Алгоритм чувств

Буфер — это временная «прокладка» для данных. Когда объём поступающих данных превышает размер буфера, возникает переполнение — ошибка, приводящая к непредсказуемым последствиям (сбоям, потере данных, уязвимостям).

      Юри плетется позади Сохи и Сынмина, которые о чем-то переговариваются. Точнее, Сохи что-то говорит, а Сынмин кратко отвечает. Он иногда оборачивается, чтобы проверить, все ли хорошо с госпожой Пак. И, когда убеждается, что она все так же следует за ними, опустив голову и чуть пошатываясь, разворачивается обратно, время от времени подхватывая Сохи под руку, чтобы та не завалилась на дорогу.       В голове Юри носятся мысли о том, как она будет смотреть в глаза своему студенту после сегодняшнего. О том, что Сынмин, скорее всего, больше не будет видеть в ней авторитет. Но успокаивает себя тем, что он, по ее наблюдениям, хороший парень, и никому не расскажет. И не будет упоминать это. И издеваться. И использовать против нее.       Преодолев дорогу до квартиры без происшествий, троица, наконец, заходит в квартиру. Тепло, ударившее в лицо, еще сильнее опьяняет, отчего голова начинает кружиться чуть сильнее.       — Ты что так долго? Я сейчас с голода сдо…       — Не-е-ет, — почти плачет Юри, разворачивается и утыкается лбом в дверь.       Что за подстава? Если бы Сынмин заранее сказал, что он живет с Хёнджином, она бы ни за что не согласилась. Переночевала бы на лавочке под подъездом.       Хёнджин застывает в коридоре, едва не роняя бутылку газировки из рук. Его взгляд мечется между Юри, Сынмином и блондинкой, которую ее друг поддерживает за руку.       — Э-э-э… — он делает шаг назад, будто пытается оценить масштаб катастрофы. — Что… случилось?       Сохи, до этого мирно висевшая на руке Сынмина, оживляется и внимательно смотрит на парня в черной футболке и широких спортивных штанах.       — Дак это ты тот Хёнджин? — ее лицо озаряет улыбка.       — Хочу умереть, — бормочет под нос Юри, время от времени стуча лбом о дверь.       — Да?.. — неуверенно произносит Хёнджин.       — О-хре-неть! — глаза Сохи расширяются. — Ангел-извращенец все-таки существует! А ты не верила, Юри-я!       Парни переглядываются, совершенно не понимаю о чем идет речь, зато Юри прекрасно понимает. И от этого стукается головой о дверь чуть сильнее.       — Сохи, ради всего святого, просто замолчи, — сквозь зубы цедит Юри, упираясь лбом в стену. Голос звучит глухо, но в нем сквозит отчаянная мольба.       — У них… — включается Сынмин, чтобы хоть немного спасти учителя Пак, — … проблемы с транспортом и связью. Они переночуют у нас.       — А-а, — тянет Хёнджин, наблюдая за мини-попытками самоубийства Юри. — Без проблем. Учитель Пак… Вы в порядке? — спрашивает он, пока Сынмин помогает блондинке снять куртку и сапоги.       — Нет, — глухо отвечает она, не поднимая головы. — Я не в порядке. Я в аду.       Сохи хихикает, устраиваясь на небольшом диванчике и мотая ногами, пока Сынмин развешивает ее вещи.       — Юри-я, это не ад. Тут тепло. И пахнет едой. Хёнджин, ты готовишь?       — Да…       — Можно покушать? — она округляет глаза и соединяет ладони перед грудью, потирая друг о друга.       — Конечно, Сохи, — произносит Сынмин, протягивая руку девушке. — Пошли… Будешь рамен?       — Конечно, милашка!       Хёнджин взглядом следит за парочкой, которая скрывается на кухне. Из нее доносятся щебетания Сохи и ответы Сынмина, но ему не интересно.       Ему интересна Юри.       Он делает несколько шагов к ней, но останавливается, не решаясь приблизится слишком резко. Закусывает нижнюю губу, смотря на Юри, плечи которой слегка подрагивают.       — Юри, — тихо произносит он. — Давай снимем верхнюю одежду?       Юри медленно разворачивается. Ее взгляд затуманен, но в нем явно читается смущение вперемешку с раздражением.       — Ты можешь… — она делает паузу, словно подбирает слова, — … просто не смотреть на меня?       Хёнджин мотает головой, пытаясь отогнать неожиданно появившееся веселье. Пьяная Юри выглядит прелестно с растрепанными волосами, опухшими губами и румянцем на щеках.       — Ты же знаешь, что не могу, — он пожимает плечами и подходит к девушке. — Давай я тебе помогу?       — Я сама! — бурчит Юри, опуская взгляд.       Она смотрит на свои руки и будто только сейчас осознает, что на ней верхняя одежда. Медленно начинает расстегивать молнию, но пальцы не слушаются. Слишком много алкоголя. Слишком много неловкости.       Тяжело вздыхает. Роняет руки. Поджимает губы.       Хёнджин тихо усмехается, подходя ближе.       Тянет за язычок, расстегивая молнию куртки. Стаскивает ее с плеч девушки и вешает на крючок. Присаживается на корточки, развязывает шнурки на ее кроссовках и высвобождает каждую ступлю, убирая обувь на подставку.       Хёнджин поднимается, осторожно берет Юри за локоть и мягко направляет в свою комнату. Она идет послушно, но взгляд по-прежнему опущен, а плечи напряжены.       — Сядь, — тихо говорит он, помогая ей опуститься на мягкую поверхность кровати. — Сейчас я принесу тебе воды.       Юри кивает и обхватывает себя руками, словно пытается стать меньше. Незаметнее. В голове хаос: воспоминания о сегодняшнем дня мешаются с тревогой о будущем. Как она будет смотреть на Хёнджина? Как стереть из памяти тот факт, что он видит ее такой уязвимой?       Держа в руке стакан прохладной воды, Хёнджин заходит в комнату, прикрывая за собой дверь, и садится перед Юри на корточки.       — Выпей, — протягивает он стакан, и его прохладные пальцы слегка касаются ее ладони. — Это немного поможет.       Она берет стакан, но руки почему-то дрожат. Хёнджин мягко обхватывает ее пальцы, помогая удержать емкость. Юри делает пару глотков, и прохладная вода немного проясняет сознание.       — Спасибо, — шепчет она, не поднимая глаз.       Хёнджин молчит, но не отстраняется. Он смотрит на нее внимательно, впитывая каждую деталь, чтобы потом перенести на лист бумаги. Дрожащие ресницы, трогательно поджатые губы, пряди волос, упавшие на лицо. Она кажется ему настоящей. Особенно настоящей. Без той маски строгости. Почти такой-же, какой была с ним неделю назад.       — Хочешь чего-нибудь еще? — шепчет он, чтобы не напугать.       — Хочу умыться и спать, — отвечает Юри, заламывая пальцы на руках.       — Хорошо, — кивает Хёнджин, оставляя стакан в сторону. — Пойдем, я тебя провожу.       — Нет. Я сама.       Юри поднимается, чуть пошатываясь. Хочет обойти Хёнджина, но ноги заплетаются, и она запинается и начинает заваливаться в сторону. Парень быстро реагирует и обхватывает Юри за талию, прижимая к себе. На секунду они замирают: Юри опирается ладонями в его грудь, зажмурив глаза и чувствуя, как мышцы под ее прикосновениями напрягаются, а Хёнджин смотрит на нее сверху вниз, сдерживая тяжелый вздох.       — Юри… — шепчет он, сжимая пальцы на спине сильнее.       — Не надо… Пожалуйста, — она отстраняется.       Он медленно отпускает ее, но не отходит.       — Я провожу, — он делает шаг в сторону выхода из комнаты, следя боковым взглядом за тем, чтобы девушка шла за ним.       Хёнджин включает свет в ванной комнате, открывает дверь и ждет, пока Юри зайдет. Кивает, прикрывая дверь, и направляется на кухню.       На столе стоят две тарелки недоеденного рамена. Хёнджин хмурится и направляется на поиски Сынмина. Заглядывает в его комнату сквозь приоткрытую дверь.       Его брови чуть приподнимаются, когда он видит перед собой необычную картину: Сынмин накрывает Сохи теплым одеялом, а она что-то бурчит под нос, мягко улыбаясь.       — Спи, Сохи. Все хорошо, — тихо произносит Сынмин, аккуратно убирая пряди волос с лица девушки.       — Побудь со мной немного, Мин-мин, — с закрытыми глазами шепчет Сохи. — Защити от монстров…       Хёнджин отступает, прикрывая дверь в комнату Сынмина. На его лице поселилась легкая улыбка. Он не ожидал увидеть друга таким… заботливым. Обычно сдержанный Сынмин сейчас выглядел непривычно мягким.       Когда слышит скрип двери ванной комнаты, разворачивается и направляется на звук, встречая Юри. Она выглядит немного свежее, но глаза все равно сонные.       — Сынмин укладывает Сохи спать, — произносит Хёнджин, указывая большим пальцем куда-то за спину.       — Хорошо, — шепчет Юри. — Где мне можно лечь?       — У меня, — он приподнимает подбородок в направлении комнаты, из которой они недавно вышли. — Пошли.       Юри кивает и разворачивается на пятках, направляясь в нужную сторону. А Хёнджин идет следом, соблюдая дистанцию, но не выпуская девушки из вида. В комнате он выключает основной свет и включает ночник, отчего мягкий свет заливает пространство, сглаживая резкие тени.       — Хочешь переодеться? — спрашивает он, почесывая затылок.       — А… Да, было бы неплохо…       Хёнджин кивает и достает из шкафа футболку с шортами, протягивая девушке. Она благодарит и смотрит на парня, нахмурив брови. Опомнившись, он отворачивается и смотрит в стену перед собой. Слушает, как за спиной шелестит одежда.       — Я…готова.       Хёнджин оборачивается, скользя взглядом по Юри. Футболка и шорты сидят на ней свободно, отчего она кажется еще более хрупкой. Языком скользит по нижней губе, но держит себя в руках и старается не смущать Юри своим взглядом.       — Кровать…       — Хёнджин…       Произносят одновременно, столкнувшись взглядами. Парень кивает, намекая, чтобы Юри продолжала.       — Эм… — она закусывает нижнюю губу, сомневаясь, говорить ли то, что хотела, или просто промолчать. — Ты… Если хочешь, мы можем поговорить немного…       Скорее всего, а, если точнее, с вероятностью девяносто девять процентов, Юри завтра пожалеет о том, что сейчас говорит. Но пока она умывалась, смотря в зеркало на свое пьяное лицо, сердце болезненно сжималось, а мозг перестал функционировать. Такая особенность организма: выключать здравый рассудок при попадании в него алкоголя. Бесполезный мозг мог только подкидывать воспоминания о заботе Хёнджина, о боли в его глазах и желании быть рядом. А предательское сердце могло только поддакивать и подталкивать Юри быть мягче с этим парнем.       Хёнджин слегка вздрагивает от неожиданного предложения, но тут же кивает. В его глазах мелькает удивление, смешанное с осторожной радостью.       — Полежим вместе? — добивает его Юри.       Она забирается под одеяло, ложась на бок и накрывая себя до подбородка. Но запах Хёнджина, исходящий от постельного белья, укутывает сильнее и теплее, почти убаюкивая. Сжав губы, парень аккуратно ложится рядом на одеяло и тоже поворачивается на бок, лицом к Юри, положив одну руку под щеку, а вторую вытянув вдоль тела. Его дыхание чуть учащается, но он старается держать себя в руках.       Сквозь мрак комнаты их взгляды встречаются. В темноте глаза Хёнджина кажутся совсем черными, бездонными, затягивающими. А в глазах Юри проскальзывает что-то такое, что Хёнджин раньше не замечал. Что-то, от чего у него перехватывает дыхание.       — Мы… — начинает Юри, облизывая губы. Хёнджин приподнимает брови, намекая на то, что готов слушать. — Мы с Сохи были у Минхо… Ну, учителя Ли… Там выпили и забыли сумку. А Минхо когда выпьет, его невозможно разбудить… И мы не знали, что делать. Вдруг появился Сынмин и спас нас. — Она сжимает пальцами кончик одеяла, явно смущаясь, что не ускользает от взгляда парня. — Так неловко вышло… Что он теперь подумает? И… ты тоже.       Хёнджин мягко улыбается, стараясь не выдать, насколько дорого ему это смущение. Непривычное, искреннее, без брони.       — Минни не будет думать ничего плохого, — говорит он тихо, взвешивая каждое слово. — Он умеет хранить секреты. И уважать чужие границы. А я… — Хёнджин прикусывает нижнюю губу, чуть задумавшись, — я буду думать, что ты безумно милая, когда выпьешь. И… Настоящая.       Юри приподнимает брови, чувствуя румянец на щеках. И немного завидует Хёнджину. Тому, как у него все просто, как он не боится прямо говорить о том, что думает.       — Настоящая?.. — шепчет она, нервно сжимая пальцами одеяло.       — Да, милая, — ресницы Хёнджина чуть подрагивают, а внутри завязывается болезненный узел. Он так хотел с ней поговорить, но сейчас почему-то волнуется. — Неделю назад ты тоже была настоящей… А потом… Закрылась. Словно в ледышку превратилась.       — Я на самом деле такая, Хёнджин, — хмурит брови Юри, — просто алкоголь мозг выключает. Поэтому я глупо себя веду.       Хёнджин медленно качает головой, не отрывая взгляд от ее глаз. В полумраке комнат его лицо кажется мягче, лишенным привычной насмешливости.       — Хорошо, Юри, — улыбается он. Не хочет спорить. — А что у вас с учителем Ли?       — С Минхо?.. — она делает паузу, подбирая слова. — Мы дружим с первого курса… Он любил умничать на парах, а я часто с ним спорила. Так и подружились.       — Хорошо, — Хёнджин еле заметно выдыхает. Ревность, которая на консультации почти сожрала его заживо, испарятся. — Ты тогда сказала, что использовала меня, чтобы отвлечься… От кого-то?       Юри прикрывает глаза, чтобы справиться с неловкостью. Тот разговор она тоже помнит. Как и то, что наговорила тогда много гадостей. Пауза затягивается, и в темноте комнаты слышно лишь их дыхание, нервное, сбивчивое. Она чувствует, как горят щеки и пульсирует венка на шее.       — Я… — начинает она, голос чуть дрожит. — На самом деле, тогда был первый раз, когда я позволила себе такое. Я не оправдываюсь… Просто то, что произошло, выбило из колеи. Вопрос не в этом… — она на секунду жмурится, пытаясь собрать мысли в кучу, а Хёнджин терпеливо ждет, исследуя взглядом ее лицо и впитывая слова. — Не то, чтобы мне надо было отвлечься… Меня недавно бросил парень…       — Тебя бросил парень? — Хёнджин замирает. В глазах — мгновенный шок, потом острая, почти физическая боль. Он не ожидал. И почему это глупое чувство ревности начинает опять клевать изнутри?       — Ничего особенного… Его зовут Джун, он хороший человек… Не сделал ничего плохого, не разбил мне сердце. Просто не сошлись. Он хотел больше… эм… эмоциональной близости, а я погружена в работу… Его это не устраивало, и он ушел.       Хёнджин медленно выдыхает, чувствуя облегчение. Если Юри так спокойно говорит о нем, значит у нее нет никаких чувств к этому сраному Джуну. Хорошо. Но противный таракан в голове продолжает подкидывать картинки, где Юри с каким-то другим парнем… Такая глупость. Совсем по-детски. Он скользит ладонью по одеялу, словно пытается стереть невидимые следы тревоги. Его пальцы чуть подрагивают, но он старается не выдать, как внутри все сжимается от мысли о том, что Юри когда-то принадлежала кому-то другому.       — Как думаешь, — он облизывает губы, — если бы мы встретились в первый раз в аудитории в понедельник… У нас бы могло что-то получиться?       Вопрос повисает в воздухе, как невесомая паутинка, которую легко разорвать несложным движением. Юри смотрит на Хёнджина. В полумраке его черты размыты, но она видит, как напряженно он ждет ответа, как чуть подрагивают его пальцы, лежащие на одеяле.       — Я… Я не думаю, что… Что что-то получилось бы.       — Почему? — Хёнджин старается говорить ровно, не показывая той боли, что разрывает сердце.       С каких пор ты такой чувствительный?       — Понимаешь… Ты слишком эмоциональный… Для меня. Эм… Как хаос. А я ненавижу хаос. — Хёнджин слегка вздрагивает, но тут же сглаживает реакцию едва заметным движением плеч. — Мне комфортно в своем графике… Режиме, где я знаю, что будет в следующую минуту. А с тобой… После того разговора, я… Я полностью сбилась… Сегодня даже опоздала на консультацию. И… Я так не хочу.       Хёнджин медленно кивает, словно прокручивая в голове ее слова. Она не отвергает его. Она просто боится.       — Юри, — шепчет он, когда видит, что веки девушки закрываются, — ты засыпаешь? — тишина в ответ дает понятный ответ.       Взгляд парня продолжает наблюдать за спящей девушкой. Он вслушивается в ее спокойное, глубокое дыхание. Фиксирует в памяти такой ее образ: трогательный, беззащитный. Ее лицо в полумраке кажется еще более хрупким, почти детским. Руки так и чешутся перенести этот вид на лист бумаги, но, даже если Хёнджину сейчас будут угрожать смертью, он не поднимется с кровати. Не упустит возможности побыть рядом с Юри.       Стараясь не потревожить ее сон, Хёнджин аккуратно приподнимается на локте. Дрожащие пальцы сами тянутся к ее лицу, но он вовремя останавливает себя, лишь кончиками ногтей проводит по воздуху в миллиметрах от ее щеки.       Если прикоснешься, уже не сможешь остановиться.       Похрен.       Все-таки позволяет себе легкое прикосновение: кончиками пальцев проводит по скуле. Кожа теплая, нежная, такая, какой он и запомнил. В груди что-то сжимается до боли, до удушья. Задерживает дыхание, боясь нарушить хрупкую тишину, но рука словно живет отдельно от него: скользит к пряди волос, накручивает на палец, затем осторожно отпускает.       Почему именно она, Хёнджин? Почему так сильно?       Закусывает губу, ложится обратно. Но рука опять тянется к Юри. Теперь пальцы обхватывают ее тонкое запястье. Скользят по голубым, тонким венам. Запоминают каждую линию, каждую впадинку. Хёнджин аккуратно подносит запястье ближе к своему носу. Глубоко вдыхает, закрывая глаза. Ее свежий аромат смешан с запахом мыла и совсем немного с алкоголем, но все равно безумно приятно.       — Юри… — губы сами шепчут.       Голос звучит глухо, почти беззвучно. Он прижимается лбом к ее руке, зажмурив глаза. Внутри шторм. Желание. Страх. Надежда. Все смешивается.       Кладет ее руку на одеяло.       И резко подрывается, садясь на край кровати и утыкаясь лицом в ладони. Дышит глубоко, пытаясь успокоиться. Сука. Как же ломает.       Встает и подходит к окну. За стеклом темный двор, редкие огни. Хёнджин сжимает подоконник пальцами, опираясь лбом о холодное стекло. Может так станет легче.       Что за наваждение? Откуда в тебе столько чувств?       Он оборачивается. Юри лежит в той же позе. Безмятежная. Даже не представляющая, что Хёнджин сейчас чувствует. Интересно, ее мучает хоть сотая доля тех эмоций, что выводят его?       Шагает обратно. Ложится рядом. Совсем близко, чтобы чувствовать ее тепло. Дыхание. Запах. Но не касается.       Прикрывает глаза. Лежит неподвижно, но внутри продолжает буйствовать ураган.       Сил, чтобы справляться с ним, нет. Как и желания.       Двигается еще ближе. Еще. Утыкается носом в теплую шею Юри. Закрывает глаза. Слушает ее пульс. Дышит ее ароматом. Его губы едва касаются вены, что бьется размеренно, успокаивающе. Вдох-выдох. Еще раз. Еще.       Его пальцы поднимаются к плечу. Отодвигают воротник своей же футболки, оголяя полоску кожи. Касается. Совсем легко, будто боится обжечься. Но не может остановиться. Не хочет.       Прижимается губами. Целует. Один раз. Второй. Третий. Легко. Невесомо. Боясь разбудить. Но каждый поцелуй — это крик, который он не может произнести.       Дышит тяжело. Прерывисто. Внутри все горит огнем.       Ложится обратно. Пальцами скользит по ее лицу. Большим пальцем останавливается на нижней губе. Юри чуть приоткрывает губы во сне, и Хёнджин замирает, затаив дыхание. Закусывает свою нижнюю губу. Безумно хочет ее поцеловать. До боли хочет.       Уже дергается вперед, но вовремя тормозит себя. Нет. Нельзя. Не так.       Вместо этого прижимается лбом к ее плечу и закрывает глаза. Вдыхает ее запах. Он больше не двигается. Лежит рядом, пока не погружается в самый спокойный в его жизни сон.