Мое существование в романе для садистов

Делдит перехватила кинжал — тот самый, которым бандит целился ей в спину, — и, не раздумывая, вонзила его в ногу одного из лежачих парней. Тот, кто пытался подняться, кто ещё дышал, кто посмел напасть на её семью. Клинок вошёл в плоть с хрустом, и в тот же миг Делдит почуяла сладкий, дурманящий запах. Кровь. Горячая, живая, такая желанная. Она облизала губы, не понимая, что делает. — М-монстр, — завопил мужчина, глядя на неё расширенными от ужаса глазами. — Ты... Ты чудовище! Но Делдит уже не слышала. Она наклонилась, впилась зубами в его шею и начала пить. Жажда уходила. Боль уходила. Слабость уходила. Вкус был восхитительным — сладким, терпким, с металлическим привкусом. Она пила, но не могла напиться, как будто внутри открылась бездонная пропасть, которую ничем другим не заполнить. Её трапезу прервал ещё один крик — кто-то из бандитов, тот, что лежал в стороне, пришёл в себя и попытался встать. Делдит, не глядя, даже не отрываясь от шеи, подобрала с земли кинжал и швырнула его прямо в горло крикуна. Тот захрипел, схватился за рукоять и завалился на землю. Больше никто не кричал. На поляне стало тихо — только слышно было, как ветер шелестит листьями, да как Делдит пьёт. Она оторвалась от тела, подняла голову. Губы и подбородок были в крови. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, посмотрела на свою руку, на трупы, на карету, где спали Теа и Кир, и её накрыл ужас. Она ела человека. — Блять, — прошептала Делдит, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Только не говорите, что я реально стала вампиром. Она поняла, что ее кожу сейчас неприятно жгло из-за солнца. Она поспешно стащила верхний плащ у одного из мужчин — тёмный, грубый, пахнущий потом и кровью, — и накинула его на плечи, чтобы укрыться от света. Она принялась судорожно размышлять. Хоть она и утолила свой голод, но руки теперь дрожали — не от слабости, а от нервов. От того, что она натворила. От попыток найти выход, придумать оправдание, скрыть следы. Она не могла просто прийти обратно вся в крови. Сначала нужно было как-то отмыться. Но как вообще можно отмыть платье от крови? Особенно когда вокруг нет ни ручья, ни реки, ни даже лужи. Только лес и трупы. Пока она думала, её внезапно охватила вода. Плотная, упругая, как струя из пожарного шланга. Делдит не успела вдохнуть — вода залила рот, нос, лёгкие, и она, не сумев дышать, закашлялась, захрипела, забилась в водяных тисках. — Овина?! — раздался знакомый, испуганный голос. Ох, Теа её заметила. Ну что ни делается — то к лучшему или не к лучшему. Делдит не знала. Она просто стояла, мокрая, дрожащая, с кровавыми разводами на платье, которые вода не смыла, а только размазала. Теа сразу прекратила душить её — вода опала, утекла в землю, оставив на траве мокрые разводы. — Кха, теа, я... — начала Делдит, но голос сорвался. Она как в замедленной съёмке видела, как Теа повернулась к трупам. Медленно, будто не веря своим глазам. Как её взгляд скользнул по распростёртым телам, по следам укусов на шее одного из них — глубоким, рваным, ещё сочащимся кровью. Как её лицо, и без того бледное, побелело ещё сильнее, став похожим на маску. Делдит сжалась, ожидая, что сестра развернётся и побежит прочь, забрав с собой Кира и птиц, оставив ей только ее "сатанисткую" книгу. — Поднимайся, — просто сказала Теа. Голос её был ровным, холодным — таким же, как всегда. Ни страха, ни отвращения, ни истерики. — Я сейчас смою всю кровь. Делдит моргнула. Разве Теа не должна была просто испугаться и убежать? Она снова недооценила сестру. Эту хрупкую девушку с розовыми волосами и стальным стержнем внутри, который не сломать даже таким кошмаром. Теа подняла руку, и из воздуха соткалась вода — прозрачная, живая, послушная. Она обвилась вокруг Делдит, смывая с её тела, с платья, с волос, с лица все следы крови. Аккуратно, тщательно, не оставляя ни пятнышка. Делдит стояла не дыша, чувствуя, как вода проникает в каждый шов, в каждую складку ткани, унося с собой улики. — Где ты этому научилась? — спросила она, когда вода исчезла так же внезапно, как и появилась. — Сейчас не об этом, — отрезала Теа, и её голос стал ещё холоднее. — А том, что произошло. Неужели ты обратилась? Это вообще возможно? Она смотрела на Делдит в упор, и в её глазах не было ни страха, ни жалости — только требовательный, жёсткий вопрос. Делдит открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Как объяснить то, что она сама не понимала? Как сказать: «Я не знаю, может, я вампир, а может, просто сошла с ума.»? — Я не знаю, что тебе сказать, — честно ответила Делдит. Голос её дрожал, но она старалась держаться. — Я сама не понимаю, что со мной происходит. Я не хотела... Я не планировала... Это просто случилось. Теа молчала, глядя на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнула, будто приняла какое-то решение. — Ладно, — сказала она. — Ты сейчас, как я вижу, находишься в адекватном состоянии. Но сидеть тебе с ребёнком рядом я не позволю. Мало ли что. Ты сама себя боишься, я это вижу. — Неужели мы никогда не сможем сидеть вместе? — Делдит почувствовала, как внутри поднимается паника. — Мы же сёстры. Мы всегда были рядом. — Ты?! — Теа приподняла бровь, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. — Мы одного возраста. — Но на несколько месяцев я старше, — напомнила Делдит. — Это не делает тебя взрослее или умнее. — Уже в который раз, — пробормотала Теа, глядя на трупы. В её голосе не было страха, а какая-то странная, привычная обречённость. Конечно, был самый неподходящий момент, но Делдит должна была спросить. Как-то эта фраза прозвучала странно. Слишком буднично для того, кто только что нашёл сестру среди трёх убитых ею людей. — Уже в который раз? — переспросила Делдит, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна. — Что ты имела в виду, Теа? Теа подозрительно протяжно вздохнула — так, как вздыхают, когда понимают, что обратной дороги нет. — Я не хотела тебе говорить, — сказала она, отводя взгляд к лесу. — Но раз уж так сложились обстоятельства скажу. На мою жизнь случаются покушения. Делдит замерла. Покушения? И она об этом всё это время молчала? — Успокойся, — сказала Теа, заметив её побледневшее лицо. — Я всех легко убиваю. Она произнесла это так спокойно, будто речь шла о том, чтобы раздавить муху. Делдит смотрела на неё, на её руки, тонкие, изящные, которые всего несколько минут назад держали воду, готовую утопить любого врага и вдруг поняла, что совсем не знает свою сестру. Не знает, сколько раз на неё нападали, сколько раз она защищалась, сколько раз убивала. И почему — не знает тоже. — Кто? — выдавила она. — Кто на тебя охотится? — Много кто, — Теа пожала плечами, будто это не имело значения. — Через месяу последнего визита Йохана это случилось в первый раз. Я уже привыкла. — Привыкла?! — голос Делдит сорвался на фальцет. — Теа, это не то, к чему можно привыкнуть! — Можно, — спокойно ответила Теа. — Если ты живёшь с подобным с детства. — Тебе нужно утешаться мыслью, что у студентов технического училища жизнь ещё хуже, — Делдит почему-то решила сказать это. Слова вылетели сами собой, как неуклюжая попытка разрядить обстановку, перевести всё в шутку, сделать вид, что ничего страшного не произошло. — Что? — Теа вылупилась на неё. В её глазах застыло недоумение, граничащее с шоком. Она явно ожидала поддержки, сочувствия, может быть, объятий — но только не разговора о студентах технического училища. Мда. Делдит снова попыталась пошутить, используя что-то совершенно не относящееся к делу. — Ну, понимаешь, — начала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног, — студентом быть и так плохо. Учёба, экзамены, недосып. А ещё учиться на сложную профессию — ещё хуже. Поэтому... Ну, ты не одна такая, кто страдает. Есть люди, которым ещё тяжелее. — Причём тут это вообще? — проворчала Теа, и в её голосе послышалось раздражение. — Ты о чём? — А откуда ты вообще знаешь, про что я говорю? — парировала Делдит, чувствуя, как внутри поднимается что-то детское, упрямое, неправильное. В этом мире вообще нет такого понятие как училище. Почему она что-то поняла? — Ладно, пошли к Киру, — отмахнулась от темы Теа, и её голос вдруг стал усталым, почти безразличным. — Он так перепугался. Дуреха, зачем ты отошла от кареты? — Думала отвести их от вас, — призналась Делдит, чувствуя себя нашкодившим ребёнком. — Они разделились, — просто сказала Теа, даже не глядя на неё. — Одни пошли на тебя, другие — на нас. Ох. Об этом она не подумала. Делдит стало дурно. — Прошу, не говори Киру, что случилось, — попросила она. — Ладно, — коротко ответила Теа, и они пошли к карете. Делдит заметила Кира, который стоял возле кареты, вцепившись маленькими пальцами в дверную ручку, и его красные глаза были полны слёз. Увидев её, он сразу бросился навстречу и повис на шее, тоненько всхлипывая. — Тётя Овина! — закричал он, уткнувшись лицом ей в плечо. — Тут такое было! На нас напали! Хнык... Делдит приобняла его, погладила по голове, чувствуя, как дрожит его маленькое тело. — Не бойся, — сказала она. — Мы их прогнали. Больше не придут. Кир поднял голову, всхлипнул ещё раз и посмотрел на неё долгим, детским взглядом. А потом его глаза расширились, и он прошептал: — Тётя, почему у тебя красные... Он не договорил. Делдит ощупала своё лицо — щёки, подбородок, лоб. Ничего. Но Кир видел что-то, чего не видела она. — Теа, у тебя найдётся зеркало? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Теа молча полезла в сумку, достала маленькое карманное зеркальце и протянула ей. Делдит взяла его дрожащими пальцами и поднесла к лицу. В зеркале на неё смотрели её собственные глаза. Только они были не розовыми — а ярко-красными. Как у той твари, что пила её кровь. Она замерла, не в силах отвести взгляд. Делдит опустила зеркало. — Это от усталости, — сказала она, стараясь улыбнуться. — И от того, что я много плакала. Не бойся, это пройдёт. Кир кивнул, но в его глазах всё ещё было сомнение. Когда они снова сели в карету и тронулись, Делдит какое-то время смотрела в окно на тёмный лес, который медленно сменялся скалами. Потом она смогла успокоить Кира — погладила по голове, пошептала что-то бессмысленное, убаюкала. Мальчик уснул, прижавшись к ней, и его дыхание стало ровным. Тогда Делдит, стараясь не разбудить его, наклонилась к книге, которая лежала на сиденье рядом. Начинало темнеть — значит, до дома оставался ещё час езды. Она чувствовала, как время утекает сквозь пальцы, как песок в часах. Ей почему-то казалось, что книга может ей хоть чем-то помочь. «Ну что, Овина, — написала книга, когда Делдит открыла её на первой странице, — хотела стать вампиршей — и стала. Теперь что? Плакаться?» Айко, сидевшая на плече, не выдержала — клюнула страницу, выражая свою злость. Клюв оставил маленькую вмятинку на бумаге, но книга даже не вздрогнула. — Может, ты знаешь хоть что-нибудь? — прошептала Делдит, чувствуя, как голос срывается. «Откуда мне что-то знать?» — ответил Виллем, и буквы его были мелкими, раздражёнными. — «Эти твари такие скрытные, что о них практически ничего не известно. Они не пишут мемуаров, не дают интервью, не оставляют следов. Я — книга сказок, а не энциклопедия вампирской физиологии». Теперь Поёмная, сидевшая на коленях у Делдит, пнула книгу лапкой — не сильно, но обиженно. Мухоед явно был разочарован. — Ну пожалуйста, — Делдит провела пальцем по странице. «Сколько ни проси — я ничего из-за этого не узнаю, — отрезала книга. — Ты хочешь, чтобы я дал тебе рецепт избавления от вампиризма? Пожалуйста: убей того, кто тебя укусил, и выпей его кровь. Шутка. Это вряд ли поможет. Но если я угадал это будет довольно смешно». — Никакой пользы от тебя, — прошипела Теа, которая слушала этот разговор, не вмешиваясь. — Вот что мне теперь с ней делать? «Сдай на опыты», — тут же ответил Виллем, и в его буквах почудилась ехидная улыбка. — Ты должен быть на моей стороне, — заныла Делдит, чувствуя, как внутри поднимается детское, глупое упрямство. — И вообще, если будешь так писать — прекращу тебя кормить. Она улыбнулась, гордая своей угрозой, хотя в глубине души понимала, что книга ей нужнее, чем она книге. Но Виллем не стал спорить — только вывел на странице короткое: «Как скажешь, хозяйка» — и затих, обиженно захлопнув обложку. — Тебе лучше подумать о том, как ты себя кормить будешь, — сказала Теа, не поднимая головы. — Для твоего растущего организма нужно много крови или ты планируешь охотиться на людей каждую ночь? — Я же аристократка, Теа, — отмахнулась Делдит, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Кровь себе позволить могу. Закажу у мясника пару литров говяжьей или свиной. Говорят, она полезная при низком гемоглобине. Теа ничего не ответила. Только вздохнула и покачала головой. Вскоре они доехали до поместья. Луна уже скрылась за тучами, и только редкие звёзды мерцали на тёмном небе. Карета остановилась у ворот, и Делдит, взяв на руки спящего Кира, вышла первой. Теа последовала за ней. Айко и Поёмная, уставшие за ночь, спали на плечах, вцепившись в воротник. — Добро пожаловать в поместье Манн, — сказала она тихо, глядя на спящего мальчика. — Надеюсь, тебе здесь понравится. Делдит постаралась бесшумно зайти, но прямо отойдя чуть дальше и встретив пару слуг, зайдя по коридору, она как-то умудрилась плечом задеть какую-то картину. На полотне была изображена сидящая женщина в белом платке, с задумчивым, чуть печальным взглядом. Кажется, в названии этой картины было что-то про мать и Уистлера. Делдит помнила, как Брианна гордо притащила её и сказала, что купила на аукционе за бешеные деньги. «Это инвестиция, птенчик», — сказала она тогда. Делдит не поверила, но спорить не стала. — Осторожнее, Овина, — Теа поддержала картину, не дав ей упасть, и они продолжили своё путешествие по коридору, пока не наткнулись на Хилду. Служанка, как всегда, возникла из ниоткуда. В полумраке коридора её фигура казалась почти призрачной — только пару седых прядей блестели. — Приветствую госпожу, — Хилда поклонилась и в два шага оказалась рядом, аккуратно выхватив картину из рук Теи. — Не беспокойтесь, я попрошу её повесить заново. — Она перевела взгляд на Делдит, на спящего Кира. — Вы прямо с дороги. Заварить ли вам чаю и вашему гостю? Может быть, тёплого молока с мёдом? Или что предпочитают юные дроу? — Чаю, — выдохнула Делдит, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. — И что-нибудь поесть. Мы ничего не ели с утра. — Сию минуту, — Хилда кивнула, поправила картину под мышкой и, развернувшись, бесшумно зашагала прочь, даже не дожидаясь дальнейших указаний. Делдит посмотрела ей вслед и в который раз подумала, что без этой женщины поместье Манн давно бы развалилось. — Слушай, Теа, а может, мне нужно какой-нибудь цветочек в комнату посадить? — спросила Делдит, входя в свою идеальную розовую комнату. — Он тоже будет розовым? — уточнила Теа, останавливаясь на пороге. — Ну да, — пожала плечами Делдит. «Заведи себе венерину мухоловку, — тут же отозвалась книга, которую Делдит всё ещё держала в руках. — Чтобы мух отгонять». Она положила Кира на кровать — мальчик даже не проснулся, только перевернулся на бок и поджал ноги к животу, как котёнок. Айко и Поёмная, до этого дремавшие на подоконнике, открыли глаза, посмотрели на нового обитателя комнаты и, не найдя в нём угрозы, снова заснули. В этот момент в комнату вошла Хилда с подносом. На подносе парил чайник и две чашки. Делдит с порога выпалила: — Принеси в мою комнату семена цветов и горшок, а еще всё, что нужно для садоводства. Хилда поставила поднос на столик, медленно выпрямилась и посмотрела на хозяйку долгим, изучающим взглядом. — Каких именно цветов, госпожа? — спросила она. — Розовых, — уверенно ответила Делдит. — Каких именно розовых? — уточнила Хилда. — Есть много оттенков. — Всех, — Делдит махнула рукой. — Пусть будет много. Я сама выберу. Хилда кивнула и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Теа, наблюдавшая за этим разговором, покачала головой. — Ты ненормальная, — сказала она. — Знаю, — счастливо ответила Делдит, падая в кресло. — Но мне нравится. Она взяла чашку, отхлебнула чаю и зажмурилась от удовольствия. Крови ещё хотелось. Так, что сводило челюсти и темнело в глазах. Но Делдит хотела потерпеть — хотя бы до того момента, как останется одна. Взгляд то и дело бросался к Поёмной, которая сидела на подоконнике и чистила пёрышки. Мухоед будто чувствовал её взгляд — замирал, настороженно поворачивал голову, и в его маленьких чёрных глазках мелькало что-то, похожее на испуг. Делдит ловила себя на мысли, что представляет вкус его крови. Горячей, живой, такой желанной. Она сглатывала, отводила глаза, но через минуту снова смотрела. Поёмная, почувствовав её взгляд, недоуменно повернулась. В её позе было столько обиженного непонимания, что Делдит стало стыдно. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, чтобы оправдаться, чтобы объяснить, что не хотела, что это не она, что это проклятая жажда, — но не успела. В комнату вошла Хилда. На ее подносе высилась гора семян — маленькие пакетики, перевязанные ленточками, с аккуратными этикетками. К счастью, все они были подписаны: «Розы чайные», «Розы английские», «Розы плетистые», «Розы кустовые», «Розы миниатюрные», «Розы...» Делдит даже читать перестала — слишком много. — Выбирайте, госпожа, — сказала Хилда, ставя поднос на стол. — Могу я задать вопрос? Почему у вас красные глаза? Делдит не стала врать. Да и какой смысл? Хилда всё равно всё узнает. Рано или поздно. — Меня укусили, — сказала она, глядя в сторону. — И они стали такими. Хилда молчала. Долго. Так долго, что Делдит уже начала нервничать. Потом служанка медленно кивнула и сказала: — Понятно. И больше ни слова. Делдит не знала, радоваться этому или пугаться, но спросить не решилась. Она взяла первый попавшийся пакетик с надписью «Розы малиновые», положила его на стол и сказала: — Посажу эти. Делдит немного замерла в нерешительности, покусывая губу и разглядывая свои руки, которые всё ещё чуть заметно дрожали. Но всё-таки вздохнула и сказала: — Хилда, принеси мне ещё крови. — Крови? — удивилась Хилда, и её брови взлетели вверх, как две испуганные птицы. Делдит надеялась, что хотя бы удивление насчёт её страсти к садоводству чуть перекроет удивление от просьбы принести крови. Но, судя по лицу служанки, не перекрыло. — Да, — выдохнула Делдит, чувствуя, как краснеют щёки. — Если честно, Хилда, меня укусил вампир. — Госпожа, — Хилда покачала головой, и в её голосе послышалась знакомая, усталая нотка, — но вампиров не существует. Это всё сказки. Делдит поняла, что спорить бесполезно. Лучше не сопротивляться со временем они поймут. Сейчас не время для лекций по вампирологии. — Ты права, — сказала она, улыбнувшись как можно беззаботнее. — Я пошутила, Хилда. Но, пожалуйста, всё равно принеси мне крови и побольше. Желательно, чтобы она не успела свернуться. Хилда посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом, потом перевела глаза на Тею, на Кира, на книгу, на птиц. Потом вздохнула, низко поклонилась и, не сказав больше ни слова, вышла. — Ты так просто сказала ей? — удивилась Теа, когда дверь закрылась. — А что мне оставалось? — пожала плечами Делдит. — Врать? Скрывать? Она всё равно узнает. В этот момент Кир разлепил свои сонные глазки. Красные, как угли, как кровь, как глаза Делдит. Он посмотрел на неё, моргнул, и спросил: — У тебя глаза всё ещё красные. Прямо как у меня. Неужели ты превращаешься в дроу, тётя? — Если бы, — усмехнулась Делдит, погладив его по голове. — Мой единственный выход — это Клэр. Она повернулась к Тее и, понизив голос, добавила: — Предлагаю уложить Кира и пойти к ней устраивать допрос. — Не забывай, — осадила её Теа, — что она не живёт тут постоянно. Мы не знаем, здесь она сейчас или нет. И вообще, уже ночь. Она может спать. — Тогда разбудим, — твёрдо сказала Делдит. — Это важнее сна. Когда Хилда явилась с кровью — в высоком глиняном кувшине, горлышко которого было затянуто тканью, чтобы не расплескалось, — Делдит уже успела уложить мальчика. Кир спал, свернувшись калачиком, и даже не пошевелился, когда Делдит поправила на нём одеяло. — Не могла бы ты приготовить гостевую комнату? — попросила Делдит, с трудом отрывая взгляд от кувшина. Запах был сводящим с ума — сладким, терпким, живым. — Да, госпожа, — Хилда поставила кувшин на столик. — Могу я отнести вашего гостя? Делдит кивнула, и Хилда к её удивлению легко подняла Кира — одной рукой, как куклу, — и вышла, даже не запыхавшись. Дверь за ней закрылась, и Делдит осталась одна. С кувшином. С жаждой, которая разрывала её изнутри. Её взгляд снова прицепился к кувшину. Она смотрела на него, как загипнотизированная, не в силах отвести глаз. — Давай уже ешь, — смилостивилась Теа, сидевшая в кресле с книгой в руках. — Хватит сверлить его взглядом, а то ещё дырку прожжёшь. Делдит не заставила себя упрашивать. Она схватила кувшин обеими руками, откинула ткань и поднесла к губам. Поначалу она пыталась пить аккуратно — маленькими глотками, как чай, как благородная леди, как настоящая светская вампирша, которая не забывает о манерах даже в самый разгар пиршества. Но при первом же глотке всё кончилось. Жажда взяла верх. Она стала пить жадно, захлёбываясь, не обращая внимания на то, что кровь течёт по подбородку и капает на платье. «Овина, — написала книга, открывшись, — ты сейчас выглядишь прямо как палач.». — Как же я люблю это, — томно вздохнула Делдит, когда закончила пить. Она отставила кувшин, вытерла губы и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как тепло разливается по телу, как уходит боль, как мир снова становится ясным и понятным. — Твои глаза потемнели, — сказала Теа, не отрывая от неё взгляда. — И клыки очень хорошо видны. Ты сейчас похожа на вампира. Делдит быстро схватила зеркало — то самое, маленькое, карманное, которое Теа дала ей ещё в карете, — и поднесла к лицу. Чёрт возьми. Когда она стала вампиром, то стала ещё горячее! Какая чистая, белая, почти прозрачная кожа. Какие милые, острые клыки, чуть виднеющиеся из-под верхней губы. Какие глаза — тёмно-красные, глубокие, как бездна, которые могут убить одним взглядом или даже влюбить. — Хватит любоваться собой, — буркнула Теа, выхватывая у неё зеркало. — Ты вся в крови. Тебе нужно очиститься. Дай я применю заклинание. — Не надо, — сказала Делдит, отодвигая руку сестры. — Я хочу помыться после дороги, да и платье сменить. Как аристократка, я должна переодеваться как минимум раз в день. Это вопрос статуса. — Значит, в твоих планах припереться к Клэр в час ночи, судя по тому, как долго ты собираешься, — проворчала Теа, но возражать не стала. Она знала, что спорить с Делдит в таком настроении бесполезно. Делдит с радостью очутилась под струями воды — тёплой, почти горячей, которая смывала с неё не только кровь, но и усталость, и страх, и воспоминания о том, как она пила из кувшина. Она проторчала в ванной, казалось, целый час. Намыливалась, отмокала, рассматривала свои новые клыки в кафельной плитке, размышляла о том, как теперь жить с этим. На удивление, когда она вышла — в одном полотенце, с мокрыми волосами и раскрасневшимся лицом, — Теа всё ещё была здесь. Сидела в кресле, скрестив руки на груди, и переругивалась с Виллемом. Книга лежала у неё на коленях, открытая на середине, и на странице одна за другой проступали едкие фразы. — Так какое мне платье выбрать? — спросила Делдит, прикладывая к себе то одно, то другое розовое платье, крутясь и выгибаясь в затейливых модельных позах. Она пыталась выглядеть как ангелы Чарли — хотя в этом мире никто не знал, кто такие ангелы Чарли, да и сама Делдит помнила их смутно. Но ей нравилось так крутиться. — Выбирай любое, — просто сказала Теа, которая вообще не парилась с одеждой. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и даже не смотрела в сторону сестры. — Они всё равно все одного цвета. — Фу, тебя, — обиделась Делдит, но спорить не стала. Она выбрала самое простое и нежное — из тонкого шёлка, с кружевными вставками по подолу и рукавам-фонарикам. Платье едва прикрывало колени. Вообще, откровенная одежда в этом мире осуждалась. Считалась неприличной, вульгарной, даже греховной. Но Делдит было плевать. Она — дочь герцога. Кто её осудит? — Какая я красивая, — восхищённо пробормотала Делдит, крутясь перед зеркалом. Розовое платье развевалось, кружева сверкали, волосы блестели. — Однажды я была просто в шикарном дорогом платье и пролила на него случайно литр сока. Платье было белым. Я плакала три дня. Она достала бутылку шампанского из тайника — маленькую, пузатую, припрятанную на самый крайний случай и пару бокалов. — Предлагаю это отметить. — Твоё пятно на платье? — проворчала Теа, но бокал приняла. — У меня был подобный случай. Только с вином. — Ого, звучит интересно, — Делдит подняла бокал. — За пятна! Они чокнулись. Шампанское весело забулькало, разбрызгиваясь по краям. «Девчонки, — написала книга, раскрываясь на столике, — а если я расскажу, как на мою обложку пролили пиво вы мне нальёте?» Поёмная, сидевшая на подоконнике, уже тянулась к бокалу Делдит, вытянув шею и расправив крылья. Айко осадила её крылышком — коротко, по-свойски, как старшая сестра, которая уже всё видела и не одобряет. — А я ещё помню, как разлила шампанское на клавиа... — Делдит запнулась, понимая, что такой вещи, как клавиатура, в этом мире не существует. — ...на кларнет. — Не помню такого, — сказала Теа, отхлебнув шампанское. — Это было до тебя, — туманно ответила Делдит и сделала глоток. — «Я случайно пролил на голову одному из профессоров воду», — написала книга, которой тоже хотелось поболтать. Наконец, после небольшой пьянки — шампанское, смех, истории про лысого профессора, — они двигались в сторону комнаты Клэр. Делдит шла впереди, уверенно и громко, Теа — следом, молча, как тень. Птицы спали на плечах, книга дремала в руках, мир казался почти нормальным. Делдит резко открыла дверь. Та была незаперта — Клэр никогда не запиралась. Делдит увидела то, что никогда не должна была увидеть. Лукас целовал Клэр. Её отец целовал её учительницу. Судя по их растрёпанному виду — волосы спутаны, воротники расстёгнуты, щёки раскраснелись, — они были настроены даже на большее. Делдит замерла на пороге, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове зашумело. Теа, стоявшая за спиной, тоже, кажется, онемела. Увидев её, Клэр быстро отстранилась, отшатнулась, поправила воротник. Её лицо было встревоженным, но не виноватым. — Овина, сядь, — сказала она, и в голосе её прозвучала магия. Делдит почувствовала, как ноги подкашиваются, и спокойно, почти плавно, опустилась на кровать. Рядом с Клэр. Рядом с отцом, который всё ещё стоял, не двигаясь, и смотрел на неё с выражением, которого она никогда раньше не видела. Стыд? Страх? Облегчение? Она не знала. — А вы идите, — сказала Клэр, используя магию, и в её голосе прозвучало железо. Теа вместе с Айко и Поёмной замерли на пороге, а потом, словно повинуясь невидимой силе, развернулись и вышли. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Делдит осталась с книгой на руках, которая развесила уши — в переносном смысле, конечно. — Ты же понимаешь, что мы с Брианной не любим друг друга? — спокойно спросил Лукас. В его голосе не было ни стыда, ни раскаяния. Только усталая, серая констатация факта. — Поэтому я встречаюсь с госпожой Клэр. Делдит открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Так открыто? Он прямо сейчас сказал ребёнку, что его мать не любит?! Ещё и не стесняется. Да как он смеет? Да как они оба смеют? Она расскажет всё Брианне. И пусть тогда... — Твоя мама знает об этом, — продолжила Клэр, перебивая её мысли. В её голосе не было обычной жёсткости. Только какая-то странная, почти виноватая мягкость. Делдит замерла. Моя мама... куколд? Да как так? Она смотрела то на отца, то на учительницу, и в голове у неё не укладывалось. Брианна, которая всегда улыбалась, которая никогда не жаловалась... Эта ситуация была такой абсурдной, что Делдит хотела очутиться где-нибудь подальше отсюда. Например, на острове Святой Елены. Господи, она умерла так рано, да ещё и ни разу не побывав в Африке! Чёрт, почему она подумала об этом? Теперь будет целый день представлять пейзажи на этом острове — скалы, океан, ветер, — и рыбок в воде. Красных, синих, полосатых. Которые плавают и ни о чём не беспокоятся, потому что они рыбки. — Эй, Овина, — Клэр щёлкнула пальцами прямо перед её лицом. — Ты в порядке? — Нет, — простонала Делдит, чувствуя, как к горлу подступает новая волна отчаяния. — Я никогда не съезжу на остров Святой Елены из-за тупой судьбы. Никогда. — Ты про что вообще? — Клэр нахмурилась, и в её голосе послышалось искреннее недоумение. — Что за Святая? Ладно, не суть. Ты, похоже, поняла суть наших отношений. Так что можешь идти на свой остров Святой Елены. — Клэр, что ты несёшь?! — выкрикнула Делдит, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Чёрт, ребята, поверьте, я запомню это навсегда! Она резко встала, не желая больше смотреть на них. Плевать на вампиризм, сама разберётся! Плевать на отца и его любовницу! Плевать на мать, которая знает и молчит! Она вышла, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Теа и птицы всё ещё ждали её в коридоре. Делдит постояла секунду, тяжело дыша, потом снова открыла дверь, просунула голову и крикнула: — И если Клэр залетит, я не приму этого ребёнка как брата! Поняли? Не приму! И снова захлопнула. Вот же бесстыжие! — Ты как? — спросила Теа, и в её голосе слышалась тревога. Книга, наоборот, сияла восторгом. Она нетерпеливо открылась на середине, и буквы запрыгали на странице: «Вот это драма! Кстати, Овина, ты ничего не сказала про возможную сестру.» Айко клюнула книгу, предлагая заткнуться. Поёмная, сидевшая на плече у Теи, спрятала голову под крыло. — Я вообще ничего не понимаю, — Делдит прислонилась к стене и закрыла глаза. — Как это вообще возможно? Она смотрела мне в глаза днём, а ночью трахалась с моим отцом. Делдит решительно приказала всем идти спать. Тее — в свою комнату, птицам — на подоконник, книгу — на тумбочку. Никто не посмел возразить. Даже Виллем, который обычно лез с комментариями, притих, почувствовав настрой. А сама Делдит решительно направилась к Брианне. По пути она думала о суверенитете Гаити — первом в мире независимом государстве, основанном бывшими рабами. Она читала об этом когда-то в прошлой жизни, в какой-то умной статье, и сейчас эта мысль показалась ей успокаивающей. На Гаити тоже были проблемы. Гораздо больше, чем у неё. Там революции, бедность, диктатуры, а у неё — всего лишь отец, который спит с учительницей, и мать, которая об этом знает. На удивление, когда она распахнула дверь, то поняла, что Брианна не спала. Герцогиня сидела в кровати, откинувшись на подушки, и спокойно читала очередной журнал — глянцевый, с яркой картинкой на обложке. Рядом на столике дымилась чашка чая. В комнате пахло розами. — Привет, птенчик, — спокойно сказала Брианна, даже не поднимая головы. — Не спится? Делдит залезла на кровать, ощущая, как её ярость медленно утихает, сменяясь тупой, тягучей усталостью. Она свернулась калачиком на краю, поджав ноги, и уставилась в стену. Брианна ахнула и схватила её за лицо, поворачивая к свету. — Что с твоими глазами, Овина? — спросила она, и в её голосе послышался страх. — Они красные. — Мама, я... — Делдит запнулась, не зная, что сказать. Правду? Полуправду? Ложь? Она посмотрела в глаза матери — тёплые, карие, полные тревоги — и решила, что пока не готова. — Я узнала об отношениях отца и Клэр. Брианна замерла. Её руки, державшие лицо дочери, чуть заметно дрогнули. — Вот как, — вздохнула она и опустила руки. — Извини, птенчик, что ты узнала об этом. — Ты правда знала об этом? — прошептала Делдит, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она смотрела на мать, на её спокойное лицо, на усталые глаза, и не могла поверить. — Да, знала, — Брианна погладила её по голове, и этот жест был таким тёплым, таким родным, что Делдит захотелось плакать. — Они уже полгода так. Не беспокойся, это лишь краткосрочный роман. Такое бывает у взрослых. — Но при этом он изменяет тебе, — выдавила Делдит, чувствуя, как голос срывается. — Какая тут любовь? — Их чувства основаны на страсти, — спокойно сказала Брианна, и в её голосе не было ни горечи, ни обиды. — И скоро утихнут, а у нас с ним есть дети. Меня это устраивает. — Как может устраивать? — Делдит приподнялась на локте, глядя на мать с недоумением. — Как ты можешь спокойно говорить об этом? — Овина, — Брианна улыбнулась — грустно, но мягко, — ты ещё совсем малышка. Вот вырастешь — поймёшь. — Мне уже шестнадцать, — буркнула Делдит. — А мне — сорок три, — ответила Брианна. — И я многое повидала. И знаю, что любовь бывает разной. Не только такой, как в сказках. Делдит не спорила с этим утверждением. Но у этой светлой, мудрой, доброй женщины не должна была быть такая любовь. — Мне не о чем говорить, — тихо сказала Брианна, — ведь Лукас — не твой биологический отец. Делдит замерла. Сердце пропустило удар. В голове зашумело. Что?! Поворот на повороте. Она резко села на кровати, уставившись на мать широко раскрытыми красными глазами. Лукас — не её отец? — А кто тогда? — спросила Делдит, и голос её прозвучал глухо. — Моя первая любовь, — просто сказала Брианна. — Он далеко, так что нет смысла вспоминать о нём. — Она помолчала, погладила дочь по руке. — Так что, Овина, не сердись на отца. Лукас вырастил тебя. Он дал тебе имя. Этого достаточно. — Я поняла тебя, — просто сказала Делдит, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. — Мы привезли сюда ребёнка дроу. У нас был с ними конфликт. Отец не разозлится? — Он не узнает, — спокойно сказала Брианна, даже не моргнув. — Откуда ты его взяла? — Так получилось, — Делдит отвела взгляд. — Как и мои глаза. — Похоже, я знаю причину твоих красных глаз, — Брианна нахмурилась. — Овина, тебя случайно не кусал человек? — Случайно — не кусал, — вздохнула Делдит. — А вот специально — да. — Открой рот, — попросила Брианна дрожащим голосом, и в её глазах плескался такой страх, что Делдит не посмела ослушаться. Она послушно распахнула рот, обнажая клыки — маленькие, острые, ещё не до конца сформировавшиеся, но уже опасные. — Господи... — прошептала Брианна, отшатнувшись. — Значит, я действительно стала вампиром? — Делдит прикусила губу, пряча клыки. — Это плохо? — Э-это ужасно... — Брианна всхлипнула, прижимая руки к лицу. — Что же нам делать... Что же нам теперь делать... Что с ней? Неужели быть вампиром так плохо? Делдит смотрела на мать, на её слёзы, на её трясущиеся руки, и чувствовала, как внутри поднимается паника. — Мама, да не расстраивайся ты... — начала она, но не закончила. — Как я могу не расстраиваться?! — воскликнула Брианна, вытирая глаза. — Ты будешь пить кровь! Ты... Ты теперь не человек! — Ладно, мама, мне больше интересно, откуда ты знаешь про вампиров? — Я помню, как в детстве у нас пропадали овцы, — Брианна вытерла слёзы и заговорила тихо, глядя куда-то в стену. — Мы тогда разорились сильно. Отец чуть с ума не сошёл, а это оказался вампир. Не чистокровный, а обращённый. Тогда ещё одна бабушка-колдунья сказала, что только обращённые такие. Что настоящие вампиры — это аристократы, они умеют себя контролировать. А обращённые — они звереют и со временем с ума сходят. Брианна ещё несколько раз всхлипнула, вытирая глаза краем одеяла. Стоп. Делдит замерла. Внутри всё похолодело. Ей этого не надо! Послышался какой-то рзекий звук прямо из потолка и Поемная с Айко упала прямо ей на лицо. — Наши шпионы обезврежены. — спокойно сказала Брианна. — Я уже давно слушаю ваше подозрительное чириканье. Какие у вас милые веночки на головах. У Поемной и Айко действительно были на головах венки, сплетённые Киром и Делдит. Интересно почему они вдруг решили нацепить их? — Пожалуйста не говорите, что здесь услышали, ладно? — попросила Брианна, ласково поглаживая Айко, которую отлепила от лица своей дочери. Айко похоже согласилась, издав чириканье. Брианна перевела взгляд на Поемную, которая тоже дала положительный ответ. Все такие её питомцы такие умные. Делдит погладила Поемную по хохолку.