Алгоритм чувств

Модуль — абсолютное значение, игнорирующее знак.

      Пак Юри ерзает на стуле, наблюдая за тем, как студенты заполняют аудиторию. Эта пара, третья по счету, последняя на сегодня, потому она должна бы чувствовать облегчение, но осознание того, с какой группой эта пара, наоборот, заставляет напрячься.       Она утыкается взглядом в экран телефона, концентрируясь на переписке с подругой. О Сохи Может на выходных сходим куда-нибудь? Пак Юри Я на прошлых уже сходила, спасибо, мне хватило О Сохи Ну Юри-я Пожаааалуйста Хотя бы просто в кафе Выпьем соджу Как там Минхо? Пак Юри Более менее В понедельник выходит на работу О Сохи Тем более!!! Отпразднуем его выздоровление И твою новую работу Пак Юри Было бы, что праздновать Я подумаю О Сохи Люблю тебя, моя лучшая подруга на всем свете Пак Юри Подлиза       — Здравствуйте, учитель Пак, — пальцы замирают в миллиметре от экрана. Сердце пропускает удар.       — Здравствуйте, — отвечает, даже не поднимая взгляд. Слышит тихое хмыканье.       Может быть было ошибкой согласиться на подработку?       Бред, Юри. Успокойся. Скоро Хёнджин угомонится и не будет тебя доставать. Сама себя не накручивай.       Юри блокирует телефон и убирает на стол рядом с распечатками к предстоящей паре. Все-таки поднимает взгляд, цепляясь за спину Хёнджина, который идет между рядами вслед за Ким Сынмином. Лениво переставляет ноги. Спина прямая, плечи широкие. Глаза цепляются за небольшой хвостик на затылке. Ему идет.       Девушка вздрагивает, когда он резко разворачивается, плюхаясь на стул, и встречает ее взгляд своим. Поймал. В его глазах, словно в глубине темного озера, отражается что-то темное.       Выпрямившись, Юри опускает взгляд на свой стол, делая вид, что читает план лекции. На самом же деле считает про себя строки текста, чтобы успокоить разогнавшееся сердце. Из-за чего? Испугалась, что он тебя поймал? Глупости какие.       Когда до начала пары остается минута, Юри поднимается со стула, поправляя широкие светлые джинсы и темно-зеленую клетчатую рубашку, одетую поверх объемной белой футболки, и берет в руки мел, готовясь начать. Ладони немного вспотели, но она успокаивает себя тем, что это обычное их состояние перед началом каждой пары.       Предательский взгляд почему-то опять скользит к последней парте левого ряда. Хёнджин сидит, развалившись. Одна нога закинута на колено, рука небрежно подпирает голову. Взгляд рассеянный, будто он где-то далеко. Но стоит Юри на секунду задержаться на нем взглядом, он тут же поднимает глаза. Встречается с ней. И в этом взгляде черных глаз нет ни тени смущения, только вызов, бьющий девушку под дых.       Юри отводит взгляд, делает глубокий вдох и громко произносит:       — Добрый день. Приступим к занятию. Сегодня у нас пара практики. Есть отличная возможность заработать баллы, пока учителя Ли нет, — она слегка улыбается. — Но он будет с понедельника, так что не расслабляйтесь.       — Учитель Пак, — слышится мягкий женский голос с первой парты. Мин Суджин. — А вы правда будете нашим консультантом по дипломной работе?       — К вашему сожалению, правда, — кивает Юри, чуть наклоняясь вперед и опираясь ладонями на преподавательский стол. — Хотела рассказать систему нашей с вами работы на консультации, но, раз затронули эту тему, давайте я сразу обрисую несколько моментов. — Она обводит взглядом аудиторию, задерживаясь на лицах студентов. Все внимательно слушают, кроме одного. Хёнджин по-прежнему лениво растекается на стуле, но теперь его взгляд не рассеянный: он пристально следит за ней, чуть склонив голову к правому плечу. От этого внимания у Юри пробегает легкая дрожь по позвоночнику, но она быстро берет себя в руки. — Во-первых, четкие дедлайны. Никаких «я завтра пришлю» через неделю. Если не успеваете, предупреждаете заранее. Во-вторых, все правки и замечания обязательны к исполнению. Я не буду за вами гоняться. Диплом — ваша зона ответственности. — Она делает паузу и проводит ладонью по поверхности стола. Пытается вернуть себе ощущение контроля. — В-третьих, консультации обязательны. Даже если вам кажется, что все идеально, приходите. Лучше выявить проблему на этапе плана, чем в финальной версии. Прошу вас сразу настроиться на продуктивную работу.       Когда Юри затихает, аудитория начинает наполняться тихими перешептываниями студентов. Учитель Пак замечает, как Суджин торопливо записывает ее слова в блокнот, а кто-то на задних партах вздыхает с притворным страданием. Но ее внимание снова невольно притягивается к Хёнджину.       Он не записывает. Не перешептывается с Сынмином, сидящим рядом. Просто смотрит на нее. Спокойно. Почти насмешливо. Но с живым интересом. Будто он изучает ее, а не слушает правила.       — Подробнее обсудим в пятницу, — продолжает она, разворачиваясь к доске. — Приготовьте интересующие вопросы… А сейчас приступим к практике.       Она быстро записывает систему из четырех уравнений на доске и садится на стул, спрашивая, кто бы хотел решить и получить дополнительные баллы. Немного удивляется, когда видит вытянутую руку Ким Сынмина. Кивает, чуть приподнимая уголки губ, и приглашает к доске.              Сынмин уверенно выходит, берет мел и, слегка прищурившись, оглядывает записанную Юри систему уравнений. Юри наблюдает за ним, чуть склонив голову: он не торопится, сначала внимательно перечитывает условия, потом чертит вспомогательную таблицу. Методичный. Это хорошо.       — Начинай с исключения переменной х из второго уравнения, — подсказывает Юри, не отрывая взгляда от его движений. — Используй первый ряд как опорный.       Он кивает и погружается в решение. Юри отворачивается, берет в руки ручку и быстро записывает в тетради ход решения, чтобы потом свериться. Это занимает не больше двух минут. Ответ готов.       Ее отвлекает экран телефона, который внезапно загорается. Юри снимает блокировку и проверяет оповещения.       Дыхание перехватывает. Хван Хёнджин Такая строгая Это безумно сексуально Хочу, чтобы в следующий раз со мной ты была такой же Командовала, приказывала       Блокирует телефон, откладывая его на стол. Гипнотизирует его несколько секунд, пытаясь перебороть реакцию организма. Но щеки все равно заливаются румянцем, а сердце пропускает несколько ударов.       Юри поднимает глаза на студентов, проверяя, не заметил ли кто-то ее странного поведения. Нет, все хорошо. Никто на нее не смотрят. Все следят за действиями Сынмина.       Нет, Юри, он смотрит.       Закусывает нижнюю губу, сверля Юри темным взглядом. Он знает. Знает, что на прочитала. Считывает её реакцию настолько легко, что жутко.       Юри отмирает, когда боковым зрением замечает, что Сынмина закончил и повернулся в ее сторону, ожидая проверки. С усилием возвращает внимание к студенту, скользя взглядом по решению и сверяясь с ответами.       — Все отлично, Сынмин, — кивает Юри, растягивая губы в одобрительной улыбке. — Пять баллов.       Аудитория немного оживляется. Кто-то негромко хлопает, кто-то перешептывается. Сынмин улыбается и возвращается на место, чуть подталкивая Хёнджина плечом.       Дальше пара проходит спокойно. По крайней мере Юри старается себя в этом убедить и больше не заглядывать в телефон. Концентрируется на студентах, стоящий у доски. Помогает с решением, направляет, указывает на ошибки и сама полностью погружается в числа и буквы, откидывая посторонние мысли подальше. За что она и любит математику: возможность полностью отвлечься от реальной жизни благодаря миру цифр и уравнений.       — На сегодня все, — произносит Юри, когда студентка дописывает ответ, — передам всю информацию Минх… то есть учителю Ли. Он проставит баллы в табель… Увидимся в пятницу.       Студенты спокойно собираются, шурша тетрадями и сумками. Юри отворачивается к доске, чтобы стереть записи, слыша за спиной разговоры ребят, шарканье ног и прощания, на которые отвечает, не отрываясь от своего занятия. В голове мысли о том, как она приедет домой и сядет за составление отчета, потом приготовит ужин и включит новую мелодраму, трейлер которой увидела, пока скроллила ленту социальн…       Дыхание сбивается, когда знакомый аромат грейпфрута и черной смородины проникает в нос. Юри замирает, не донеся тряпку до доски. Аромат слишком узнаваемый. Слишком близкий.       Она медленно оборачивается.       Хёнджин стоит в полуметре, руки в карманах, прямой взгляд, без тени смущения. В глазах блестит тот самый вызов, от которого у Юри перехватывает дыхание.       — Учитель Пак, — губы привычно растягиваются в ухмылке, когда Хёнджин чуть наклоняет голову, смотря в глаза напротив, — почему не отвечаешь на сообщения?       Юри откладывает тряпку, протирая руки друг о друга. Направляется к столу, чтобы быстро убрать распечатки и отправиться домой. Старается игнорировать его присутствие. Не играть в его игры.       Шаг.       Два.       Хёнджин останавливается позади Юри, опираясь обеими руками на стол по бокам девушки.       Ты в ловушке, Юри.       Она замирает. Спину словно прошивает ледяной ток. Он слишком близко. Слишком… Слишком настойчиво.       Не оборачивается. Смотрит прямо перед собой на край стола, где лежат листы бумаги, но видит только расплывчатые очертания. Воздух вокруг них густеет, становится тяжелым и вязким.       Хёнджин наклоняется чуть ниже, проводя кончиком носа по ее макушке рядом с хвостом, втягивая знакомый аромат, по которому успел соскучиться. Запах свежести, чистоты. Так приятно.       — Я тебя поймал, — его голос звучит тихо, почти шепотом, но каждое слово бьет в цель.       Юри сжимает пальцы в кулаки, прячет дрожь. Пытается найти опору в привычном счете предметов, но всё заглушает его присутствие. Его запах. Его дыхание у затылка.       Медленно, будто преодолевая невидимую преграду, она поворачивается.       Хёнджин не сдвигается ни на миллиметр. Смотрит сверху. Его глаза темные, блестящие, не отпускающие. В них нет игры. Только сосредоточенность. Почти одержимость. Его руки по-прежнему на столе. Две твердые линии, замыкающие Юри в пространство между ладонями.       — Чего тебе надо, Хёнджин? — наконец произносит Юри чуть осипшим голосом. Голова отчего-то кружится. Горло пересыхает.       Он не отвечает сразу. Смотрит. Сканирует. Пытается проникнуть внутрь. Под ту броню, которой Юри обросла. Увидеть что-то глубже за сжатыми губами, за ровной спиной, которую она не сгибает даже несмотря на внутреннюю дрожь.       — Ты, — наклоняется ближе к ее лицу, смотря в упор. Нахально. Открыто. — Нужна ты. — Толкается языком в щеку. — Хочу тебя, милая.       Каждый вдох Юри — раскаленная лава в легких.       — Я… Я не хочу, — она упирается ладонями в плечи парня, когда он делает крошечный шаг вперед, почти вплотную прижимаясь.       Он чуть наклоняет голову, будто слушает, но не слышит. Или не хочет слышать.       — Почему ты постоянно меня обманываешь? — склоняется к ее уху. Кончиком носа проводит по виску. Горячо выдыхает, чем пускает по позвоночнику Юри мелкую дрожь. — Если я сейчас засуну в тебя свои пальцы, — Юри тяжело сглатывает. Веки тяжелеют, но она держит их открытыми, — ты уверена, что они не будут выскальзывать от того, насколько ты мокрая? М-м…       Чуть отстраняется, чтобы посмотреть в ее глаза. Оценить реакцию на свои слова. Облизывает губы, замечая, как зрачки Юри расширились. Как щеки покраснели.       Юри чувствует, как воздух превращается в густой сироп. Каждый вдох требует усилий. Каждое движение требует непомерной концентрации. Она упирается ладонями в его плечи, словно пытается оттолкнуть не только Хёнджина, но и все, что он несет с собой: его запах, голос, взгляд, слова, от которых внутри все дрожит и рассыпается.       — Я тебя использовала, — выдавливает из себя Юри, — в ту ночь. Чтобы отвлечься, чтобы утолить свои потребности…       Хёнджин не отстраняется. Темные, почти черные глаза не отпускают ее взгляд. В них нет гнева, нет обиды. Только упрямая, почти болезненная решимость. Он чуть наклоняет голову, проводя языком по внутренней стороне щеки.       — Мне пиздецки понравилось быть использованным тобой… — он хрипит, отрывая одну ладонь от стола и кладя Юри на талию, прижимая к себе. От легкого столкновения их тел она громко выдыхает, а Хёнджин чуть вздрагивает.       Юри чувствует себя безвольной куклой в его руках. Даже сквозь ткань рубашки и футболки его ладонь обжигает. Проникает внутрь. Под кожу. Она пытается собраться, найти в себе силы, чтобы оттолкнуть его, но мышцы словно перестают подчиняться.       — Это была просто интрижка… На одну ночь. Я не хочу это повторять, — шепчет Юри. — Мы сейчас в других обстоятельствах… И… И это недопустимо.       Хёнджин не двигается. Его пальцы медленно скользят по ее спине, вырисовывая невидимые узоры, от которых по коже бегут мурашки.       — Это бред, Юри…       — Бред — это то, что делаешь ты, Хёнджин. — Она резко вспыхивает. Вскидывает голову, и в ее глазах полыхает не просто раздражение. Там ярость. На себя. На него. На свою реакцию. Настоящая, жгучая, от которой внутри все клокочет. — Я ясно сказала: это был один раз. Мимолетная слабость. Ошибка. Считай, чем хочешь! — Ее ладони впиваются в плечи Хёнджина, словно пытаясь оттолкнуть стену, которая не поддается. Голос дрожит, но не от слабости, а от бешенства. — Я не собираюсь… Не собираюсь превращать это все в какую-то одержимость!       — Блять, Юри… — Хёнджин тоже не выдерживает. Он отталкивается и отходит на несколько шагов назад, цепляясь пальцами в волосы на затылке. Закидывает голову назад и закрывает глаза, выдыхая через нос. Пытается успокоиться.       Юри смотрит на него, тяжело дыша. В груди сжимается клубок из противоречий: злость, смятение, стыд… и все еще пульсирующее, такое неуместное, желание.       — Ты… — ее голос немного дрожит, но она старается говорить четко. — Ты думаешь, что можешь… просто взять и перевернуть все вверх дном? Просто потому что тебе так захотелось?       — Что ты несешь? — Хёнджин резко опускает руки вниз. Дышит рвано. Быстро. Не подходит, но его взгляд словно сносит Юри с ног. — Я нихрена не переворачиваю! Я просто не хочу притворяться! Не хочу делать вид, что ничего не было. Что…       — А я хочу, Хёнджин! — громкий голос Юри дрожит, но в нем звучит несокрушимая твердость. — Хочу, чтобы это осталось просто гребаной ошибкой! Просто смирись с тем, что я сказала «нет»!       Хёнджин резко отшатывается назад. Сжимает зубы настолько сильно, что проступают желваки. Пытается себя контролировать, но внутри — ураган.       — Серьезно? «Нет»?! — резко шагает вперед. Прижимается вплотную к Юри. Впечатывает ее в стол. — Ты кого обманываешь? — склоняется к ее лицу. Рычит. Бесится. — Посмотри на себя. У тебя зрачки расширены с того момента, как я к тебе подошел. Дрожишь… Ты же хочешь, Юри…       Она закрывает глаза, пытаясь отгородиться от его взгляда, дыхания, запаха. Но его слова проникают внутрь, рвут оборону, обнажают то, что она так старательно прячет.       — Физиология и… рассудок — разные вещи, — выдавливает Юри, не открывая глаз. Голос звучит глухо, но упрямо. — Я контролирую себя…       — Контролируешь? — усмехается Хёнджин, прижимаясь своими бедрами к ее. — Тогда почему не отталкиваешь? Не кричишь? Стоишь. Молчишь. Дрожишь. — Сжимает пальцами края стола, чтобы не сорваться нахрен. — Ты, блять, с ума сходишь от желания, Юри… Кому ты делаешь лучше?..       Светло-карие глаза резко распахиваются. Их заполняет не только ярость, но и паника. Он слишком близко. Слишко прав. Слишком… чувствует ее.       — Не лезь… Не лезь мне в душу… Ты — просто мальчик на одну ночь. Ты отлично трахаешься, и на это все, — каждое слово, словно удар ножом под ребра. — В тебе нет ничего… особенного, — договаривает Юри, но голос предательски дрожит. Она смотрит в его глаза, и сама чувствует, как рассыпается под тяжестью собственных слов.       Хёнджин замирает. На долю секунды в его глазах, в его взгляде вспыхивает боль. Острая, мгновенная. Но уже в следующее мгновение ее сменяет холодная ярость.       Он отталкивается от стола, за который цеплялся. Отходит назад. Не разрывая зрительного контакта.       — Какая же ты… — Тварь. Стерва. Сука, — …охуенная, блять.       Разворачивается, еле переставляя ноги. Поднимает с пола свой рюкзак, закидывая на плечо. Шагает к двери, чуть покачиваясь. Но тормозит, когда хватается за ручку.       — Хватит уже врать, Юри, — его голос звучит тихо, почти шепотом.       Как и хлопок двери за ним.       Юри остается стоять, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу. Рваное, поверхностное дыхание никак не может выровняться. В ушах эхом звучит голос Хёнджина, и от этого все внутри сжимается в болезненный комок.       Медленно разжимает пальцы, оставляя на гладкой поверхности едва заметные влажные следы. Делает шаг вперед, будто пытаясь оторваться от места, где только что разгорелась буря.       Ты поступила правильно. Это было необходимо. Ты пытаешься сохранить свою спокойную жизнь. Без драм и потрясений.       Она подходит к окну, обхватив себя руками, словно пытается удержать то, что вот-вот рассыплется. За окном виднеется привычный городской пейзаж, люди спешат по своим делам, даже не подозревая о том, что только что произошло в этой тихой аудитории.       Он ушел. Это хорошо. Так и должно быть. Ты этого хотела.       Юри закрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание. Но перед веками — его лицо. Тот миг, когда в его глазах вспыхнула боль. Мгновение, которое она так старательно пытается игнорировать.       Не думай об этом. Не позволяй себе. Ты не виновата.       Она резко разворачивается. Начинает собирать вещи. Методично. Почти механически. Ручка — раз. Распечатки — два. Блокнот — три. Каждое движение — попытка вернуть контроль, доказать себе, что она все еще держит ситуацию в руках.       Которые мелко дрожат.       Ты все сделала правильно. Он лишь все усложняет.       Внутри поднимается новая волна злости. Она же так не хотела этих драм! Они выбивают из колеи. Гребаный Хван Хёнджин! Что он вообще о себе возомнил? Почему думает, что может лезть к ней в голову, в душу? Кто он такой? Просто мальчишка, которому гормоны в голову бьют. И все.       Она не поддастся на трепет и шепот предательского сердца. Оно всегда мешало. А сейчас — тем более.       Хёнджин сам виноват! Ты не виновата, Юри. Ты изначально дала ему понять, что ты не хочешь продолжения.       Пошел ты на хрен, Хван Хёнджин!