Про то, как путь от кофе до картошки иногда лежит через автосервис
1 февраля 2026 г., 20:21
Димка старался выглядеть как минимум на Дмитрия Александровича — невозмутимого, уверенного в себе и, возможно, даже слегка привлекательно высокомерного человека, который стильно пьёт кофе.
— Ай! У меня так пальцы отвалятся!
— Я тебе их обратно пришью, — пообещал Игорь, из-за которого Голованов и стал опасаться за сохранность отдельных частей своего тела. Доктор Терентьев не без оснований посчитал, что его собственным коленям будет приятнее на тапках, внутри которых оказались ступни.
— А почему мы тут? — спросил Димка, окончательно бросивший и невозмутимость, и кофе — всё-таки он не мог гарантировать, что не подавится или не прольёт его, да и вообще как-то захотелось схватиться за стол.
Но подавился не он.
— Чёрт, ну ты тут стоял уже — мне что, надо было мимо пройти? Не отвлекай, я пытаюсь понять, как безопасно маневрировать вокруг этих объёмов.
— Спасибо… за объёмы.
— Спасибо, что они не коррелируют с протяжённостью.
— М-м-м, не знаю, как относиться к этим слова-а-а-а-а-ам, — его шлёпнули по бедру за болтливость, но это ощущение затмилось другими — гораздо, гораздо более интенсивными.
И вот чего он думал, что не любит рано вставать? В половине шестого утра Игорь вежливо разбудил его и поинтересовался, не кажется ли ему, что во вчерашней программе остались неисполненные номера. Димке, конечно, казалось.
Потом они даже добрались до завтрака, потому что доктор Терентьев очень верил в его необходимость. Не меньше, чем в то, что находиться без тактильного контакта, когда есть возможность в нём быть — это просто время на ветер, так что Головановскую ногу, которая пыталась обвиться вокруг его ноги, не только не оттолкнули, но и подбодрили рукой. В какой-то момент Игорь не без сожаления сказал, что ему надо собираться на работу, но… Димка, похоже, как-то вызывающе стоял с этим своим вторым кофе, и вот… Хорошо, что врачи, похоже, натренированы очень быстро готовиться к выходу.
Впрочем, вселенная всё же нашла способ задержать чемпиона по скоростному собиранию. Когда Игорь уже упаковал себя в пуховик и шапку, у него зазвонил телефон.
Разговор был коротким. Что говорили с другой стороны, Дмитрий не слышал, а по репликам Терентьева ничего понять не смог. «Да. Да. Хорошо. Супер. Спасибо» — вот и вся просочившаяся информация. Сбросив вызов, Игорь как-то задумчиво посмотрел на экран, словно не до конца понял, что ему только что сказали.
— Всё в порядке? — спросил растрёпанный Голованов, лицо которого едва успело вернуться к нормальному оттенку.
— Сказали, машина готова, — Игорь был поражён явно сильнее, чем когда ему предложили срочно мчаться в соседний посёлок принимать роды среди ночи. — Можно забирать.
Димка тут же выразил готовность прямо сейчас поехать в город возвращать автомобиль законному владельцу. Доктор покачал головой, напомнив, что у него дежурство, так что поездку лучше перенести на выходной, который по планам через два дня. Разум Голованова моментально сделал финт и пришёл к выводу, что выходной можно потратить и с большей пользой.
— Давай я заберу, — предложил он. — Всё равно свободен сегодня.
Игорь, видно, не знал как реагировать на столь щедрое предложение, поэтому лишь коротко дёрнул плечом. В этом движении невозможно было разобрать согласился он или отказался. Вообще, Терентьев не то чтобы волновался за свою тойоту, появившуюся на свет аж в прошлом веке. Несколько раз он возвращался домой таким уставшим, что оставлял дверь открытой, а ключи — в замке зажигания. Никто на его сокровище никогда не зарился, и сейчас не было причин подозревать, что Дмитрий преследует какие-то корыстные цели. Однако и соглашаться как-то неудобно.
— Скажи им, что после обеда приеду, — настаивал на своём Голованов. — У тебя страховка расширенная? — вспомнил о правилах он. В целом, между городом и Климовкой обычно наблюдалось ноль постов любителей постоять на обочинах в минус тридцать с полосатыми палками в руках. Однако Дмитрий весьма щепетильно относился к правилам эксплуатации транспортных средств. И не приходил в восторг от штрафов.
— ОСАГО — да, — машинально кивнул Игорь. — КАСКО — нет. Не в смысле, что не расширен, его вообще нет.
Голованов уже мысленно обрисовывал маршрут и вспоминал расписание автобусов. Игорь сдался и предупредил, что у него коробка барахлит при переключении между третьей и четвертой передачей, а ещё вместо правого дворника используется самый совершенный из когда-либо созданных механизмов. Руки.
— Сервис, который на Первомайской, знаешь? — уточнил владелец не самого безотказно работающего автомобиля.
— Возле рынка? — проявил чудеса ориентирования Дмитрий. — Знаю.
На улицу вышли вместе. Игорь ещё пытался уговорить Голованова остаться дома и не утруждать себя утомительными поездками. Непреклонный Димка отметил, что вернётся ещё до темноты, так что не о чем волноваться. К слову, он не волновался даже о том, что отправился в путь без каких-либо средств связи. Про телефон Голованов вспомнил только сидя в автобусе, когда решил построить более надёжный, чем собственная память, маршрут.
***
Этот город настолько не дотягивал до мегаполиса, что рынок в нём был всего один, так что заблудиться не получилось. Кажется, работники автосервиса были не в восторге, когда вместо беззаботного и полностью полагающегося на их профессионализм Игоря, появился человек, внезапно желающий проверить результаты их работы, а потом ещё и попросивший вознести бедную, не привыкшую к такому вниманию тойоту на подъёмнике. Так как Голованов хотел выйти из этого места живым и даже невредимым, он сделал вид, что в восторге от результата и верит сбивчивому рассказу про дополнительные неполадки и способы их дорогостоящего устранения, если клиент, конечно, пожелает, но про себя отметил, что жизнь это средство передвижения немало потрепала и с этим надо что-то делать. Но не здесь. Оставив чаевые за гостеприимство, он отправился на рынок, чтобы раздобыть запчасти — делать из своей руки дворник он точно не собирался и не желал этого доктору Терентьеву, руки которого были очень ценны и заслуживали лучшего. Проходя вдоль длинной хаотичной парковки у дороги, он подумал, что вот эта белая шкода невероятно похожа на Никитинскую. Но что Светке делать на рынке в праздники? Точно показалось. Наверное, если бы он задержался на этой мысли ещё на мгновенье, профессиональная деформация выдала бы ему и совпадение номера, но его мысли в последнее время были заняты чем-то другим. Не помогал даже призыв KEEP FOCUS. Призыв этот он увидел накануне вечером на животе Игоря ровно на ладонь (он проверил) ниже пупка. Сначала это усилило головокружение, потому что буквы были в расфокусе — и ему не показалось, этот расфокус сохранился и позже. Он тогда хотел спросить, что за фокусы, но отвлёкся, и только утром выяснилось, что, будучи студентом третьего курса, Игорь Терентьев обзавёлся этой надписью, чтобы сохранять концентрацию на учёбе. Ага, походило на очень правдивую мотивацию.***
— У вас есть топор, который говорит: «Мой владелец хорошо справляется с тяжелой работой и очень уверенно держит меня в руках»? Три пары глаз вытаращились на Тео, обратившегося с вопросом к человеку за прилавком. — А этот чем плох? — спросил тот, обработав суть сказанного. — Этот говорит: «О нет, мы не смогли спасти Белоснежку от злой королевы, давайте разводить костёр»! — мистер Ли театрально взмахнул руками. Подвергшийся критике топор выглядел точно так же, как и другие топоры в павильоне, но так казалось лишь тем, кто не привык всегда и во всём искать совершенство. Слишком короткая рукоять, слишком закруглённый обух (!и откуда слово такое вспомнил!), и лезвие вообще не такого цвета. Светка, которая в данный момент переживала только за один цвет — цвет своих начавших краснеть пальцев — вцепилась в стаканчик с кофе сомнительного происхождения и закатила глаза, выражая сочувствие этому продавцу, а заодно и всем торговцам на рынке. — Вот этот похож на наш, — наудачу ткнул пальцем Райден, который вообще не помнил, как выглядел пропавший топор Елизаветы Павловны. — Это устаревшая модель, — отмахнулся Тео, которого грело собственное упорство. — Он так и говорит, что мамонта догонять уже поздно, пошли займёмся наскальной живописью. О, я знаю! Я сейчас опишу вам референс, чтобы проще было подобрать! Помните Железного Человека из «Волшебника Оз»? Я именно про фильм сейчас говорю, так что не представляйте себе мюзикл… — Щербаков, — простонала Чудо-женщина, терявшая тепло вместе с чудесной выдержкой. — Знал бы ты, где я мечтаю сейчас видеть этот топор. — В каменном веке? — невозмутимо отозвался Теодор. — Очень понимаю, ему там самое место. Есть что-то более современное? — он обратился к мужчине за прилавком. — Покажите все образцы. Взгляд продавца напоминал взгляд человека, который не понимает, чего от него хотят. Все образцы были выставлены на витрину и ничего он под своим тулупом не прятал. — Голованов?! — внезапно вскрикнула Светка, поперхнувшись кофе. — Это же Голованов! — она ткнула пальцем куда-то в конец ряда. — Вон стоит! — Ага, — без энтузиазма отозвался Тео, даже не взглянув в ту сторону. — Вот этот дайте поближе посмотреть. — Я не шучу, это он, — настаивала госпожа Никитина. — Похож, — кивнул Райден. — Нет, слишком тяжёлый, — отбраковал очередной вариант Теодор. — Или не он? — засомневалась Светка. — Мы ж его дом проезжали, машина во дворе стояла. — И шапка не такая, — кивнул Райден, начавший сомневаться за компанию. — Со спины не понятно. — Ну вот это почти то, что нужно, — смотрел следующий топор Тео. — А есть такой же, но с другим хвостом? — Это всё, что есть, — начал сердиться продавец. — Нет, вы только посмотрите! — возмущалась Чудо-женщина. — Третий день на звонки не отвечает! Я еле завелась вчера! Что он тут забыл? — Заехал за… — начал Райден, ещё не решив, какую версию поддерживать. Голованов это или нет, не понял тоже. — Новой дрелью? — заметил он дрель в соседней палатке. — Дрель и у меня есть, — оживился мужчина. — Не нужна нам дрель, — отрезал Тео. — Топор покажите. Вон тот. — Дрель и у нас мог взять, — заметила Светлана. — Или у Игоря. Он, кстати, на работу вернулся, значит, не пропал. — Ты ходила в больницу? — запереживал Райден. — Что-то случилось? Прости, что обратились… — Мимо шла, — перебила его госпожа Никитина. — Случайно заглянула в приёмную. — А Голованова там не было? — всё же проникся темой Теодор. — В том то и дело, что нет! — Светка притопнула ногой, расплескав немного кофе. — Вон же он! — и снова ткнула пальцем в конец ряда, только там уже никого не было. — Или не он? — Вы покупать что-то будете? — не очень оптимистично спросил мужик за прилавком. — Мне закрываться пора. Это было сказано так, словно закрыться тот собрался насовсем. А потом собрать родных и вместе с ними уехать в другой город, где покупатели не будут так придираться к ассортименту топоров. — Да, — решительно провозгласил Тео. — Вот этот заверните, — он указал на топор, который рассматривал ещё вторым, но отказался из-за не слишком изящного лезвия.***
— Опять электричество вырубило? — спросил Игорь, входя и едва не запинаясь за появившиеся тут недавно дополнительные ботинки. В доме была темнота, абсолютность которой нарушала одна горящая на столе свеча. — Да нет, я это… подумал… так более… интимная обстановка, — совсем не сбивчиво объяснил Голованов. — Ты очень прав. На атмосферу прекрасно работает не только эта одинокая свеча, но и твоя рука у меня в штанах. — Игорь промахнулся с курткой мимо вешалки, но решил, что есть дела поважнее, чем исправлять это. Потом он невероятным усилием воли остановил разворачивающееся на пороге действо, оправдываясь тем, что ему пришлось работать ещё и уборщиком, и ему точно срочно нужно в душ. Там не обошлось без сопровождения, так что доктор Терентьев сумел внести ясность, что вообще-то обычно он совсем не уборщик. Обычно он самый-самый главный врач и у него даже подчинённые есть. Два человека: медсестра и уборщица. Только медсестра попросила отпуск, а вот уборщица работает отлично. За исключением тех периодов, когда пьёт. Вот, например, сейчас. Димка, сидевший в зрительном зале — он же крышка унитаза, сказал, что не видит ничего зазорного в уборке. Он вот в своём сервисе самый-самый главный, но чего только не делал за эти годы и иногда, хотя в это и трудно поверить, работы эти были страшно далеки от директорских и гламурных. — Что-то не то… — внезапно сказал Игорь. — Мне выйти? — почему-то решивший, что «не то» в нём, спросил Димка. — Только попробуй. Не-а. Что… Почему меня иногда не ошпаривает кипятком или не обдаёт ледяной водой? Мне эти спецэффекты были дороги как память. Куда они делись? — Я… починил тут немного, — Голованов на всякий случай покраснел. Хорошо, за занавесом — также известном, как шторка, этого не было видно. Скорее всего от горячего пара вокруг. — Ты что, целый день работал?! Как я теперь тебе это компенсирую? — Ну, знаешь, есть способы… — Да это понятно, но… Ты… я… чего-то в шоке. — В плохом? — Нет, точно не в плохом. Но тебе правда необязательно что-то тут делать. Я тоже могу, честно. У меня как-то раз тут трубу прорвало, я разобрался. — Как? — Сначала стоянием по щиколотку в воде и недоумёнными взглядами вокруг. Потом крово… водоток перекрыл. А потом позвонил своей медсестре, чтобы она кого-нибудь нашла это починить. — Это было очень решительно с твоей стороны! — восхитился Голованов. Восхищение довольно избирательно концентрировалась в конкретном месте. Оказывается, вид человека, задравшего голову, прикрывшего веки и смахивающего назад мокрые волосы, способен привести к тахикардии. А кто-то ещё на кофе наговаривал! Дмитрий сглотнул. Его было слышно. Судя по ощущениям, это проталкивание слюны в горло слышал даже Семён, недавно ставший отцом и проживающий в паре десятков километров от Верхней Климовки. И Игорь его, разумеется, слышал тоже. Вероятно, он только и ждал подобного звукового сопровождения, иначе не стал бы так внезапно занавес открывать — практического смысла в этом было ноль. Перемещение из первого ряда зрительного зала на сцену происходило в спешке. До этого дня Дмитрий Александрович Голованов считал, что выражение «выпрыгнул из штанов» является гиперболизированным описанием просто быстрого раздевания. Однако, когда его собственные штаны спикировали на кафельный пол со скоростью света, им был сделан вывод, что «выпрыгнуть» — это ещё преуменьшение, вуалирующее действительно стремительное действие. Шторку всё же прикрыли, правда уже после того, как два человека оказались под одной душевой лейкой, и скрывать стало нечего и не от кого. Правда, нельзя сказать, что после этого её оставили в покое. Карниз трясся и прогибался, намекая, что не был готов постоянно испытывать натяжение из-за людей, неспособных просто стоять смирно и всё время меняющих положение в пространстве. Дмитрий лопатками ощутил, что стена не успела прогреться. Но это были такие несущественные мелочи. Да и колени Игоря страдали, вероятно, сильнее, но тот не жаловался, а наоборот выглядел очень довольным. Насколько Голованов мог его видеть со своего ракурса. Впрочем, вскоре он уже ничего не видел и поднявшийся пар не имел к этому никакого отношения. Просто с закрытыми глазами сложнее видеть. Особенно, если перед этими глазами мелькают разноцветные пятна. Кронштейн, большую часть своего существования служивший инструментом крепления карниза к стене, возмущённо скрипнул, когда пальцы Голованова вцепились в штору и потянули её вниз. Дмитрий на каком-то интуитивном уровне почувствовал приближение катастрофы и переместил ладонь на затылок Игоря. Вторая рука скользила по кафелю, который выглядел более надёжной опорой, нежели способная обвалиться шторка. Опору в себе он искать и не пытался. Суровый (ага, точно), сдержанный (уже ближе к правде) и очень самостоятельный в решении всех встающих перед ним вопросов человек стремительно уподоблялся желе, таял и испарялся, уступая место кому-то незнакомому. И у этого нового Голованова с невозмутимостью всё было крайне плохо. Как и со словарным запасом, который, кажется, настаивал, что на жизнь хватит междометий и слова «ещё». Оставалось только догадываться, на что способен этот безмозглый и невероятно впечатлительный персонаж. Если учесть, что, когда Игорь накинул ему на голову полотенце и начал вытирать волосы (он сам мог это сделать, честно! Он был почти уверен, что руки поднимутся, его просто опередили!), в сознании начали складываться стихи, где рифмовались не слова, а ощущения и светотень, пугаться того, что он влип, было уже поздно. Голованов явно вознамерился включить свои чары на полную мощность. Это было видно по тому, что он и в этот раз приготовил еду. И это были даже не пельмени! Он пожарил картошку. Правда, к тому времени, когда люди появились из душа, она уже практически льдом успела покрыться, но Димка взялся разобраться с этой проблемой, пока Игорь уселся за ноутбук доделать работу, пообещав, что её совсем немного — надо всего лишь подготовиться к завтрашнему выездному приёму в Больших Липках. — Ты невероятно популярен и за пределами Климовки, — отметил Голованов, стараясь не пялиться постоянно на доктора Терентьева. Тот настоял, что они так и будут весь вечер придерживаться свечного освещения. «Мы должны быть непоколебимы в поддержании интимной обстановки!» — заявил он, если быть точным, а точность достигалась просто, потому что Дмитрий как-то очень хорошо запоминал всё, что этот конкретный доктор произносил. Так что теперь лицо Игоря подсвечивалось синеватым светом от монитора, что вообще-то не всем идёт! А вот ему почему-то шло. Или нет? Надо взглянуть ещё раз, чтобы убедиться. — Этого у меня не отнимешь, — кивнул Игорь. — Я за славой сюда и приехал. А ещё за морфием. — Чего? — повар даже перестал помешивать постоянно норовящую прилипнуть к сковороде картошку и забыл, как только что думал, что этому дому нужна микроволновка. — Когда я был маленьким… то есть примерно на пятом курсе, был сериал с Гарри Поттером… — М-м-м… — протянул Голованов, которого мистер Поттер обошёл стороной. — Ну, там взрослый Гарри Поттер играет молодого врача, а его чуть более старшую версию… какой-то другой актёр, который очень секси, кстати. Для своего возраста. У меня так себе память на имена, если я этих людей не лечил. — О, так ты, наверное, запомнил меня? — Скорее всего. Только давай считать, что ты мой бывший пациент, а то обычно как-то косо смотрят на привлечение не бывших пациентов к… бесплатной домашней работе и использованию в качестве водителей. — Я так и считаю. — Спасибо. Так вот там врач работал в деревне и подбадривал себя морфием. Когда я приехал сюда и увидел того, кто передавал мне дела, я сразу подумал, что, если пошарю по дому, найду забытые тайники с широким ассортиментом поддерживающих препаратов. — Нашёл? — Да. Горчичники, активированный уголь… много активированного угля и мазь Вишневского. Я тогда начал серьёзно опасаться, что в больнице меня ждёт то же самое. — А нет? — Дмитрий, для человека, которого эффективно и быстро вылечили, у вас слишком много недоверия к системе здравоохранения в Верхней Климовке, — строго посмотрел на него Игорь Валерьянович. Дмитрий в ответ на это почувствовал дрожь в коленях и остановку дыхания. Что ж, тут он мог безбоязненно позволить себе эти симптомы.
