Про то, как люди размножаются и делятся
26 января 2026 г., 22:02
Что может испортить романтику во время прогулки по ночной зимней деревне в свете луны, звёзд и единственного на всю улицу фонаря, который к вашей радости ещё довольно далеко?
Много чего на самом деле. Вторжение инопланетян, появление вас самих из будущего, пространственная дыра возле дома бабы Зины — и это далеко не весь список. В книгах и фильмах амбассадором прерванных поцелуев по праву является телефон. И, наверное, пора людям научиться вырубать все пиликающие гаджеты в момент, когда губы уже, кажется, тянутся к губам, а веки медленно закрываются в томительном ожидании, но по ряду причин это не является возможным. Порой того требует сценарий, дабы в томительном ожидании мариновались не только персонажи, но ещё и читатели/зрители. Или же виной всему ответственная работа, которой не расскажешь, как сильно ты занят и что тебе вообще сейчас не до неё.
— Да. Да. Да, конечно. Понял.
Пока Игорь говорил по телефону, Дмитрий топтался рядом, стараясь не выглядеть сильно разочарованным. Как-то сразу стало понятно, что случилось что-то очень серьёзное и что вряд ли это может подождать до утра. Разговор длился не дольше минуты, но за это время выражение лица доктора успело трижды измениться и, кажется, Голованов впервые увидел, как паникует Игорь Валерьянович.
Спрашивать, всё ли в порядке, когда очевидно, что нет, было довольно глупо, но и проигнорировать услышанное не вышло.
Ответ был довольно странным. Игорь повертел телефон, задрал голову к тёмному небу, а потом спросил, что такое «Посёлок в лесу» и где это находится. Поселение, над названием которого явно трудился целый отряд лучших маркетологов страны, в Верхней Климовке называли исключительно сокращённым именем «Лесной», поэтому Дмитрию потребовалось время на загрузку и обработку информации. Ехать недалеко. Если ехать летом и, как бы странно это ни прозвучало, через лес. Зимой сокращённый маршрут становился недоступным пользователям, не оформившим подписку на что-то вроде снегохода.
Как выяснилось спустя пару секунд Игорь не то что на снегоход, на легковой автомобиль стандартного применения подписку не оформил. Точнее, машина у него была. Стояла в городском автосервисе и ждала, пока местные умельцы отойдут от новогодних праздников и устранят её любовь разливать антифриз во время езды.
Рабочий автомобиль с мигалками и красным крестом на боку подразумевал специально обученного человека за рулём. Ну и в идеале он ещё должен быть поблизости, а не ночевать где-то в Сосновке.
Пока Игорь соображал над возможностью срочно обучиться искусству телепортации, Дмитрий уже двигался в сторону родительского дома, таща за собой несопротивляющегося доктора.
— Точно никаких проблем? — спросил Игорь, уже пристёгивая ремень безопасности. — Это может затянуться на пару дней.
— Да никто даже не заметит, что меня нет, — пожал плечами Голованов.
***
— Голованов похитил Игоря! Сообщившая эту новость Светка выглядела не шокированной, а недовольной. — Вот не мог он это попозже сделать? У меня что-то с машиной, а мы обещали детей в цирк свозить! Нам с Олегом теперь самим в клоунов и тигров переодеваться? Тео достал изо рта маркер, который, дабы не потерять, держал там, а не среди десятков расставленных на столе банок и коробок, и холодно сказал: — Ты участвуешь в издевательствах над животными? Ты мне больше не друг. — Да я просто так про тигров сказала! Я даже не знаю, есть ли они там. Может, там только над людьми издеваются. — Очень на это надеюсь. Ба, тебе сделать смесь муки? Так полезнее. — Не делай там ничего! — Елизавета Павловна показалась из своей комнаты, где пыталась скрыться от хаоса. — Вы вообще слышали про похищение? — напомнила Чудо-женщина. — Когда начнёте беспокоиться? — Я думаю, что всё наоборот, и это Игорь похитил Голованова, — уверенно кивнул Тео. — Вот уж нет! — уверенно и в один голос произнесли все женщины в помещении. И каждая из них даже привела аргумент: — Игорь Валерьянович приличный человек! — заявила бабушка. — А Голованов давно живёт в городе и мы понятия не имеем, чего он там понабрался, — поддержала её Светлана. — А возможно, что похищения не было? — спросил Райден. — Может, они… не хотят, чтобы их беспокоили? — Вот ещё! Я посмотрела во все окна у Игоря — нет там никого! И следов на снегу нет, — Светка явно тщательно подошла к вопросу. Кот, который ещё накануне продемонстрировал, кому отдаёт всё своё пушистое предпочтение повертел головой и мяукнул. В переводе с кошачьего на человеческий это означало: «Вы все дубины стоеросовые, а я один возвышенный и просветлённый». И даже заступничество Тео за представителей животного мира не спасло его от обобщения со стороны кота. Между тем споры кто кого похитил продолжались. Светка внезапно решила рассмотреть альтернативную версию и представила вариант, где коварный доктор увозит наивного Голованова в тёмное и страшное место, где над последним точно будут ставить эксперименты. Теодор на этой фразе почему-то мечтательно закатил глаза и полушепотом поделился с мужем своими мыслями на этот счёт. Говорил он на английском, но в предложениях мелькали слова, знакомые госпоже Никитиной, в результате чего Светлана стала напоминать цветом лица перезрелый томат. От возмущения или от смущения, определить не получилось. Затем Райден, изо всех сил старающийся сохранить невозмутимый вид, предположил, что Игорь с Дмитрием могли утомиться и не дойти ни до чьего дома, поэтому провели ночь в ближайшем отеле. Светка парировала, сказав, что до ближайшего отеля два десятка лет культурного и экономического прогресса. Тут уже вмешалась Елизавета Павловна, защищая честь Верхней Климовки, и хаос стал всепоглощающим. Когда версии зашли на второй круг, Тео не выдержал, поставил на стол банку, которую не смог правильно подписать даже с четвёртой попытки, и использовал проверенный метод добычи информации, доступный практически всем представителям цивилизованного мира — позвонил. Сначала из трубки доносились бодрые гудки, обещающие скорое раскрытие дела, однако вместо ожидаемого голоса вполне живого и не пленённого Дмитрия, раздался его же, но сильно механизированный голос, сообщающий, что владелец данного номера пока не может говорить, но обязательно перезвонит, как только освободится. Тео позвонил ещё раз. И добился ровно того же результата. Тогда Светка предложила позвонить Игорю, потому что, по её логике, похитители всегда с большей охотой берут трубки нежели жертвы. — А у тебя есть его номер? — сдался мистер Ли. — У меня есть, — достала из кармана айфон Елизавета Павловна. — Вот вам неймётся-то. Отдыхать людям мешаете. Никому они не мешали. Сложно мешать тем, до кого не дозвониться. Как выяснилось парой минут позднее, Игорь Валерьянович всё же давал свой номер в исключительных случаях, но это вовсе не означало, что он будет всегда брать трубку.***
В какие-нибудь средневековые времена всякие феодалы, наверное, радовались приобретению новой деревни. Молодые же врачи, узнав, что теперь их здравоохранительное влияние простирается ещё на одно село, потому что там по какой-то таинственной причине не стало своего доктора, радуются чуть меньше. Впрочем, и особой печали на лице доктора Терентьева прочитать не удалось — там скорее была сосредоточенность. Не то что Димка много пялился на Игоря — всё-таки снежная дорога не располагает к созерцанию пассажиров, но если немного… — Выкинь меня у дома пациента и уезжай — вовсе не обязательно страдать коллективно. — Но я хочу… Не в смысле страдать, а это… помочь. — У них нет больницы, надо будет буквально торчать в доме или в машине, — Игорь посмотрел на него внимательнее, чтобы убедиться, что у этого пациента не обнаружились вдруг осложнения после его лёгкого сотрясения, влияющие на адекватность принимаемых решений. — Ага, да, звучит неплохо. — Я буду пытаться вызвать своего водителя, но подозреваю, что это безнадёжно. — Вот видишь! Я тебе нужен! Ну, на всякий случай… как водитель. — Определённо, — Игорь улыбнулся. Наверное, из-за того, что не хотел обратно идти пешком двадцать километров. Их встречали прямо на дороге. Люди размахивали руками и что-то кричали, явно не беспокоясь о сне соседей. Боевой настрой Голованова падал по мере приближения к этой процессии. Игорь вылетел из машины, ещё на подлёте забрав с заднего сиденья рабочий чемодан, едва только водитель успел притормозить. Дмитрий какое-то время метался от нежелания провести ночь за рулём и в одиночестве к нежеланию становиться свидетелем спасательной операции. Потребовалось почти полчаса, прежде чем победило первое. Во всех окнах горел свет. Входная дверь оказалась не заперта. Голованов шагнул через порог и тут же попал в плен целого роя голосов, в которых, к счастью, слышался голос Игоря. Действие происходило за шторой, исполняющей роль двери между коридором и кухней. Димка какое-то время топтался в прихожей, надеясь, что кто-то выйдет и пригласит пройти, но ничего интересного по эту сторону текстильной перегородки не происходило. Зато с обратной её стороны раздался крик, от которого Голованов подпрыгнул, инстинктивно бросился вперёд и довольно скоро очутился в тесной, но довольно уютной кухне. Усевшись за стол, Дмитрий снял шапку, положил её к себе на колени и принялся ждать. На плите грелась большая кастрюля воды и что-то внутри подсказывало: ну не пельмени тут варить собирались. Вскоре правоту Голованова подтвердил мужчина, влетевший на кухню с шальным выражением лица, схвативший кастрюлю и убежавший с ней в комнату. Гостя тот, кажется, даже не заметил. Прошло несколько минут и в проёме обрисовалась пожилая женщина в длинном цветастом халате. Выглядела она куда спокойнее мужчины с кастрюлей и явно не растеряла способность видеть посторонних. — Как звать? — спросила она, протискиваясь к холодильнику. Голованов представился. В ответ преклонного возраста дама назвалась Клавдией Руслановной и принялась накрывать на стол, даже не спросив, хочет Дмитрий есть или нет. В процессе она не переставала разговаривать. Попав под информационную бомбардировку, Голованов даже перестал вздрагивать от криков и представлять, что происходит за стеной. Если убрать красочные описания, возмущения и недовольные вздохи, суждения Клавдии Ивановны сводились к следующему: факт того, что люди рожают, универсален и даже то, что социальная природа рождения таковой не является — не повод делать из этого трагедию. Если точнее, это звучало так: «Раньше девки в поле рожали, и ничего. Родила, дальше сено косить. А сейчас все такие нежные стали. Голубцы будешь?». Новоиспечённый водитель скорой помощи, которая нынче неотличима от красного пикапа, а он сам неотличим от слегка испуганного человека, которому страшно неловко, кивнул. Ведь еда разряжает обстановку? Это подействовало и он даже начал чувствовать вкус, но тут раздался очередной истошный крик, за чем последовала очень длинная матерная фраза, из которой можно было заключить, что женщина попала под влияние ложной рекламы о праздничности момента появления ребёнка на свет, и теперь она отзывает своё согласие на это, и не пойдут ли все столпившиеся вокруг неё туда, где она сама бывала, и посмотрите, чем всё это кончилось! Кажется, она обещала им ещё какое-то верчение. Голованов подавился. Он тоже представлял себе чудо рождения несколько по-другому. Клавдия Руслановна подошла и врезала ему ладонью по спине. Это не остановило натужный кашель. Из-за шторки выглянул Игорь. — Ты жив? Дышишь? Руки вверх подними. Женщина, прекратите его бить. Если будет синеть, зовите меня. Димка после этого действительно на некоторое время перестал дышать, но потом кусок голубца решил послушаться и проскользнуть куда положено. А кто бы не послушался этого уверенного, чёткого голоса? — А если он краснеет, это нормально? — крикнула в сторону комнаты Клавдия Руслановна. — Да в порядке я! — Голованов схватил стакан, успев сообразить, что содержимое надо сначала понюхать. Алкоголем не пахло. Он залпом выпил. Через пятнадцать минут гостеприимная хозяйка вдруг встрепенулась. — Не выходит у них ничего! Надо помочь! Расстёгивай все пуговицы! — Чьи? — Димка на всякий случай плотнее придвинулся к столу, вспомнив, что на джинсах у него этих пуговиц аж четыре. — Твои! Облегчает это роды. Всё надо развязать и расстегнуть! И двери с окнами открыть… Но не лето на дворе, это не будем. — Она начала оглядываться вокруг, ища, что бы развязать. Досталось подхватам на шторах и поясу её халата. После этого Клавдия направилась в импровизированный родильный зал помогать там. Насколько помогло развязывание и расстёгивание получилось узнать через секунду, когда помимо женщины орать начал ещё и мужчина. Нет, он не предлагал всем разойтись и срочно запускать систему отмены всего мероприятия. В его довольно виртуозной речи было мало смысла, зато часто повторялось междометие, которое можно было посчитать как способом эмоционально усилить сказанное, так и попыткой назвать нечто абстрактное кем-то с низким уровнем социальной ответственности. Голованов подавил истеричный смешок и удержал себя от высказывания просьб не ругаться при детях. Мужик был с позором изгнан из акушерского отделения и он, ощутимо приунывший и утративший большую часть боевого настроя, присоединился к Димке за столом. — Семён, — представился он, обхватив голову руками. — Без пяти минут отец. — Я бы не был так оптимистичен по поводу сроков, — выглянул из-за шторы Игорь, который прекрасно всё расслышал благодаря перерыву между схватками. — Раскрытие три сантиметра. Голованов подавился воздухом и не сумел чётко назвать своё имя будущему родителю. — Сказали, будет девочка, — выдохнул Семён, глядя куда-то сквозь лицо Дмитрия. — Женщины всегда так долго собираются. И рассмеялся. Димка удивился, как его с такими шутками не выгнали из палаты раньше. Время тянулось довольно медленно. И вместе с тем неумолимо двигалось вперёд. Люди на кухне сменяли друг друга. Семёну то разрешали вернуться в комнату, чтобы насладиться явлением дочери на свет, то снова изгоняли, потому что своей нервозностью он плохо влиял на и без того не самое позитивное настроение роженицы. Ещё к нему заходила Елена — сестра Семёна, которая начала рассказывать, как сама проходила такой же квест пару лет назад, только из неё извлекли сразу двух новых людей. Голованов, который к тому моменту уже несколько освоился в происходящем, откровенно клевал носом, но сумел-таки восхититься мужеством и конкретно Елены, и всех остальных женщин. Чтобы отвлечься, люди живо интересовались незнакомым человеком. Семён грешил потрясающими своей краткостью вопросами: «Служил?», «Женат?», «Выпьешь?». Голованов не мог ответить утвердительно ни на что и поплатился предложением Клавдии Руслановны, не сходя с места, познакомить его с внучкой её подруги. Димка поблагодарил, но почему-то отказался, даже после того, как ему показали не очень чёткое фото на телефоне. Он запомнил, что эта девица на выданье держала две тыквы на уровне груди, а люди рядом тыкали в неё пальцами и сгибались пополам от хохота. Вот что отказался? Ведь его жизнь тоже могла наполниться такой радостью и смехом! Каждый раз, когда за шторкой устанавливалась относительная тишина, Клавдия отправлялась туда и можно было расслышать, как она задавала вопросы про свои многочисленные и весьма разнообразные симптомы. Игорь настаивал, что не может сейчас качественно её консультировать. Тогда эта неугомонная женщина начала расспрашивать об эффективности золы, трав, глины, частей животных и биологических жидкостей людей в качестве лекарств. Кажется, дела с фармакологией в Лесном были похуже, чем в Верхней Климовке. После вопроса, нельзя ли будет употребить послед в виде омолаживающего средства, Игорь не выдержал и попросил всех, кроме будущей бабушки, удалиться за занавес. Будущая прабабушка обиделась, но удалилась. После этого Димке пришлось выслушивать, какие нынче доктора заносчивые. Народные средства, поди, не так просто столетиями применяли?! И ничего, здоровее нонешних все были! Было ясно, что Игорь этот пассивно-агрессивный спич прекрасно слышит, просто никак не реагирует. Голованов всю эту хулу слушать не желал, так что при первой же паузе вскочил и, зачем-то приблизившись к шторке, спросил: — Игорь… Валерьянович, вы там от голода не умираете? — Что? — Игорь высунул голову. — Вот, если ты так останешься на минуту, я тебе могу какую-нибудь еду в рот засунуть… если у тебя стерильные руки и ты сам не можешь, — предложил Димка. Потому что так поступают все водители ненастоящих скорых помощей — ведь помощь иногда нужна и врачу! — А, нет, я норм. Но воды можно. Ты точно не хочешь домой поехать? — Точно. Тут такая душевная компания — я в восторге. — Ага. Развлекайся. Я… не скоро. У Дмитрия Голованова были весьма своеобразные представления о развлечениях. Как человек, который много лет прожил с ненормированным рабочим графиком, он до совершенства отточил мастерство засыпать где угодно, когда угодно и с каким угодно уровнем шума. Разумеется, ситуация, в которой он оказался, кардинально отличалась от всех остальных ситуаций в его жизни, однако опыт так просто не исчезает, нужно просто время, чтобы привыкнуть. В общем, отнеся Игорю стакан воды и почувствовав себя чуть ли не героем или как минимум ассистентом врача, Димка обыскал подходящий угол в прихожей, уселся на свои же ботинки и накрылся курткой. Край сознания отметил, что телефон успел разрядиться, а он не помнит, остался ли в машине провод, но долго у этой мысли терзать его не получилось: дорогу обратно он и без навигатора найдёт, а никаких важных звонков вроде не планировалось. Голоса на кухне слились в единый монотонный гул, и, убаюканный этим гулом, Голованов наконец позволил усталости взять верх. Семён стал отцом ближе к вечеру следующего дня, о чём почему-то не стал вопить так, как вопил, пока ребёнок не мог его слышать. Он только с придыханием спросил, не нужно ли принести ножницы, чтобы перерезать пуповину, за что изрядно измотанный Игорь Валерьянович чуть снова его не выгнал, по пути спросив, не хочет ли он свершить сей священный акт зубами, раз душа жаждет действий. Однако врач промолчал, на всякий случай слегка отвернув комок сморщенной плоти от одного из родителей. Клавдия Руслановна на радостях забыла, как ворчала на представителей современной медицины и милостиво сообщила, что назовёт ребёнка в честь героя. Елена отметила, что Игорь — довольно странное имя для девочки, давясь то смехом, то слезами. Касаемо счастливой матери — она пыталась держать глаза открытыми и едва слышно просила дать ей младенца. Игорь положил дочь на грудь матери. Остальных он поздравил с пополнением, но заметил, что пока рано отдыхать, так что не хочет ли кто-то принести ему лёд, ещё пару тазов чистой тёплой воды и полотенца. Дмитрий проснулся, когда девочку уже осмотрели и запеленали, мать оставили отдыхать, а счастливое, но измотанное семейство наводило порядок в доме. По этому дому кроме множества людей ходили слухи, что буквально через пару часов до них доедет самая настоящая скорая и заберёт прошедших через испытание мать и дитя в больницу. Получившая при этом статус прабабушки женщина ворчала, что нечего по больницам шастать, вот, посмотрите, ребёнок уже существует отдельно от матери, пусть тут и остаются. Все поблагодарили бабу Клаву за то, что она не отправила внучку немедленно косить траву, или что там положено делать женщине сразу после родов, но дальше её слушать никто не стал. Игорь Валерьянович сидел за столом, заполняя какие-то документы, всё ещё отмахиваясь от предлагаемых явств и прося не подходить к нему с пачкающими предметами, потому что у него не осталось терпения что-то переписывать. Когда он поставил последнюю размашистую подпись, Димка радостно вскочил и уже потянулся к куртке, но Игорь поспешил его разочаровать: — Мне надо дождаться скорую. Я пока не верю, что всё закончилось и закончилось хорошо. — А, ну ладно, без проблем, — Голованов снова хлопнулся на табурет. — Но думаю, мы можем на улицу хотя бы выйти, — Игорь поднялся. — Хозяева! Мы скоро вернёмся. Если что-то случится, выходите на улицу и кричите — я услышу. Они зашли за дом, кое-как смахнули снег со сложенных у стены досок и уселись. Игорь вёл себя вопиющим для врача образом: вместо шапки просто накинул капюшон и даже не застегнулся. А ещё… — Ты что, куришь?! — Димка чуть не свалился с досок. — Что? А, да, — Игорь так посмотрел на сигарету в своей руке, будто и сам не понял, как она там оказалась. — Ты где вообще видел некурящего врача? — Но ведь… — Ладно, я тоже таких видел — в кино, в буклетах всяких, пару раз даже в жизни. — Хм… — Я же врач. Я в заговоре с большой фармой и ещё и все прививки ставлю. Если я не буду курить, я буду жить вечно и люди что-то заподозрят. — Ага. Ясно. — Честно говоря, Голованов не особо расслышал последнюю реплику, потому что сначала беспокоился, что Игорь подпалит искусственный мех на капюшоне, а потом подробнее увидел его лицо, на которое всё быстрее наползала усталость, расслабляя заострённые черты, освещённые слабым оранжеватым светом, теплившимся на конце сигареты и… кажется, его собственное лицо что-то выдало, потому что Игорь еле слышно проговорил: — У меня, наверное, есть жвачка. — Да пофиг, — Димка вдохнул, будто собирался нырнуть. Выдохнул. Осторожно приложил пальцы к губам Игоря, потянул сигарету на себя. Её отпустили. Он затянулся. — Вот так точно нормально, — и уже через пару секунд на его затылке была рука, а губы накрыли потрескавшиеся, горячие губы. Прекратилось это довольно быстро, потому что кому-то из семейства не сиделось в тёплом доме, и он отправился убирать снег. Происходило это по другую сторону дома, но испытывать судьбу и пробовать объяснить своё поведение тимбилдингом экипажа пикапа скорой помощи или какими-то специальными медицинскими процедурами, не хотелось. Чувствуя головокружение и сильнейшую потребность сказать что-то если не романтичное, то хотя бы приличествующее моменту, Голованов выпалил: — Когда я был маленький, у меня на пояснице вскочил огромный такой фурункул! — М-м? Надеюсь, его сейчас там нет? — Игорь не выглядел шокированным и даже улыбался. — Хочешь проверить? — Да. — О. — Ты удивляешься? Ты реально задал вопрос и теперь удивляешься, что я согласился? — Типа того. А ты как это всё ещё не умираешь от голода? — Благодаря тому, что ещё не до конца включился в реалии своего тела. Хм, в странном порядке оно в этот раз включается. По пути в Верхнюю Климовку Игорь делал ещё много чего странного для врача: например, ел чипсы и пил газировку очень подозрительного цвета. — Ты точно не будешь жить вечно, — в благоговейном ужасе прошептал Димка. — Ты просто старше меня, вот и завидуешь моим юношеским пищевым привычкам. — Точно, так и есть. Димка не знал, почему, высадив Игоря у дома, отправился отгонять машину к родителям. Он не собирался скрывать, что заехал к местному доктору, просто… у него места мало было во дворе. Когда он вернулся, дверь была не заперта. Во всех комнатах горел свет, а Игорь спал на кровати в штанах и свитере, снятом с одной руки. Но почему-то без носков. Пришлось его укрыть и отправиться спать на диван. Другие сценарии в голове у Димки как-то не сложились.
