Человек короля

Разведка у скалистых островов на границе с враждебным княжеством была задачей опасной и почётной. В каюту Кацуки лёг аккуратный свиток — перехваченные карты прибрежных вод, якобы составленные перебежчиком. На них был нанесён новый проход мимо смертельных подводных гряд. Кацуки изучал карты, а Изуку стоял рядом, и его лицо было белым, как парус. — Ваше Высочество, — его голос дрогнул. — Этот курс, он ложный. — Что? — Кацуки поднял глаза. — Это карты высочайшей точности. Их подтвердили. — Они противоречат всему, что я знаю. — Изуку подошёл к столу, его палец ткнул в точку на пергаменте. — Здесь, согласно этой карте, глубина двадцать саженей. Но я помню этот район. Три года назад там сел на мель китобойный бот. Скала. Она не могла исчезнуть. И течение здесь не идёт так, как нарисовано. Оно снесёт нас прямо на зубчатые рифы у восточного мыса. Это было открытое неповиновение. Вызов официальному документу и самому Кацуки. Принц почувствовал, как закипает гнев к этом юноше. Неужели этот тихий лоцман возомнил себя умнее всех шпионов королевства? — Ты уверен? — спросил он, и в его голосе зазвенела сталь.— Абсолютно уверен, Мидория? Ибо если мы из-за твоего упрямства упустим шанс или пойдём длинным путём, поставив под удар миссию… — Если я ошибаюсь, — перебил его Изуку, и впервые его глаза вспыхнули не робостью, а чем-то иным - жертвенной решимостью, — то всё моё мастерство, весь труд Всемогущего, вся моя память - ничто. Они не стоили бы и медной монеты. Я готов ответить за это. Но я не могу молчать. Ибо вера без дел мертва. Моя вера — в мою карту и в мое королевство. А дела - это спасение вашего корабля. Он стоял, прямой и беззащитный перед гневом принца. Кацуки видел в его глазах вызов власти. Но и еще кое-что. Мешки под глазами, сбитое дыхание, огонь в глазах. Это агония человека, который должен выбирать между приказом и своей внутренней правдой. В голове, как на бумаге вспыхнули слова отца о Всемогущем: «Он был единственным, кто сказал мне «нет», когда все кричали «да». И спас королевство». Тишина в каюте была густой, как смола. Кацуки посмотрел на красивую, лживую карту, а потом на бледное, но непоколебимое лицо своего лоцмана. — Хорошо, — сказал он наконец, и напряжение спало. — Идём твоим путём. Проложи курс в обход этой точки. Но если мы потеряем время… — Мы его выиграем, — сказал Изуку с такой уверенностью, что это звучало как пророчество. «Взрывная Волна» пошла старым, проверенным путём. Через два часа впередсмотрящий с верхушки мачты крикнул: «Прямо по курсу, у указанной точки — скопление обломков! Риф виден при отливе!» А ещё через час они с помощью подзорной трубы увидели, как на том самом «безопасном» проходе, который предлагала карта, качалась на волнах замаскированная засада из трёх вражеских канонерок. Никто не сказал ни слова. Но когда Кацуки спустился на мостик, он просто встал рядом с Изуку, глядя вперёд на чистую воду. — Спасибо, — произнёс он очень тихо. И этого было достаточно. Доверие, которое родилось в тот момент, было прочнее стали. Доверие Кацуки засоуживают совсем не многие и ходят слухи, на какие подвиги идут служащие ради этого. Возможно, Изуку тоже станет один из слухов, ведь сегодня Кацуки признаёт в нем «камень», на который можно возложить безопасность королевства.