Мое существование в романе для садистов

Делдит была абсолютно пьяна — не вусмерть, нет, но настолько, что мир вокруг стал мягким, расплывчатым и приятным, как старая игрушка. Она решила прогуляться по парку, где уже почти не осталось людей — только парочки, которые сидели на скамейках, обнявшись, да редкие люди, торопившиеся домой. Теа с ворчанием последовала за ней. Она держала под мышкой книгу (потому что Делдит всё норовила её потерять), а Поёмная и Айко, уставшие от шума и толпы, свободно летали рядом, перекликаясь тихими, сонными чириканьями. — Теа, смотри, там кошечка! — Делдит ткнула пальцем в корявый кусок дерева, который в её нетрезвом сознании отдалённо напоминал кошачий силуэт. — Смотри, а там собачка, — издевательски протянула Теа, указывая на пенёк, оставшийся от спиленного дерева. Он был корявым, трухлявым и совершенно не походил на собаку. — Где? — Делдит вскинулась, подалась вперёд и начала смотреть с таким энтузиазмом, будто увидела редкую птицу. — За пеньком, — просто сказала Теа. Конечно, Делдит полезла под пенёк. Она опустилась на колени, заглянула под корягу, пошарила рукой в траве и, не обнаружив собаки, подняла на сестру такие несчастные, влажные глаза, что Теа на секунду испугалась — сейчас расплачется. Жалость всё-таки взяла верх — Теа вздохнула, подхватила сестру под локоть и потащила её к карете. — Ты слышишь какое-то шуршание? — спросила Делдит, вырываясь и прикладывая руку к уху. — Нет, — твёрдо сказала Теа. — А я да! — Делдит резко вырвалась из рук сестры и, не слушая возражений, побежала в сторону звука — туда, где за кустами маячил чей-то силуэт, и доносилось тихое, приглушённое повизгивание. Теа побежала за ней, чертыхаясь, прижимая к боку книгу и пытаясь не упустить из виду розовое платье, мелькающее между деревьями. Птицы, вспугнутые внезапной суматохой, взмыли вверх и полетели следом, оглашая ночной парк встревоженными криками. А где-то вдалеке всё ещё играла музыка, и смеялись люди, и пахло сладкой ватой. Но Делдит ничего этого не слышала. Она слышала только шуршание и бежала на него. Наконец она разглядела мальчика лет семи. Он сидел на земле, прижавшись спиной к дереву, и дрожал — мелко, часто, как осиновый лист. Его кожа из-за темноты казалась тёмной, почти чёрной, но эти глаза... Эти глаза не оставляли сомнений. Это точно дроу. Красный отблеск в глубине зрачков, неестественная яркость — таких глаз не бывает у людей. В руке он держал ветку — тонкую, хлипкую, — и пытался обороняться, выставив её перед собой, как меч. Присмотревшись, Делдит увидела два силуэта. Они стояли чуть поодаль, сгорбившись, и их лица скрывала тень. Пьяная Делдит отличалась безрассудством — она не думала, не анализировала, не боялась. Она просто бросилась вперёд. Схватила одного за шиворот, развернула к себе и занесла руку с зажжённым на ладони огнём — резко, без предупреждения, прямо в шею. Раздался громкий крик — не человеческий, с металлическими нотками, — и в свете вспыхнувшего пламени она наткнулась на красные глаза. Они горели, как угли, в темноте, и не было в них ни боли, ни страха — только голод. Пиздец. Это не люди. Похоже, она протрезвела. Мир перестал быть мягким и пушистым, стал резким, острым, опасным. Она перевела взгляд на клыки — длинные, жёлтые, влажные — и на укус на ноге мальчика, откуда всё ещё сочилась кровь, тёмная, почти чёрная в скудном свете. Пиздец. Это вампиры. Она ударила сильнее — вложила в руку всю оставшуюся злость, магию, отчаяние. Вампир взвыл, отшатнулся, прижимая руку к обожжённой шее, но в тот же миг другая — та, о которой Делдит забыла — вцепилась ей в руку. Клыки вошли в кожу легко, как нож в масло, и боль была такая, какой Делдит никогда не испытывала. Хуже, чем когда она резала себя, чтобы написать послание на страницах книги. Хуже, чем когда падала с лестницы в детстве. Хуже, чем всё, что она могла себе представить. Она закричала — и, изловчившись, другой рукой, снова зажжённой, ударила по наглой морде, но в тот же миг третий вампир — тот, что стоял в тени — впился ей в шею. Клыки вошли под ключицу, пробили кожу, мышцы, задели что-то важное. Если предыдущую боль Делдит называла адской, то это была боль в тысячу раз сильнее. Особенно когда он начал пить. Пламя в руке погасло. Мир поплыл, закружился, потерял краски. Где-то далеко, за пеленой боли и темноты, послышался крик. Она просто стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как из неё уходит кровь — и жизнь. Капля за каплей. Она почувствовала, как клыки перестают впиваться в её шею. Вампир дёрнулся, ослабил хватку — Делдит, собрав последние силы, из последних сил хорошенько подожгла его. Прямо в лицо, в глаза, в открытый рот, где ещё алела её кровь. Пламя вспыхнуло ярко, жарко, и вампир застонал — не крикнул, не завыл, а именно застонал от сильной, невыносимой боли, и отшатнулся, прижимая руки к лицу. Она не упала. Чудом удержалась на ногах, оперевшись на дерево, и собрала все силы, чтобы раскрыть глаза и оценить обстановку. В голове гудело, перед глазами плыли круги, шею жгло огнём. Мир качался, как палуба корабля в шторм, но она заставила себя смотреть. И почувствовала прилив облегчения, когда увидела, как Теа лихо расправилась с двумя. Теа стояла в нескольких шагах, бледная, сосредоточенная, и её руки двигались так быстро, что Делдит не успевала следить. Одного вампира она почти задушила водяной петлёй — прозрачная, тугая струя сжимала его горло, и он хрипел, царапал шею, пытаясь разорвать путы, но вода не поддавалась. Вряд ли он мог умереть без кола в сердце, но дышать было нечем, и он медленно оседал на землю. Вампиршу Теа заставила захлёбываться. Она создала водяной шар, сунула его в рот твари, и та забилась в конвульсиях, выпуская когти, пытаясь выплюнуть воду, но вода затекала внутрь, заливала лёгкие, и вампирша хрипела, как утопающая. Третий — тот, который пил кровь Делдит — уже начал подниматься. Он шатался, тёр лицо, шипел, но не сдавался. Делдит, несмотря на боль, несмотря на головокружение, несмотря на то, что мир плыл перед глазами, стала поджигать его снова. Раз за разом. Маленькие, точные вспышки — в грудь, в плечо, в ногу, в руку. Она била огнём, как из пистолета, пока вампир не потерял сознание окончательно. Он рухнул на землю, дёрнулся пару раз и затих. Не мёртвый — просто без сознания. Когда все вампиры были полуживыми — кто задушен, кто затоплен, кто обожжён, — Делдит выдохнула. Всё тело дрожало, шея пульсировала болью, из ран всё ещё сочилась кровь, но она стояла. — Ты как? — спросила Теа, подходя ближе. Голос её дрожал, но лицо было спокойным. — Жить буду, — прохрипела Делдит и сползла на землю. Теа опустилась рядом, достала из кармана платок и прижала его к шее сестры, останавливая кровь. Айко и Поёмная, которые всё это время носились вокруг, отвлекая вампиров, устало опустились на плечи хозяйкам и замерли, тяжело дыша. Книга, выпавшая из рук Делдит ещё в начале драки, лежала на траве, открытая, и на странице, залитой кровью, медленно проступали слова, но никто их не читал. Им было не до того. Мальчик подошёл к ним, всё ещё дрожа. Ноги его подкашивались, губы тряслись, а в красных глазах застыл страх, который не проходил даже после того, как опасность миновала. Он остановился в двух шагах от Делдит, сжимая в руках ту самую ветку, которая, кажется, должна была защитить его от вампиров. Потом перевёл взгляд на её шею, на платок, пропитанный кровью, и тихо спросил: — Тётя, ты будешь в порядке? У Делдит отвисла челюсть. Она даже забыла про боль, про слабость, про круги перед глазами. — Какая я тебе тётя? — возмутилась она, приподнимаясь на локте. — Тебе вот сколько лет? Семь? Восемь? — Пятьдесят семь, — серьёзно ответил мальчик, и в его красных глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на обиду. — Меня зовут Кир. Тишина повисла в воздухе — такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Делдит медленно перевела взгляд на Тею. Теа пожала плечами — мол, я не удивлена. — Ничего себе, — выдохнула Делдит. — Неужели дроу настолько много живут, что даже в пятьдесят семь они дети? — Мы растем медленно, — пояснил Кир, уже не так дрожа. — И живём долго. Моя бабушка помнит императора, который правил до вашего. — А мне вот шестнадцать, — Делдит приподняла голову, стараясь выглядеть взрослее. — Так что я должна тебя дядей звать. Кир на секунду задумался, потом кивнул и сказал: — Ты сильная. Я таких людей раньше не видел. — Это потому что я особенная, — улыбнулась Делдит, но улыбка вышла кривой — шея болела, кружилась голова и очень хотелось спать. Теа, наблюдавшая за этим разговором, вздохнула, поднялась и отряхнула платье. — Ладно, дядя Кир и тётя Овина, — сказала она сухо. — Предлагаю убираться отсюда, пока эти твари не очнулись. Идти сможешь? — Смогу, — кивнул Кир. Делдит попыталась встать и чуть не упала. Теа подхватила её под локоть, мальчик — за другую руку, и они, шатаясь, побрели в сторону отеля. Книгу Теа подобрала с земли, вытерла о подол и сунула под мышку. — Кровь ещё долго не остановится, — пробормотал Виллем на одной из страниц, не заботясь о том, что его не просили. — Заткнись, — сказала Теа. — А как ты тут оказался без мамы? — спросила Делдит, стараясь отвлечься от боли. — Я сбежал, — просто ответил Кир, и в его красных глазах мелькнул огонёк — не магический, а тот, что загорается у детей, когда они говорят о чём-то запретном и от этого ещё более желанном. — Потому что хотел посмотреть на настоящих людей и на богиню луны. Говорят, она прекрасна, как рассвет над горами. Делдит фыркнула, покосилась на Тею и чуть не рассмеялась — та стояла бледная, растрёпанная, с подпалиной на рукаве и водяными разводами на платье. Богиня луны. Да, похоже. — Какой бесстрашный, — сказала Теа, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка, но не злая. — Мне казалось, дроу ненавидят людей, — сказала Делдит, опираясь на плечо сестры, чтобы не упасть. Голова кружилась, шея горела, и она с трудом различала дорогу. — Ваши старейшины, вожди, все эти... Ну, вы же с людьми не общаетесь. Вообще и не любите их. — Это правда, — кивнул Кир, серьёзно глядя на Делдит своими красными глазами. — Но сестрёнка Каролин всегда говорила: никогда не суди ничего прежде времени. Иначе можно ошибиться и очень сильно пожалеть. Стоп. Каролин? Это имя Делдит запомнила навсегда — с того самого вечера, когда пряталась в шкафу кабинета Лукаса и смотрела, как его светлость дрожит перед женщиной. Тогда она представилась и это имя отпечаталось в памяти, как клеймо. — Слушай, а твоя сестрёнка... — Делдит замялась, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Она случайно не какая-нибудь принцесса? — Ну да, — пожал плечами Кир, будто речь шла о погоде. — А вы её знаете? Делдит открыла рот, закрыла, открыла снова и не нашла, что сказать. Теа, наблюдавшая за этим разговором, подозрительно покосилась на сестру, но решила устроить допрос позже. Сейчас не время — они еле ноги тащили, и Кир выглядел так, будто вот-вот упадёт. К тому же где-то вдалеке уже слышались голоса — люди возвращались с праздника, и им нужно было убраться с дороги, пока их никто не видел. «Ого, какие у тебя связи», — написала книга, открывшись на странице, где ещё не высохли кровавые пятна. — Неа, — Делдит мотнула головой, стараясь не думать о Каролине, о Лукасе, о той ночи, о всём, что тогда произошло и что до сих пор не закончилось. — Знаешь, а ты уже сегодня видел богиню луны, — она кивнула на Тею. — Поздравляю. Можешь рассказывать внукам, что лицезрел её вживую. — Да, — Кир посмотрел на Тею долгим, изучающим взглядом. — Хоть твоя сестра и растрепалась, но всё равно красивая. Как рассвет над горами. Я не врал. Делдит усмехнулась на слово «растрепалась» — Теа действительно выглядела так, будто только что вылезла из стиральной машины. Книга под мышкой потеплела и зашевелилась — явно от смеха. — Раз так понравилась, то забирай, — усмехнулась Делдит, кивая на сестру. — Только через несколько лет, ладно? Когда подрастёшь. Лет через сто, например, или двести. В общем, когда решишь, что готов к серьёзным отношениям. — Хорошо, — Кир просиял — его красные глаза загорелись таким искренним, детским восторгом, что Делдит на секунду почувствовала себя злодейкой. — Я подожду. Я умею ждать. — А меня хоть кто-нибудь догадается спросить? — проворчала Теа, скрещивая руки на груди. — Или я уже вещь? — Теа, а зачем тебе отказываться? — Делдит легонько толкнула её в бок. — Он всё-таки принц или не принц? Кир, ты принц? — Внук королевы, — скромно ответил мальчик. — Видишь! Тебе повезло. — Я смотрю, ты окончательно восстановилась и в поддержке больше не нуждаешься? — ядовито спросила Теа, косясь на перевязанную шею сестры. Делдит промолчала. Зато книга, которую Теа держала под мышкой, вдруг сама собой раскрылась и проскрипела на странице: «Дай маны». — Вот же паразитка! — Теа размахнулась и отвесила книге смачного леща. Та жалобно хлопнула обложкой и затихла. — Ты что творишь?! — ахнул Кир, глядя на это с ужасом. — Это же... Это же древний артефакт! Его нельзя бить! — Теа, ну какая из тебя мать выйдет? — Делдит потянулась погладить мальчика по голове, успокаивая. — Ты книгу обижаешь, детей пугаешь... — Ты вообще-то недавно предлагала меня ему в жёны, — напомнила Теа. — Вот сама и воспитывай, а книгу свою забери. — Я передумала, — отмахнулась Делдит. — Никакого замужества, пока не смягчишь свой нрав, а то муж будет от тебя по шкафам прятаться. — Я не прячусь, — вдруг подал голос Кир. — Я смелый. Все замолчали. Посмотрели на него. На его разбитую губу, на царапины, на гордый взгляд и почему-то никто не усомнился в его словах. Так они дружно пришли в отель. Теа, не дожидаясь, пока кто-то предложит помощь, скинула с плеча сумку, достала аптечку и принялась обрабатывать Делдит раны — быстро, ловко, как будто делала это всю жизнь. Делдит замерла, не дыша. Ей вдруг показалось, что сестра хотела стать врачом. — А когда вампиры кусают, это приятно? — спросил Кир, сидя на краю кровати и наблюдая за происходящим своими красными глазами. Да, Делдит до сегодняшнего укуса тоже думала об этом. Во всех дурацких любовных романах укусы изображали чем-то эротичным — опасным, но сладким, как запретный плод. Но назвать это приятным у неё язык бы не повернулся. — Нет, — ответила она, и голос её прозвучал глухо. — Это было ужасно больно. Как будто тебя жгут раскалённым железом. Она замолчала, сжав кулаки. И в этот момент почувствовала на голове чью-то руку. Тёплую, мягкую, успокаивающую. Она подняла глаза и поняла, что Теа — та самая Теа, которая почти никогда не обнимается, которая не выносит прикосновений, которая даже здоровается за руку с неохотой — гладит её по волосам или просто поправляет. Делдит не знала. Но ей показалось, что сейчас она готова разрыдаться от этого жеста. — Больше не убегай вперёд, — спокойно сказала Теа, не глядя на сестру, и снова принялась обрабатывать раны. Книга, лежавшая на тумбочке, открылась сама и нервно вывела: «Если снова побежишь со мной, то тебе конец. У меня не было никакого желания сталкиваться с этими тварями во второй раз». — Поддерживаю, — сказала Айко, сидевшая на спинке стула. — Сю-ик, — добавила Поёмная, свернувшаяся клубком на подушке. — Ты написал во второй раз, — Делдит прищурилась, перечитывая строчки, выведенные на странице. — Значит, ты до этого один раз видел их? — Она подняла взгляд на книгу, будто та могла кивнуть. «Так точно, — ответил текст, складываясь в чёткие фразы. — Когда я был первокурсником, на одну старшекурсницу напали вампиры и два литра крови где-то выпили. Я видел это своими глазами и еще несколько людей, но никто не поверил». — Значит, ты всё-таки не демон, — удивилась Теа, отодвигаясь от книги на полшага. — Теа, я же говорила, что книга нормальная! — надулась Делдит. Айко, сидевшая на спинке кресла, чирикнула так выразительно, что сомнений не оставалось — она не соглашалась. Птица покачала головой и уставилась на Делдит с укором. — Она ненормальная, постоянно жрёт твою ману, — отмахнулась Теа. — Ну так что, приноси пользу. Что стало с той девушкой? «Её убили. Были пару супер религиозных учителей, которые решили что если её не убить, то она станет демоном и всех погубит. Они нашли её в общежитии, выволокли во двор и убили. Потом их задержали и посадили в тюрьму. Откуда они узнали о том, что на нее было совершено нападение не знаю.» — Ужас, — прошептала Делдит, и её лицо побледнело. — А я ещё планирую куда-то поступать. — Она фыркнула, но в её голосе слышался страх. — Всё, долой учёбу! Никаких университетов, никаких вампиров, никаких религиозных учителей. — Замолчи, — осадила её Теа, хватая за рукав. — А иначе я правда решу, что ты в монстра превращаешься. У тебя уже глаза горят, как у той девушки из "Королевы бала". — У меня не горят, — возразила Делдит, но голос дрогнул. — Горят, — подтвердила Айко коротким чириканьем. — И ты туда же, — Делдит вздохнула и захлопнула книгу. — Ладно, хватит на сегодня. У меня нервы не железные. "Нет, дослушай до конца, — строки на странице загорелись алым, словно книга повышала голос. — Я хочу хорошенько тебя напугать. О вампирах никто практически не знает, а большинство из тех, кто знает, что они существуют, даже не подозревают о последствиях укуса". Но я-то знаю. Как та, кто прочитал книгу про эту вселенную. Он действует как афродизиак, но то ли у неё был странный организм, то ли вампиры были неправильные, но он не сработал. "Так что с тобой может случиться что угодно, — текст пульсировал в такт её сердцебиению. — От того, что ты заразишься неизвестным вирусом, до того, что сама станешь таким же кровососом". — Очень интересно было бы стать вампиршей, — Делдит усмехнулась. — Вечная жизнь, молодость, красота и никакой учёбы. — А ещё вечное желание сожрать ближнего своего, боязнь солнца и чеснока, — добавила книга, и буквы на странице были такими мелкими и нервными, будто она кричала шёпотом. — И аллергия на серебро, также вампиры не могут смотреть на собственное отражение и у них нет тени. Ты этого хочешь? — Плюсов больше, — отмахнулась Делдит, хотя голос её звучал не слишком уверенно. — Я должна найти того вампира и попросить укусить меня ещё раз, чтобы я стала бессмертной и могущественной, и никто не смел мне перечить. — Не смей, Овина, — голос Теи был угрожающим, низким, почти рычащим. Она даже перестала обрабатывать рану и замерла, сжимая в пальцах ватку. Поёмная, сидевшая на подушке, встрепенулась, слетела и схватила Делдит клювом за рукав — не больно, но настойчиво, как будто говорила: «Только попробуй, я тебя удержу». — Ну ладно вам, — вздохнула Делдит, чувствуя, что спорить бесполезно. — Если я с такими укусами не обращаюсь, значит, на меня и больший не подействует. — Это очень интересно... — начал Кир, его красные глаза загорелись любопытством, и он открыл рот, чтобы задать ещё тысячу вопросов. Точно! С ними же ребёнок! Делдит спохватилась, что забыла о нём на несколько минут. — Малыш, ты же хочешь попасть домой, наверное? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Уже да, — важно сказал Кир, выпрямляя спину. — Я нагулялся. Увидел богиню луны, подрался с вампирами, спас тётю Овину. Теперь можно и домой. — Ну тогда держать тебя не будем, — улыбнулась Делдит. Кир удивлённо захлопал глазами — так мило, так по-детски, что у Делдит что-то кольнуло в груди. Похоже, он ожидал уговоров, споров, может быть, даже слёз. А тут — «держать не будем». Его маленькое лицо вытянулось, потом снова стало серьёзным, и он кивнул. — Овина, — сквозь зубы сказала Теа, даже не поднимая головы, — ты подобрала ребёнка, так что ты за него и отвечаешь. Пока не доставишь к родственникам. — А ты? — удивилась Делдит. — Я — за тебя. Чтобы ты не свернула не туда и не привела его к очередным вампирам. Делдит хотела возразить, но промолчала. В словах сестры была своя логика. — Так вот наш план действий, — начала Делдит, разглаживая невидимую карту на одеяле. — Утром мы едем домой. Потом едем в горы, к твоей семье, отдадим тебя. А потом едем ещё на какой-нибудь фестиваль, подбираем там эльфа и повторяем этот цикл заново. — Эй, — нахмурился Кир, и его красные глаза стали ещё краснее — то ли от возмущения, то ли от усталости. — Я не хочу пропускать другой фестиваль! Я только ради них сбежал из дома! — Не пропустишь, — заверила Делдит. — Просто сбеги из дома ещё раз. Я постараюсь подобрать тебе красивую невесту на другом фестивале. — она быстро перескочила на другую мысль — Родителям ты попадёшься чуть позже, а по дороге, может быть, ещё на приключения наткнёмся. Идёт? — Ладно, — Кир задумался, постучал пальцем по подбородку и важно кивнул. — Но обязательно найди мне вторую жену. — А первая кто? — удивилась Делдит. — Теа, конечно, — ответил Кир, как само собой разумеющееся. — Тётя, ты уже забыла, что пообещала мне свою сестру? Ах, точно. Делдит хотела возразить, но не нашлась. Ребёнок — он и есть ребёнок. Даже если ему пятьдесят семь лет. — Ладно, я пошла спать, — сказала Теа, закатывая глаза и поднимаясь с места. — Вы все мне надоели. Она действительно рухнула на подушки, не раздеваясь, и через секунду уже дышала ровно и глубоко — то ли уснула, то ли притворялась. Делдит не стала проверять. — Моя будущая жена так любит поспать, — вздохнул Кир, глядя на неё с умилением. — А я вот не люблю. Может, всё-таки сделать её второй женой? Ты не обидишься, тётя? — Обижусь, — сухо сказала Делдит. — Ладно, — легко согласился Кир. — Тогда не буду ничего менять. Он зевнул, свернулся калачиком на краю кровати и закрыл глаза. Красные веки сомкнулись, и его лицо, ещё секунду назад серьёзное и взрослое, стало по-детски беззащитным. Айко и Поёмная, наблюдавшие за этим разговором с безопасного расстояния, переглянулись и, кажется, решили, что взрослые — странные существа. Ночь прошла довольно мирно — никто не врывался, не кусал, не пытался украсть детей или книги. Делдит даже почти выспалась, если не считать того, что её шея пульсировала, а голова кружилась при каждом повороте. Утром она сделала практически невозможное: встала рано. Сама. Без будильника, без Клэр, без криков Брианны. Причина была одна — и она стояла посреди комнаты, заложив руки за спину, и сверкала красными глазами. — Почему вы ещё спите? — громко спросил Кир. — Нужно идти навстречу приключениям! Я уже умылся и оделся! И даже заправил кровать! Делдит с трудом села, чувствуя, как каждый мускул в теле протестует. Шея болела, уши закладывало, а градусник (если бы он у них был) наверняка показал что-то около тридцать восьми. Ещё заражения крови не хватало. Почему они не догадались взять зелий? В аптечке были только бинты и спирт, а Клэр, которая всегда носила с собой целый арсенал лекарств, осталась дома. — Ладно, пойду разбужу Тею, — сказала Делдит, спуская ноги с кровати. Она подошла к сестре, посмотрела на её спокойное, безмятежное лицо, на розовые волосы, разметавшиеся по подушке, и поняла, что не может этого сделать. Не может нарушить этот сон, это редкое выражение покоя, которого у Теи было так мало в жизни. — Может, прочитаем «Королеву бала»? — спросила Делдит, поворачиваясь к Киру. Её лицо исказилось в дьявольской улыбке — той самой, от которой даже Айко на подоконнике поёжилась. Кир, который ещё минуту назад был полон боевого энтузиазма, вдруг побледнел и сделал шаг назад. «Давайте не будем ничего читать, — нервно вывела книга, открываясь на чистой странице. — Я ревную». — Это любовный роман, — пояснила Делдит, не обращая внимания на книгу. — Про то, как бедная девушка влюбилась в принца, а принц оказался оборотнем, и они родили семерых щенков. Кир нашёл такой сюжет удивительным — он даже рот открыл от восхищения, когда Делдит вкратце пересказала содержание «Королевы бала», и теперь требовал подробностей, но Делдит было не до того. Её пробрал такой озноб, что она быстро, не дожидаясь приглашения, залезла под одеяло к Тее. Та ещё спала, свернувшись калачиком, и когда Делдит коснулась своей холодной пяткой её голени, она мгновенно проснулась и уставилась на сестру недовольным, сонным взглядом. — Своей кровати мало? — спросила Теа, и голос её звучал хрипло, с непривычной мягкостью. — Да, — невинно сказала Делдит, кутаясь в одеяло. — Давай поедем пораньше. — Зачем? Спи ещё, — буркнула Теа, закрывая глаза. Делдит чувствовала себя просто ужасно. Голова раскалывалась, тело ломило, а шея горела огнём — похоже, она чем-то заразилась из-за грязных клыков вампира. Внутри всё дрожало, и даже дыхание давалось с трудом. — Ну поехали, — взмолилась она, дёргая сестру за рукав. — Я так хочу домой. Теа раздражённо выдохнула, поняв, что спорить бесполезно, и, смирившись, выбралась из-под одеяла. Её волосы стояли дыбом, на щеке отпечатался след от подушки, а платье помялось так, будто она спала в нём уже неделю. Луна, которая была вплетена в её причёску вчера, упала и осталась лежать на постели — серебряная, холодная, ненужная. — Я принесу завтрак, — сказала Теа, поправляя воротник. — Ты, мелкий, пошли со мной. — Есть, жена! — Кир вытянулся по струнке и отсалютовал. Они ушли, и Делдит, оставшись одна, надела ещё одно розовое платье — попроще, без вышивок и бантов. Она знала, что поездка будет непростой из-за её странного самочувствия. Лучше быть в удобной одежде, чем в красивой, когда тебя тошнит на поворотах. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё бледное лицо, на тени под глазами, на повязку на шее, из-под которой проступала кровь, и вздохнула. Айко села на её ладонь, обеспокоенно чирикая. Глаза-бусинки смотрели тревожно, почти по-человечески, а маленькие коготки вцепились в кожу так крепко, будто боялись, что Делдит исчезнет. Делдит заметила, что когда она погладила птицу, пальцы дрожали. Мелко, противно, неконтролируемо. Похоже, всё-таки бешенство или просто обычная лихорадка, которая случается, когда в тебя впиваются грязными клыками. — Со мной всё в порядке, милая, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Просто немного устала. Она переоделась в простое розовое платье. Ткань была мягкой, приятной к телу, не натирала, не давила. А вот волосы она не то что уложить — даже расчесать не смогла. Расчёска постоянно падала из-за дрожи в руках. Пальцы скользили, не слушались, и в конце концов Делдит плюнула и просто заколола пряди заколкой, оставив остальное распущенным. Книга, лежавшая на кровати, раскрыла свои страницы сама собой, и на чистом листе проступили слова, выведенные крупным, неровным почерком. «Сегодня можешь не кормить меня, — написала она. — А то ещё сдохнешь. Молись, чтобы у тебя было просто воспаление ран». Делдит прочитала, усмехнулась и закрыла книгу. — Я взяла тебе стейк, — объявила Теа, ставя перед сестрой тарелку, от которой шёл пар. Мясо было сочным, с кровью — именно таким, как любила Делдит. Как мило с её стороны. Сколько бы Теа ни ворчала, ни возмущалась, ни закатывала глаза, она всегда брала то, что любит сестра. — Спасибо, — прошептала Делдит, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Овина, что за позор? — Теа закатила глаза, глядя на её растрёпанные волосы, которые торчали в разные стороны, как солома. — Даже расчесаться не можешь? Колтун на колтуне. — Лучше бы ты на свои волосы посмотрела, — сказала человеческим голосом Айко, сидевшая на спинке стула. Крапивник говорил медленно, с акцентом, но очень чётко — видимо, мана, накопленная от Делдит, давала о себе знать. Поёмная, услышав подругу, тоже решила не отставать. — Ужас, — проскрипела она, и её «сю-ик» превратилось почти в человеческое слово. — Мне не нужно ваше мнение, — отрезала Теа, сверкнув глазами. — У вас перья вместо волос. Иди, садись. — Она указала Делдит на стул перед туалетным столиком. — Сейчас я из тебя сделаю человека. Делдит послушно поплелась к стулу, чувствуя, как тело ломит, а голова кружится. Теа взяла расчёску, встала позади и начала распутывать колтуны — осторожно, почти не больно. Пальцы её были тёплыми, и Делдит, сама не заметив, закрыла глаза. Айко и Поёмная переглянулись и, решив, что их миссия выполнена, устроились на подоконнике, наблюдая за происходящим. Кир, сидевший на кровати, жевал свой пирожок и смотрел на сестёр с таким видом, будто смотрел самое интересное кино в своей жизни. — Тётя Теа, а вы всегда такая заботливая? — спросил он. — Нет, — ответила Теа, не прекращая расчёсывать. — Только когда она болеет, а так — терпеть не могу. — Врёт, — сказала Делдит, не открывая глаз. — Ещё слово, и останешься с колтунами, — пригрозила Теа, но голос её звучал мягко, почти ласково. Закончила она это простым хвостом — тугим, высоким, который сразу сделал Делдит похожей на примерную ученицу, а не на девушку, которую ночью чуть не загрызли вампиры. Делдит посмотрела на себя в зеркало, слабо улыбнулась и прошептала: — Спасибо. Ей тут же подали еду — прямо на то место, где лежали крема и духи, сдвинув флаконы в сторону. Не думая о приличиях, Делдит с наслаждением вцепилась в мясо. Стейк был сочным, горячим, почти живым — в самый раз для той, кто сама была едва жива. После еды её силы чуть восстановились. Головокружение отступило, дрожь в руках стала меньше, и даже шея, затянутая повязкой, болела не так сильно. Чувствовала она себя заметно лучше, так что выехать они решили незамедлительно. Теа собрала сумку, Кир подхватил книгу (и даже не выронил), птицы устроились на плечах, и они двинулись к выходу. — Ура! Навстречу приключениям! — Кир первым заскочил в карету, сверкая глазами. — Ещё бывает, что бандиты нападают, чтобы ограбить, — усмехнулась Делдит, усаживаясь рядом. — Ура! — закричал Кир ещё громче. — Надеюсь, нас тоже попытаются! — Так, Теа, — Делдит повернулась к сестре, которая уже закатывала глаза, предчувствуя неладное. — Помнишь, я говорила тебе, что взяла одну книгу, а потом оказалось, что две? Так вот, я снова наврала и взяла ещё одну. Называется «Королева бала 2». — Только не при детях, — взмолилась Теа, когда Делдит достала из сумки «Королеву бала 2» и помахала ею в воздухе. — Есть же какие-то границы. — Смотри, цветочки! — крикнул Кир, едва не вывалившись из кареты. Он перегнулся через край, чуть не свалившись в кювет, и потянулся к жёлтым огонькам, которые росли прямо у дороги. — Какие они красивые! — Это просто одуванчики, — улыбнулась Делдит, чувствуя, как её настроение поднимается вместе с голосом мальчика. — Хочешь? — Да! У меня дома вообще нет растений, — сказал Кир, и в его красных глазах загорелся такой неподдельный восторг, что у Делдит защемило сердце. Бедный ребёнок. Живёт в горах, среди камней и холода, а одуванчики для него — чудо. Они остановились. Карета замерла, лошадь всхрапнула и принялась щипать траву, а Кир, выпрыгнув наружу, принялся срывать цветы с такой жадностью, будто это были драгоценные камни. Делдит вылезла следом, помогая. Теа осталась сидеть на облучке, наблюдая за ними с высоты. — Смотри, какой красивый! — Кир вертел в руках каждый одуванчик, прежде чем положить в охапку. — А этот жёлтый! А этот пушистый! — Это он седеет, — объяснила Делдит, показывая на белый шар. — Дунешь — и полетят парашютики. — Не буду, — твёрдо сказал Кир. — Я хочу, чтобы они жили. Они нарвали приличную охапку — столько, что Кир едва удерживал её в руках. Цветы торчали из карманов, из-за пазухи, даже за ушами. Делдит, глядя на него, улыбалась и думала, что, может быть, не всё в этом мире потеряно. — Ты знаешь, как плести венок? — спросила она, когда они забрались обратно в карету. — Он только что сказал, что у него дома не растут цветы, — проворчала Теа, которая за всё время не собрала ни одного. Она сидела в углу, скрестив руки на груди, и делала вид, что происходящее её не касается. — Значит, я тебя научу, — радостно сказала Делдит. — У нас на венка два как минимум хватит. — А тебя, тётя Теа, мы тоже научим, — добавил Кир, поворачиваясь к ней с охапкой цветов. — Я пас, — отрезала Теа. — Она стесняется, — шепнула Делдит мальчику. Кир кивнул, и его красные глаза стали ещё серьёзнее. — Я понимаю. Моя бабушка тоже не любит, когда дарят цветы. Говорит, что они вянут и пахнут смертью. Книга раскрылась сама собой, и на странице, пахнущей пылью и чем-то сладковатым, проступили слова: «Хотите, я дам вам точный рецепт, как сделать венок?» — Мы же не на кухне, — проворчала Теа, мельком глянув в текст. — Это называется инструкция. — Давай, — согласилась Делдит, которая уже запуталась в стеблях в третий раз. — Я, может, что-то забыла. В прошлый раз, когда я плела венок, мне было семь лет, и его сжевала коза. Айко и Поёмная, до этого дремавшие на спинке сиденья, встрепенулись и тоже придвинулись поближе, желая помогать. Поёмная подавала цветы — по одному, аккуратно, выбрав самые свежие. Айко сидела на плече у Делдит и чирикала всякий раз, когда ей казалось, что узел получается не очень аккуратным. Её критические замечания были, мягко говоря, бесполезны — Делдит всё равно не понимала птичий язык, — но они придавали процессу особую торжественность. Кир легко отзеркаливал её действия — смотрел, как Делдит переплетает стебли, и повторял, даже не глядя на свои руки. У него получалось почти так же хорошо, как у неё. Делдит иногда сбивалась, а он — нет. — Смотри, уже какая красота, — похвастался он Тее, поднимая венок, который сплёл сам. Он был чуть кривоват, но в этом была своя прелесть. — Жена, я плету венок для тебя. — Сколько раз я говорила не называть меня так? — вздохнула Теа, не поднимая глаз от окна. — Наверное, много, — серьёзно сказал Кир. — Тогда, если я буду называть тебя невестой, ты не будешь ругаться? — Буду, — отрезала Теа. — А если буду называть просто Теа? — Не будешь. — Хорошо, — легко согласился Кир. — Буду называть тебя просто Теа. Делдит фыркнула, и венок в её руках чуть не распался. Делдит опустила первый маленький венок на головку Айко — тот был сделан всего из двух цветков, скреплённых тонким стебельком. Крапивник замер, словно примеряя корону, и издал такой гордый звук, будто ему только что вручили Нобелевскую премию по чириканью. Второй венок, чуть побольше, отправился на хохолок Поёмной. Мухоед растопырил перья, замер в величественной позе и издал короткое «сю-ик», означавшее, по-видимому, «наконец-то меня оценили по достоинству». — Как мило, — сказал Кир, и птицы, кажется, были с ним согласны. Он повертел в руках свой венок, потом посмотрел на Делдит. — Давай объединим наши венки в один? Делдит кивнула, и они принялись вплетать один венок в другой. Стебли скручивались, цветы переплетались, и вскоре получился достаточно большой круг, чтобы водрузить его на голову Теи. Делдит торжественно передала его Киру, и тот, встав на цыпочки, аккуратно опустил венок на голову сестры. — Теа, тебе нравится? — спросила Делдит. Теа подняла руку, осторожно ощупала цветы, поправила съехавший набок бутон и сказала: — Неплохо вышло. Это «неплохо» от Теи звучало как высшая похвала. Кир просиял. Делдит довольно улыбнулась. Книга на сиденье раскрылась и написала: «Красиво, но я бы сделал лучше». Вся поездка проходила хорошо — почти как маленькое, уютное приключение с венками и дурацкими шутками. Но когда они въехали уже совсем в глушь, ближе к вечеру, и солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, Делдит почувствовала какую-то слежку. Взгляд, который скользил по спине, вызывая мурашки. Тень, которая мелькнула между деревьев. Она слишком часто попадала в переделки, чтобы не доверять своему чутью. Это было просто ужасно. Учитывая её состояние — температура, озноб, раны, которые никак не хотели заживать, — она чувствовала себя просто отвратительно. Хоть и научилась скрывать это за несколько часов так, что стало практически незаметно. К счастью, руки не дрожали — по крайней мере, не так сильно, как утром. Но голова просто раскалывалась, раны жгло огнём, а ещё очень хотелось пить. Не сок, не компот, не морс — а простой, холодной, чистой воды. Но у них был только сок, который не мог утолить эту животную, дикую жажду. Делдит чувствовала, как сохнет горло, как язык прилипает к нёбу, как каждая клеточка тела требует живительной влаги. Делдит часто принимала странные решения — это было её своеобразной визитной карточкой и сегодняшний вечер не стал исключением. Теа и Кир мирно спали на сиденьях, привалившись друг к другу — розовые и светлые волосы перемешались, венки сползли на глаза, Айко и Поёмная тоже дремали, свернувшись в пушистые комочки. Только книга лежала с открытыми страницами, и на них, в свете луны, проступали какие-то знаки. Но Делдит не смотрела на неё. Она смотрела в окно, на тёмный лес, который сменялся скалами, и чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Злое, колючее, почти неконтролируемое. — Останови, — попросила она кучера. Голос её прозвучал глухо, но твёрдо. Кучер, старый знакомый, который вёз их ещё на бал, удивлённо обернулся, но спорить не стал. Карета замерла. Делдит была так раздражена из-за своего состояния, что ничего не боялась. Чёрт, да она разорвёт сейчас кого угодно. Хоть вампира, хоча бандита, хоть саму судьбу, которая посмела подложить ей такую свинью. Она вышла из кареты, чувствуя, как ночной воздух обжигает лёгкие, и сделала несколько шагов в темноту. В руке зажглось пламя — маленькое, но яркое, освещая дорогу. — Кто здесь? — спросила она в пустоту. Она решила, что преследователи просто боятся — иначе давно бы уже напали. Затаились, выжидают, смотрят из темноты. Делдит захлопнула дверцу кареты, чтобы шум не разбудил Тею и Кира, и бесстрашно вышла навстречу ночи. В ту же секунду она почувствовала звон лезвия — кто-то атаковал из-за дерева, целясь в спину. Делдит быстро увернулась, кинжал просвистел мимо уха, вонзившись в землю. Пламя вспыхнуло в её руке, вытягиваясь в тонкий, звенящий меч — спасибо Клэр за эту технику, которую она вбивала в голову Делдит долгими месяцами. — Действительно, бандиты, — весело сказала Делдит, чувствуя, как адреналин гасит боль и слабость. — Давайте отойдём подальше, ладно? Не хочу будить детей. Она неспешно пошла в сторону от кареты, шаг за шагом, отбиваясь на ходу. Меч из огня пел в её руке, отражая удары, парируя выпады, сверкая в темноте, как живое существо. Бандиты нападали со всех сторон, но она крутилась волчком, не давая им приблизиться. Наконец она заметила, что их было трое. Лица скрыты масками, фигуры одинаково тёмные и бесформенные, но двигались они слаженно — явно не первый раз нападали на путников. Делдит отразила все удары, даже не запыхавшись. Пламя в её руках горело всё ярче, освещая поляну, деревья, лица бандитов, которые под масками, кажется, начинали нервничать. Они не ожидали встретить мага. Тем более такого — озлобленного, больного и очень, очень злого. Делдит улыбнулась, и в этой улыбке было что-то пугающее. — Ну что, мальчики, — сказала она, перехватывая меч поудобнее. — Поиграем? Вместо ответа — новый выпад. Двое напали спереди, третий зашёл сзади. Делдит пригнулась, рубанула одного по руке, другого — по ноге, третьего — по мечу, который от удара расплавился и разлетелся каплями раскалённого металла. Бандит взвыл, отскочил, прижимая к груди обожжённую кисть. Двое других тоже получили своё — у одного тлел рукав, у другого дымилась штанина.