставив смотреть прямо на него. — Как раз наоборот, — он безэмоционально усмехнулся. — Ты хотела. Послушай, ты, конечно, охуеть какая горячая, но… — Ты женат? — выпалила она и Рамлоу рассмеялся. Жаклин старалась не думать ни о его низком бархатистом смехе, ни о морщинках в уголках глаз, которые ей почему-то нравились. — Я хотел сказать, что не люблю трахать трупы. А ты была мертвецки пьяна, Бэмби. Но, если тебе есть, что предложить на трезвую голову - я к твоим услугам. Ее вопрос остался без ответа. Но тон, в котором сквозило отношение как к вещи, просто функции для удовлетворения своего желания, что-то в ней задел. Разве не этого же хотела и она сама ночью? Просто избавиться от навязчивой мысли. — Именно, я была мертвецки пьяная, — буркнула она. — И ты даже не в моем вкусе. Рамлоу снова рассмеялся. Кажется, у нее отлично получалось делать две вещи — доводить его до белого каления и смешить своим идиотизмом, которым до встречи с ним она не славилась. Двери лифта спасительно распахнулись. — Именно поэтому ты сказала «пожалуйста»? — прозвучало у самого уха, за которое были заправлены волосы, прежде, чем он мягко подтолкнул ее ладонью вперед. Игнорировать жжение в том месте, где он ее коснулся, оказалось тяжело. Подрагивающие конечности Жаклин списала на похмельный тремор. Только у двери в кабинет Фьюри удалось избавиться от всех лишних мыслей в своей голове. После короткого прохладного приветствия, все трое заняли свои места. — Мисс Дюран, — без обмена любезностями начал Фьюри. — Кто был вашим информатором? Рамлоу напротив нее смотрел выжидающе. — Профессиональная чуйка, — отмахнулась она, натягивая вежливую улыбку. Командир с сомнением фыркнул. — Поразительная проницательность. Для тебя. — Это важно, Жаклин. Дело в том, что вы оказались правы — ЩИТ действительно занимался несанкционированными поставками оружия в нестабильные регионы. Кто-то знал об этом. Она дернула бровью. — Вы хотите сказать, что международное агентство по борьбе с терроризмом занимается разжиганием войн и пытается теперь замести это под ковер? — Не агентство, но кто-то изнутри действует от его имени. Практически от моего. И ему было выгодно подсунуть это Вам, чтобы скомпрометировать ЩИТ и меня лично. Подумал, будет справедливым получить от вас информацию за спасение вашей жизни. — Я приняла решение оставить это дело, — Жаклин покачала головой. — И, к сожалению, мне нечем вас порадовать. На ЩИТ я вышла случайно. Майлз. Куда он ввязался, черт побери? И потащил за собой ее. — Очень жаль, — Фьюри внимательно посмотрел на нее и поджал губы. — Я надеялся на ваше содействие, — с нажимом добавил он, подчеркнув, что не поверил ее словам. — Как есть. Что насчет подвижек с моими покушениями? Когда меня выпустят отсюда? Жаклин с трудом скрыла свою озабоченность. Она не верила Фьюри — Фьюри не верил ей. В любом случае, она дала себе обещание перестать копать. В одиночку ей не сыскать справедливости. И если он был честен, то это уже напоминало подковерные игры агентства, которые ее точно не касались. Но за его стенами все еще оставался ее мир, реальный, и Жаклин очень хотела в него вернуться. — Низкопробные наемники. Одному коррумпированному правительству не пришлось по душе, что ты полезла, куда не стоило. И тут я с ними согласен. — встрял Рамлоу. — На днях туда введут миротворческие войска и всем станет не до тебя. — Наемники? Но цианид… — Отлетевший. За тем парнем столько грехов водится, что его бы прямиком отправили на электрический стул. Он решил этого избежать. Жаклин с недоверием посмотрела на командира, но все же кивнула. — Это значит, что я могу вернуться домой? — обратилась она к директору. — Пока нет. Но можете быть свободны в пределах штаба, — дернул уголком рта тот. — Я в заложниках? Окончательно заклеймив этот день, как один из самых паршивых, и, уйдя в себя, Жаклин совсем не замечала пристального взгляда командира на себе. — В гостях, — мягко поправил Фьюри.

***

Рамлоу вернул ее в комнату и ушел по своим важным командирским делам, как про себя их обозвала Жаклин. Она подумала, что это ей на руку — она была расстроена и ума не прилагала, как вести себя с ним наедине. Переживания из-за шпионских игрищ были быстро отметены, если все сделать правильно и прикинуться дурочкой, ее скоро выпустят отсюда и она сможет все это забыть как плохой сон. Но ее беспокоил проклятый-чертов-недоумок или просто Брок Рамлоу. Может, стоило с ним переспать и забыть? Инстинкт сохранения собственного душевного спокойствия заставит ее быстро унести ноги подальше и никогда этого не повторять. Но она уже поцеловала его однажды и нехотя признавалась себе, что хотела бы ощутить это снова. Жаклин всегда отдавала предпочтение симпатичным, но ничем более непримечательным мужчинам, которые не смогли бы потревожить ее покой или, упаси боже, сердце. Когда глубоко в душе она презирала их за недалекость и обычность, это давало ей иллюзию контроля, что ведет - она. Берет, что захочет и исчезает. Но нужно было быть слепой, чтобы посчитать Рамлоу обыкновенным. Да ему на лбу стоило выжечь «Особо опасен». Во всех смыслах. Развлечений для Жаклин было мало, но попытаться стоило. Она открыла ноутбук, планируя посмотреть что-нибудь отвлекающее на youtube, но перед этим решила проверить почту. Среди писем с формальными сожалениями о случившемся от коллег и рассылок затесалось одно свежее. От Майлза. «Джеки, Не знаю, дойдёт ли это письмо до тебя, но попробую. Я видел новости. Рад, что ты выкарабкалась — без пафоса, правда рад. Я сейчас ковыряюсь в старых сводках (да, всё ещё), и вылезло кое-что странное. Помнишь те партии, которые ты искала? Всплыло кое-что еще. Но под другим названием. Самое интересное — один и тот же код в разных отчётах. А в новых версиях он уже «поправлен». Я вспомнил тебя и твоё вечное: если цифры ведут себя слишком прилично — значит, их кто-то научил. Я в городе ещё пару дней. Если тебе покажется, что это совпадение не совсем совпадение — давай просто выпьем кофе и сверим заметки. Береги себя. Майлз» Интерес вспыхнул мгновенно, осязаемый физически — в участившемся сердцебиении, скорости мыслей . Она перечитала письмо Майлза ещё раз. Потом медленно закрыла ноутбук, будто могла таким образом запереть мысль внутри. Жаклин простонала. Она уже все решила. Она буквально выжила. Это было её точкой. Красной линией. Никаких «а вдруг», никаких ночных встреч, никаких старых привычек. Жаклин встала, прошлась по комнате, налила себе воды, заставила выпить. Логика была на её стороне: дело закрыто, угроза устранена, теперь у неё есть шанс начать заново и страшный урок на всю жизнь. Смотреть в оба — да. Лезть — нет. Но мысль не отпускала. Она поймала себя на том, что мысленно уже раскладывает это по полочкам — где могла быть ошибка, кто имел доступ, на каком этапе подчистили. Профессиональный рефлекс, как фантомная боль. От него нельзя было просто отмахнуться. — Блять, — тихо сказала она в пустоту. Жаклин снова открыла ноутбук. Почту. Ответила быстро, будто боялась передумать. «Когда ты улетаешь?» Ответ пришёл почти сразу, как будто Майлз ждал у экрана. «Сегодня ночью. После полуночи.» У неё сжалось что-то под рёбрами. Последний шанс — самый опасный аргумент на свете. Она уставилась на часы, прикидывая расстояния, время, риски. Это можно было назвать чем угодно — импульсивностью, глупостью, самосаботажем, но только не случайностью. «Если вдруг, — напечатала она, стирая и снова печатая, — сможешь выбраться в Бруклин? Есть один бар. Через пару часов.» Пауза показалась длиннее, чем была на самом деле. «Смогу. Скинь адрес.» Жаклин закрыла почту и откинулась на спинку стула. Сердце билось слишком ровно. Тревожный признак. Значит, решение уже принято. Она хорошо понимала: просто так её никто не выпустит. И даже если выпустят — вопросы будут потом. Куда, зачем, с кем. Что она скажет? Что решила проветриться? Что скучно? Нет. Она не собиралась ни с кем спорить. Да и чутье подсказывало, что спорить с Фьюри неблагодарное и бесполезное занятие. Либо ей придется сдать ему все карты, а она к этому была не готова. Она поднялась и подошла к тумбочке, где лежала ключ-карта. Рамлоу выдал ее на днях, чтобы она не повесилась от скуки в его отсутствие. У нее это почти получилось. Жаклин сжала карту в пальцах, ощущая холод пластика. Компромисс с собственной совестью под действием адреналина оказалось заключить легче простого. Пальцы забарабанили по поверхности. Если она постарается, то найдет дорогу к ангару, в котором уже была с Рамлоу. И что она будет делать? Угонит машину у ЩИТа? Звучало как сущий бред. Но попробовать стоило. Если ничего не выйдет, то она просто вернется в комнату и напишет Майлзу, что планы изменились. Она надеялась, что ее поймает за руку какой-нибудь агент, да хоть сам Рамлоу, что у ее ключа не будет доступа к гаражу, что ее остановить хоть что-то. Потому что страшно было признавать, что она утратила контроль над своим азартом, даже когда выбралась из комнаты и побрела по коридорам нацепив свое самое неприступное выражение лица. Ключ-карта легла в считыватель.Зелёный индикатор вспыхнул насмешливо легко. Гараж встретил её гулом вентиляции, далёкими шаги, приглушённым писк электроники. Жаклин шла уверенно, будто имела на это полное право, хотя внутри всё сжималось от каждого щелчка датчиков. Она прошла глубже, выбирая не бросающуюся в глаза машину — тёмно-серый седан без опознавательных знаков, без намёка на то, что он принадлежит кому-то важному. Таких тут было много. Транспорт, который не запоминают. Дверь поддалась. Двигатель завёлся с первого раза. — Конечно, — прошептала она себе под нос. — Почему бы и нет. Жаклин выехала из бокса медленно и не торопясь. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось спокойным — она знала, куда смотреть, как держать руки, как не выдать себя. Годы работы в горячих точках учили этому лучше любой тренировки. Она едва ли успела порадоваться, вспомнив, какой собранной и сообразительной может быть, когда поблизости не трется командир. Когда она поравнялась с тренировочным полем, взгляд сам собой скользнул в сторону. Рамлоу был там. Она узнала его по его стойке. СТРАЙК двигался слаженно, будто продолжение его мыслей. Он что-то выкрикнул и один из его бойцов сбился, тут же получив следующий окрик. На секунду — всего на секунду — ей показалось, что он смотрит прямо на машину. Жаклин отвела взгляд, стиснула руль крепче. Она проехала мимо, не ускоряясь, не замедляясь. Только когда поле осталось позади, позволила себе выдохнуть. Она была уверена — машину он заметил. Но не её. Неужели судьба ее так баловала? Выезд был уже близко, и с ним пришло понимание следующей проблемы. Это, вроде как, международная разведывательная антитеррористическая организация, а не проходной двор. Что ты скажешь? Куда? По чьему приказу? Она сбросила скорость, готовясь к худшему. Ладони вспотели, во рту пересохло. В голове мелькнула мысль, что не слишком поздно развернуться, пока ее не уволокли на ковер к директору за то, что она даже не успела сделать. И в этот момент ворота начали открываться. Оранжевая спортивная Audi вылетела из-за них с рыком. Жаклин выругалась вслух. Инстинкты сработали раньше разума. Она вдавила педаль в пол, руль резко ушёл в сторону. Машины разъехались буквально в сантиметрах друг от друга — она увидела лишь размытое пятно и злое отражение собственного лица в боковом стекле. Audi пронеслась мимо, даже не притормозив. Ворота остались открыты. — Спасибо, — выдохнула Жаклин, не зная, кому именно. Она не сбавляла скорость. Контрольно-пропускной пункт остался позади, ее охватил ужас, граничащий с безумием. Жаклин расхохоталась, покрепче вцепившись в руль. Только когда база исчезла в зеркале заднего вида, она поняла, что всё ещё жива. Руки дрожали. Сердце билось так, будто пыталось вырваться. Она улизнула. Пусть это и было страшной ошибкой. Пусть ей придется возвращаться с повинной. Но сейчас дорога была свободна, Бруклин — впереди, а внутри снова жило то самое чувство, от которого она совсем недавно поклялась отказаться: острое, опасное, до боли знакомое ощущение, что она снова идёт по следу.