Глава 13. Узы и петли
12 июля 2026 г., 12:00
Последняя пара стала для Миши тоскливой тратой времени. Вводная физкультура предполагала сдачу нормативов исключительно на мышечной тяге. Воздух пропитался терпким запахом пота и разогретой резины, а скрип кроссовок по лакированному паркету заменил привычные хлопки заклинаний.
Преподаватель, Арсений Романович Федотов, являл собой живой памятник фанатичному зожу. Для своих тридцати пяти он обладал пугающе идеальными, литыми пропорциями, требуя от первокурсников такого же античного совершенства.
— Таз ниже! Локти вдоль корпуса! Делайте полноценные отжимания! — разносился по залу его рык.
Федотов нависал над пунцовыми, задыхающимися парнями, заставляя переделывать подходы по третьему кругу из-за малейших отклонений от своих завышенных стандартов. Этот отбитый на голову идеалист славился абсолютной глухотой к чужой усталости. Спасение светило лишь тем редким счастливчикам, чья физика дотягивала до его планки.
Сидящий на скамье Миша откровенно зевал. Для него эта пара превратилась в банальный зоопарк. Парни показательно рвали жилы и громко пыхтели исключительно ради внимания однокурсниц, сдающих нормативы в другой половине зала под надзором ассистента — эдакого Федотова-на-минималках. Студенты распушали перья, поддаваясь примитивным брачным инстинктам, и эта массовая предсказуемость вызывала у Симонова высокомерную тоску. В его положении тратить эмоции на подобный цирк казалось высшей мерой расточительства.
Из всей этой потной массы выделялся единственный человек. Роберт.
Блондин работал подобно отлаженному поршневому механизму. Математически точный угол локтей, мерное дыхание автоматона, эстетичная испарина на лбу. Каждое действие одногруппника источало пугающую, машинную эффективность законспирированного агента. Даже придирчивый Федотов одобрительно кивнул, первым освободив Роберта от экзекуции.
На женской половине зала разворачивалась куда более интересная картина. Основная масса первокурсниц демонстрировала стабильно средние результаты: одинаково сбитое дыхание после бега, дрожащие руки на отжиманиях и синхронное желание поскорее закончить экзекуцию. Девушки держались монолитной группой, выделяя лишь тройку очевидных лидеров.
Алиса брала своё исключительно выучкой. Спецназовская база давала ей ощутимое преимущество. Она прекрасно понимала биологическую разницу в мышечной массе с парнями, поэтому делала ставку на выверенную технику, гибкость и хлесткую скорость. Каждый её удар летел точечно в самые уязвимые зоны макивары. Прыжки напоминали броски сжатой пружины. Во время отжиманий она держала спину стальной струной, сохраняя ровное, глубокое дыхание и экономя каждую каплю выносливости. Эта работа требовала колоссального напряжения, лицо девушки покрывала обильная испарина, а мышцы отзывались заметной дрожью. Она просто умела терпеть и распределять нагрузку лучше остальных.
Успешно завершив норматив, Алиса подошла к скамье и тяжело опустилась рядом с братом. Она стерла рукавом влагу со лба и кивнула в сторону багрового Федотова.
— Вводное занятие, а этот фанатик гоняет нас словно перед отправкой в горячую точку, — хмыкнула девушка, восстанавливая дыхание.
— Твоя подготовка отлично справляется с такими нагрузками, — констатировал Миша.
— Спецназ заложил крепкий фундамент, признаю, — Алиса вытянула гудящие ноги, сканируя зал цепким взглядом. — Я смотрю на остальных. Половина группы уже дышит на ладан.
Вслед за Алисой в рейтинге закрепилась Анастасия. Аристократка выполняла упражнения с дежурным академическим высокомерием, удерживая показатели строго в пределах верхней границы нормы. Замыкала тройку лидеров коротко стриженая одногруппница, чье лицо искажала свирепая злоба от полученного третьего места. Ущемленная гордость читалась в каждом её резком, рваном движении. Остальные девушки демонстрировали ровную, предсказуемую посредственность. Миша, однако, разглядел скрытый потенциал в Ксюше: её движения таили заблокированную, природную резкость.
— Крайне занимательно, кто конкретно из присутствующих... — тихо протянул Миша, задумчиво постукивая пальцем по набалдашнику трости.
Алиса мгновенно считала подтекст. Письмо Терентьева ясно указывало на наличие крыс среди первокурсников. Весь прошедший час Миша методично сканировал гудящий спортивный зал, выискивая аномалии в поведении одногруппников. Вокруг раздавался оглушительный скрип кроссовок, стук мячей и свист ассистента, создавая идеальный, сюрреалистичный фон для шпионских наблюдений.
Человеческая психика представляла собой сложный механизм, выдающий истинные мотивы через язык тела. Ксюша до побеления костяшек сжимала кулаки, выплескивая злобу от собственной неудачи. Анастасия изящно промокала лоб белоснежным полотенцем, сохраняя ледяное спокойствие и ровный пульс благодаря изначальной готовности к нагрузкам. Роберт лучился весельем, по-хозяйски нависая над Николаем и похлопывая его по плечу. Этот жест выдавал ярую потребность блондина подчинить легкомысленного парня своим целям. Сам Николай сутулился и заискивающе заглядывал в глаза собеседнику, стремясь компенсировать активной инициативой глубокий внутренний дискомфорт из-за деревенского происхождения. Распознать скрытую угрозу за этими масками стоило колоссальных усилий.
— Пустая трата времени, — Алиса устало откинулась на спинку деревянной скамьи и сделала жадный глоток из спортивной фляги. — Тебе придётся лезть к каждому в душу лично ради получения нормальной картины. Агенты Ордена обучены прятать свои секреты глубоко внутри.
— Шпион поступил в Академию заранее, целенаправленно ради меня. Специфику отбитых карателей Бейкера мы отметаем сразу. Ордену требовался сильный, социально адаптивный кандидат для глубокого внедрения в студенческую жизнь. А-ранг отпадает: Анастасия слишком легко и открыто продемонстрировала свой характер. Следовательно, ищем среди Б-ранга. Истинные причины их поступления и дальнейшие цели станут главным индикатором. Молодые шпионы Ордена обязательно допустят ошибку под моим давлением.
— Твоя самоуверенность бьет рекорды, — хмыкнула сестра, массируя забитые икроножные мышцы.
— Это голый расчет. Ректор досконально изучил алгоритмы разведки Ордена и выявил их ключевые уязвимости. Я выучил эти паттерны наизусть.
— Поделишься?
— Сначала я проверю их на практике, — Миша перехватил трость, задумчиво оглаживая гладкий набалдашник.
— Сильно напрягают каратели? Переживаешь за Браун, м? — Алиса хитро прищурилась, толкнув брата влажным плечом и заставив его предательски покраснеть.
— Мои мотивы гораздо шире! — Симонов резко выпрямился. Гротеск ситуации поражал: под крики физрука и стук мячей они вполголоса обсуждали смертельные интриги. — Вычислив агента, я получу прямой канал для слива дезинформации Красному Кресту. Однако остаётся вторая переменная...
— Культисты.
— Именно. Мои знания об их повадках равны нулю.
— Прожигать шеи каждому встречному ради поиска татуировки вызовет массу проблем, — Алиса скрутила волосы в тугой узел. — Твои предложения?
— Я найду обходной путь...
— Смотри мозг себе не расплавь от усердия, умник.
— Выходные я потрачу на звонки Терентьеву и Ректору. Пятница идеально подходит для подведения итогов.
— Возвращаясь к твоей теории об агентах, — девушка вновь перевела взгляд на потную толпу студентов. — Поясни причину поиска именно сильного мага.
— Жесткая иерархия.
— Поняла...
— Высокий ранг автоматически притягивает к себе все скрытые процессы. Банды, интриги преподавателей, местная элита — сила гарантирует глубокое погружение в теневую жизнь Академии.
— Твоя головоломка обещает быть максимально занимательной.
Миша осознавал всю сложность ситуации, планируя форсировать выявление агента. Прямые зацепки оставались скрытыми, однако разум уже выстроил конкретный алгоритм. Наблюдение за одногруппниками закономерно трансформировалось в тотальную паранойю. Ксюша, Пётр, Анастасия и Роберт перешли в категорию потенциальных угроз, блокируя любую возможность искреннего доверия. Сердце Симонова захлопнулось на стальной замок, полностью подтверждая недавние слова Роберта.
Студенческий террариум вызывал у Миши высокомерную усмешку. Гипертрофированный оптимизм и пугающая активность Ксюши буквально высасывали жизненные силы из окружающих, превращая девушку в классического энергетического вампира. Симонов воочию наблюдал результаты её общительности. Сахарова бодрым шагом тащила за собой к скамейкам совершенно измотанную, тяжело дышащую однокурсницу. Выжатая досуха жертва марафона рухнула на деревянную поверхность рядом с Алисой, напоминая выброшенную на берег рыбу. Ксюша тем временем радостно помахала Симоновым рукой и помчалась терроризировать мужскую половину группы.
Передышка оказалась кратковременной. Сделав почетный круг по залу, Ксюша радостной торпедой метнулась обратно к Симоновым, принеся с собой волну спертого воздуха и густой запах сладкого парфюма.
— А вы сидите тут такие одинаковые! — защебетала Сахарова, нависая над ними. — Вроде сводные, а позы и лица абсолютно идентичные!
— Разве я похожа на это дупло? — фыркнула Алиса. Она крепко приобняла Мишу за плечо и принялась больно втирать костяшки пальцев в макушку брата.
— Горилла... — простонал Симонов, терпя экзекуцию и чувствуя цветные искры перед глазами. — Я обладаю прилежностью и манерами.
— Да-да, мистер прилежность. Надевай костюм горничной для полноты картины. Ушки добавят шарма.
Миша трезво оценил свои шансы вырваться из стального захвата сестры и прибегнул к радикальным методам. Он решил перенаправить бьющую ключом энергию Ксюши в полезное русло.
— Ксюша! Расскажи Алисе что-нибудь интересное! Желательно самые свежие сплетни.
Слова послужили детонатором. Девушка мгновенно заискрилась от желания поделиться собранной информацией. Она придвинулась вплотную, понижая голос до громкого, театрального шепота.
— О! Я сегодня узнала потрясающую новость! Наша заведующая библиотекой имеет тайного любовника. Это начальник охраны, они прячутся в секции архивов...
Миша поймал момент увлеченности сестры и благополучно выскользнул из захвата на безопасный край скамьи, торопливо поправляя растрепанные волосы. Алиса попыталась повторить маневр брата, планируя тихо отступить. Резко прижатая к её плечу ладонь Ксюши заставила спецназовку замереть на месте. Хватка миниатюрной студентки таила в себе пугающую, тисковую тяжесть, физически пригвоздив слушательницу к дереву. Улыбка Сахаровой оставалась до жути доброжелательной и маниакально весёлой. Симонов поудобнее перехватил трость и оставил сестру на растерзание мощному информационному потоку, методично спасая собственные барабанные перепонки.
Федотов намеренно абстрагировался от физических ограничений Миши. Арсений Романович полностью игнорировал трость и хромоту парня, принимая выставленные руководством условия. Симонов испытывал искреннюю благодарность за подобную солидарность. Ощущая редкое умиротворение, он направился к выходу.
Симонов приблизился к дверям зала, потянул ручку на себя и уткнулся прямиком в Романского. Мужчина стоял вплотную к створкам, демонстрируя пугающий коктейль из каменной твердости и хищной лени на лице. Внезапное препятствие сработало словно детонатор. Тело Миши мгновенно окаменело, повинуясь инстинктам параноика. Адреналин ударил по вискам пульсирующим молотом, а пальцы до белых костяшек впились в рукоять трости, превращая деревянную опору в готовое оружие. Жесткий спазм перехватил дыхание.
Романский разразился густым, издевательским хохотом, искренне наслаждаясь этой звериной, загнанной реакцией студента.
— Ты словно сессию увидел в расписании! — произнес Андрей Павлович, звонко припечатав свернутый журнал ко лбу застывшего парня. — Освободи проход. Потом сходишь к штатному мозгоправу лечить испуг.
— Вы появляетесь слишком резко! — возмущенно выдохнул Миша, отступая в сторону и освобождая дорогу.
— Мне позволено абсолютно всё.
Следом за спиной Романского материализовался другой преподаватель. От его накрахмаленного халата тянуло больничной химией и формалином, остро контрастируя со спертым духом потного спортзала. Обладатель смазливого лица сохранял дистанцию. Он замер строго на пороге, брезгуя пачкать дорогие туфли о затоптанный паркет. Его специфичная улыбка напоминала взгляд исследователя, разглядывающего занимательную бактерию под стеклом микроскопа.
— Приветствую, Михаил, — любезно произнес мужчина, пряча руки в карманы. — Освежу твою память. Алексей Николаевич Устюгов, куратор тридцать пятой группы факультета магии поддержки. Мы виделись на первых тренировочных боях.
— А, точно, — Миша абсолютно забыл этого человека, поскольку тогда пропустил подобные детали мимо ушей. — Прошу прощения за грубость, Алексей Николаевич.
— Пацаны и пацанессы! — раскатился по залу рык Романского, сопровождаемый громкими хлопками ладони по журналу. — Срочно в строй! Марш-марш!
— Ах ты урод! — Федотов мгновенно покрылся багровыми пятнами ярости. Его литые мышцы угрожающе вздулись, принимая изготовку для броска хищника. — У меня идет занятие, усек? Проваливай отсюда добром, иначе я переломаю тебе руки!
Андрей Павлович подавил эту вспышку гнева абсолютной, монументальной расслабленностью. С ленью истинного хозяина положения он впечатал сложенный листок бумаги прямо в потную грудь физрука.
— Приказ ректора. Отдай дань традициям и закрой рот. Твой крик вызывает у меня мигрень.
Быстро изучив документ, Федотов вынужденно уступил куратору. Группа студентов, включая Мишу, выстроилась по стойке смирно перед белой линией. Толпа образовала абсолютный хаос, полностью игнорируя рост, алфавитный порядок и половую принадлежность. Подобная анархия заставила физрука залиться ужасающим гневом. Ему приходилось сдерживать бушующую ярость глубоко внутри. Он походил на готовый лопнуть шарик. Романский искренне наслаждался этой реакцией, намеренно сохраняя хаос ради тотального выведения идеалиста из равновесия. Андрей Павлович пристально осмотрел своих подопечных, одобрительно закивал после мысленного пересчета, а затем принялся растягивать спину с протяжными, блаженными стонами.
— Дьявол, причина ваших занятий в другом здании остается для меня огромной загадкой, — тяжело вздохнул Романский. — Сплошная проблема.
— А какие существуют альтернативы? — искренне удивился один из парней.
— Вам предписано сидеть строго внутри главного корпуса! Мои ноги гудят после долгой прогулки.
— Мы испытываем глубочайший стыд, — произнес Роберт, театрально прижав ладонь к груди. — Моя совесть буквально кровоточит.
— Заканчивай этот цирк. Я принес крайне важную новость, однако планирую начать издалека… — Романский сделал паузу, опустил плечи и почесал переносицу. — Меня одолевает колоссальная лень… Итак, кто досконально знает традиции Академии?
Андрей Павлович дождался поднятой руки Анастасии. Аристократка сделала это с привычным ледяным достоинством, сохраняя идеально ровную осанку.
— Тебе и карты в руки, вещай, — кивнул куратор.
— Уточните тему лекции, — ровным, академическим тоном запросила девушка.
— Просвети одногруппников насчет академических спецзаданий.
— Базовая информация, — констатировала Анастасия, вбивая слова подобно гвоздям.
— Тогда выходи в центр и начинай, — сквозь зевок скомандовал мужчина.
Смятый вид и заторможенная реакция выдавали только что прерванный сон преподавателя. Анастасия грациозно покинула строй, заняв позицию по левое плечо от куратора. Фокус публики она восприняла как должное. Аристократка начала вещать четким, поставленным голосом диктора, излучая арктический холод:
— Говоря по существу, с момента основания Академии студенты способны получать особые академические спецзадания. Подобные миссии формирует и утверждает лично ректор. Они обладают наивысшим приоритетом. Учебный процесс полностью замораживается ради достижения поставленных целей. Отказ выполнять приказ карается предельно жестко.
Симонов мгновенно извлек из памяти соответствующую строку контракта. Документ обязывал выполнять требования оперативно, тотально жертвуя личными интересами.
— Спектр заданий ректора крайне широк. Каждая миссия обладает уникальными условиями, строгими таймингами и конкретными критериями успешности, — продолжала чеканить Анастасия. — Результат напрямую определяет дальнейшую судьбу студента. Успех приносит призовые очки и престижные рекомендации для будущих практик. Провал гарантирует фатальные трудности, превращая добровольное отчисление в самое гуманное решение проблемы.
— Выходит, нам предстоит уложиться в заданный тайминг? — уточнил Николай. — Исключительно в учебные часы?
— Спецзадание тотально поглощает личное время, включая выходные и официальные праздники, — ледяным тоном разрушила его надежды аристократка.
— Дрянь дело... — глухо выругался Коля. — Мои планы на вечер официально мертвы.
— Анастасия выдала идеальную базу, — резюмировал Романский. — Пришло время озвучить суть нашей конкретной миссии...
Куратор извлек из журнала стопку скрепленных листов. Обилие печатного текста вызвало у него приступ болезненной тоски, ясно демонстрируя слабую подготовку к занятию.
— Слишком много букв... — проворчал Андрей Павлович. — Анастасия, раз уж ты стоишь рядом, будь добра, зачитай вслух эту писанину.
Анастасия планировала покинуть строй, однако приказ куратора заставил ее остаться. Она воспринимала чтение документа как статусную обязанность. Быстро изучив текст, девушка удивленно приподняла бровь:
— Занимательно…
— Продолжай! — рявкнул кто-то из строя.
— Давай, читай!
— Ладно, — холодно отозвалась аристократка. — «Стартуя с 08.12.50 студенты 20ГБМ обязаны скооперироваться со студентами 35ГМП для формирования команд по структуре: «боевой маг — маг поддержки» (далее — дуэт). Дуэты сформированы и утверждены заранее, состав фиксирован и окончателен. 09.12.50 все дуэты обязаны продемонстрировать готовность к выполнению условий. Список представлен ниже…»
— Пауза. Жди, — скомандовал Романский.
Анастасия успела изучить следующие строки. Ледяная маска на ее лице дала легкую трещину.
— Весьма экстравагантный состав команд.
— Я велел остановиться!
— Текст открыт для глаз.
— «Текст открыт для глаз» - спародировал ее Романский, скривив лицо. — Пропускай список, читай дальше.
— Поняла… «Данные дуэты с 08.12.50 до 12.12.50 00:00 обязаны выполнить ряд условий, чтобы соответствовать следующему планируемому результату: полная адаптация, командная координация и тотальное взаимопонимание дуэта. Помимо проверки соответствия условиям, контрольная комиссия также проведёт экзаменационное практическое занятие, где проверит дуэты на практике и оценит их способность совместно противостоять опасностям». Впечатляющие требования, — констатировала Анастасия, планируя продолжить анализ документа, однако Романский грубо выхватил листы из ее рук.
— Остальное я озвучу лично. Я зачитаю ваши дуэты, затем условия, а потом поясню вам всю дичь из этой бумаги… А пока марш в душ! Приведите себя в порядок, и через десять минут я жду вас всех в зале! Живо-живо-живо! — Андрей Павлович уставился на Анастасию испепеляющим взглядом. — Держи язык за зубами насчет команд. Разболтаешь информацию — получишь в награду швабру и грязную аудиторию.
— Мое воспитание гарантирует молчание.
— Иди в душ, от тебя разит спортзалом.
Аристократка брезгливо дернула щекой на подобное заявление. Приказ куратора возвел стальные рамки, обязывая хранить тайну. Подобная игра на интерес здорово испытывала терпение студентов. Романский специально выдал порцию информации и отправил всех томиться под струями воды. Он откровенно дразнил первокурсников.
Единственным оставшимся зрителем оказался Миша. Романский планировал отправить следом и его, однако выдал лишь раздраженный стон.
— Миша, предлагаю тебе составить компанию остальным.
— Отказываюсь, — Миша мастерски включил дурачка. — Я принимал ванну утром.
— Освежиться будет полезно…
— Зимняя стужа снаружи отлично компенсируется теплом зала…
— Ой, все!
— Пускай, не мешает, — заявил Устюгов, широко распахнув вторую дверь зала. — Дамы! Вперед!
Девушки вошли в зал идеально ровным, военизированным строем. Двадцать специфичных магов поддержки облачились в длинные плащи белого и серебристого цветов, увенчанные массивными шляпами и увесистыми амулетами-дисками на шеях. Идентичные посохи мелодично звенели колокольчиками, удерживая внутри левитирующие изумрудные сферы. Качество каждого катализатора многократно превосходило арсенал профессионального боевого мага. Представительницы разных рас и комплекций разделяли единый, хищный взгляд прирожденных убийц, полностью исключающий милосердие. Их зеленые радужки излучали пугающее фосфорное свечение.
— Полный комплект, — констатировал Романский. — В первый день явились лишь пятнадцать студенток, теперь присутствует весь состав… Я испытываю абсолютное отвращение к магам поддержки!
— Вполне нормальные, — Миша попытался убедить самого себя, внимательно сканируя будущих напарниц. — Уникальные и весьма специфичные…
Эльфийки составляли примерно шестьдесят процентов группы. Остальные расы демонстрировали пугающе экстравагантные черты. Миниатюрная фея ростом около ста сорока сантиметров источала ауру уличной бандитки, поджидающей очередную жертву ограбления. Зверодевушка с кошачьими ушками и пушистым хвостом сверлила пространство прямым, маниакальным взглядом, ясно демонстрируя результаты глубокого хирургического вмешательства в психику. Внешний вид коллег вызывал глубокое уныние.
Взгляд крайней эльфийки остановился на Мише. Девушка плавно отделилась от строя, намеренно сокращая дистанцию. Она остановилась вплотную к Симонову. Воздух наполнился густым, приторным ароматом луговых трав.
— Нашел привлекательную цель, м? — промурлыкала эльфийка, склонив голову набок. Золотистые пряди скользнули по плечам. — Удовлетворяешь похотливые фантазии?
Девушка представляла собой концентрат чистой опасности. Внешне она казалась эталоном миловидности. Однако огромные изумрудные глаза сверлили Симонова ледяной, хирургической расчетливостью. Лицо эльфийки оставалось пугающе застывшим, рождая жуткий эффект зловещей долины. Она мастерски удерживала маску детской наивности, смешанной с абсолютным знанием чужих грязных тайн.
— Ошибочное суждение. Мои мысли заняты исключительно нормативами, — сухо парировал Миша, крепче стискивая рукоять трости.
— Абсолютно аналогичную фразу произнес архимаг-потрошитель перед эшафотом в эпоху Смуты, — эльфийка задумчиво прижала палец к нижней губе. — Весьма забавное совпадение. Я обязана защищать свое прекрасное тело. Хромые парни с тяжелым взглядом всегда таят скрытые девиации.
На лбу Миши пульсировала вздувшаяся вена. Остальные маги поддержки начали синхронно, ритмично постукивать древками посохов о паркет в знак одобрения.
— Обладаешь весьма специфичными познаниями в криминалистике…
— Ниафель! — громко прервал ее Устюгов, заходясь в сильном кашле от сорванного голоса. — Прекрати провокации!
— В чем проблема, господин? Мои слова отражают суровую реальность! Спецзадание создает прямую угрозу моему благополучию!
— Реальность такова, что ты являешься главной проблемой курса, — процедила миниатюрная фея-стерва, сладострастно оглаживая древко посоха. Левитирующая сфера в ее оружии угрожающе вспыхнула ядовитым светом.
— Рискуешь здоровьем. Я прямо сейчас расширю твою анатомию твоим же посохом…
— Я приказал замолчать! — рявкнул куратор.
— Этих девиц следует сбрасывать в окопы врага ради доведения противника до массового суицида… — прокомментировал Андрей Павлович, сопровождая слова тяжелым вздохом.
— Абсолютная классика… — с глубоким огорчением подтвердил Алексей Николаевич. — Выпуск сорок девятого года кажется эталоном адекватности на фоне текущего контингента… И это лишь второй курс!
Миша сверлил Ниафель тяжелым взором, искренне желая ее скорейшего исчезновения. Запас терпимости стремительно иссякал, делая вежливое отношение абсолютно фантастической задачей. Симонов смотрел на нее исключительно предвзято, подавляя малейшие попытки проявить благосклонность. Эльфийка ограничилась лишь долгим, пронизывающим зрительным контактом.
Вскоре зал начал заполняться студентами в свежей академической форме. Первой появилась группа парней во главе с Робертом. Блондин мгновенно занял позицию рядом с Мишей и принялся с живым интересом оценивать прибывших девушек.
— Запасайтесь успокоительным в промышленных масштабах… — высказался он, параллельно собирая влажные волосы в хвост.
— Весьма милые создания, — искренне удивился один из одногруппников.
— Милые, согласен. Готовься лечить психоз после плотного общения.
По мере заполнения зала Роберт пытался разговорить Мишу. Успех пришел исключительно благодаря вмешательству Ксюши. Девушка выдала катастрофический объем информации, повергнув Симонова в состояние травматического транса. Целесообразность познаний о правильной вязке свитера оставалась огромной загадкой. Парадокс заключался в феноменальной способности Чумы сохранять подобный мусор. Очистка памяти была бы весьма кстати… Болтовня успешно убила время, дожидаясь выхода всех двадцати студенток из душевых.
Установленный Романским тайминг в десять минут растянулся до получасового ритуала мытья и сушки волос. Куратор явно упустил из виду женские привычки. Подобный промах заставил Мишу усомниться в наличии у преподавателя опыта отношений. Взрослый мужчина обязан знать подобные вещи! Симонов специально зафиксировал в дневнике точный хронометраж бытовых ритуалов Алисы. При всей ее показной суровости сестра сохраняла характерные девичьи замашки.
Две шеренги выстроились друг напротив друга. Двадцать боевых магов буравили взглядами двадцатку магов поддержки, предвещая жесткое столкновение. Внезапный прилив активности у Романского нарушил гнетущую тишину.
— Итак, леди и джентльмены! — начал он, занимая позицию между студентами. — Спецзадание впервые скооперирует вас вместе на целые три дня! Ситуация располагает к началу дружбы или иных отношений. Однако настоятельно рекомендую полностью отдаться соблюдению условий. Иначе гарантирую вам фатальные последствия от комиссии или лично от меня. Дамы, вас это касается в равной степени. Пришло время озвучить составы дуэтов… — Романского вновь накрыла колоссальная лень. — Тяжкое бремя…
— Уступи, — перехватил документ Устюгов. — Итак…
Преподаватель принялся чеканить составы дуэтов. Миша испытывал трудности с определением качеств озвученных пар. Имена магов поддержки оставались пустым звуком. Запоминать их запрещали отсутствие желания и потребности — срабатывал автоматический режим экономии памяти. Повинуясь приказам, названные студенты занимали места рядом с партнерами. Отдельные пары делали попытки наладить контакт.
Время утекало, люди покидали строй, а Миша продолжал стоять. Алиса давно нашла партнера, доказывая игнорирование алфавитного порядка. Принцип распределения оставался загадкой. Список постепенно таял, сокращая оставшиеся группы до нескольких человек. В этот момент Симонов почуял подвох. Ниафель также оставалась в строю.
«Избавьте меня от подобного исхода…» — запаниковал парень, судорожно скрещивая пальцы.
— Симонов Михаил и Ниафель! — объявил Устюгов.
Студенты синхронно цокнули языками, испытывая глубокую досаду от компании. Оспаривать решение руководства было глупо. Свежий дуэт занял позицию лицом к лицу.
Кукольный фасад эльфийки дал трещину, уступая место едкой, токсичной стервозности. Девушка плавно шагнула вперед, сокращая дистанцию до критического минимума. Она остановилась вплотную, обдав парня уже надоевшим ароматом луговых трав.
Миша мобилизовал весь запас выдержки, выдавив аккуратную, вежливую улыбку.
— Предлагаю познакомиться, — сухо констатировал Симонов. — Я Михаил. Твое имя?
Девушка растянула губы в сладкой, пропитанной ядом улыбке. Ее тонкие пальцы издевательски погладили рукоять трости парня.
— Какая феноменальная удача получить в напарники травмированный кусок плоти, — промурлыкала она бархатным голосом, сверля Мишу изумрудными глазами. — Твое тело таит фатальные дефекты. Сотрудничество с калекой сулит катастрофический обвал моего личного рейтинга. Я служила свету, а получила ходячую проблему.
— Требую назвать имя, — голос Миши лязгнул металлом.
— Ниафель, — эльфийка плотоядно облизнула губы. — Запомни эти звуки, хромоножка. Твое жалкое выживание всецело обусловлено моей прихотью.
— Рад знакомству. Ожидаю продуктивной работы.
— Не разделяю радости.
— Отлично! — преподаватель взял короткую паузу, выдавая весьма специфичную мысль: — Я искренне сочувствую вашей участи. Однако подобные дуэты имеют шанс стать самыми крепкими…
— Разделяю твое мнение, — согласился Устюгов. — Перспективы колоссальные.
«Интересна причина подобных выводов, — мысленно поразился Миша. — Подобное мнение требует веских доказательств. Перспектива стать лучшим дуэтом именно с этой эльфийкой граничит с абсолютным абсурдом!»
— Время покажет. Все распределены, самое время реализовать первое условие…
По сигналу Романского Алексей Николаевич извлек из складок халата квадратный сиреневый кристалл размером с ладонь. Мужчина весело улыбнулся и громко произнес:
— Свяжи их крепкими узами!
Секунда — и на животе Миши материализовалось подобие каната, излучающее густое фиолетовое свечение. Магическая пута туго затянулась на туловище, а затем протянулась светящимся щупальцем прямо к Ниафель. Эльфийку аналогичным образом сковал странный узел веревки. Стоило концам каната коснуться партнера, как они монолитно скрепились вместе, а затем быстро растворились в воздухе. Симонов краем глаза зафиксировал идентичные сплетения у всех присутствующих пар. Процесс занял ровно десять секунд.
— Первое условие, милые мои, — с воодушевлением начал пояснять Андрей Павлович, дразняще поглаживая куб-кристалл, словно ручного питомца. — Вам предписано сохранять дистанцию с партнером строго в пределах пяти метров. Откровенно говоря, использованное заклинание прикрепило вас намертво друг к другу до самого финала спецзадания. Расстояние ограничено пятью метрами, оцените масштаб трагедии!
— Что за дебилизм? — выругался один из студентов. — Дистанция катастрофически мала!
— Таково условие… — помотал головой Романский. — А вообще, откуда у тебя в лексиконе подобные слова, грубиян? Желаешь получить дополнительные занятия по этикету? Мы находимся в высшем учебном заведении. Настоятельно рекомендую захлопнуть варежку, матерщинник! Хватит строить из себя дебила!
— Вы только что повторили мое слово…
— Я обладаю абсолютным иммунитетом к вашим правилам, — пафосно и горделиво заметил Романский, разглаживая волосы.
— Устав Академии содержит четкие, регламентирующие параграфы на этот счет, — ледяным тоном осадила его Анастасия.
— Штраф в сто очков!
— Укажите причину!
— За излишнюю демонстрацию интеллекта!
— Вопрос, — подняла руку Ксюша. Она стояла вплотную за спиной Миши. — Если мы обязаны провести вместе три дня, возникает проблема с ночевкой. Дорога домой закрыта, общежитие переполнено… куда нам идти?
— Для спецзаданий предусмотрено отдельное здание, — ледяным тоном ответила Анастасия, опережая куратора. — Многофункциональный жилой комплекс, полностью укомплектованный нужными вещами.
— Начисляю сто очков! Каждый дуэт получает собственную комнату.
— Вам просто лень, — сухо констатировала аристократка.
— Еще вопрос, — продолжала атаковать Сахарова. — Ночевка дуэтом в одной комнате вызывает у меня дискомфорт. Совместный сон девочек — нормальная практика, а вот мальчик и девочка в одном помещении…
— Ты совсем ребенок?
Ксения мгновенно залилась краской, поймав хитрый и откровенно веселый взгляд куратора.
— Ой-ёй-ёй, какие пикантные мысли посещают твою голову, Ксения…
— Это правда, — поддержала её девушка с короткими волосами, — ситуация крайне рискованная и весьма вульгарная.
— Сохраняйте спокойствие, — попытался утихомирить группу Устюгов, примирительно подняв руку. — Угроза поползновений интимного характера учтена полностью. Узы читают ваши эмоции и передают информацию прямо в этот куб. Наши маги кристаллов настроили передачу для моментальной фиксации любого колебания маны в эмоциональном и чувственном плане, связанного с интимом. Сигнал поступает моментально.
— Иными словами: секс, лапание, принуждение — всё это моментально считывается кубом. Шалости строго запрещены. Вы взрослые люди — извольте терпеть, уподобляясь цивилизованным девственникам.
— Сколько мер… — верно подметила эльфийка-напарница Ксюши.
Миша мысленно зафиксировал интересный факт: куб способен считывать исключительно магический фон, а резерв маны в его теле равен нулю. Следовательно, его эмоции останутся абсолютной тайной для системы контроля.
— Также мы проводим медицинскую экспертизу после спецзадания на предмет половых связей. Любой факт нарушения личного пространства партнера карается моментальным отчислением, а затем — осуждением по уголовной статье за изнасилование. Усекли?
— Держи дистанцию, — процедила Ниафель. — Фетишист.
— Да с чего вдруг?!
— Инвалиды поголовно страдают фетишизмом, — обыденно заключила эльфийка, сверля партнера наигранно-кукольным взглядом. — Около пятидесяти пяти процентов всех убийц с физическими дефектами практиковали аморальные и мерзкие фетиши по типу гуро, футфетиша и прочего…
— Твои навыки анализа статистики вызывают огромные сомнения.
— Я абсолютно уверена: ты относишься именно к этой половине. Выводы напрашиваются сами собой.
— Ладно! — продолжил Романский. — Процесс распределения завершен. Марш за мной. Я покажу ваш новый дом на грядущие три дня.
***
Стеклянные двери министерства выпустили Павла на свободу задолго до конца смены. В ушах парня всё ещё звучал бодрый голос начальника: «Иди, празднуй день рождения брата, ты заслужил!». Конфедеративное правительство задыхалось от кадрового голода, превращая толковых пиарщиков в штучный товар. Директор лично подписал пропуск, стараясь лояльностью привязать лучшего сотрудника к рабочему месту. Шагая по вычищенному тротуару, Паша мысленно возвращался в свою новую обитель. Купленные апартаменты продолжали смущать молодого клерка своими масштабами. Настоящие хоромы! Полгода назад он открыл ключом дверь в совершенно другой мир. Четыре комнаты пахли свежим ламинатом и дорогой краской. На просторной кухне легко помещался массивный дубовый стол, а ванная комната радовала ступни теплыми полами. Подобный размах казался абсолютным чудом, заставляя парня искренне гордиться своим достижением. Заполучив это сокровище, Павел сразу перевез из провинции всю семью. Родители получили заслуженный комфорт, а младшие брат с сестрой — счастливый билет в престижный лицей. Наблюдая за утренними сборами первоклашек, Паша ловил жгучую смесь радости и зависти. Малышам достались светлые кабинеты и лучшие педагоги. Память парня услужливо подкидывала картину его собственного детства: облезлые парты сельской школы и единственный толковый учитель на толпу деревенских хулиганов. Паша перехватил поудобнее тяжелый шуршащий пакет. Внутри звякали стеклянные банки с разноцветными леденцами — главным сокровищем для Коли. Рядом покоилась картонная коробка с бисквитным тортом и плотно упакованный тайный подарок, способный вызвать бурю восторгов у восьмилетнего именинника. Зима решила подыграть настроению: крупные хлопья пушистого снега мягко ложились на вычищенный тротуар, приятно похрустывая под подошвами ботинок. Парень преодолевал последние пятьдесят метров до подъезда. Пустынная аллея двора элитного комплекса наводила тоску. Местная детвора гуляла под строгим присмотром гувернанток или отсиживалась в закрытых клубах. Заносчивость отпрысков богатых семей создавала огромную пропасть между ними и обычными первоклашками. Современные игровые площадки пустовали, а полноценные центры досуга находились на другом конце города, обрекая младших на домашние посиделки. Сверкающие панорамные окна первых этажей также оставались темными. Рабочие сдали жилой комплекс пару месяцев назад, однако бизнесмены упорно игнорировали эти площади. Коммерсанты откровенно опасались высоких запросов местной элиты, предпочитая выжидать. Опытные игроки рынка откладывали запуск детских кафе и секций. Бремя организации досуга ложилось исключительно на старших членов семьи. Паша планировал выжать максимум из сегодняшнего дня рождения, чтобы подарить Коле искрящееся веселье. Увлекшись мыслями о пустующих коммерческих площадях, Паша едва разминулся с нужным поворотом. Резкое торможение на тонкой пелене снега заставило ботинки опасно скользнуть по плитке. Восстановив равновесие, парень торопливо толкнул стеклянную дверь. Внутри дежурила общительная девушка-вахтерша, скорее напоминающая администратора элитной гостиницы. Раньше она охотно поддерживала любые разговоры, щедро раздавая советы и сохраняя лучезарную улыбку. Сейчас Катя застыла за стойкой ресепшена. Её взгляд упирался стеклянной пустотой прямо во входную дверь. Привычное, звонкое «Добро пожаловать в жилой комплекс Никифора!» полностью отсутствовало. Девушка моргала слишком медленно, выдерживая пугающе долгие паузы между смыканием век. Подобная тишина моментально насторожила Павла. — Добрый день, Катюша, — обратился Паша, подходя вплотную к стойке. — Выглядишь уставшей. Девушка плавно, болезненно механически повернула голову. Запоздалая реакция отдавала пугающей искусственностью. Здоровый румянец присутствовал на щеках, однако мимика казалась полностью стертой, оставляя лишь застывшую маску. — Всё в порядке, — сухо, абсолютно монотонно отчеканила она. Глаза вахтерши сохраняли ледяную пустоту. — Требуется отдых. — Переработала? — забеспокоился парень. — Давай вызовем сменщика. Или позвоним врачу? — Я справлюсь. Ступай. Павел списал странности на тотальное выгорание и крайнюю степень усталости. Парень решил оставить вахтершу в покое и двинулся дальше, искренне желая ей скорейшего восстановления. Катя виртуозно дирижировала всеми процессами обслуживания здания: уборщицы трудились идеально, подача воды и электричества работала стабильно. Текущий эмоциональный спад выглядел вполне логичным следствием тяжелой работы. Идеальные люди тоже подвержены жесткому стрессу. Преодолев пролет лестницы, Паша ощутил знакомый укол мандража. Вручение подарков всегда вызывало у него жуткое смущение. Воспоминания о прошлых курьезных поздравлениях заставляли щеки пылать. — В этот раз всё пройдет идеально, — твердо заверил себя Паша, шагая по второму этажу. Дальняя дверь коридора. Пальцы мелко дрожали, направляя ключ в замочную скважину. Два тяжелых щелчка. Паша с силой толкнул металлическую створку и массивно ввалился внутрь, больно запнувшись о высокий порог. Шумный топот ботинок эхом разнесся по прихожей. Коридор пустовал, зато из гостиной доносился плотный гул голосов и звон посуды. Семья была всецело поглощена праздником. — Я вернулся! — громко возвестил Павел, перекрывая домашний шум. — Где прячется главный виновник торжества? — Пашка! — донесся из глубины квартиры голос матери, сопровождаемый суетливым звоном бокалов. — Живо мой руки и дуй в гостиную! Мы только тебя ждем, давай быстрее! Семья всегда держала дверь прихожей распахнутой. Текущий случай стал пугающим исключением. Сюрприз явно предназначался ему. Скинув ботинки, Паша решил подыграть. Он нацепил маску радостного удивления и шагнул в гостиную с тяжелыми пакетами наперевес. Двадцать восемь квадратов комнаты оказались заставлены мебелью до состояния жесткой клаустрофобии. Большой диван, массивные кресла, открытые шкафы и обилие купленных отцом электроприборов создавали давящую тесноту. Именно здесь ловушка захлопнулась. Паша физически ощутил ледяной удар под дых. Родственники сидели за столом, весело распивая горячий чай. Рядом с ними, идеально вписавшись в домашнюю идиллию, расположились трое посторонних мужчин в строгих черных костюмах. Чужаки сидели монолитно, источая ауру холодной, звериной угрозы. Лица визитеров оказались абсолютно новыми для Павла. Однако мама смотрела на парня с лучезарной улыбкой, лишая ситуацию малейшей потребности в представлениях. — А вот и наш дорогой коллега, — сквозь идеальную, хищную улыбку произнес самый аккуратный и вежливый гость. Мужчина плавно поднялся с дивана, расправляя плечи. — Павел Родионович, мы упустили шанс нормально поговорить на работе. Твои гостеприимные родители оставили колоссально приятный осадок! Твоя жизнь в гармонии и счастье вызывает искреннее восхищение. — Назовите себя... — выдавил парень, отступая на шаг и чувствуя оцепенение. — Прекрати разыгрывать удивление, — рассмеялась мама, заботливо подливая кипяток в чашки. — Он работает вместе с тобой! Верно? — Абсолютно точно, — бархатно подтвердил чужак. — Паша пока осмысливает степень нашей близости, проявите каплю терпения. — Пашка забыл своего дядю-коллегу? — с детским любопытством спросила младшая сестренка, продолжая увлеченно разрисовывать животных на листочке. Второй гость, сохраняя сидячее положение, плавно развел руки. Его пальцы оплело свечение тонких голубых нитей. Короткий, хищный взмах завершился катастрофой: светящаяся паутина туго опутала каждого родственника, вызывая тотальный паралич. Семья попыталась вырваться, однако магический кокон намертво сковал их тела. Паша упустил момент атаки. Третий визитер шагнул вперед, полностью игнорируя попытки парня защититься. Жесткий удар в живот выбил воздух из легких, а подсечка по ногам заставила Павла рухнуть на пол. Тяжелый пакет разорвался, рассыпая цветные леденцы по паркету. Самый аккуратный из визитеров лишил свои движения суеты. Он плавно опустился на корточки и двумя пальцами в тонкой кожаной перчатке поднял одну конфету. — Коля обожает леденцы, — бархатным, тягучим голосом произнес гость. Затем он с эстетическим отвращением отбросил сладость прочь. Его лицо сохраняло пугающее, стерильное благородство. — Употребление сахара поддерживает детскую иллюзию счастья. Очаровательная традиция. — Ошибки формируют наш опыт, — мягко парировал мужчина с нитями. Предводитель подал знак боевику, а сам медленно двинулся вдоль стены, разглядывая висящие семейные фотографии. Третий визитер рывком поднял сопротивляющегося Пашу, протащил к центру гостиной и швырнул на колени. Маг с нитями добавил свою порцию паутины, намертво фиксируя парня на полу. — Озвучьте ваши требования! — прорычал Павел, содрогаясь от ужаса за скованную семью. — Это ограбление?! — Ограбление? Крайне примитивный вывод, — элегантный гость заложил руки за спину. — Сплошная идиллия… Эталон счастливой семьи в глазах Конфедерации. Поразительное везение! Интересно наблюдать за этим хрупким парником. Младшие залились слезами, жмурясь от страха. Паника брата и сестры сорвала тормоза Павла: — Оставьте их в покое! Забирайте меня, остальных отпустите! Они сохранят абсолютное молчание. Гарантирую! — Считаешь их чистыми? Ошибаешься, они пустили корни в той же гнилой почве, — мужчина плавно вернулся к Павлу. Его карие глаза оставались абсолютно стылыми и застывшими, словно у стеклянной игрушки. Затем он обратился к боевику: — Сожги эту маскировку, прошу. Боевик коснулся пальцами шеи Павла. Огненная вспышка обожгла кожу, уничтожая иллюзию. На открывшемся участке плоти ярко проступила татуировка солнца со спиралью внутри. — Ситуация стала предельно ясной, — предводитель изящно опустился на корточки перед парнем. Его лицо украшала вежливая, уютная улыбка, жутко контрастирующая с творящимся кошмаром. — Предлагаю перейти к ответам на мои вопросы. Павел хранил глухое молчание, сверля палача яростным взглядом. Тайное стало явным. Использовать мирных родственников как щит утратило всякий смысл. Паша упорно сопротивлялся давлению, сохраняя стальную выдержку. — Прогнозируемый исход, — бархатно констатировал лидер, плавно поднимаясь на ноги. Он изящно приблизился к матери Павла. — Изначально я считал твою идеальную семью дешевой декорацией. Однако реальность поражает! Молодой госслужащий, окруженный любящими родственниками, добровольно пересекает черту и пускает корни в ядовитой почве культистов. Впрочем, мне неинтересны твои мотивы. Какими бы они ни были, они тебя не смогут оправдать. Элегантный визитер шагнул к рыдающим детям. Малыши заливались горючими слезами, издавая громкие всхлипы. Мужчина аккуратно взял шестилетнюю девочку за подбородок. Большой палец, обтянутый черной кожей перчатки, пугающе ласково скользнул по детской щеке. — Оставь её! — сквозь слезы выкрикнул Коля, агрессивно хлюпая носом. — Убери руки! — Замечательный, правильный росток, — мягко продолжил мужчина, глядя на мальчика. — Любящая мать... — его тон внезапно приобрел ледяную, скрежещущую жесткость. — Гордящийся тобой отец. Ваш сад цветет эталонным благополучием. Поразительно. Ситуация вызывает жгучую зависть! Ваша идиллия совершенно прекрасна. Поэтому я дарю тебе шанс сохранить этот цветущий оазис. Предлагаю предельно понятную альтернативу. Настоятельно рекомендую внимать каждому слову! Ты выдаешь мне требуемую информацию и гарантируешь выживание своим близким. Иной путь — твое молчание — обрекает родственников на затяжную агонию. Исключительно прозрачный выбор, верно? Размышляй. Время в твоем полном распоряжении. — Спасите нас! — истошно закричала мама, срывая голос. Истеричный вопль матери рвал барабанные перепонки, рассчитывая привлечь внимание соседей. Визитеры сохраняли абсолютную, ледяную статичность. Элегантный предводитель полностью игнорировал истошные крики, наслаждаясь тотальным акустическим вакуумом снаружи. Глухая звукоизоляция элитного дома делала мольбы женщины абсолютно бесполезными. Присутствующие требовали ответа. Паша из последних сил изображал фанатичного, стойкого культиста. Однако лихорадочно бегающие зрачки выдавали колоссальную панику и стремительно рушащуюся выдержку. Минуты тянулись густой, вязкой смолой. На пятой минуте голосовые связки матери стали выдавать булькающий хрип. Командир обладал огромным запасом терпения, однако лимит ожидания подошел к концу. — Твое молчание подтверждает тотальную растерянность, — плавно констатировал гость. — Одна чаша весов держит жизни твоих родных, другая — фанатичные интересы Культа. Элементарная логическая задача вызывает у тебя фатальные затруднения. Я искренне верил в твою преданность семье! Разочарованно поцокав языком, мужчина извлек из кармана складной клинок. Он показательно, с легкой издевкой продемонстрировал инструмент Павлу, словно предлагал товар на аукционе. Дешевая, утилитарная сталь с зеленой рукоятью. Эстет плавно стянул с правой руки кожаную перчатку и резким, выверенным движением полоснул лезвием по собственному указательному пальцу. — Мое предложение гарантировало сохранение прежнего порядка. Твой выбор демонстрирует глупость и абсолютный эгоизм. Сектантские догмы оказались важнее жизней близких. Лицо мужчины озарилось хищной, предвкушающей улыбкой. В подтверждение своих слов он направил кровоточащий палец прямо на мать Павла. Алые капли вспыхнули едким голубым светом, моментально кристаллизовались и сорвались вперед массивным рубиновым шипом. Смертоносный кол с мокрым хрустом пробил глазницу женщины, вонзаясь глубоко в мозг. Жертва забилась в короткой, чудовищной агонии. Тело судорожно дернулось, выдавило глухой стон и обмякло, намертво пришпиленное к спинке дивана окровавленным кристаллическим стержнем. Комнату разорвали визги детей и отчаянный рев отца. Командир коротко взмахнул рукой — твердая структура шипа распалась, окатив одежду убитой густым багровым ливнем. Скованный Павел сохранял оцепенелое молчание, хотя его рассудок стремительно рушился в бездну. — Время тикает. Решение за тобой, — бархатно произнес командир, многозначительно зарываясь пальцами в волосы рыдающей девочки. — Впереди у нее первый класс, учеба в университете, свадьба, рождение собственных детей... Впереди огромная жизнь. Крайне прискорбно, если фанатизм старшего брата перечеркнет всё это. Правда, конфетка? Липкий ужас парализовал комнату. Павел уловил секундную дрожь в пальцах мага с нитями. Парень в шинели явно испытывал жуткий внутренний конфликт, разрываясь между армейским долгом и отторжением к кровавой бойне. Однако попытка сыграть на его жалости являлась чистым самоуничтожением. Авторитет эстета в идеальном костюме тотально подавлял волю подчиненных. Этот кукловод держал своих псов на предельно коротком поводке. Маг с нитями лишь крепче сжал челюсти, полностью покоряясь методике командира. — Лимит моего терпения исчерпан, — констатировал мужчина, ласково поглаживая голову младшей сестры и четко обозначая следующую цель. — Культ или семья, Павел? Секта или родная кровь?! — его голос обрел металлическую, скрежещущую жесткость. — Куча фанатичных идеалистов или жизни близких?! Вера или спасение? Делай выбор! Иначе я сотру в порошок абсолютно всё, чего ты достиг! Молчание Павла окончательно исчерпало время. Мужчина полоснул клинком вдоль всей фаланги собственного пальца. Обильный поток крови моментально кристаллизовался в тонкий, острый рубиновый кол. Алое лезвие уперлось прямо в ноздрю оцепеневшей от ужаса девочки. До пробития мозга оставались доли секунды. — Я выдам всю информацию! — истошно завопил Павел. — Отличная новость, — усмехнулся эстет, сохраняя смертоносный шип в миллиметре от детской слизистой. — Выбрал родную кровь? Или пытаешься тянуть время? — Я выдам всё... клянусь... семья важнее, — Павел обреченно опустил голову, судорожно глотая воздух. — Прекрасно, — командир плавно присел перед сломленным парнем. — Первый вопрос. Где культисты прячут Сюзанну? — С-Сюзанну?.. — Павел посмотрел в эти стеклянные, мертвые глаза и моментально осекся. Факт обладания знаниями читался на его лице слишком явно. — Мои действия направлены на минимизацию потерь, это же очевидно. Твой фанатизм мешает трезвому анализу? Желаешь увидеть последствия саботажа? Ты дал обещание. Я ценю исключительно правду. Оправдай мое доверие. — Я лишен информации… — Павел. — Это чистая правда! Координаты Сюзанны доступны только высшему эшелону верующих. Мой ранг слишком низок для хранения подобных тайн! — Прискорбно. Твоя полезность стремится к нулю. — Стойте! Я знаю одного из верховных кураторов! Мелвин Джонсон! — Превосходно. Следующий вопрос. Кто из фанатиков внедрен в Академию? Меня интересуют свежие первокурсники. — Такие люди присутствуют. Группа студентов раскидана по разным факультетам. Точные имена хранит только Джонсон. — Преподавательский состав? — Тоже присутствуют культисты… — Требую конкретики. — Я… — Павел судорожно цеплялся за жизнь. — Возраст одного профессора-верующего составляет менее тридцати лет. — Мужчина? — Пол скрыт. Опять же, Джонсон держит всю картину. Моя роль сводится к слепому исполнению приказов... — Похвально! Твой выбор дарит счастье! — эстет грациозно поднялся, подал знак боевику и лучезарно улыбнулся скованным детям. — Старший брат подарил вам жизнь, милашки. — Допрос завершен?.. — впал в ступор Павел. Пока грузный боевик копался в глубине своего портфеля, командир многозначительно хмыкнул и пожал плечами. — Ожидаешь выдать нам другие секреты? Мы обладаем полной картиной. Нам требовалось исключительно имя крупного куратора, остальное — пустой звук. Упускаешь суть происходящего? Петли, — эстет провел пальцем по собственному горлу, имитируя тугой узел, — давно затянуты на ваших шеях. Нам осталось лишь выбить табуретку, обезглавив омерзительный Культ в столице раз и навсегда. — Установка завершена, — глухо отрапортовал здоровяк. Действия боевика за спинами пленников остались для Павла абсолютной тайной. — Пришло время прощаться, — командир сухо хлопнул в ладоши. — Чудесное времяпрепровождение. — Вы даруете нам свободу? — с отчаянной надеждой выдавил Павел. — Можно сказать и так. Маг с нитями извлек клинок и легко перерезал путы на собственных запястьях. Материал казался чудовищно крепким, однако сталь вспорола магическую паутину словно шелк. Повинуясь воле заклинателя, кокон отпустил его руки. Семья продолжала сидеть парализованной, пока троица карателей спокойно одевалась в прихожей. — Вы уходите просто так?! — паниковал Паша, ползком продвигаясь к коридору. — Мое предложение давало право выбора. Твое решение — счастье и семья. Я гарантирую сохранение этой идиллии ровно до твоего последнего вдоха, — бросил командир, переступая порог. Жуткая формулировка застопорила Пашу. Мозг лихорадочно анализировал скрытый смысл фразы. Взгляд парня заметался по комнате, и тут отец выдал хриплый, полный ужаса стон: — Этот здоровяк оставил сюрприз на комоде… Паша перевел взгляд на деревянную поверхность. Среди свежесвязанных матерью шерстяных носков и выпускных фотографий лежала россыпь оранжевых и красных кристаллических треугольников. Внутри монолитной структуры артефактов пульсировало жидкое, концентрированное пламя… Пазл сложился моментально. Тем временем Александр Бейкер и его подчиненные замерли на противоположной стороне улицы. Офицер внимательно изучал циферблат дорогих наручных часов. Методично отсчитывая секунды, он дождался ровно половины четвертого. — Сжечь, — коротко скомандовал Каратель. Боевик щелкнул пальцами. Окна квартиры на втором этаже моментально выплюнули колоссальный сноп огня. Ударная волна сжатого в кристаллах пламени вышибла стекла, мгновенно выжигая кислород внутри помещения. Яростный пожар охватил замкнутое пространство, поглощая жертв целиком. Сквозь рев бушующего инферно наружу пробивались жуткие, агонизирующие вопли заживо горящих людей. Группа палачей спокойно развернулась и зашагала прочь, оставляя за спиной стремительно расползающийся по элитному зданию огненный шторм. — Юная леди лишена воспоминаний о нас? — поинтересовался Бейкер, шагая между подчиненными. — Абсолютно, сэр. Заклинание контроля сработало безупречно, — здоровяк по привычке выудил пачку сигарет, сунул одну меж губ и приготовился прикурить от собственной огненной «капли». — Следы полностью зачищены. — Милый мой Дегтярев, я искренне ценю твое первоклассное исполнение приказов. Однако игнорирование моих личных просьб вызывает жгучее раздражение, — Бейкер плавно перехватил сигарету и показательно растер табак по снегу. — Мое присутствие исключает курение. — Прошу прощения. Вылетело из головы. — Существовала ли реальная потребность в подобной расправе? — Валентин вновь поднял мучивший его вопрос. — Вы давали обещание… — Запоминай, милый мой Валентин Ильич. Формулируй фразы ради стопроцентной веры объекта, стараясь говорить исключительно правду. Утаенные подробности или двоякий смысл делают твои слова стальными. Прямая ложь — удел дилетантов. — Это завуалированный обман, — глухо констатировал Валентин. — Изощренная манипуляция. — Обыкновенная, классическая практика. Подобная методика удерживает объект в нужных рамках, позволяя тебе сохранять абсолютную последовательность. Мой навык прямого вранья равен нулю, поэтому я применяю данный алгоритм. — Подобный подход граничит с тотальной жестокостью, это переходит все… — Птенчик ты наш, Валя, — грубо усмехнулся Дегтярев. — На этапе кадетства следовало выжечь из себя остатки гуманизма. — Термин «гуманизм» здесь неуместен, — мягко поправил командир. — В стенах училища ему требовалось осознать: удел Карателя — уничтожать беспристрастно и максимально эффективно. Валентин Ильич, выбрав эту стезю, ты рано или поздно примешь абсолютную бесполезность моральных терзаний. Альтернатива — полное саморазрушение в попытках совместить правое дело с этическими нормами. — Бейкер элегантно вскинул руку, сверяясь с часами. — Итак… Тайминг. Далее лейтенант Кондратьев наблюдал за пугающей, математической точностью своего командира. Бейкер методично отсчитывал секунды, сверяясь с генеральным планом. Он напоминал башенные часы, чей механизм запускал катастрофы по всему городу. Три часа сорок минут. В соседнем районе грохнул сейсмический удар — ликвидация ячейки госслужащих-фанатиков прямо в ресторане. Три часа сорок пять минут. Согласно протоколу, отряды на другом конце столицы успешно завершили отравление культистов внутри торговой гильдии. Три часа сорок шесть минут. Устранение наркобарона — «случайное» лобовое столкновение бронированного седана с многотонным грузовиком. Три часа сорок восемь минут. Уничтожение приоритетной цели — советника председателя КСК. Пятьдесят минут четвертого. Ликвидация координатора крупнейшей волонтерской сети. — Осталось дождаться официальных рапортов, — удовлетворенно улыбнулся Александр. — Столицу ждет крайне занимательная ночь. — Конфедераты ответят мгновенно, — предупредил Кондратьев. — Прекрасно. Их суета играет нам на руку. Пускай лоялисты председателя пытаются стабилизировать ситуацию, пока фанатики зарываются глубже в свои кроличьи норы. Масштабная встряска гарантирует всплытие новых, колоссально важных данных. — Че там по агентуре в Академии, Валя? — харкнув на снег, поинтересовался Дегтярев. Грубый жест вызвал у командира секундную гримасу брезгливости. — Ожидаю результатов. Спящая сеть полностью активирована. Остается фиксировать изменения обстановки. — Ценность… — задумчиво протянул Бейкер. — Я пересекался с ним пару раз. Забавный юноша. Добрый, но обладающий абсолютным пониманием собственной значимости. Подобное осознание блокирует его сопротивление нашим методам. Его внутренние противоречия вызывают мой искренний интерес. Он осуждает нашу работу, однако покорно принимает правила игры. Любопытно проследить финальный результат этой трансформации. Я жажду увидеть расцвет Царства…***
Группа ликвидации, отправленная за организатором волонтеров, хранила глухое молчание. Стрелки часов давно перевалили за шесть вечера. Эфир оставался абсолютно пустым. Подобный вакуум связи явно сигнализировал о критическом сбое, способном поставить под угрозу успех всей масштабной операции. Цель мастерски избегала появления возле собственного дома, заставляя карателей выбрать местом казни рабочий офис. Штаб волонтеров располагался в дешевом бизнес-комплексе, затерянном среди серых коробок на самой окраине делового района. Вечер опустился на улицы густой, давящей тишиной. Лишь редкие автомобили тарахтели под окнами четырехэтажной бетонной коробки. Здание возвышалось над запутанным лабиринтом грязных переулков — излюбленным пристанищем маргиналов. Окраина делового центра славилась откровенно криминальной репутацией, изобилуя частыми убийствами и грабежами. Дешевая аренда вкупе со стабильным электричеством и горячей водой оставались единственными магнитами для сомнительных контор. Соседями волонтеров числились теневые компании, регулярно выступающие фигурантами громких судебных разбирательств. Район источал ауру абсолютного упадка. Основной коридор третьего этажа заливал яркий электрический свет, хотя рабочий день группы официально завершился час назад. Волонтеры являлись единственными арендаторами этого уровня. Сияющие прямоугольники коридорных окон разительно контрастировали с глухой темнотой самого офиса, рождая максимально подозрительную картину. Случайный зевака списал бы яркий свет на банальную забывчивость ушедших сотрудников. Ситуация осложнялась гнетущей атмосферой места. Въевшаяся грязь намертво покрывала зеленую штукатурку длинного коридора. Трубочные лампы, наполненные кристаллической крошкой, мерзко мигали по причине изношенной проводки. Линолеум устилали горы хлама: использованные рулоны плакатов и забытый мусор после волонтёрских акций. Творческие энтузиасты предпочитали встречать гостей за пределами офиса, полностью игнорируя потребность наводить чистоту. Владельцу здания плевать, а обитателям такой хаос дарил иллюзию свободы, избавляя от рутины уборки. Однако сегодня к ним явился гость, чье появление выходило за рамки любых ожиданий. Тяжелые, глухие шаги заставили коридор содрогнуться. Приближение Парсифаля сопровождалось фатальными сбоями электроники — даже исправные лампы начали истерично искрить и гаснуть, погружая пространство во тьму. Аура Апостола, пропитанная ледяным могильным холодом, физически высасывала свет. Фигура, скрытая бесформенным плащом из самой ночи, медленно двигалась вперед, волоча ткань по полу со звуком пересыпаемого песка. Каждый шаг отдавался гулким ударом молота по металлу. Голову гостя венчала железная маска-корона с прямыми шипами, а нижнюю часть лица сковывал грубый клепаный намордник. Парсифаль остановился у ламинированной двери. Его дыхание вырывалось из-под железа тяжелым, свистящим хрипом. Существо замерло, концентрируя внимание сквозь толщу Бездны под забралом. Разум Апостола улавливал чужое присутствие за преградой, силясь восстановить утраченные осколки памяти. — Я… — хриплым, скрежещущим голосом выдавил Парсифаль, делая долгие, мучительные паузы. — Я ищу. Кого?.. Я ищу отца. Сюзанна. Её отец. Да… Апостол решительно рванул ручку, распахивая створку. Мрак помещения привычно укутал фигуру гостя — лопнувшие лампы погрузили офис в абсолютную тьму. Зрение существа легко пронзало сумрак, фиксируя последствия чудовищного погрома. Массивный рабочий стол оказался разорван на щепки. Шкафы и стеллажи сохранили вертикальное положение, однако их сорванные полки превратили пол в свалку растоптанных вещей. Дверь боковой комнаты валялась в стороне, вырванная с корнем — кричащее свидетельство отчаянной борьбы. Огибая руины стола, Парсифаль обнаружил жертву. Мужчина застыл на коленях, уткнувшись лицом в сканер приземистой «Панфиловки». Тело удерживалось в жутком равновесии благодаря обломку стула, пригвоздившему спину к корпусу аппарата. Чудом уцелевшая машина методично копировала лицо мертвеца, тихо гудя и выплевывая веер идентичных, пугающих распечаток. Пальто и влажные следы от подошв выдавали в убитом такого же гостя с улицы. Чувствительный слух Парсифаля уловил влажные звуки и утробное рычание со стороны подсобки. Апостол плавно, смертоносной тенью скользнул к проему и заглянул внутрь. Глаза существа моментально выхватили детали происходящего. Массивный, раздутый от гипертрофированных мышц Порабощенный терзал еще живого пленника – истинного «хозяина» сего места. Монстр удерживал жертву на весу, ломая кости железной хваткой. Чудовище выкрутило мужчине руки и методично сдавливало торс, круша ребра. Пасть твари присосалась к лицу бедняги, накачивая его тело едкой, токсичной жидкостью. Этот кислотный яд выжигал внутренности, заставляя жертву биться в мелких, предсмертных конвульсиях. Рядом находился второй по счету гость в пальто. Ему переломали ноги и пригвоздили куском арматуры к платяному шкафу, заставляя наблюдать жуткую расправу. Обильная кровопотеря и болевой шок погружали его рассудок в спасительное забытье, стремительно приближая фатальный исход. — Ты, — произнес Парсифаль, переступая порог. — Ты. Тот самый отец. Отец Сюзанны. Порабощенный замер, едва уловив знакомое имя. Он повернул массивную голову, уставившись на Апостола мутными желтыми бельмами. Лицо чудовища представляло собой жуткое месиво из множества сросшихся носов, сползающих по щекам к подбородку уродливыми буграми плоти. Шумно втянув воздух, монстр утратил интерес к новому запаху. Тварь возобновила пытку, глубже вонзая кислотные жвала в плоть своей жертвы. — Ты чувствуешь её. Её запах. Улавливаешь след. Слышишь этот аромат… Осязаешь его. Порабощенный снова замер. Смысл сказанного ускользал от деформированного разума, заставляя монстра тупо ждать продолжения речи Апостола. — Однако суть скрыта от тебя. Знание утеряно. Твой разум утратил способность определить её местоположение. Запах… разделился. Рассеялся. Порабощенный с чавканьем вырвал жвала из тела жертвы, отшвырнув искалеченного мужчину в сторону. Огромная туша выпрямилась во весь рост, полностью поворачиваясь к Апостолу. — Сю-ю-юза-а-анна… — протяжно прохрипел гигант, жадно втягивая воздух. — Где… — Он, — Апостол указал на бьющегося в конвульсиях человека, — касался… касался её. Забрал частицу запаха. Да? — Сюза-а-а… — Ты запутался. Заблудился. Я стану твоим проводником, — Парсифаль плавно сократил дистанцию. Игнорируя капающую с кислотных жвал едкую белую слизь, Апостол протянул левую руку прямо к лицу чудовища. Короткая вспышка — пальцы озарились ярким свечением, выхватывая из мрака искореженные черты. Тонкие, управляемые струйки святой влаги окутали гротескные ноздри, плавно проникая внутрь. Гигант сверлил взглядом пустоту под ржавой маской-короной Парсифаля, демонстрируя абсолютную покорность. Существо стоически терпело очевидную, жгучую боль, слепо уповая на помощь Апостола. Обещанная поддержка была оказана. Стоило святой воде вернуться к пальцам Парсифаля, как мутировавшее обоняние обострилось, выхватывая запахи кристально четко. — Продолжай искать. Обязательно ищи. Теперь процесс стал проще. Взамен… — Апостол провел пальцами правой руки по груди Порабощенного. — Ты приведешь меня к ней. На груди чудовища остался густой, черный маслянистый след. — Сюза-а-а-анна? — монстр задрал голову, судорожно втягивая воздух. — Где ты?.. Апостол приблизился к пригвожденному магу. Он созерцал чужие мучения и агонию, сохраняя абсолютное, ледяное равнодушие. Парсифаль с характерным влажным хрустом вытянул правую руку и прижал ладонь, обтянутую черной перчаткой, ко лбу мужчины. Густая темная жидкость начала стремительно впитываться в кожу, демонстрируя пугающую проницаемость. Вскоре тело жертвы стало переполняться маслянистой субстанцией. Густая тьма, похожая на разлившуюся нефть, реками хлынула изо рта, глаз и ушей, чудовищно деформируя плоть. Спустя жалкие десять секунд переполненный ядом человек скончался. Кожа мертвеца приобрела угольно-черный оттенок. — Каратели?.. — хриплым, скрежещущим голосом выдавил Парсифаль, словно пробуя слово на вкус. — Опасность. Враги. Обязаны скоро явиться. И действительно, коридор отозвался гулом тяжелых шагов. Парсифаль перевел взгляд на Порабощенного и отдал короткий приказ: — Уходи. Гигант мгновенно подчинился. Массивная туша пробила окно и легко приземлилась после падения с третьего этажа, моментально скрывшись во мраке переулка. Сам Апостол шагнул в основную комнату. Он замер у разбитого окна, являя собой жуткий монумент из ржавого железа и тьмы, смиренно ожидая визитеров. Каратели, привлеченные звоном бьющегося стекла, стремительно ворвались в разгромленный офис и моментально зафиксировали фигуру Апостола. — Культист? — процедил один из оперативников. Отряд извлек оружие, приготовившись к тотальному уничтожению цели.
