ЧЁРТОВ МАГ И ПРОКЛЯТЫЙ КОРОЛЬ

Джисон еле поспевал за магом. Его чёрный плащ развевался величественно, и на контрасте с белыми волосами это смотрелось волшебно. Никто бы не усомнился, что этот человек — колдун. А если бы кто-то сказал, что он король, это также не вызвало бы и капли сомнений. От него веяло безраздельной властью. Его фигура выглядела божественно, а вот запыхавшийся Джисон, спотыкаясь на ходу о собственные ноги, больше походил на неловкого слугу, верно следующего за Его Высочеством, куда бы тот ни держал путь. Жар от бега и досады разлился по его щекам. «Да всё должно быть наоборот!» — яростно подумал юноша, параллельно падая, снова запнувшись о корни деревьев. Он шваркнулся на землю, ударившись боком и локтем так, что аж кольнуло в глазах. — Джисон, ёб твою в сраку! Я щас тебе ноги переломаю нахуй, чтоб не падал! Встал, блядь! — прорычал Минхо, смерив взглядом распластавшегося короля. В его голосе звенело раздражение, от которого по коже побежали мурашки. — А я говорил, что надо было взять Ноки! Мы бы быстро добрались верхом и не покалечились! — отпарировал Джисон, с трудом поднимаясь и отряхивая исцарапанные ладони. — На своей вонючей кляче рассекай тот пиздюльник, откуда приполз! Тут тебе не твой ебаный парк для прогулок, кретин! Раздавишь какую-нибудь фею, и тогда её стая сожрёт тебя с потрохами, даже не побрезговав твоей вампирской кровушкой! — Минхо говорил сквозь зубы, челюсти были сжаты так, что двигались только губы. Лицо юноши выражало детскую непослушность, будто его отчитали за воровство сладостей. Губы его дрогнули, но он сжал их в упрямую ниточку. Продолжая путь, они вышли к большому поселению. Дома стояли далеко друг от друга на просторах поля с низкой травой и тропинками. А разделяла это место на две части длинная река, у которой сидел пожилой мужчина. Джисон так устал, что, заметив воду, сердце его ёкнуло от внезапной надежды отдохнуть. Он бросился к ней, обогнав мага. Пожилой мужчина, сидевший у реки, заметил бегущего парня и оживился. Он привстал, поглаживая бороду, и заговорил с ним, когда тот приблизился. — Путник, а путник! А знаешь ли, что эта река волшебная? Она исцеляет любую болезнь, а коль ты здоров — сделает тебя ещё сильнее, — заговорил старческий голос с подкупающей, сладковатой убедительностью. — А она избавляет от проклятья? — выдохнул Джисон, словно ребёнок, и в глазах его вспыхнул наивный огонёк. Мужчина сделал вид, что глубоко задумался, а потом с добродушной улыбкой ответил: — Конечно, юноша! Тебе просто стоит раздеться да прыгнуть в реку, нырнуть пару раз — и вынырнешь как новенький! Слепая вера и наивность дали ему в голову. Он уже стянул с себя плащ и принялся расстёгивать жилет, а под ним и рубашку. Но не успел он даже скинуть одежду, как чья-то рука железной хваткой схватила его за шиворот и оттащила подальше от воды, повалив на зелёную траву. Мир на миг поплыл перед глазами от удара задницей о твёрдую землю. Естественно, это был Минхо, который лишь прикрыл глаза, переполненный немым вопросом ко всем высшим силам: за что? Юный король привстал, непонимающе уставившись на полный ледяного презрения взгляд мага. — С тобой я ещё разберусь, — прошипел Минхо Джисону, и от его тихого голоса стало ещё страшнее. — Эй, слышь, дед! Я сколько раз тебе говорил — не корми тут русалок, чёртов ты извращенец! — Ох! Великий маг Ли, давно вас не было видно, как поживаете? — залепетал мужчина, и его виноватая улыбка не смогла скрыть дрожь в руках. — Лучше всех, блять! А вы, я смотрю, совсем охренели, пока меня не было. Опять на русалок дрочишь, старый извращуга? Или тебе голые мужики милее — тех, что пачками в реку заманиваешь, как последний подонок? Старик виновато опустил голову — этот маг пугал его жуткой аурой. Казалось, он вот-вот рассыплется в прах. — Ну... это... Господин Ли, я старый уже, удовольствий в жизни совсем нет, кроме этих прелестных мужчин... А то, что они попадаются на корм русалкам — это чистая случайность... Минхо скривил губы в чистейшей гримасе брезгливости, будто перед ним разверзлась помойная яма, а не просто стоял старик. — Во, старый извращенец, если уж так припекло, то вали к эльфам! Они там голые круглый год щеголяют, налюбуешься, обоссышься, надрочишься до посинения! Дед поник ещё пуще прежнего. — Эльфы — это уже не то... Минхо сдавленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, с силой потерев переносицу, будто пытаясь стереть накопившуюся за день ярость. Его взгляд, тяжёлый и раскалённый от гнева, медленно пополз в сторону Джисона. Тот сидел на земле в немой позе полного недоумения. Широко раскрыв глаза, с приоткрытым от изумления ртом, словно пятилетний ребёнок, застуканный за пакостью. Он даже не пытался оправдаться, просто хлопал ресницами, а в его сгорбленной фигуре читалась такая беспомощная растерянность и чистое, неподдельное смущение, что даже у Минхо на мгновение что-то дрогнуло. — За что мне это, блять...? — простонал маг, и в голосе его впервые прозвучала искренняя, почти отчаянная усталость. Джисон ещё пару раз хлопнул ресницами, всё ещё пытаясь сообразить, почему маг так разозлился, и встал, отряхивая штаны. Минхо всё так же презрительно смотрел на него, но в глубине его взгляда плескалось что-то ещё — досада, смешанная с глухим раздражением. У парня была не застёгнута рубашка и коричневый жилет, открывая неплохое телосложение. Завидев приоткрытый пресс, деду поплохело, и он мигом скрылся из виду. А взгляд Минхо приковался к Джисону. Непонятно, о чём тот думал, но смотрел он на его оголённое тело больше минуты, застыв в странном оцепенении. Гнев в его взгляде ослаб, растворившись в этом неожиданном созерцании. Он подошёл к юноше и отвесил тому нехилую оплеуху. А за ним звонкой "АЙ!!". — Пошли уже. И застёгивайся хоть, а то вон, от твоего вида дед аж испарился, — бросил он, голос звучал уже не так яростно, а с ноткой привычной раздражённости. — Так а речка-то волшебная? Если я в ней искупаюсь, то сниму проклятье? — не унимался Джисон, и в его тоне слышалась непоколебимая надежда. Лицо Минхо можно было разбирать на пазлы — настолько в нём было много противоречивых чувств: от гнева до полного принятия. Казалось, он внутренне боролся сам с собой: то ли придушить юношу, то ли пожать плечами и махнуть рукой. — Ёбаный кретин... Боже, это наказание временно?... — выдохнул он, и в его голосе прозвучала уже не злость, а почти отчаянная усталость. Он резко развернулся и зашагал прочь, будто пытаясь физически отдалиться от источника своей головной боли. Юноша на ходу застёгивал одежду и накидывал плащ, семеня и спотыкаясь, пытаясь догнать мага. — Так что с речкой-то? — Джисон, ёб твои мозги в мелкий фарш! Дед тебя не спасать хотел, а тупо на тебя подрочить, долбоёб ты безмозглый! Дошло теперь, придурок?! — обернулся маг, и его глаза сверкнули почти искренним возмущением от такой вопиющей глупости. Джисон завис, будто прогружаясь. И тут до него дошло, и волна осознания с такой силой ударила в лицо, что он даже покраснел до корней волос. Мысль отразилась на его лице — сначала недоумение, потом стыд, а затем чистое, неподдельное омерзение. — Так значит, те истории с пропажей мужчин не связаны с госпожой Юной? В этом был виноват тот дедушка? — спросил он шёпотом, полным ужаса. — А? Тем историям лет сорок, Юна тогда еще не промышляла таким. А этот... он всегда тут, как гнилой пень, сидел. Я ему когда-то так вломил, что он, наверное, до сих пор меня в кошмарах видит. — Но я слышал эти истории совсем недавно... — Джисон нахмурился, в голове крутились цифры, которые отказывались сходиться. Он посмотрел на Минхо, на его лицо, на котором не было ни морщинки, ни следа тех прожитых лет. Лёд тронулся где-то глубоко внутри, и неприятный холодок пополз по спине. — Погоди... Ты говоришь, остановил его сорок лет назад... — Он запнулся, осознавая странную нестыковку во времени. Голос его стал тише. — Минхо... а сколько тебе... лет? Минхо медленно повернулся к нему. На его губах играла лёгкая, едва уловимая ухмылка. Джисон сглотнул, чувствуя, как от этого по спине пробегают мурашки. — О-па. В голове у принца не только солома. Ещё и ржавые шестерёнки нашлись. Ты хоть представляешь, как долго я ждал, когда ты до этого докопаешься? Целых полдня, блять. — Так сколько... — начал Джисон, но маг резко перебил его, сделав шаг вперёд. — Не-а. — Его голос стал тихим и опасным. — Ты уже задал один умный вопрос на сегодня. Больше не положено. А теперь заткнись и иди, пока я не передумал тебе помогать. Джисон больше и слова не сказал, изредка поглядывая на Минхо. На его идеальные черты лица, а когда тот ловил его за этим, то юноша в миг краснел как помидор. Маг решил немного разрядить обстановку. — Так ты из Королевства? — Д-да... — замялся Джисон, от внезапно разразившегося в тишине голосе мага. — А как ты догадался? — А что тут думать? Только вы и лезете в это проклятое место. Вот, например, жители с Долин сюда и носа не суют, — фыркнул маг. — А ты тут давно живёшь? - Джисон не сразу понял, что случайно затронул недавнюю тему разговора и покраснел, готовясь к обрушению на свою голову гнева мага. — Да, я отсюда родом, — ответил Минхо коротко, ухмыльнувшись из-за застенчивого поведения юноши. — Ничего себе! Ты из семьи колдунов и ведьм? — в миг позабыв о прежней неловкости, он вёл себя крайне любопытно и настойчиво, и в его глазах горел тот самый огонёк, который обычно предшествует миллиону неудобных вопросов. — Нет, обычный человек. Просто я много учился... Всё, закрой варежку! Надоели мне твои расспросы, — отрезал Минхо, но угроза в его голосе уже не звучала так убедительно. — Учился, учился? Да ты прям гений выходит? Ебать, смеюсь. — Но мне так интересно! Минхо, пожалуйста, расскажи о себе побольше! — пристал он, догоняя мага и заглядывая ему в лицо с наивной настойчивостью щенка. — Какой он интересный, какой он интересный! — Так всё! Молчать! Мы пришли, я сейчас должен настроиться на разговор с этой мымрой, — он резко зажал рукой ему рот, и его пальцы на миг прижались к тёплым, удивлённо приоткрывшимся губам Джисона. А в конце тихо добавил, отвернувшись в сторону, с какой-то почти интимной интонацией: — А ты тем более заткнись, неземная поебень! — Мне так страшно, мне так страшно. Ха-ха! Маг буквально зашёл в таверну с ноги, выбив дверь так, что та жалобно взвыла на петлях. На лицах посетителей тут же воцарилось изумление, смешанное со страхом, а Юна, сидевшая за барной стойкой, воодушевилась и радостно махнула ему рукой, будто встречала старого приятеля, а не того, кто только что громил её порог. — Ты, охреневшая балда! На какую пиздень я тебе всрался, блять? — Минхо прогремел на всю таверну, и его голос, низкий и насыщенный яростью, заставил многих невольно поёжиться. - Вот это люди, сколько лет тебя не видел свет? - прозвенел голос какой-то старухи. - Зачем же ты так с дамой, Минхо? Когда Юна успела тебя обидеть, если ты как медведь в спячке был? - уже более тяжелый мужской голос раздался по таверне. Минхо не обратил на них никакого внимания, все с той же ненавистью глядя на хозяйку заведения. Девушка всё так же держала осанку, даже после ругани мага. Она выглядела как благородная дева, но в её глазах танцевали весёлые, опасные искорки. — Минхо, я так скучала по тебе! — пропела она, и в её голосе звенела сладкая нежность. — Если так скучала, зачем подкинула мне этого болвана? — Оу... Вы так похожи с ним, я думала, вы подружитесь... — наигранно протянула Юна, играя длинными ресницами. — Похожи? Да в каком таком месте, блять, ты увидела эту херь? — Минхо аж подпрыгнул от возмущения, и его белая чёлка взметнулась вверх. Юна вальяжно заглянула за спину Минхо, за которой тихонько сидел юноша и попивал какой-то напиток, принесённый ему по ее приказу. Джисон просто слушал, боясь вмешаться, сжимая в потных ладонях кружку, но этот разговор явно его заинтересовал. — О чём вы, госпожа Юна? — тихо спросил он, чувствуя, как на него обращаются взгляды. — О! Так ты не рассказал ему? — воскликнула она с притворным удивлением, и её взгляд скользнул к Минхо, полный злорадного ожидания. Минхо в миг сделался злым, словно бешеная собака. Держась изо всех сил, он всё же ударил кулаком по столу — удар прозвучал глухо и мощно, заставив подпрыгнуть кружки на барной стойке. В таверне затихло. Двое мужчин уже хотели подойти на разборки, дабы защитить свою госпожу, но та остановила их лишь движением руки, лёгким и небрежным, будто отмахиваясь от мух. Её взгляд стал хитрым и злорадным, уставленным только на Минхо. — А как поживает Лино? Казалось, Минхо вот-вот взорвётся. Джисон инстинктивно отсел подальше, спина его упёрлась в холодную стену. Маг низко опустил голову и затрясся от злости, сжимая кулаки так, что аж костяшки побелели, а по скулам заиграли жёсткие мышцы. И тут будто из ниоткуда возник чей-то довольный голос, звонкий и насмешливый. — Юна, Юна! Моя милая подруга, я так рад тебя слышать! У меня всё отлично, а как твои дела, дорогая? — Ох! Как только я услышала твой голос, у меня даже морщинки разгладились! Лино, я скучала по тебе больше, чем по этому противному хмырю, — она говорила это Минхо, который всё ещё стоял с опущенной головой, и его молчание было страшнее любой бури. — Чей это голос? — шепотом поинтересовался Джисон, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Спаситель, спаситель! Благородной души человек, вы не представляете, как я вам благодарен за то, что разбудили моего дорогого друга! — восторженно затараторил Лино, и его голос звучал прямо у Джисона в ухе, заставляя того вздрогнуть. — Я тебе не друг! Джисон, не говори с ним! — резко оборвал его Минхо, подняв голову. — Как грубо! Как грубо! — возмутился Лино, но в его тоне слышалось явное удовольствие. — А кто такой Лино? — не удержался Джисон, очарованный и напуганный этой странной перепалкой. Минхо скривился, будто услышал нечто противное, лицо его исказила гримаса отвращения. Он обернулся к Джисону, одним взглядом заставляя молчать, взглядом, полным такой немой угрозы, что слова застряли у юноши в горле. Но Юна вмешалась, её голос прозвучал сладко и ядовито. — Он должен знать, Минхо, не будь таким грубым, — она потянулась и погладила мага по руке, и это прикосновение было таким внезапным и фамильярным, что Минхо отдёрнул руку, будто дотронувшись до таракана. — Ладно. Лино — это призрак, который меня преследует, — выдавил он сквозь зубы, и каждое слово далось ему с огромным трудом. — Фиии! Фиии! О друзьях так не говорят! Я вообще-то действительно призрак, но я привязан к этому человеку, а не преследую его! Была бы моя воля, я бы улетел подальше от него, но не могу... — Лино заныл, но в его нытье сквозила явная игра. — Ты просто не представляешь, как я хочу выпнуть тебя из своей головы! — Минхо прошипел так тихо, что услышал, вероятно, только Джисон, стоявший ближе всех. — Взаимно, — парировал Лино с убийственной непринуждённостью. Джисон наблюдал за этой картиной, мало что понимая, ощущая себя зрителем в самом странном театре на свете. — Госпожа Юна, а почему вы решили, что мы похожи?... — снова спросил он, не в силах побороть любопытство. Минхо оскалился на девушку, которая была явно довольна своей выходкой. Казалось, он вот-вот метнёт в неё стаканом. — Интуиция... — она сделала паузу, наслаждаясь его реакцией, а затем всё же решила сбавить накал, пожалев уже раскрасневшегося от злости мага. — Кстати, ты что, снова пытался заснуть вечным сном? — Тебе-то какое дело? — бросил он, но в его голосе прозвучала неожиданная уязвимость, тут же спрятанная за агрессией. — Лучше не делай так больше, а то однажды не очнёшься... — её тон стал серьёзнее, и на миг в глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю тревогу. — Кстати, Джисон, как ты узнал, что именно та синяя жидкость пробуждает от проклятья? Джисон непонимающе уставился на неё. А Минхо побледнел так, что стал похож на свою же мраморную статую. — Я не знал... — тихо начал Джисон. — Стой... — резко, почти отчаянно крикнул маг, но было поздно. — Я поцеловал его... — застенчиво, с горящими щеками продолжил король. — И он очнулся... Юна открыла рот от удивления и тут же зажала его рукой, но было поздно — её глаза уже округлились, а в них вспыхнул дикий, неподдельный интерес. Она уставилась на раскрасневшегося Минхо, и по её лицу пробежала целая гамма эмоций: шок, восхищение, а затем чистейшее, безудержное веселье, которое она с трудом сдерживала. Люди в таверне тут же всколыхнулись и обернулись на него, удивлённо посматривая то на мага, то на Джисона. Шёпот, похожий на шелест сухих листьев, пронёсся по залу. Всё это время они слышали разговор, ведь Минхо был очень известным в этих краях как недосягаемый маг со скверным характером. А тут оказалось, что какой-то юнец его поцеловал? — Минхо, да ты прямо как спящая красавица! — прохрипела со смешком старая ведьма, и её смех, хриплый и неприятный, разнёсся по тихому залу. — Хей! Красавица, раз ему дала, мне дашь себя поцеловать? — проворчал какой-то знакомый Минхо, здоровенный детина с шрамом на щеке, и в его голосе звучала наглая, пьяная уверенность. — ХА-ХА-ХА! А как же мы, Минхо? Теперь мы все хотим от тебя волшебного поцелуя! — высунув язык, подхватил другой, и его товарищи захихикали. В глазах Минхо запылал синий огонь, самый настоящий, холодный и безжизненный, как пламя на глубине океана. Обернувшись на одного из мужчин, он уставился на него, словно дикий зверь, и ухмыльнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. Заметив неподдельный страх на лице мужчины, он лишь шире расплылся в улыбке. Того сразу скрючило, будто его органы в миг перевернулись. Он упал, обданный липким, леденящим потом, с тихим стоном. Минхо вытянул руку — просто, небрежно, — и мужчина тут же взлетел в воздух и тяжело свалился на стол, за которым сидел он и остальные, разламывая его на части с оглушительным грохотом. Минхо оглядел ведьму и второго мужчину, которые тут же затряслись от страха, их лица побелели, а глаза округлились в ужасе. Они обратили взгляды надежды на Юну, но та даже не шелохнулась, наблюдая за картиной с лёгкой, отстранённой улыбкой. Она знала, кто такой Минхо, и они тоже это прекрасно знали. Сами виноваты, что осмелились говорить такое сильнейшему магу Леса Колдунов. — Вы явно забыли, кто Мы, — заговорил он, и это был уже не совсем его голос. Он звучал в унисон с голосом Лино — низким, зловещим, многоголосым эхом, исходящим из самой глубины. Зловещий тон заставил содрогнуться даже самых стойких. — Простите нас!! — завопили они в унисон, и их голоса сорвались на визгливый, животный страх. Даже по телу Юны пробежали мурашки. Она видела Минхо в гневе и раньше, но эта холодная, лишённая всякой человечности ярость, усиленная присутствием Лино, была иной — абсолютной и первозданной. Как сама стихия, обретшая сознание лишь для того, чтобы уничтожать. Минхо был действительно страшным человеком, если его разозлить. А Джисон наблюдал, заворожённый и парализованный. Перед ним был не просто разгневанный маг — это был оживший кошмар из страшных сказок нянек, настоящий злодей, чья мощь не подлежала обсуждению, а лишь безоговорочному повиновению. Его собственная кровь то леденела в жилах от первобытного страха, то бурно приливала к вискам от восторга перед этой слепящей, неукротимой силой. Сердце колотилось где-то в горле, учащённо и гулко, будто пытаясь вырваться наружу. — Валите, пока я добрый, — томно, почти лениво сказал Минхо уже своим, привычно раздражённым голосом, но в его словах всё ещё вибрировала остаточная мощь. — Съебались в ужасе! Съебались в ужасе! — радостно прикрикнул на них Лино, и на лице Минхо, против его воли, дрогнули уголки губ, отразив лёгкую, почти невидимую улыбку. Он круто развернулся, его плащ взметнулся в такт движению, развеваясь, как тень гигантской птицы. Он залпом выпил свой напиток, швырнув пустую кружку на стойку с таким звоном, что та задрожала, крепко, почти до боли схватил Джисона за запястье и стащил его с высокого стула. Юноша пошатнулся, но всё же без возражений последовал за ним, его пальцы инстинктивно сомкнулись на рукаве мага. Остальные посетители безмолвно проводили их взглядом, полным страха и любопытства, а Юна загадочно улыбнулась и выкрикнула на прощание, и её голос, звонкий и полный невысказанных намёков, прозвучал им вслед: — Приходите ещё, спящая красавица и прекрасный принц! И ты, Лино! — Само собой, само собой, дорогая! — Пошли вы оба на... — начал было Минхо, оборачиваясь, но последнее, самое сочное слово было заглушено оглушительным скрипом и глухим ударом захлопнувшейся двери.