Битва в сердце Зоны.
27 января 2026 г., 14:10
Они стояли на краю центральной площади Припяти перед ними раскинулся эпицентр аномалии. Здания здесь были искажены, будто расплавлены невидимым жаром; воздух дрожал, а небо над головой пульсировало багровым светом.
Мадара сделал шаг вперёд. Его силуэт на мгновение дрогнул тень, проступившая сквозь человеческую форму, втянулась обратно. Он снова был человеком — по крайней мере, внешне.
— Готов? — спросил он, не оборачиваясь.
Обито сжал ГП‑37. Пальцы дрожали, но голос был твёрд:
— Да.
Тишину разорвал крик. Из‑за руин вырвались зомби десятки фигур, шаркающих, с остекленевшими глазами. За ними слепые псы, бегущие на четырёх лапах, с раскрытыми пастями, из которых сочилась слюна.
— Огонь! — скомандовал Мадара.
Бах! Бах! Бах! — ГП‑37 Обито выплевывал пули, разрывая тела зомби. Один упал, другой, третий… Но они шли, не чувствуя боли, не замедляясь.
Мадара не стрелял. Он двигался. Его фигура размывалась в воздухе, и каждый взмах руки сопровождался вспышкой энергии, Гаусс‑пушка работала беззвучно, превращая врагов в пыль.
Один слепой пёс прыгнул на Обито. Тот успел развернуться, выстрелить в прыжке тварь рухнула, не долетев полуметра.
Из‑под земли вырвались кабаны‑мутанты. Их шкуры были покрыты наростами, глаза светились жёлтым. Они бежали, сметая всё на пути, их клыки рвали асфальт.
Обито сменил магазин, прицелился. Бах! Бах! — две пули в голову первого кабана. Тот споткнулся, но второй уже был рядом.
— В сторону! — крикнул Мадара.
Обито отпрыгнул. В тот же миг вспышка, Гаусс‑пушка Мадары ударила по кабану, и его тело взорвалось изнутри, разлетевшись на ошмётки.
— Не стой на месте! — бросил Мадара, уже разворачиваясь к новой угрозе.
Из тумана выступили адепты Монолита. Их чёрные плащи сливались с сумраком, в руках энергетические ружья, светящиеся фиолетовым. Они двигались синхронно, как единый организм.
— Это хуже, — пробормотал Обито, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
— Они не люди, — ответил Мадара. — Они часть Зоны.
Первый выстрел адептов расколол воздух энергетический луч прожёг стену за спиной Обито. Он упал, перекатился, выстрелил в ответ. Пули ударили в щит одного из адептов он дрогнул, но устоял.
Мадара рванул вперёд. Его Гаусс‑пушка гудела, заряжаясь. Вспышка! — луч ударил в центр группы, и трое адептов исчезли в ослепительной вспышке. Но остальные ответили.
Атаки шли волнами. Зомби, мутанты, адепты, они появлялись из тумана, из‑под земли, из развалин. Обито стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Его руки горели от напряжения, но он не останавливался.
Мадара сражался иначе. Он не просто убивал он чувствовал врагов. Его движения были точными, как у хищника, который знает, куда ударит жертва до того, как она двинется.
Один адепт бросился на него с клинком. Мадара уклонился, схватил его за руку, и в тот же миг вспышка. Тело адепта рассыпалось в прах.
— Обито! — крикнул он. — Слева!
Обито развернулся. Из‑за угла выползал кровосос его тело было покрыто шрамами, глаза светились голодом. Он прыгнул.
ГП‑37 выстрелил, пуля попала в плечо, но тварь не остановилась. Обито отшатнулся, но споткнулся о камень. Вспышка! Кровосос исчез в энергии Гаусс‑пушки.
— Спасибо, — выдохнул Обито, поднимаясь.
— Не отвлекайся, — холодно ответил Мадара. — Это ещё не конец.
Туман сгустился. Из него выступили десятки фигур: зомби, мутанты, адепты. Они окружили их, отрезая пути к отступлению.
— Что теперь? — спросил Обито, сжимая автомат.
Мадара улыбнулся. Его глаза снова засветились красным.
— Теперь — моя очередь.
Он поднял руку. Воздух вокруг него начал дрожать. Энергия Зоны, впитанная им, пробудилась.
Вспышка!
Свет залил всё вокруг, не просто выстрел, а волна энергии, сметающая врагов. Зомби рассыпались в пыль, мутанты взорвались изнутри, адепты исчезли в ослепительном сиянии. Когда свет угас, вокруг лежали только руины.
После боя. Обито стоял, тяжело дыша. Его одежда была в крови и грязи, руки дрожали. Он посмотрел на Мадару. Тот стоял спокойно, опустив руку. Его глаза вернулись к норме, но в них читалась новая сила.
— Ты… — начал Обито.
— Я не человек, — перебил Мадара. — Но и не монстр. Я мост. Между Зоной и миром.
Он повернулся к центру площади. Там, среди руин, пульсировал свет, источник всего этого хаоса. Сознание.
— Оно ждёт, — сказал Мадара. — И мы идём.
Обито кивнул. Он больше не боялся. Только желание. Желание дойти до конца. Они двинулись вперёд сквозь руины, сквозь тьму, к сердцу Зоны.
***
Они стояли перед вратами в Сознание, гигантской каверной, уходящей вглубь земли. Стены были покрыты пульсирующими венами энергии, воздух гудел, будто натянутая струна. В центре зала, на возвышении, лежал камень Монолит, чёрный, с прожилками света, напоминающий сердце, бьющееся в такт ритму Зоны. — Здесь, — прошептал Мадара, глядя на Монолит. — Всё начинается и заканчивается. Обито сжал ГП‑37. Его ладони были в ссадинах, одежда пропиталась потом и кровью, но глаза горели решимостью. Как только они шагнули вперёд, из теней выступили адепты Сознания. Их лица были скрыты под капюшонами, но глаза светились холодным светом. Они двигались синхронно, словно управляемые единой волей. Мадара вскинул Гаусс‑пушку, но не успел выстрелить. Вспышка! Энергетический луч ударил его в грудь, отбросив назад. Он упал, а адепты окружили его, сковывая энергетическими цепями. — Ты предал нас, — произнёс один из них, голос звучал как эхо из бездны. — Ты использовал силу Зоны, но не подчинился ей. — Я не ваш раб, — прохрипел Мадара, пытаясь вырваться. — Зона наша мать, — продолжил адепт. — А мы её дети. Ты же… ты стал паразитом. Цепи засветились ярче, и Мадара закричал. Боль пронзила его тело энергия Зоны, которую он впитал, теперь разрывала его изнутри. Обито стоял в оцепенении. Он видел, как мучают Мадару, как его тело дёргается от разрядов, как из глаз льются слёзы, смешанные с кровью. Но потом… — Хватит! — его крик разорвал гул зала. Он вскинул ГП‑37 и открыл огонь. Бах! Бах! Бах! — пули врезались в первого адепта, разрывая его плащ. Тот упал, но остальные ответили. Энергетические лучи прожгли воздух. Обито упал, перекатился, выстрелил снова. Один адепт исчез в вспышке, второй рухнул, схватившись за грудь. Но их было слишком много. — Обито! — крикнул Мадара сквозь боль. — Уходи! — Нет! — Обито поднялся, перезаряжая автомат. — Я не оставлю тебя! Он бросился вперёд, стреляя на ходу. Пули рвали плащи адептов, но те продолжали наступать. Один из них схватил Обито за горло, поднял в воздух. Тот ударил прикладом, вырвался, развернулся и выстрелил в упор. Адепт рассыпался в пыль. В центре зала Мадара лежал, корчась от боли. Цепи сжимали его, энергия Зоны пожирала его изнутри. Но он нашёл силы поднять голову: — Обито… Монолит… Разрушь его… Обито обернулся. Камень пульсировал, излучая волны тьмы. Это был источник всего боли, страха, контроля. — Да, — прошептал он. — Пора заканчивать. Он поднял ГП‑37, прицелился. — Это за всех! — крикнул он и выпустил всю обойму. Пули ударили в Монолит, но отскочили, не причинив вреда. Камень лишь засветился ярче. — Не сработает, — прохрипел Мадара. — Нужен иной путь. Обито оглянулся. На полу лежал Гаусс‑пушка Мадары, брошенная, но ещё активная. Он схватил её, почувствовал пульсацию энергии. — Держись, — сказал он Мадаре. Направил оружие на Монолит. — Раз, два… три! Вспышка! Энергия Гаусс‑пушки ударила в камень. Монолит затрещал, его поверхность пошла трещинами. Свет вспыхнул ослепительно, зал содрогнулся. Адепты закричали, их тела начали распадаться. Цепи, сковывающие Мадару, рассыпались в прах. — Беги! — крикнул Мадара, поднимаясь. Обито отпрыгнул, но не успел уйти далеко. Взрыв! Монолит раскололся, высвобождая волну чистой энергии. Она прокатилась по залу, сметая всё на своём пути. Когда свет угас, Обито лежал на полу, тяжело дыша. Его тело горело, но он был жив. Рядом стоял Мадара, его одежда была в клочьях, кожа покрыта ожогами, но глаза снова светились красным. — Получилось? — прошептал Обито. — Да, — ответил Мадара, оглядываясь. — Монолит разрушен. Сознание… больше не контролирует Зону. Зал рушился. Стены трескались, потолок осыпался. — Надо уходить, — сказал Обито, поднимаясь. — Зона… она меняется. Мадара кивнул. — Теперь всё по‑другому. Они двинулись к выходу, оставляя за собой руины и освобождённую Зону. Где‑то вдали, за горизонтом, светило солнце. И это был новый рассвет.
