Атака Титанов × Класс Превосходства: Стеклянные перья

Место: Стена Сина Год: 853 Время: Ночь Уничтожения Марли Не зашёл ли он слишком далеко? Восемь лет. Вот оно, это число. Восемь лет с тех пор, как он ступил в этот мир; восемь лет сплетения сложнейшей паутины интриг, которую он когда-либо создавал. За это время бесчисленное множество лиц возносилось и падало, а вместе с ними звучали обвинения — высказанные или нет — в том, что он пересёк некую незримую черту. «Слишком далеко», — говорили они. «Слишком далеко», — думали они. Ему не нужно было слышать их слова. Он видел это в их глазах за мгновение до того, как они закрывались навсегда. Более двадцати тысяч погибших на острове Парадиз, так и не понявших причину своей смерти. Сотни тысяч других по всему Марли и за его пределами — тела, громоздящиеся подобно столбцам цифр в гроссбухе его амбиций. И всё же не цифры оставались с ним, а страдание — словно болезнь, которую он разносил повсюду, где ступала его нога. Близким. Незнакомцам. Врагам. Союзникам. К чему бы он ни прикасался, следом шла боль. Но в этом был смысл. Должен был быть. Он сформировал для себя единую философию: контроль и свобода — не противоположности, а зеркальные отражения. Доминирование есть освобождение. Если он стоит на вершине, направляя поток каждой жизни внизу, разве это не высшая форма свободы? Разве это так много — просить других подчиняться, слушать, сдаваться? Почему они должны сопротивляться? Почему они должны думать? Почему они должны оставаться свободными от его хватки? Эта мысль глодала его, кружа всё ближе, становясь всё острее, пока не вонзилась в единственную точку: элдийцы. Они были точкой опоры, петлёй, на которой вращалось всё сущее. Элдийцы с их проклятой кровью и общей связью через Пути. Элдийцы, которых можно было связать единой волей, стоило лишь Координате пробудиться в мальчике по имени Эрен Йегер. Элдийцы... Элдийцы... Подданные Имир... Элдийцы... ЭЛДИЙЦЫ… Слово раскололось в его разуме, повторяясь, наслаиваясь само на себя, словно сломанный механизм. Его мысли запинались, трещали, с трудом сохраняя связность. И всё же сквозь искажения прорывались осколки истины: Элдийцы — это ключ. Элдийцы — это путь. Элдийцы — это мир. Контроль равен свободе. Свобода равна контролю. Через них он мог бы вылепить общество, где его воля стала бы законом, а закон — свободой. Он мог бы существовать, не обременённый смертностью, его сущность жила бы в решётке Путей. Так же, как поступил Король Карл Фриц, выжегший свою идеологию в Титане-Основателе. Так же, как мог бы сделать он — если бы потянулся к этому. Если бы заставил. ЭЛДИЙЦЫ...

ЭЛДИЙЦЫ...

МОИ ДЕТИ...

МОИ ДЕТИ... ЭЛДИЙЦЫ... ЭЛДИЙЦЫ... МОИ ДЕТИ...

Я    Н  Е  Н  А  В  И  Ж  У     С  В  О  И  Х     Д  Е  Т  Е  Й!

— ...? Его зрение стабилизировалось, и он снова мог видеть ясно... широкие поля, простирающиеся перед ним, посевы... Вдали лениво бродил скот... ...Где он был? Он медленно повернул голову, словно желая убедиться, что всё это реально, что его не утащило обратно в какую-то странную эхо-камеру собственных мыслей. Фермерский дом. Деревянная веранда под ногами. Запах сена. Точно. Теперь он вспомнил. Ферма, где они с Хисторией жили последние несколько месяцев. И всё же... что-то грызло его изнутри. Почему он чувствовал себя так, словно был погружён под воду и только сейчас вынырнул на поверхность? Потеря ориентации была ему не свойственна. Это было почти тошнотворно — то самое чувство, которое он помнил по Белой Комнате много лет назад, когда удар инструктора пришёлся в живот так сильно, что он рухнул на пол, хватая ртом воздух, а тело отказывалось повиноваться. То же самое ощущение чего-то неправильного, глубоко неправильного, разъедало его нутро. — Мой Лорд. Он повернул голову на голос. Один из слуг поместья стоял на почтительном расстоянии, слегка кланяясь. — Вы уже некоторое время стоите снаружи, — осторожно продолжил слуга. — Я подумал, не нездоровится ли вам. Вам что-нибудь нужно? Киётака посмотрел на него мгновение, прежде чем тихо ответить: — Как долго я здесь стою? Слуга моргнул, слегка застигнутый врасплох. — Два, может быть, три часа. Сразу после ужина, мой Лорд. Тишина повисла на удар сердца, прежде чем Киётака кивнул. — Понятно. Нет. Мне ничего не нужно. Я побуду здесь ещё немного. Слуга снова поклонился, довольный ответом. — Как пожелаете, мой Лорд. Когда шаги мужчины стихли, Киётака снова обратил взор на поля. Что-то было не так. Он знал это — не благодаря уликам, не благодаря инстинктам, отточенным годами, а благодаря чистому весу... отсутствия? Словно пустота давила на него. И даже если бы он смог определить источник, даже если бы смог уничтожить его, как когда-то уничтожал любое препятствие, стал бы он это делать? Он сомневался. Что он вообще здесь делал? Он должен был умереть три года назад. По всей логике, по замыслу его собственных планов, он должен был либо жить, либо умереть. В любом случае конечная цель была бы достигнута. Он умер. А потом вернулся к жизни. ...Но чувствовал ли он себя живым? Он ходил по земле как нечто иное — ни полностью живой, ни мёртвый... ...Дрейфующий. Человек, который выскользнул из могилы лишь для того, чтобы наблюдать за миром из-за стекла. Да, он действовал. Он формировал события. Но по большей части он плыл по течению. Мертвец, которому позволили жестокость взаимодействия с живыми. Или... возможно, он стал лучше осознавать то, как чувствовал себя до смерти. «Нечто», что просто плыло вокруг, взаимодействуя с миром без всякого уважения к жизни. «Нечто», что при всём желании не могло почувствовать себя живым. «Нечто», которое заботилось лишь о собственном выживании. «Нечто», которое он теперь осознал в себе. Солнце опустилось ниже, небо полыхало угасающим оранжевым огнём. На мгновение, лишённый деталей, мир показался почти красивым. Но он знал правду. Приглядись слишком пристально, и он станет ужасающим.

━━━━

— Солдаты Элдии. Мужчины и Женщины Новой Армии. Время сдержанности прошло. Восемь лет назад наши стены пали. Не по воле Бога. Не из-за стихии. А из-за Марли. Из-за трусов, которые боялись того, что не могли контролировать.

А?

— Я задам вам несколько вопросов. Кто нанёс первый удар, когда мы были мирными? Кто заставил наш народ страдать из-за своего страха перед нами? Кто надел на нас цепи? Кто решил, что силы Титанов нужно бояться? Кто решил, что наша родословная — это грязь? Это сделали марлийцы. С того дня... скольких мы похоронили? Матерей. Детей. Товарищей. Друзей. Лидеров. Братьев. Кто убил их? Марли.

Где он был? Это была не ферма.

— Нас разрывали изнутри. Гражданская война. Геноцид на нашей земле. Не только здесь, на нашем острове, но и за морем. В лагерях. В трущобах. В гетто. Элдийцы, отвергнутые и оплёванные за то, что посмели родиться с силой Бога, горящей в их костях. И всё же... мы выжили...

Он знал, где находится это место, но... оно было в часах пути отсюда, и, судя по положению солнца, это происходило ровно в то время, когда слуга разговаривал с ним.

━━━━

— ...Нет – мы процветали. Потому что мы – Элдийцы. Строители империи. Носители воли Имир. Мы правили этим миром когда-то, не жестокостью, а силой. Через божественность нашей крови. Через кровь, которой подчиняются горы и океаны. Они называют нас дьяволами, но мы были королями задолго до того, как они ползали в грязи. Мир, в котором они живут, – стены, за которыми они прячутся, власть, которой они так жаждут, – всё это пришло от нас.

Он видел это. Как солдаты заводились от его речи. Как их фанатизм рос с каждым слогом. У него действительно была способность произносить такие великолепные мотивационные монологи.

— Но они боятся того, чего не могут превзойти. И поэтому они преследуют нас. Марли преследует нас. Что ж, я говорю: хватит. Больше никакого прощения. Никакой жалости. Никакого страдания в тишине. Изгнанные дети Имир – миллионы элдийцев, взывающих по всему миру, – вернутся домой. Мы снесём границы, которые их удерживают. Мы разобьём цепи на их шеях. А те, кто отвергает нас – те, кто питался нашей болью, – узнают страх...

Это было частью его плана, да. Но почему это исполнялось именно сейчас? У него было в запасе ещё как минимум несколько дней, прежде чем он на самом деле должен был...

━━━━

… О, теперь он видел. Он понял, что происходит.

— ...Если мы не ударим сейчас, они поднимутся снова. Они перегруппируются и нанесут ответный удар. Это решающий момент. Последний вздох затишья перед бурей. И когда вы высадитесь на их берегах, когда увидите их города и их испуганные лица – вспомните Стену Мария. Вспомните Трост. Вспомните каждого Титана, которого они послали сюда, каждое зло, которое они совершили, каждое тело, которое они сложили в кучу. Не показывайте им то, что делает вас людьми. Покажите им, почему они боялись вас. Вы здесь не для того, чтобы принести им мир. Вы здесь, чтобы принести истину — истину о том, что значит навлечь на себя гнев Элдии.

Другая версия его самого, подобная тем, что он посылал Юки и Широ много лет назад, говорила сейчас, и так уж вышло, что он наблюдал за тем, что делала эта копия в данный момент.

Какой же проблемной была Имир.

— И знайте вот что. Вы не одни в этом походе. Я с вами, не как король. Не как генерал. Как воплощённая воля Имир. Как ваш пророк. Вы и я – вместе – войдём в историю. И сотрём этот Век Унижения с её страниц...

Но это было ожидаемо. Она, как и он, хотела этого вторжения.

Однако она, в отличие от него, становилась нетерпеливой и использовала прецедент, созданный им ранее, чтобы двигаться к его целям быстро, а не методично.

━━━━

Пока он оставался в этом мирном фермерском доме, та копия его самого тоже была в мирном фермерском доме, наблюдая, как мир проходит мимо.

— ...Мы вырежем наши имена на самих костях этого мира и приведём наш народ в рай, построенный не на идеализме или наивности, а на силе и реальности. И тем, кто всё ещё колеблется... Спросите себя: Если не сейчас, то когда? Если не мы, то кто?

Было странно, что рабыня действовала по собственной воле, когда ей не приказывали.

— Так идите. Идите и сожгите их флаги. Похороните их ложных идолов. Сломите их волю к борьбе. Покажите планете ещё раз превосходство элдийской расы... Так вот что ты чувствуешь.

───

Она хотела почувствовать это после столь долгого времени. — ...И когда пепел в небе рассеется... Когда пыль осядет над их разрушенным обществом!.. Чувство... освобождения.

───

Чувство катарсиса.

— ...Пусть мир запомнит этот день: — Восстал один Демон... и мир вспомнил, как выглядит Бог.

Потому что она, как и он, хотела этого.

━━━━

Место: Форт Салта Год: 853 Время: Считанные мгновения после уничтожения Форта Салта Война закончилась за один день. Не потому, что битва была долгой, а потому что всё, что ей предшествовало, было долгим. Каждый ложный союз, каждая манипуляция, каждая внедрённая мысль — вот что было настоящей войной. Сражение, крах армий Марли были немногим больше, чем исполнением доказанной теоремы. Он даже умирал несколько раз, чтобы попасть сюда. Такова была реальность его планирования. В голове было... тихо. Имир была умиротворена — пока, по крайней мере. Они оба, он и она, пресытились результатом. Это не продлится долго, он знал. Но в этот момент он познал тишину. Это оставляло ему лишь одну задачу, которая имела значение: действовать быстро. Обеспечить мир, пока Марли сломлена, пока её столица шатается, а армии разбиты. Укрепить позиции Элдии, пока остальной мир не успел приспособиться. Его взгляд скользнул к телам в руинах — в основном марлийские солдаты. Такова была реальность всего этого. Новая Армия была попросту настолько грозной, что превратила в фарш устаревших марлийцев. Это было всё равно, что дать РПГ средневековому рыцарю; разница была разительной. Трансфер населения уже начался. Он внедрил это осторожно, деликатно в коллективное подсознание континентальных элдийцев: Парадиз безопасен. Убежище. Не идеальное — он не мог заставить их поверить в это полностью. Но он заставил их почувствовать неизбежность. Остаться на континенте и столкнуться с преследованием. Бежать в объятия враждебных наций. ...Или взойти на корабли к этому далёкому острову и жить. Выбор был за ними, но выбор направляемый. Свершившийся факт. Это был предел его силы. Пути могли сделать лишь столько. За каждый фрагмент своей воли, потраченный на убеждение сотен тысяч изгнанников переехать, он жертвовал способностью делать что-либо ещё. Он не мог проникнуть в умы элдийцев Парадиза глубже, чем его богоподобный статус уже проложил тоннели внутри них, не мог стереть предрассудки между континентальными и островными элдийцами. Они должны были перебороть это сами. Они должны были прийти к единству самостоятельно. До тех пор он нёс это бремя. Постоянная привязь, связывающая его с элдийцами, разбросанными по Марли. Он не мог отпустить, пока нет. Вздох сорвался с его губ. Внезапно в поле зрения появился военный вертолёт, скользнув по краям, прежде чем спикировать вниз. Пыль взметнулась наружу, когда он завис, нисходящий поток воздуха разгладил дым рябью. Солдат высунулся сбоку, держась за проём одной рукой. — Мой Лорд! — прокричал мужчина сквозь рёв винтов. — Вас подбросить? Героль пал! Командир Эрвин и командир отряда Ханджи передали, что скоро прибудут! Машина снизилась достаточно, чтобы протянутая рука могла дотянуться до него. Киётака шагнул вперёд и схватил предложенное запястье. Рывком он поднялся в отсек, уничтоженный форт сжался под ним, когда вертолёт накренился, уходя в сторону. Ветер трепал его волосы, пока мир уменьшался под дымкой. Как... как прекрасны были эти виды. Видеть мир, который он создаёт в реальном времени. Миротворческий процесс начался. Кто-то смотрел в пол, другие не сводили глаз с угасающего света через боковую дверь, но тишина весила тяжелее любого разговора. Аянокоджи Киётака сидел в хвосте, его поза была неизменной, выражение лица не отмечено разрушением, которое бесконечно простиралось внизу. Небо не было пустым. Разрозненные дирижабли дрейфовали над горизонтом — отставшие марлийцы в поисках приказов или чего бы то ни было. Чёрт, несколько дирижаблей даже направлялись в сторону Форта Салта. Один такой дирижабль вырос впереди, за ним следовали ещё несколько. — Контакт, — пробормотал стрелок в гарнитуру. Ответ пришёл почти мгновенно от звена элдийских истребителей над головой. Пулемётные очереди прошили корпус дирижабля, и шлейф дыма выплюнуло из его бока. Громоздкое судно неуклюже дёрнулось, пытаясь набрать высоту, но через мгновение огонь поглотил его среднюю часть. Вспышка осветила подбрюшье, прежде чем всё судно схлопнулось само в себя, кувыркаясь в спиралях пламени. Экипаж не успел даже закричать. Мгновения спустя появились ещё два дирижабля, следовавшие за первым. Они замедлились до черепашьего хода, прежде чем что-то послышалось в эфире. — Они просят о сдаче. Приказы? — Принято, — пришёл ответ из штаба. — Отметить их координаты. Сопровождать до дальнейших инструкций. Вертолёт слегка накренился, снова разворачиваясь в направлении Героля. Киётака опустил глаза, наблюдая за отблесками пламени, всё ещё тлеющими там, где упал первый дирижабль. Мир. Как его создать? Был ли он продиктован свыше, навязан несогласным или вызван к жизни через зависть и слабость? Могла ли нация, столь презираемая, столь фундаментально ненавидимая, выковать прочное согласие с теми, кто видел не просто её государство, но её народ как инфекцию? У него была идея. Каркас был. И всё же даже он признавал — по крайней мере, в мыслях, — что идея — это не исполнение. Исполнение требовало точности, воли и такого доведения до конца, которое не оставляло места для неудачи. В последний раз, когда он полагался на великую идею, его тело безвольно упало перед церковью. Этого больше не повторится. На этот раз не было никаких суеверий. Идея и исполнение отразятся идеально. Он потратил годы, обеспечивая этот исход. Сами Пути дали о себе знать в глубине его разума, связывая миллионы элдийцев в форму, которую они не выбирали, но больше не могли игнорировать. Вертолёт мчался вперёд. Часы ускользали в монотонности. Солдаты ерзали, дремали или по привычке чистили оружие, но Киётака оставался неподвижен. А затем появился дым — слабый поначалу, потом гуще, темнее, собираясь в лужи, пока город Героль обретал очертания. Вертолёт накренился вправо, облетая город по широкой дуге. Сверху были видны линии конфликта: широкие бульвары, теперь занятые элдийскими войсками, знамёна, наспех наброшенные на правительственные здания, и столбы дыма, поднимающиеся из районов, всё ещё находящихся в осаде. Офицер, сидевший рядом с Киётакой, наклонился вперёд, указывая в окно. — Ещё ничего не зачищено полностью. Мы оцениваем, что около восьмидесяти процентов Героля под нашим контролем. Сопротивление сохраняется в более плотных районах – здесь, здесь и здесь. — Он провёл пальцем по карте, прикреплённой к его колену. — В основном старые элдийские гетто. Марлийские подразделения окопались там, когда поняли, что город потерян. Выкуривать их оттуда медленно... и... Дорого. Взгляд Киётаки не последовал за пальцем. Вместо этого он смотрел на дым, едва слышно хмыкая, издавая отсутствующий, нейтральный звук. — Когда командование поняло, что город почти захвачен, они послали нас забрать вас. Люди... хотели видеть вас здесь. Вертолёт нырнул, наклоняясь к широкому бульвару, где элдийские войска расчистили обломки, чтобы создать посадочную полосу. Солдаты внизу уже выстраивались в шеренги прямо перед ней. Посадка была грубой, пыль и пепел взбились в неистовство винтами. Дверь отъехала в сторону. Жар и дым хлынули в кабину. Киётака спустился первым, за ним сразу же последовал офицер. Мгновенно элдийские солдаты вдоль бульвара вытянулись по стойке смирно. Их сапоги ударили в унисон, винтовки взметнулись в салюте. Офицер повысил голос, проецируя его через ряды. — Дорогу! Милостью Божьей, Пророк Имир и Спаситель Элдии – Аянокоджи Киётака! Среди солдат разразилось скандирование — короткие, пылкие выкрики. Кто-то выкрикивал его титул, другие просто кричали «Спаситель», головы склонялись, когда он проходил мимо, один за другим, словно костяшки домино, падающие перед своим хозяином. Офицер шёл на полшага позади, говоря теперь тихо, слова предназначались только для Киётаки: — Люди видят в этом вашу победу. Без вас это было бы невозможно. В конце бульвара, где скандирование поредело, он наконец заговорил. — Потери. Офицер заколебался, глядя на землю, прежде чем ответить. — У нас пока нет точных цифр. Несколько дюжин подтверждённых раненых – в основном несчастные случаи. Немного дружественного огня от мобильной артиллерии в первые часы. Горстка при штурме здания Ассамблеи. Киётака снова хмыкнул, его взгляд задержался на офицере на мгновение, затем повернулся обратно к дыму, поднимающемуся над сердцем города. — Здание Ассамблеи, — сказал он. — Отвези меня туда. — Да, мой Лорд. Я немедленно отвезу вас туда.