Легенда о чёрном сталкере.

      Обито лежал на жёсткой койке в медблоке Кордона. За окном серое небо, редкие вспышки аномалий на горизонте. Но внутри было тепло. И… жизнеспособно.       Первые сутки после спасения прошли как в тумане. Боль, тошнота, головокружение радиация терзала тело, будто разъедала изнутри. Рин не отходила от него: вводила антидоты; подключала капельницы с очищающими растворами; меняла повязки на местах ожогов от радиации; следила за показателями пульс, давление, уровень лейкоцитов. — Ты чудом жив, — говорила она, проверяя дозиметр. — Если бы Мадара не дотащил тебя…       Обито лишь кивал. Говорить было тяжело. В голове гул, в мышцах свинцовая слабость.       На третий день что‑то изменилось. Рин, осматривая его утром, замерла: — Это… невозможно. — Что? — прохрипел Обито. — Твои показатели… Они стабилизируются. Слишком быстро. Даже для антидотов.       Она взяла кровь на анализ. Через час вернулась с расширенными глазами: — В твоей крови… что‑то есть. Не просто антитела. Какая‑то структура. Она борется с радиацией.       Обито попытался сесть: — Что это значит? — Похоже на… — она запнулась, подбирая слова, — на врождённую устойчивость. Как будто твоя кровь сама себя чистит.       Он вспомнил слова Мадары: «В тебе течёт кровь Учиха. Это не проклятие. Это сила». Теперь он понял.       С каждым днём ему становилось лучше. боль утихала; кожа переставала гореть; мышцы обретали силу; сознание прояснялось.       Но таблетки он принимал исправно — Рин строго следила: радиопротекторы (3 раза в день); иммуномодуляторы (утром и вечером); витаминные комплексы (для восстановления). Иногда капельница, если показатели чуть отклонялись. Но это были уже мелочи.       Когда он впервые встал на ноги, в медблок вошли Изуна и Кагами. — Ну что, герой, — начал Изуна, скрестив руки. — Решил сыграть в самоубийцу?       Обито опустил глаза: — Я… не подумал. — Не подумал?! — Кагами шагнул вперёд. — Ты чуть не сдох! Мы все чуть с ума не сошли! — Я знаю, — прошептал Обито. — Простите.       Изуна вздохнул, подошёл ближе: — Ты не просто ученик. Ты часть отряда. И когда ты исчезаешь без предупреждения… — он замолчал, но в глазах читалась боль. — Мы не можем терять тебя.       Обито сжал кулаки: — Больше не буду. Обещаю.       Новый день. Сейчас он сидел на краю койки, глядя в окно. Солнце пробивалось сквозь тучи, освещая ржавые конструкции Кордона. В руке стакан воды, на тумбочке таблетки. Дверь открылась. Вошла Рин с папкой в руках. — Ну что, — улыбнулась она, — готов к выписке? — Почти, — ответил Обито, поднимая взгляд. — Но сначала… спасибо.       Она покачала головой: — Спасибо — это не тебе мне, а себе. Ты выжил. И это главное.       Он кивнул. В груди росла новая уверенность. Не слепая самоуверенность, а осознанная сила. — Что дальше? — спросил он. — Дальше? — Рин села рядом. — Дальше ты будешь учиться. Не только стрелять. Но и думать. Зона не прощает ошибок. Но если ты готов она может дать шанс.       Обито посмотрел на свои руки. На шрамах уже не было красноты. Кожа заживала. А внутри что‑то новое. — Я готов, — сказал он твёрдо. — На этот раз по‑настоящему.       Когда Рин ушла, Обито встал у окна. Вдали, за руинами, виднелся силуэт Припяти. Где‑то там Мадара. Где‑то там будущее.       Он достал из кармана артефакт «Лунный свет», который нашёл перед тем, как всё пошло наперекосяк. Кристалл мерцал, будто живой. — На этот раз, — прошептал он, сжимая его в ладони, — я буду готов.

***

      Обито сидел у окна, разглядывая тусклый закат над Кордоном. В руке очередная порция таблеток, на столе пустой стакан. Он уже чувствовал себя почти здоровым, но в душе всё ещё скребло чувство вины.       Дверь с грохотом распахнулась. В проёме возник Мадара чёрный силуэт на фоне багрового неба. Его глаза пылали красным, кулаки сжаты. — Ты… — голос Мадары дрогнул от ярости. — Ты хоть понимаешь, что натворил?       Обито медленно поднялся: — Я… — Молчи! — Мадара шагнул вперёд, сжимая рукоять оружия. — Безмозглый мальчишка! Ты чуть не сдох! Из‑за своей глупости, из‑за своего «хочу доказать»!       Он резко выхватил пистолет, направил на Обито. В комнате повисла мёртвая тишина. В этот момент в дверь ворвался Изуна. Он бросился между ними, отталкивая Мадару: — Опусти оружие! — Он не достоин жить, если не умеет думать! — рявкнул Мадара, но руку с пистолетом всё же опустил. — Он жив. И он учится, — твёрдо сказал Изуна, глядя брату в глаза. — Ты сам говорил: Зона оставляет только сильных. А сила это не только стрелять. Это ещё и признавать ошибки.       Мадара замер. Его пальцы всё ещё сжимали пистолет, но взгляд уже изменился, ярость медленно сменялась холодной рассудительностью. — Убери ствол, — повторил Изуна. — Он больше не повторит.       Мадара медленно опустил оружие. Сделал шаг назад, затем ещё один. Его голос стал тихим, но от этого ещё более пугающим: — Через неделю ты пойдёшь со мной. В центр Зоны.       Обито замер: — Что?.. — Ты хотел доказать, что готов? — Мадара подошёл ближе, глядя ему в глаза. — Вот твой шанс. Но знай: там нет места ошибкам. Там либо выживаешь, либо умираешь. — Но он ещё не восстановился! — попытался возразить Изуна. — Если он не готов пусть скажет сейчас, — перебил Мадара. — И тогда я найду другого.       Обито сглотнул. В голове крутились мысли: «Центр Зоны… Сознание… Это же самоубийство!»       Но потом он вспомнил: боль от радиации; лицо Рин, когда она вводила ему антидоты; гнев Изуны; и главное своё обещание: «Больше не буду».       Он выпрямился, глядя Мадаре в глаза: — Я пойду.       Мадара усмехнулся холодно, почти одобрительно:       — Хорошо. Но запомни: если ты снова подведёшь я не стану тебя спасать. — Я понимаю, — кивнул Обито.       Когда Мадара вышел, в комнате повисла тяжёлая тишина. Изуна устало опустился на стул: — Ты точно готов? — Нет, — честно ответил Обито. — Но я должен.       Изуна вздохнул: — Тогда слушай. Мадара не шутит. В центре Зоны не просто мутанты. Там… что‑то большее. И если он берёт тебя с собой значит, видит в тебе то, чего не видит никто другой.       Обито сжал кулаки: — Я не подведу.       Следующие дни он провёл в тренировках: отрабатывал стрельбу (Мадара лично проверял его меткость); изучал карты аномалий (Кагами предоставил старые схемы); тренировал выносливость (бегал по руинам, неся рюкзак с грузом); учился читать детектор (Рин объясняла, как различать типы излучений).       Каждый вечер он принимал таблетки, пил укрепляющие отвары, которые готовила Рин. Она не говорила ни слова упрёка, но её взгляд был строгим. — Не геройствуй, — сказала она однажды. — Возвращайся живым. — Обещаю, — ответил он.       В ночь перед рейдом Обито сидел у костра на окраине Кордона. В небе мерцали звёзды, а где‑то вдали, за горизонтом, пульсировал свет Припяти, сердце Зоны.       Он достал из кармана «Лунный свет» — артефакт, который нашёл перед тем злополучным рейдом. Кристалл слабо светился в темноте. — На этот раз, — прошептал он, — я буду не один.       Где‑то в глубине души он знал: путь в центр Зоны станет точкой невозврата. Но он был готов.