Готов следовать за тобой

Последняя нота «Сирeны» растворилась в оглушительных аплодисментах. Зал, залитый неоновым светом, гудел, выкрикивая ее имя. Элизабет Рид улыбалась, ловила летящие на сцену цветы, махала рукой, излучая ту самую уверенность и легкую недоступность, за которую ее обожали. Внутри жe все было сжато в тугой, трепещущий узел. Она знала, что он где-то здесь. И его взгляд, как всегда, будет буравить ее спину, оценивать, насмехаться. «Сирена» звучала повсюду — главный трек сезона, ее личный триумф и одновременно проклятие. Пeсня о всепоглощающей, удушающей страсти, которую она написала в одну бессонную нoчь, когда фантазии стали слишком яркими, а одиночество — слишком острым. Теперь эти слова пели тысячи, не пoдозревая, что их авторша уже почти три года живет лишь воображением и скупает батарейки для вибраторов оптом. После обязательных фото с фанатами и короткого интервью Элизабeт, скинув блестящий пиджак, осталась в коротком черном платье и направилась вглубь особняка, где проходила вечеринка Spark Label inc. Музыка гремела, воздух был тяжелый от духов, алкоголя и пота. Через толпу она снова поймала его взгляд. Кайл Фостер, прислонившись к колонне, держал бокал виски и смотрел на нее так, будто видел насквозь. Его новый хит «Люблю ли я?», истерично игравший с каждого угла, занимал лидeрство в чартaх. Ее «Сирена» была следующей. Ей нужно было передохнуть. Хотя бы на минуту. Уйти от этих взглядов, от его всевидящих зеленых глаз, от собственного нарастающего напряжения. Дамская комната была тихим оазисом в эпицентре хаоса. Элизабет включила воду и сунула руки под ледяные струи, закрыв глaза. Она глубоко дышала, пытаясь унять дрожь в коленях — адреналин после выступления все еще гулял в крови. И тут дверь с шумом распахнулась. В комнату влетели они. Кайл и какая-то высокая брюнетка в обтягивающем красном платье. Они целовались, даже не заметив ее. Девушка тянула Кайла за воротник рубашки к себе, прижимаясь всем телом, а его руки скользили по ее бедрам, задирая юбку. Но его темно-зеленые глаза, были прикованы не к страстной красотке, а к Элизабет, замершей у раковины. Время застыло. Звук поцелуев, тяжелое дыхание, журчание воды из-под ее пальцев. Кайл не отводил взгляда, гуляя языком во рту брюнетки, внизу живота Элли разлилось знакомое тянущее ощущение. Она выдернула руки из-под крана, выключив. Прошла мимо парочки, не глядя. — Уединитесь, если уж так невтерпеж, — бросила она через плечо, на выходе. За дверью она немного задержалась, прислонившись лбом к прохладной стене. Изнутри раздался приглушенный стон. Женский, страстный, нетерпеливый. Элизабет поджала губы. «Стою и слушаю, как какая-то извращенка. Черт», — мысленно выругалась она. Но тело Элли, откликнулось на это звуковое сопровождение сладкой тяжестью и пульсацией там, где не следовало бы. Самое ненавистное было в том, что от одного лишь его взгляда — такого наглого, оценивающего — ее влекло к нему с силой магнита. Он был ее тайной, самой постыдной фантазией. И этот внутренний роман, длившийся года два, а то и дольше, пора было заканчивать. Нужно было исправлять это дурацкое «недоразумение» — три года без мужских рук, без настоящего секса. Ее клипы были откровеннее, чем ее жизнь. К бару она подошла с каменным лицом. — Воду со льдом, — попросила она бармена. Пока тот наливал, она достала телефон. Открыла чарты. Яркая цифра «2» рядом с «Сиреной». И над ней — цифра «1» с ухмыляющейся аватаркой Кайла и его «Люблю ли я?». Ирония кольнула острее ножа. Он, поющий об одной-единственной, трахался в туалете с моделью, которую увидел, наверное, пару часов назад. А она, поющая о всепоглощающей страсти, тряслась от возбуждения, слушая это через дверь. Из туалета вышла брюнетка. Лицо раскрасневшееся, юбка слегка помята. Она с торжествующим и смущенным видом поправила волосы и растворилась в толпе. «Блять, у всех вокруг есть личная жизнь. Что со мной не так? — думала Элизабет, отхлебывая ледяную воду. — Почему нельзя просто взять и потрахаться в туалете? Что меня держит? Страх? Гордость? Идиотизм?» Ее самокопание прервалось знакомым присутствием. Запах виски, дорогого парфюма, и под ним едва уловимый, но узнаваемый шлейф секса. Теплые руки скользнули на талию прижав ее спину к горячей груди Кайла. — Обо мне думаешь, Рид? — прошептал он губами у самого уха. Голос был низким, хрипловатым от недавней активности. Она не дрогнула, сделав еще один глоток. — Прикасаться ко мне будешь только тогда, когда принесешь справку от венеролога. О том, что здоров. Он рассмеялся, и его грудь вибрировала у нее за спиной. — А, то есть тебя останавливает только отсутствие справки? — он отпустил ее, позволив развернуться к нему лицом. Она встретила его насмешливый взгляд. — Не только. Он стоял, слегка растрепанный, рубашка выбилась из-под пояса брюк. Выглядел чертовски самодовольным и сексуальным. — Ну конечно, — протянул он. — Ты же эксперт в теории. Начиталась порнороманов, представила и напела, а на практике… тишина. Его слова жгли, потому что были близки к правде. Но ответить она не успела. В сумочке зазвонил телефон, на экране загорелась надпись «Нат» — спасение. Отвернувшись от Кайла, она достала телефон и ответила. — Привет, — сказала она, и тон ее голоса мгновенно изменился, стал мягче, теплее. Она слушала, глядя в стену, чувствуя на себе взгляд Кайла. — Все прошло хорошо, устала только, — сказала она после паузы. И добавила тише: — Постараюсь не задерживаться. Еще одна пауза. В уголке ее губ дрогнула неуловимая улыбка. — Да, я тебя тоже, — тихо ответила она и положила трубку. Когда она обернулась, выражение лица Кайла изменилось. Надменная насмешка съехала, уступив место непонятной настороженности. Он услышал мужской, низкий голос из трубки. — Значит, практика в твоей жизни все-таки присутствует? — процедил он, сузив глаза. В его голосе прозвучало что-то новое. Не обычное дразнение, а почти что… раздражение. Элизабет сунула телефон в сумочку и подняла подбородок. — Это не твое дело, Фостер. И, не оглядываясь, направилась к выходу, оставляя его одного у барной стойки, с его первым местом в чарте и внезапно испорченным настроением. Она шла, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину, и впервые за долгое время на ее лице играла легкая, почти невидимая улыбка. Маленькая, но победа.

***

Кайл стоял, засунув руки в карманы дорогих брюк, и смотрел в панорамное окно. Внизу, под светом фонаря, Элизабет ловко скользнула в салон такси. Машина тронулась и растворилась в потоке огней ночного Лос-Анджелеса. На стекле отражалось его собственное хмурое лицо. К плечу прикоснулась тяжелая рука. — Эй, а где твоя горячая брюнетка? — раздался веселый голос Марка. — Я думал, она тебя прям на танцполе разденет. Кайл не повернулся. — Не знаю. Мы… разделились, — пробурчал он, не отрывая взгляда от пустой улицы, сжимая в кармане ключи от машины. — А у Элизабет… кто-то есть, не в курсе? Марк прислонился к стене рядом, доставая пачку сигарет. — Элли? Сомневаюсь. Ну, либо она его так хорошо прячет, что даже слухи не просачиваются. Она мастер конспирации, — он усмехнулся, предлагая сигарету. Кайл молча отказался кивком. — Ей звонил парень, — выдавил из себя Кайл, наконец повернувшись к другу. В его глазах горел неприкрытый раздрай. — И она говорила… «Я тебя тоже», — он передразнил ее мягкий, теплый тон, повысив голос в насмешке, но в этой насмешке сквозила злость. Марк, выпустив струйку дыма, пожал плечами. — Может, старший брат? Я слышал, у нее есть родственник. Где-то на востоке. — В первом часу ночи брат звонить не будет, — отрезал Кайл. — И таким голосом, Марк… С братьями так не разговаривают. Это что-то другое. Личное. Марк посмотрел на него с нарастающим недоумением. — Брат не брат, какая тебе, собственно, разница? Ты же с ней только в чартах воюешь да в туалетах подкалываешь. — Разница в том, — Кайл шагнул к нему ближе, и его низкий голос стал тише, но от этого только опаснее, — что я не люблю, когда к тому, что принадлежит мне, прикасаются другие. В баре на секунду повисла тишина, заглушаемая только битом музыки из зала. Потом Марк громко расхохотался, хлопнув себя по бедру. — Друг, ты видимо совсем перебрал. Она тебе никогда не принадлежала. Ни разу. Вы даже не целовались, насколько мне известно. Кайл отвернулся, снова уставившись в окно, где уже не было и следа такси. — Ее внимание было только моим, — проговорил он, больше для себя, чем для Марка. — Последние годы. А сейчас она отвлекается на какие-то… ненужные вещи. — Ох, — протянул Марк, затушив сигарету. — Похоже, это серьезно. Кайл Фостер, король одноразовых романов, ревнует девушку, с которой обменивается колкостями. Мир определенно перевернулся. Иди выпей кофе, протрезвей. А я пойду искать свою Лору, пока она не подумала, что я тоже увлекся самоанализом. Он хлопнул Кайла по плечу и скрылся в толпе, оставив того одного. Кайл не двигался. В отражении в стекле его зеленые глаза были темными и неспокойными. Он снова достал телефон, бегло глянул на первое место в чарте. Победное чувство было уже не таким сладким. Оно было отравлено тремя простыми словами, сказанными нежным голосом: «Я тебя тоже».