Feline Fetale

Миа Я лежу на роскошной элегантной кровати в одной из гостевых комнат, которые Сайлус выделил для нас с Ксавьером. Я должна была бы отдыхать перед напряженными днями, которые наступят после того, как мы воплотим в жизнь план по возвращению Калеба, но все, о чем я могу думать, — это сладкие и нежные поцелуи, которыми я обменялась с Сайлусом всего несколько часов назад. Это было все, что я себе представляла, и даже больше. Все было идеально, до мельчайших деталей. От того, как он смотрел на меня, такой осторожный и в то же время ранимый, до того, как он выдыхал слова о том, что обожает меня всем своим существом. Я чувствовала себя цельной, нужной и любимой. Не в том смысле, что я чувствовала, что моя семья и друзья ценят меня, а в том, что преданность одного человека можно назвать любовью. Погодите? Так вот кто для меня Сайлус? Он что, мой любовник? Мой парень? Я перевернулась на кровати и тихонечко взвизгнула от смущения и восторга. Я бы не возражала. Я бы вообще не возражала. Я снова и снова прокручивала в голове это слово. Парень. Я сморщила нос. Это слово казалось слишком… инфантильным. И я знаю, что мне ли говорить, в конце концов, у меня никогда раньше не было парня, а первый поцелуй случился всего несколько часов назад. Но бойфренд… что-то в нем меня не устраивало. Конечно, я не так давно знала Сайлуса, и наши отношения начались не самым лучшим образом, но что-то в нем меня притягивало. И дело было не только в его привлекательной внешности, уверенности в себе или власти, которой он, казалось, не придавал значения. Нет. Это было что-то более глубокое. Как будто моя душа звала его, и сама мысль об этом казалась нелепой. Но именно так я себя чувствовала. Я знала, что это правда. Я бы никогда не призналась, что меня естественным образом тянет к этому мужчине. Это было бы слишком неловко, но я знаю одно. Что бы у нас ни было, что бы мы ни начали, это только начало чего-то прекрасного и цельного. Мне не терпелось узнать, что будет дальше. Следующие две недели пролетели незаметно из-за того, как много мы втроем работали. Мы с Ксавьером и Сайлусом часами обсуждали, как мне поступить с Калебом. Если он не хотел идти со мной, мне оставалось только отправиться к нему. Как мне это сделать? Все оказалось так просто. Мне нужно было всего лишь внедриться в Дальнекосмический флот. Это означало, что мне придется работать под прикрытием. Конечно, поначалу эта идея может показаться нелепой, особенно если бы я действовала в одиночку, но я был не одна. Со мной был лучший охотник из ассоциации охотников и босс преступного синдиката, чьи руки, казалось, были в каждом секторе экономики. Возможно, все прошло бы быстрее, если бы нам не пришлось иметь дело с флотом. С их службой безопасности шутки были плохи, и на то, чтобы получить нужные документы, не вызвав подозрений, ушло больше времени. Сайлус, конечно, справился с этой частью плана с такой оперативностью, которая говорила о том, что он мог подделать бесчисленное множество других нелегальных документов. Старый охотник во мне разозлился бы от одной этой мысли, но нынешняя Миа только благодарна ему за находчивость. Ксавьер, в свою очередь, использовал кое-какие свои связи, чтобы найти относительно низкую и малозначимую должность на флоте и поменяться со мной местами. Кто-то, кто мог бы получить доступ к Калебу и при этом остаться незамеченным. Не знаю, как ему это удалось. А если серьезно, то у мужчин в моей жизни есть множество секретов и скрытых черт, удивительно, что я так долго этого не замечала. Мне оставалось только спланировать нашу встречу и последующие свидания с Калебом после того, как я получу схему базы, на которой он находится. Также использовались видеопотоки, которых было немного и которые редко прерывались, когда Калеб занимался своими обычными делами. Хотя их и так было немного, а полезных и того меньше, я все же запомнила его излюбленные места и достопримечательности, которые облегчили бы нашу встречу. Наконец я отрепетировала и отредактировала мысленно составленный разговор с ним. Что сказать, как себя вести. Все, что угодно, лишь бы убедить его сбросить оковы и отправиться со мной на свободу. Какая-то часть меня все еще сомневалась, действительно ли ему угрожали или принуждали занять должность полковника Космического флота, но если это было не так, то что еще я могла сделать? Поэтому я решила поверить в то, что мой брат нуждается во мне, что он ждет, когда кто-нибудь спасет его из лап «Эвер». Потому что, если бы я ошиблась и худшее подтвердилось, я бы просто сошла с ума от отчаяния. Итак, планируйте и перестраивайтесь, а потом снова планируйте. Втроем мы быстро пролетели две недели. Единственными мгновениями, когда я могла свободно дышать и думать, были тихие часы посреди ночи. Я сворачивалась калачиком рядом с Сайлусом на его большом диване в кабинете. Мы обменивались нежными поцелуями и ласковыми словами. А иногда и не обменивались. Мы просто разговаривали. Обо всем на свете. Я рассказывала ему о своей жизни, детстве и отношениях со всеми, кто меня окружал. Сайлус, в свою очередь, поступал так же: он познакомился с близнецами и постепенно построил свою империю, которая теперь известна как «Оникайнус». Именно такие общие и тайные моменты поддерживали меня. Хотя мы ограничивались лишь нежными поцелуями, я могла только надеяться и желать большего. Не сейчас, но скоро. Когда все это закончится и Калеб вернется ко мне. Но меня беспокоило кое-что еще. Сайлус был готов поделиться со мной всем, о чем бы я ни попросила, за исключением одного. Он никогда не рассказывал нам о связи, которая, я была уверена, ощущалась не только с моей стороны. Я даже не подозревала, что во мне есть то, что так тянуло его, пока не встретила его. В ответ на мои расспросы он лишь печально улыбался, смотрел куда-то вдаль и говорил: «Я расскажу тебе в свое время, милая». Эта фраза каждый раз приводила меня в уныние, но по выражению его глаз, по его напряженной позе я понимала, что ему, как и мне, тяжело говорить о прошлом. Тогда я решила уважать его желание, но это не означало, что я не буду время от времени задавать вопросы в шутку. Он пообещал мне, и я ему верю. Когда он будет готов, я буду рядом и выслушаю его.

***

После всех усилий, потраченных на организацию очередной попытки воссоединиться с Калебом, наступил день, когда я должна была приступить к выполнению задания. Я ворочалась в постели, не в силах унять тревогу и волнение из-за возможных последствий. Велика была вероятность, что Калеб снова отвергнет меня. Что он даже не позволит мне заговорить или, что еще хуже, посадит меня в тюрьму за то, что я выдавала себя за офицера флота. Все эти мрачные мысли роились у меня в голове, и я искала единственное утешение, которое могло меня в тот момент успокоить. Сама того не осознавая, я прошла через гостевую спальню, вышла в коридор и направилась в кабинет Сайлуса. Обычно я заставала его там, и сегодня ничего не изменилось. Когда я тихо открыла дверь, он сидел за столом, и резкие черты его лица освещались мягким светом экранов мониторов, на которых он просматривал какие-то документы. С минуту или около того я просто любовалась им, стоя в дверях. Широкая спина и плечи, которые казались такими сильными, когда он несколько раз брал меня на руки. Его изящный нос, такой манящий для поцелуев. И его глаза, боже, какие у него глаза. Сейчас они сосредоточены на экранах перед ним, но я помню, с какой нежностью и обожанием он смотрит на меня. Для тех, кто его боится, он кажется огромным, но со мной он добр и заботлив. Втайне я надеюсь, что это единственный случай. Я бы поощряла доброту по отношению к другим, но преданность и сосредоточенность на чем-то одном — нет. Я хотела этого только для себя. — Котёнок, что случилось? — раздается глубокий рокочущий голос, который я так полюбила, и я выныриваю из своих мыслей. Я поворачиваюсь к Сайлусу и смущенно смотрю на него, входя в комнату. — Не спится? Мысли слишком громкие? — мягко спрашивает он, словно читая мои мысли. Я опустила голову и молча кивнула. Он издает низкий горловой звук, откидывается на спинку стула и протягивает руку: — Иди сюда, милая. Словно собака, бегущая на зов хозяина, я охотно следую за ним и уютно устраиваюсь в его объятиях. Я чувствую уже ставшее привычным прикосновение его губ к моим волосам, когда он вдыхает и удовлетворенно вздыхает. — Поговори со мной, милая, я знаю, что ты волнуешься. Чем я могу помочь? — спрашивает он, обнимая меня. Я на мгновение задумываюсь, пытаясь сформулировать свои мысли. Наконец я говорю: — У меня все еще есть… сомнения по этому поводу. Действительно ли это хорошая идея? Я имею в виду, что уже говорила тебе об этом, о том, что Калеб, возможно, доволен тем, что у него есть сейчас. А может, у него даже есть свой собственный план действий, и мы ему мешаем, — начинаю я сбивчиво. — Калеб всегда был умным. Может быть, он все это время планировал и ждал своего шанса, чтобы либо отомстить Эвер, либо сбежать? Что, если, осуществив наш план, мы разрушим его планы и втянем его в еще большие неприятности?! Я не хочу, чтобы так случилось. Если с ним случится что-то плохое из-за меня, я никогда себе этого не прощу… — Ого, притормози, котенок. Сделай глубокий вдох. Да, вдох и выдох. Медленно, вот так, — он успокаивает меня, пока я следую его инструкциям и наконец немного успокаиваюсь. — Да, я знаю, что Калеб умный, но тебе стоит доверять своей интуиции. Ты говорила, что в прошлый раз, когда ты встречалась с братом, что-то было не так. Доверься этому чувству. Видео, которое я видел, и то, как ты описала всю ситуацию, тоже кажутся мне странными. Возможно, я никогда не встречался с Калебом лично, но, судя по тому, что я слышал от тебя, и по всем прочитанным отчетам, такое поведение странно даже для него. Я невесело усмехаюсь. — До сих пор не могу поверить, что ты устроил расследование в отношении Калеба. — Ты злишься из-за этого? — спрашивает он. — При обычных обстоятельствах — да, я бы так и сделала. Но сейчас непростые времена, и мне нужна любая помощь, чтобы понять, что именно замышляет Калеб. Взгляд со стороны очень помогает. Последние две недели я гораздо чаще, чем хотелось бы, сомневаюсь в себе, потому что задаюсь вопросом: не слишком ли я вовлечена в это? Может, я все неправильно понимаю или проецирую собственное мнение и мысли туда, где их быть не должно? Так что нет, я благодарна тебе за помощь и поддержку, которые ты оказывал все это время. — Я поворачиваюсь к Сайлусу и нежно целую его в щеку. — Спасибо. — В любое время, котенок. Мы несколько минут сидим в уютной тишине, но потом меня снова охватывает беспокойство, и я неосознанно ерзаю в его объятиях. — Что-то еще, милая? Я вздыхаю и пытаюсь взять себя в руки. В отчаянии прикусываю губу и озвучиваю свои мысли: — Здесь, наверху, — я показываю на голову, — много всего происходит, но в основном я просто очень нервничаю и из-за этого дергаюсь. Не могу успокоиться. Мне кажется, что… что мне нужно двигаться. Мне нужно что-то делать, хоть что-то прямо сейчас. Он что-то напевает, положив голову мне на макушку, и, кажется, обдумывает мои обиды. Я погружаюсь в свои мысли, пока не чувствую легкое прикосновение его губ к моей голове. Я наслаждаюсь его открытостью и закрываю глаза от удовольствия. Я думала, он просто молча подбадривает меня, но на этом его прикосновения не заканчиваются. Едва ощутимые прикосновения мягких губ медленно скользят от макушки к уху, а затем ниже, к шее. Я чувствую, как он с придыханием вдыхает воздух через нос после каждого прикосновения губ, и пытаюсь сдержать дрожь, чувствуя, как таю в его объятиях. — Ты слишком напряжена, котенок. Тебе нужно немного расслабиться. Сердце бешено колотится, и я не могу сдержать внутреннего смешка. Неужели это для того, чтобы я расслабилась? Я чувствую, что вот-вот взорвусь, но уже не от нервов. Затаив дыхание, я поворачиваю голову и встречаюсь с его пронзительным взглядом. Мы смотрим друг на друга, а потом одновременно тянемся к губам. Как обычно, поцелуй начинается медленно и нежно. Мы дышим в унисон, наши губы соприкасаются. Но вскоре все превращается в нечто совершенно незнакомое мне. Он осторожно касается меня языком, и я, не задумываясь, приоткрываю губы, и вдруг все мое существо оказывается поглощено мужчиной, на котором я сижу. Я чувствую его вкус — насыщенный темный кофе, который он, вероятно, выпил, чтобы не отставать от своего ночного цикла, и глубокий дымный аромат, присущий только Сайлусу. Я пьяна от вкуса и прикосновений этого мужчины. Не осознавая, что делаю, я поворачиваюсь к нему всем телом и почти полностью обхватываю его ногами, пока мы самозабвенно поглощаем друг друга. То, что начиналось нежно и сладко, вскоре превращается в битву языков, губ и зубов за доминирование. Хоть я и не знакома с такой глубокой близостью, я быстро учусь. А Сайлус… он чертовски хороший учитель. Он отрывается от моих губ с глубоким рычанием, от которого все мое тело сжимается от желания. Я задыхаюсь, вкус мужчины, на котором я сижу, все еще на моем языке. Он прокладывает обжигающе-горячую дорожку вниз по моей шее, слегка посасывая кожу с той сосредоточенностью, которую я так хорошо знаю. Я призывно выгибаюсь и издаю непроизвольный, но вполне осознанный вздох удовлетворения, когда его довольное рычание эхом разносится по мне. И тут я чувствую это. Его большие и сильные руки осторожно скользят вниз по моей спине и слегка касаются ягодиц. Я удивлена, но ничуть не против. Сайлус слегка отстраняется, смотрит мне в глаза, словно спрашивая разрешения, и я подаюсь навстречу его прикосновениям. Он воспринимает это как знак, что можно продолжать, и неторопливо, едва заметно, прижимает меня к своему паху и покачивает моими бедрами в гипнотическом ритме. Быстро сообразив, что к чему, я начинаю двигаться чуть активнее, и вскоре мы уже трёмся друг о друга. Сладкое трение едва унимает зуд, которого я никогда раньше не испытывала. — Ах… Сайлус, — выдыхаю я ему в губы, когда он снова целует меня, на этот раз еще более страстно и жадно. Сквозь преграду в виде моих леггинсов и его рабочих брюк я чувствую его. Толстую и твердую плоть Сайлуса Циня, которая вот-вот коснется меня через несколько слоев одежды. Я тяжело дышу ему в рот, и то же самое можно сказать о нем. От его глубокого рычания я прижимаюсь к нему еще сильнее, и он издает низкий стон, который меня доводит. — Вот так, котенок… именно так. У тебя отлично получается, — хвалит он меня, глядя так, словно я — единственное живое существо на свете. — Посмотри на себя… такая красивая… моя колдунья… Я делаю едва заметную паузу на последних словах, но этого достаточно, чтобы Сайлус понял, что сморозил глупость. Погрузившись в наслаждение друг другом, он, вероятно, даже не осознал, что сказал что-то настолько сбивающее с толку. Колдунья? Может быть, дело в том, что в этот момент я выглядела такой же очаровательной, как и она. Я бы засияла от удовольствия, услышав этот небрежный комплимент, если бы не его шокированный и настороженный взгляд, когда он понял, что сказал. Внезапно он прервал движения, наполненные наслаждением, и я почувствовала, как между нами снова возникла пропасть, когда он слегка отстранился. Расстояние между нами было всего в несколько сантиметров, но я никогда не ощущала такой пропасти. — Сайлус? Что случилось? — …ничего, милая. Просто… просто притормози немного. Я в замешательстве склонила голову набок, и мне было не просто немного обидно. Он больше не хочет этого? Он больше не хочет меня? Я знаю, что хотела довести дело до конца с Сайлусом, и не думала, что это случится сегодня, но я бы не возражала, если бы это произошло именно сегодня. Однако, похоже, это было не так, потому что он перевернул меня на себя. Я больше не лежала на его твердом члене и почувствовала, как боль в промежности кричит мне, требуя продолжения. Но я не стала успокаивать Сайлуса. То, что он выпалил в порыве страсти, оказалось для него гораздо важнее, чем я думала. — Сайлус, поговори со мной. Что случилось? — … Я рискнула предположить: — Это из-за того, что ты назвал меня своей колдуньей? Это было так мало, совсем чуть-чуть, но для такого человека, как Сайлус, это был огромный жест. Он сжал зубы и не смотрел мне в глаза. Так вот в чем дело. Но что такого страшного в том, чтобы назвать кого-то колдуньей? Вряд ли это было просто новое ласковое прозвище для меня. — Это плохо, что ты так сделал? Назвал меня так? — осторожно спросила я. — …Нет. Просто всплыли кое-какие воспоминания, — только и сказал он. — Они были… — я ищу нужные слова, но нахожу только одно: — плохими? Я имею в виду воспоминания. И снова у него был тот отсутствующий взгляд, который я уже несколько раз у него замечала, словно он мысленно был в прошлом. Наконец он говорит: — Некоторые — да. Но не все. Затем любопытство и тревога заставляют меня спросить: — Это были воспоминания обо… мне? Он поворачивается, смотрит мне в глаза и глубоко вздыхает: — В какой-то степени. Я встревожена и хочу расспросить его подробнее, но сомневаюсь. Весь его вид словно кричит мне, чтобы я не задавала лишних вопросов, поэтому я молчу и просто прижимаюсь к нему. Моя голова лежит у него на плече. Сначала он не двигается, застыв в неподвижности. Но постепенно расслабляется, его рука поднимается и нежно поглаживает меня по спине. Это рассеянное движение. Тот, кто говорит мне, что его тело находится в настоящем, а разум — далеко в прошлом. О чем бы сейчас ни думал Сайлус, я решила дать ему время разобраться в своих мыслях. Он обещал мне. Когда он будет готов, он мне расскажет. Похоже, то, что было между нами в прошлом, ранило его сильнее, чем он готов признать. Это меня беспокоило, но Сайлус силен духом и я в него верю. Вместо этого я постаралась утешить его, как могла. После столь долгой поддержки с моей стороны это было самое меньшее, что я способна сделать. Не знаю, сколько времени прошло, но когда накал страстей утих, мы остались наедине, в объятиях друг друга. Этого было достаточно.

***

Сайлус У меня было предчувствие, что именно сегодня она может прийти ко мне. Я снова сидел за столом и заканчивал кое-какую работу для Оникайнуса, на которую у меня не хватало времени из-за помощи Мии в ее новом задании. Я почувствовал ее присутствие еще до того, как увидел или услышал ее. Она просунула голову в щель между дверью и косяком, и тусклый свет из моей комнаты осветил ее черные как смоль волосы и яркие глаза. Это было восхитительно. Я ждал, что она позовет меня. Но она просто стояла у двери и смотрела на меня. Не восхищалась мной. Признаюсь, я был бы невероятно рад ее явному одобрению. Но я хотел, чтобы она была рядом, а не на другом конце комнаты, поэтому позвал ее: — Котенок, что случилось? Не спится? Мысли слишком громкие? — она молча кивнула, и я поманил ее к себе. — Иди сюда, милая. Она, как и ожидалось, подошла и уютно устроилась у меня на коленях, а я машинально обнял ее. — Поговори со мной, милая, я знаю, что ты волнуешься. Чем я могу тебе помочь? — спрашиваю я, уткнувшись в нее носом и вдыхая ее нежный аромат. Она колеблется всего мгновение, а потом все ее сомнения и тревоги вырываются наружу. Я внимательно слушаю, не сводя с нее глаз. Несмотря на всю кропотливую работу, которую она проделала, чтобы миссия увенчалась успехом, она все равно волнуется. Что ж, этого следовало ожидать. После того как она однажды потерпела неудачу, мысль о том, что это может повториться, не дает ей покоя. Поэтому я делаю то, что получается у меня само собой. Я утешаю ее. Успокаиваю, давая ей понять, что она не только ценна сама по себе, но и обладает врожденными чувствами и инстинктами. Если она не доверяет себе, я буду доверять ей настолько, чтобы она доверяла мне, а я верю в нее. Я испытываю небольшое чувство триумфа, когда она прижимается ко мне, не столько успокоенная моими заверениями, сколько довольная тем, что смогла выговориться и быть услышанной. Мы еще мгновение сидим в неловком молчании, а потом она начинает ерзать в моих объятиях. — Что-то еще, милая? — терпеливо спрашиваю я. Она тяжело вздыхает: — Здесь, наверху, — она указывает на голову, — много всего происходит, но в основном я просто очень нервничаю и из-за этого дергаюсь. Не могу успокоиться. Мне кажется, что… что мне нужно двигаться. Мне нужно что-то делать, хоть что-то прямо сейчас. Я размышляю о ее внутренней тревоге, и вдруг мне в голову приходит идея. Очень осторожно я начинаю осыпать ее поцелуями. Сначала я целую ее в макушку, затем нежно касаюсь губами ее ушей и шеи. — Ты слишком напряжена, котенок. Тебе нужно немного расслабиться. Изначально я хотел отвлечь ее от тревожных мыслей и заставить думать о чем-то другом. К моему большому удовольствию, поцелуи с Мией всегда оказывали на нее такое воздействие. Она с готовностью откликалась на все мои ласки, и это было новым и удивительным опытом, который не мог не тешить мое мужское самолюбие. Затем мы тянемся друг к другу. Как и во время всех предыдущих поцелуев, она мурлычет и вздыхает, и эти едва уловимые реакции еще больше меня возбуждают. Вскоре поцелуй становится жарким, я вопросительно облизываю ее губы, которые она призывно приоткрывает. Я не теряю времени. В следующую секунду я уже полностью погружаюсь в ее рот, в ощущения, вкус, запах — все это поглощает меня целиком. Не отдавая себе отчета, я опускаю руку ниже и хватаю ее за ягодицы, на мгновение замерев, чтобы получить молчаливое разрешение. Она дает его, не сомневаясь. В следующий миг мы уже прижимаемся друг к другу, растворяясь в переполняющих нас ощущениях. Черт, мы даже не разделись, а я уже готов сдаться. Но я сдерживаюсь. Не хочу торопиться. Хочу, чтобы Мия чувствовала себя комфортно и в безопасности. Ее комфорт для меня важнее сиюминутного порыва. И когда этот момент наступает, я хочу сполна насладиться ею и оценить ее по достоинству. Но, черт возьми, теперь она все усложняет. Едва удерживаясь в здравом уме, я начинаю говорить, делать что-то, что угодно, лишь бы не торопить ее. Я начал бессвязно бормотать. — Вот так, котенок… вот так. Ты отлично справляешься, — сыплются из меня похвалы, пока я смотрю на нее, — посмотри на себя… такая красивая… моя колдунья… С раскрасневшимися щеками и затуманенным от удовольствия взглядом она слегка отстраняется и вопросительно смотрит на меня. Меня словно окатили холодной водой. Колдунья. Я назвал ее своей колдуньей. На меня нахлынули воспоминания. Сначала мы не доверяли друг другу. Затем наступило перемирие, и между нами завязалась маловероятная дружба. Наконец, наши отношения постепенно изменились. То, что когда-то было чем-то терпимым, теперь стало самым дорогим и любимым. Она стала для меня целым миром. Моей вселенной и единственной мыслью. А потом… наша внезапная и трагическая судьба в конце. Нас разлучили, и мы не знали, сможем ли когда-нибудь воссоединиться. До сегодняшнего дня. Я даже не осознавал, что застыл на месте, пока не услышал ее тихий голос: — Сайлус? Что случилось? Я пытаюсь ее успокоить, но у меня не получается. — …ничего, милая. Просто… просто притормози немного. Конечно, она не выглядит убежденной. — Сайлус, поговори со мной. Что случилось? — … Она тихо спрашивает. — Это… это из-за того, что ты назвал меня своей колдуньей? Я напрягаюсь, потому что ее вопрос звучит правдоподобно. — Это плохо, что ты так сделал? Назвал меня так? — осторожно спрашивает она. — …Нет. Просто это навевает какие-то воспоминания, — говорю я, но ускользающие воспоминания никак не хотят возвращаться в мою память. — Они были, — она на мгновение замолкает, — плохими? Я имею в виду воспоминания? Погрузившись в свои мысли, я почти рассеянно отвечаю: — Да, некоторые из них. Но не все. Затем она задает последний вопрос, от которого я поворачиваюсь и смотрю на нее в упор: — Это были воспоминания о… мне? — В какой-то степени. -… Как мне сказать ей, что когда-то мы были любовниками? Любовниками из другой жизни. Совсем другой жизни. Жизни колдуньей и демоном? Что, несмотря на бесчисленные трудности и горести, мы нашли утешение друг в друге, и эта связь выдержала века и разные жизни, пока мы снова не оказались вместе после столь долгой разлуки. Как мне сказать ей, что в мои последние мгновения она прокляла меня, навеки связав мою душу с собой до скончания времен? В глубине души я понимаю, что вся эта информация — слишком большой объем для нее. После того потрясения, которое она испытала, узнав о своем прошлом в этой жизни, рассказывать ей о нашей прежней — слишком рискованно. Нет. Ей нужно было сосредоточиться на том, что было важно прямо сейчас. Калеб. Может быть, после… После этого я смогу ей рассказать. Но, по правде говоря, я хотел, чтобы хоть какая-то частичка ее души помнила меня. Чтобы Миа сама, в свое время, смогла пробудить эти драгоценные воспоминания о нас двоих. Я так долго ждал и наблюдал за ней, пытаясь уловить хоть какие-то признаки того, что прошлое возвращается к ней, но всё было тщетно. Она по-прежнему ничего не знает, пребывает в полном неведении. Сначала меня это расстраивало. Но после того, как я снова с ней познакомился, встретился с ней, ощутил ее нежное тело рядом со своим, мне стало все равно. Но, судя по всему, она знала. Она хотела знать. Я бы тоже хотел, окажись в такой же ситуации. Я ожидал, что она начнет расспрашивать меня о моей резкой реакции, но вместо этого она положила голову мне на плечо и просто… Сидела так. Ее присутствие было таким всепоглощающим и в то же время таким успокаивающим, как бальзам на внезапно открывшейся ране. Я хочу ей сказать. Честное слово, хочу. Но я не знаю, как и что изменится между нами, когда я это сделаю. Я просто надеюсь, что то обожание, к которому я привыкла, не угаснет, когда придет время. В конце концов, в прошлой жизни она влюбилась в демона. Она влюбилась в чудовище. Она влюбилась в меня.