ЧЁРТОВ МАГ И ПРОКЛЯТЫЙ КОРОЛЬ

Минхо тащил Джисона по направлению к густому лесу. Свернув с тропинки, они оказались вдали от людских глаз, спрятавшись среди деревьев. Минхо всё ещё не отпускал руку Джисона, чувствуя, что сжал её слишком сильно — та уже похолодела. Но Джисон не роптал, лишь покорно стоял, уставившись в спину мага и тяжело дыша из-за прилично пройденного расстояния. А Минхо, казалось, и не вспотел, пока шёл быстрее королевской лошади, оставленной у его дома в старом стойле. Джисон слегка дёрнул его за рукав, и Минхо ещё сильнее сжал его запястье, будто собираясь переломить кости, но юный король терпел, не выдавая боли. И тогда Минхо резко развернулся и стремительно приблизился к нему, сверля непробиваемым взглядом. Джисон врезался спиной в дерево, а маг прижал его руку к сухой коре. После долгой паузы Минхо заговорил. — Ты говорил, что узнал этот способ из сказок, верно? — наседал колдун. — Д-да… Я действительно слышал об этом однажды, о… — он замялся, а его щёки покраснели. — О поцелуе любви… Как принц будил спящую красавицу… Вот и я подумал, что это сработает на маге-мертвеце… Минхо пристально глядел на него, явно не собираясь выпускать его руку, которая уже сильно ныла. Кора впилась в кожу, выпуская тонкую струйку крови. — Если я — спящая красавица, то выходит, ты — прекрасный принц? — непринуждённо бросил Минхо, будто читая парня насквозь. — Я… Ну… Не совсем… — он поёжился, боясь раскрыть Минхо всю правду. — Придурошный, откуда ты вообще взялся на мою голову? — маг пропустил его лепетания мимо ушей. — Сунулся в этот чёртов лес, связался с людоедкой, на тебя чуть не подрочил старый пень, тебя чуть не сожрали русалки, а из меня ты сделал какую-то чёртову сучку! Да как ты, уёбище, до сих пор дышишь? Не боишься, что я тебе глотку нахуй порву, сердце вырву, а твой пустой труп закопаю прямо тут? Он схватил уже вторую его руку и так же прижал к дереву, а свою ногу поставил между его ног, сводя к нулю шансы на сопротивление. Казалось, Джисон был поражён и заворожён той холодной, ядовитой красотой мага, уставившего на него свои гипнотические глаза. — Ты бы никогда так не поступил… — в его голосе была непоколебимая вера, настолько нерушимая, что Минхо стало не по себе. Да и сказано это было мягким, притягательным голосом, совсем не похожим на вечно туповатый тон Джисона. Минхо тоже смотрел на него, изучая каждый мускул на лице. Тот и правда был хорош собой, чем-то напоминая милого бельчонка. — Ладно, хуй с тобой...мне пофиг, кто ты и откуда... — маг тяжело вздохнул. — Тебе важнее знать с кем ты связался... Ты спрашивал до этого, чтобы я рассказал что-то о себе. — он отнял окровавленную руку Джисона от дерева, та аж посинела от сдавливания. Минхо, не сводя с него пристального взгляда, будто с добычи, нащупал позади себя плоский камень и опустился на него. — Подойди. Приказ прозвучал тише, но от этого не менее весомо. Джисон, всё ещё прижатый к дереву, сделал неуверенный шаг вперёд. Его запястье ныло, а по коже стекала тонкая струйка крови. — Садись. Джисон покорно присел рядом. Маг взял его больную руку, но не бережно, а крепко, по-прежнему контролируя, положил на свою ладонь и прикрыл сверху второй. Из щелей между пальцами брызнул голубой свет и тут же угас. Маг отпустил его руку, и та была уже цела и невредима. Юный король не на шутку удивился: хоть он уже видел магию, проявленную Минхо в таверне, но не знал, что тот может и исцелять. Минхо откинулся, его лицо на мгновение стало бледнее. Он глубоко вдохнул, будто простая манипуляция потребовала усилий. — Синяки да царапины остались после твоих падений? — будто ничего необычного не произошло, сказал он, глядя куда-то поверх головы Джисона. — Минхо… Ты умеешь исцелять? А ещё что? Говорить с животными? Читать мысли? А летать можешь? — снова не унимался он, со своей детской любознательностью, будто до этого его не прижимали к дереву и не ранили. — Да, конечно, и срать бабочками, и из члена радугой плескать! — съязвил маг в своей привычной манере, снова обретая ядовитость в голосе. — Но ты же только что хотел рассказать о себе! — надул свои хомячьи щёчки юноша, не желая отступать. Минхо какое-то время молчал, его взгляд стал отстранённым, будто он подыскивал слова или прислушивался к чему-то внутри. — Джисон, — наконец начал он, и в его тоне появилась непривычная серьёзность, от которой даже воздух вокруг словно стал тяжелее. — Раз уж ты так хочешь знать... Я тот, кого здесь все боятся. Потому что я забрал силу у самого сильнейшего колдуна этого леса, заняв его место и даже украл его жизнь. И этот маг — Лино. — Что?! — голос Джисона сорвался на полуслове. Он сделал резкий шаг назад. — Ты... украл его жизнь? Ты что, его убил?... — Хотелось бы, но нет, это вышло по воле случая... А может, он сам тебе расскажет? История очень долгая. А мне впадлу. — он показательно зевнул, вставая с камня. — Минхо! Ты же правда не убивал его?... Лино? — не унимался он. Но от Лино не последовало ни словечка. — Раз уж ты не доверяешь мне, то и исцелять от проклятья я тебя не буду. Поищи доброго волшебника, прямо как того сраного деда, который мог избавить тебя от всех проблем, послушай ты его и сигани в речку! — он открыто рассмеялся над юношей. — Нет, что ты! — Джисон бросился вперёд, схватив мага за плащ. — Ты единственный, кто может мне помочь! Ты же великий маг! Просто то, что ты сказал... меня напугало... Минхо едва заметно улыбнулся. Ему явно польстили эти отчаянные слова. — Ладно, — вздохнул он с преувеличенной неохотой. — Раз уж взялся за тебя, ублюдка, то придётся доводить до конца. А чтобы ты окончательно убедился, что я не убийца... — он наклонился к самому уху Джисона и тот вздрогнул, его шёпот стал холодным и чётким, — спросишь потом об этом самого Лино. У него, в отличие от меня, на этот счёт нет причин врать. — А почему не сейчас? Я бы послушал об этом по дороге, — облегчённо выдохнул юноша. — Потому что эта неведомая поебень устала, чтобы говорить, — с лёгким смешком процедил Минхо. — Нет! Джисон, Джисон! Я тут! Он подавляет мой голос! Ох… Ты такой плохой, Минхо! Мольбы Лино никто не услышал, кроме самодовольного Минхо, который ничуть не жалел о том дне, когда обнаружил, что может затыкать его голос от чужих ушей. Джисон весьма приуныл, но надолго в его голове ничего не задерживалось, и он тут же переключил тему. — Ты говорил про какое-то условие. Так что я должен сделать? — Я ещё думаю, сможешь ли ты справиться. Тем более, я ещё не избавил тебя от вампира. И, кстати, ты же должен его слышать? Как я слышу Лино. Юноша недоумённо уставился на Минхо, будто услышал очень странную вещь. — Слышать? Да он приходит как зверь и сжирает всех вокруг! — Понятно. Вернёмся домой и Мы разузнаем о нем поподробнее... — просто бросил Минхо и отправился восвояси, как обычно не дожидаясь своего спутника.

***

Дома Минхо преобразился из омерзительного матершинника в настоящего колдуна. Он не зажёг ни свечи, ни лампады — лишь махнул рукой, и сумерки в хижине сгустились до кромешной, бархатной тьмы. Он велел Джисону сесть за небольшой круглый стол, и тот послушно всё исполнил, еле найдя прохладную деревянную столешницу в полной темноте на ощупь. Маг достал синий светящийся шар, словно маленькую луну, и положил его на стол в пустую вазу для фруктов. В непроглядном мраке комнаты шар стал единственным источником света, отбрасывая призрачные, колеблющиеся тени на стены, уставленные склянками и сушёными травами. Джисон смотрел на это, не понимая зачем это все. Сам же Минхо уселся напротив, скрестив ноги. В этом дрожащем синем сиянии он выглядел как истинный, древний волшебник, вызванный из самой сердцевины ночи. Затем он провёл по шару рукой, которая также вспыхнула изнутри холодным свечением, как тогда, когда залечивал рану Джисону. Шар засиял в разы ярче, ослепительно, словно в комнату упал осколок настоящей полной луны, вытеснив тьму в дальние углы. А вокруг них, в этом новорожденном свете, замелькали, закружились маленькие голубые пылинки, словно звезды. — Как же я люблю этот свет… — на удивление спокойно проговорил Лино, без своей фирменной манеры повторять фразы. — Тут и на тебя хватит, придурок. — усмехнулся Минхо, будто и сам находясь под гипнозом этого света. — Я возьму всё на себя. А ты пока сделаешь своё дело. — спокойно ответил Лино. Вокруг закружились синие пылинки, скапливаясь в одном месте и становясь всё плотнее, пока не обрели фигуру человека. Он был чем-то похож на Минхо, только выглядел моложе и с фиолетовыми волосами. — Лино к вашим услугам. Джисон обалдел — оказывается, этот призрак может материализоваться. Лино расхаживал по комнате, разминаясь, будто желая почувствовать своё тело полностью. Он медленно, по-лисьи подошёл к Минхо сзади, провёл рукой по его плечу, и его пальцы, словно змея, подползли к лицу мага. Тот сидел смирно, ему, казалось, даже нравился этот процесс. Прикрывая рукой его глаза, Лино медленно наклонился и что-то прошептал ему на ухо, от чего Минхо безмятежно улыбнулся, будто отпустил душу. Лино стал растворяться, множество голубых пылинок сгустилось вокруг Минхо, рука призрака исчезла, и маг остался сидеть с закрытыми глазами. Джисон видел это и не мог поверить своим глазам. Ритуал был по-настоящему завораживающим, а безмятежное лицо Минхо одновременно пугало и притягивало. Вглядываясь в него, Джисон дёрнулся от удивления — тот открыл глаза, будто взмахнули крылья бабочки. Правый глаз стал голубым, как свечение шара. Минхо слегка встряхнул головой, и его белая чёлка открыла лицо полностью — такое дивное и невозмутимое. Взгляд его был пронзительным и ясным. Оба глаза, даже тот, что светился сплошным синим сиянием, без зрачка, были теперь пристально и осознанно устремлены на Джисона. Тот не смел шевелиться, а когда Минхо наконец обратил на него внимание, невольно дёрнулся, чуть не упав со стула, и схватился за стол. Маг тут же прижал его руку своей, протянувшись через весь стол. Что-то игривое было в его взгляде, и Джисон наблюдал, как его второй глаз постепенно полностью синеет и начинает светиться, так же как и первый, скрывая зрачки — остался только голубой свет. Минхо обошёл стол и наклонился к уху Джисона, будто повторяя движения Лино. Но он лишь прошептал: — Боишься? Он повернул его корпус к себе и провёл рукой по щеке, заставив ту безвольную голову повернуться. Глядя в эти мутные, ничего не отражающие глаза, Джисон почувствовал, как из самой глубины души поднимается знакомая, леденящая жажда. Точь-в-точь как тогда, в детстве, на поляне при лунном свете. Голубая Луна... — прошептал он чуть слышно, и эти слова прозвучали как заклинание, пробудившее древний голод. Он безумно испугался и попытался отодвинуться, но Минхо держал его, не давая даже шевелиться. Встав коленом на его ноги, он взял Джисона за подбородок, приподнимая голову, чтобы тот чётко смотрел ему в глаза. Маг ухмыльнулся, замечая, как тот тяжело задышал, его глаза приобрели красный оттенок, а клыки чуть выступали из приоткрытого рта. — Не бойся. Кусаться будешь ты… — Я… Минхо, пожалуйста… я же могу навредить тебе… — взмолился Джисон из последних сил, его будто бросало в горячку. Щёки раскраснелись, а голос становился всё томнее. — Что ты хочешь, вампир? — прошептал Минхо, и его голос обдал жаром и так вспотевшего короля. — Пить… я так хочу пить… — ответил Джисон, теряя рассудок. — Ты это получишь… Минхо опустился ещё ниже, прямо к лицу Джисона. Он провёл своими губами по его губам. Джисон тяжело задышал, а изо рта колдуна полилась яркая струйка крови — он прокусил свой язык. — Ты хочешь моей крови? — Пить… кровь… — Джисон почти не соображал, что происходит. Это будто говорил не он, а кто-то в его собственном теле, пытаясь захватить разум. — Будешь послушным и… — начал Минхо, но Джисон попытался вырваться. Ему было не справиться с силой колдуна, и тот до боли сжал его подбородок. — Ай-яй-яй! Плохой мальчик… — Дай мне крови! — заорал он, поняв, что так просто жертвой не завладеть. — Тогда слушайся меня и получишь крови! — оскалился Минхо, его голос напоминал рычание. Джисон успокоился, ощущая опасную ауру мага. Его затуманенный взгляд немного прояснился, и он спокойно, с полуприкрытыми глазами, посмотрел на Минхо. — Минхо… — только и смог он вымолвить, пока снова не начал проваливаться в туман. — Молодец. Отпусти его и получишь крови. — тем же ядовитым шёпотом произнёс колдун. Вампир поворчал, но всё же вернул юноше полуосознанное состояние. И в этот момент Минхо впился в губы Джисона, просовывая в его рот язык. Кровь полилась ему в горло. Сознание, будто всплывая из густого тумана, возвращалось обрывками, а затем пришло окончательно и ясно. И первым, что он осознал, был вкус. Кровь была тёплой, почти горячей, отдавала металлом, но при этом невыносимо сладкой и терпкой, она была опьяняющей, как самое крепкое вино. Продолжая поцелуй, Джисон не удержался, в нем проснулся инстинкт вампира, который пересилил остатки осторожности. Он прокусил его губу своими острыми клыками, глубже, чем планировал. Хрустнул тонкий хрящик, и сладкий привкус взорвался на языке с новой, оглушительной силой. Маг не стал возражать и даже не дрогнул, лишь глухо, почти одобрительно хмыкнул где-то в глубине горла и продолжил своё. Он грубо сжимал его мягкие, податливые губы, водя шершавым языком по нёбу, заставляя того содрогаться, и даже с вызывающим, почти издевательским спокойствием специально насаживал кончик языка на острия клыков. От каждого нового прокола кровь брызгала в рот юноши тёплыми сладкими каплями. Джисону становилось невыносимо хорошо, будто каждая его клетка наполняется чем-то магическим. Он отвечал с той же животной жаждой, скользя в его рту, стараясь не упустить ни капли, вылизывая раны, которые они сами же и нанесли, всасывая его горячие, уже распухшие от поцелуя губы. То был танец, в котором они были и хищниками, и добычей одновременно. Вампир желал крови, а его жертва отдавала ее с таким удовольствием, что он не успевал соображать, упиваясь сладостью и невольно подчиняясь. Минхо ослабил хватку, его лунные глаза закрылись, и он, не разрывая поцелуя, убрал колено, которое до этого сковывало Джисона, и в одно плавное, властное движение опустился ему на бёдра, раздвинув собственные ноги по сторонам от стула, держа того за лицо, а король инстинктивно обнял его за талию, прижимая их тела ещё ближе, ощущая под собой твёрдую поверхность стула, а над собой всю тяжесть и близость мага. Раскусанный язык ныл, губы уже почти ничего не ощущали, онемев от боли и наслаждения, но отрываться не хотелось. Тем временем мелкие пылинки обвили их и закружились, будто в танце, возвращаясь в магический шар. Поцелуй ослаб, переставая быть хищным и требовательным. Он стал глубоким, почти исследующим, мягким, но всё ещё настойчивым. Губы, распухшие и чувствительные, теперь скользили медленнее, запоминая изгибы и шрамы, оставленные ранее. Воздуха уже не хватало обоим. Лёгкие горели, сердцебиение гудело в ушах, а в висках пульсировало предобморочное головокружение. Но остаться без воздуха казалось пустяком по сравнению с тем, чтобы отпустить это странное, жгучее желание, накрывшее их обоих. — Я… не могу дышать… Минхо… — произнёс Джисон прямо в поцелуй. Минхо отстранился, и между ними хлынула прохлада комнатного воздуха. Оба хватали ртом пустоту, лёгкие горели, а в висках стучало. Сознание возвращалось обрывками. Глаза постепенно теряли магическое сияние, обретая прежний, человеческий цвет. Клыков Джисона будто и не было и лишь припухшие, чувствительные губы напоминали о минувшей ярости. Они томно, ещё не до конца осознавая происходящее, смотрели друг на друга. Поза была смущающей: Минхо сидел верхом на его бёдрах, а Джисон всё ещё крепко держал его за талию. Тонкая, переливающаяся на свету нить слюны всё ещё связывала их приоткрытые, покусанные губы. Минхо смутился, как только окончательно пришёл в себя, и собрался быстро отстраниться, но Джисон вцепился в складки его одежды на спине. Отпускать так просто он не собирался. — Что надо-то ещё? — Минхо полностью пришёл в норму, вытер губы рукавом и гневно глянул на Джисона. — Я… это… а вампир ушёл? Ты расколдовал меня? — проклятье было для него уже не важно, он просто старался удержать Минхо хоть каким-то разговором. — Нет. Это только гребаное начало. Я всего лишь его приручил. — Минхо всё пытался вырваться из захвата Джисона, но, казалось, после применения магии он совсем ослаб. — То есть это… повторится? — со скрытой надеждой в голосе произнёс юноша. Минхо только фыркнул, полный ярости на собственную слабость, и снова попытался рвануться, чтобы выбраться. Но вместо резкого рывка получилось лишь вялое, беспомощное движение. Он лишь тяжело дыша опустил голову, прижимая кулаки к груди парня, будто это была единственная точка опоры в уплывающей реальности. — Чёрт, блять, отпусти меня! — с агрессией произнёс он, еле шевеля языком. — Ты в порядке? — заботливо поинтересовался король. Он разжал руки, и Минхо тут же вскочил и отвернулся, сделав вид, будто ничего не произошло, и твёрдой, почти демонстративно-уверенной походкой направился в соседнюю комнату. Но эта уверенность была лишь прикрытием слабости. На пороге его шаг вдруг замедлился, он облокотился о дверной проём, пытаясь задержаться вертикально хотя бы на секунду, но тело его больше не слушалось, медленно оседая, он начал съезжать по косяку на пол. Джисон тут же подбежал и опустился рядом на колени. Маг ещё сохранял рассудок, его глаза были открыты, взгляд пытался сфокусироваться, но зрачки уже заволакивала пелена, а веки предательски тяжелели. Было понятно, что он вот-вот потеряет сознание. — Минхо, что с тобой? — его голос прозвучал тихо, без нотки паники, скорее с сосредоточенной тревогой. Джисон присел рядом на корточки, как будто боясь навредить, он осторожно положил руку на его плечо. Он попытался что-то сказать, но вместо слов получился лишь болезненный выдох, а изо рта потекла струйка крови. Его глаза, полные крайнего изнеможения, встретились с взглядом Джисона. Магу было невозможность говорить из-за боли. Лино так же молчал. Больше колдун не боролся. Тело его резко обмякло, и голова упала на плечо Джисона. Джисон подхватил его под руку, ощутив, насколько тот стал безвольным и тяжелым. Джисон тащил его аккуратно, боясь уронить. Наконец он уложил его на кровать, поправив белые пряди, снова упавшие на лицо, и заботливо укутал одеялом. И только тогда, отдышавшись, он вгляделся в его лицо. На бледной коже резко выделялась тёмная, запёкшаяся полоска на нижней губе — его собственный укус. Сердце Джисона неприятно сжалось. Он тут же принялся искать хоть что-то, беспорядочно открывая ящики стола, смахивая с полок пыльные склянки, мысленно ругая себя за то, что не догадался об этом раньше. Ему вспомнилась небольшая скляночка с надписью «от ран» ещё с прошлого обхода дома мага. Он присел на край и аккуратно, с заботой, обработал его прокушенную губу. Он вспомнил про прокусанный язык и то, как Минхо сам специально насаживал его на вампирские клыки во рту Джисона и ударился в краску. Надавив на челюсти, он приоткрыл ему рот. Как и оказалось, язык выглядел не особо приятно и всё ещё немного кровоточил. Джисон нанёс на него некую зеленоватую жижу — и раны вмиг затянулись, будто их и не было. Правда, пахла эта штука не особо приятно, какой-то тиной, но помогла же! Сам чуть ли не засыпая, Джисон сходил проведать своего коня, накормил его и вернулся к спящему Минхо. Картина «спящий мертвец» повторилась, но на этот раз его усыпил поцелуй, а не разбудил. Король решил его не беспокоить, да и самому не мешало бы поспать. Он втиснулся на узкую лежанку к Минхо, лёжа на боку, совсем близко прижавшись к нему. Было так тепло и приятно, что парень быстро провалился в сон.