Линии разрыва. Том Кровавый Ангел

В нос ударил резкий неприятный запах аммиака. Иса закашлялась и резко открыла глаза, выныривая из тьмы. Сознание вернулось ослепительной вспышкой, отозвавшись болью во всем теле. На секунду девушке показалось, что её кошмар не окончен и что она всё также бьется за каждый вдох с окружающей её сумасшедшей энергией. Потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать знакомую ладонь с крупными видимыми порами, замеревшую в десяти сантиметрах от её лица. Под дых резко будто ударило, и И повалилась на бок, едва успевая подставить руки, заливаясь очередным приступом болезненного кашля. Во рту появился знакомый соленый привкус, и уже через секунду на пол полетели красные капли крови, срывающимися с губ вместе с хриплыми вдохами, неспособными насытить легкие. В глазах всё плыло, хотя багровые лужицы казались удивительно яркими и четкими на фоне металлического пола цвета морского песка. Несколько минут кашель, разрывающий грудную клетку на части, царствовал над сознанием и телом Исай, не позволяя ни думать, ни шевелиться, а затем резко отступил будто ничего не произошло. Иса смогла наконец сделать глубокий прерывистый вдох, испустив измученный стон. - Б***ь, - протянула она, чувствуя, как усталость сковывает весь организм. Ещё никогда И не ощущала себя настолько убитой. Каждая клеточка тела отзывалась легкой болью. Хотелось спать. Просто невероятно хотелось спать. Девушка вернулась в прежнее сидячее положение, опираясь спиной на железное ограждение. Её тошнило, а голова кружилась. Состояние было отвратительное. Рядом на корточках сидел Дарк. Он так и не опустил руку, хотя едкий запах аммиака уже исчез. В его холодный серых, как Питерское небо, глазах читалось обеспокоенность, несвойственная ему, а оттого ещё более пугающая. За его спиной толпились люди. И разобрала обеих глав, переглядывающихся с друг другом с видимым облегчением в глазах. Им будто только что отменили смертный приговор. Хотя в некотором роде так и было. Крайними в её смерти очень легко могли стать именно они. Ученый Высший стоял у стены, скрестив руки на груди, с таким видом, словно ему инопланетянин подарил букет котов. Если бы не дикая усталость и боль во всем теле, Исай бы расхохоталась, глядя на него. Но сейчас она лишь мельком коснулась мага взглядом, не способная на долго на чем-нибудь сфокусироваться. Ей слишком плохо для юмора. Дальше всех стоял Артем Ильич со своей свитой. Он казался отстраненным и равнодушным, но Иса прекрасно знала его манеру поджимать губы, осматривая очередного пациента. Сейчас они походили на тонкую полоску, белую от недостатка притока крови. Не самый хороший знак. Скорее отвратительный. Но И уже сотню раз бывала на операционном столе под его инструментами и в худших ситуациях. Если понадобится, он соберёт её из десятка разбросанных частей. Шприц лишь анализировал ситуацию. Он искал оптимальное лечение, способное поставить девушку на ноги в кратчайшие сроки, и обязательно его надет. Поэтому он и главврач всё же. У Исай не хватало сил держать голову прямо. Хотелось оказаться дома, в мягкой кровати под одеяльцем, выспаться наконец, навернуть шавермы, а лучше две. Но увы, она сидит на холодном полу, ощущая как от каждого вдоха по телу прокатывается волна ноющей боли, как нет сил даже моргнуть. Иса опустила голову на грудь. Её взгляд упал на открытую часть руки, между черной тканью перчатки и закатанным рукавом бадлона. То, что она увидела, нельзя было назвать кожей. Черные гематомы расплывались, покрывая собой каждый миллиметр тела. Темно-фиолетовые, синие пятна расползлись по некогда фарфоровой коже, лишь иногда оставляя место белым тонким прослойкам и шрамам. На их фоне девушка не сразу разобрала давний бардовый ожог, уродливым бутоном выступающий из-под плотной ткани кофты. На второй руке ситуация ничем не лучше. Черные бесформенные пятна гематом покрывали собой всё доступное им пространство, лишь изредка оставляя фрагменты белизны. - Хоть одна сука мне ещё что-нибудь вякнет, - расслабляясь всем телом выплюнула Иса. Ей хотелось ругаться просто от усталости. Она прошла испытание, она закончила обряд. Теперь ей нужен отдых. И две шавермы. И Макс. - Что там было? - нервно спросил Бернард, просто чтобы не дать ей снова уйти в темноту. И знала этот прием. Ей тоже приходилось им пользоваться. Заставлять раненого говорить, только чтобы знать, что он ещё жив. Чтобы знать, что ты не пытаешься спасти труп. Или выиграть дорогие секунды, пока не прибудет бригада врачей. Возможно, совершенно бесполезные и глупые действия, но в критической ситуации люди цепляются за мизерные шансы, и боевые маги не исключение. - Я бы назвала это Адом, но думаю, в Аду будет по приятнее, - ответила вместо Исай Высшая из отдела изучения. Она стояла где-то сбоку, вне поля зрения, так что девушка не видела её. Голос ученой звучал спокойно, даже с нотками сочувственной иронии. И похоже она курила. С той стороны, откуда доносился голос пахло хорошими приятными сигаретами. Исе почему-то нравилась эта женщина. - Нельзя сказать, какие повреждения ты получила, а какие исцелила за всё это время, - продолжала женщина, спокойным тоном, - Если не вникать слишком глубоко, твои клетки поочередно разрушались до состояния отдельных атомов, а затем собирались вновь. Ещё пара минут и этот метаморфоз начал бы изменять тебя. Тут последствия не предсказуемы. Даже сейчас мы не знаем, как изменились клетки в твоем организме. Послышались звуки шагов, и вскоре маг присела рядом с ослабшим телом И на корточки, стараясь заглянуть ей в глаза. - Но хватит разглогольствий, ты и без меня знаешь, что тебе пришлось пережить, - фыркнула она, крутя тлеющий окурок сигареты между пальцами, - Другое вопрос, что ты сделала, чтобы выжить. Нартсентио ордо, верно? Исай попыталась усмехнутся, но вряд ли изгиб её губ принял хотя бы похожие очертания. - Нартс, - коротко прохрипела девушка. - Одна херня, - качнула головой Высшая, - вот только, барьер не совсем пал. Видимо, Источник преобразил его, и сейчас он всё ещё вокруг тебя. Скорлупа, пузырь, можно привести любые аналогии. Он не пропускает к тебе никакую магию, и медики не в состоянии помочь. - А газ Дарка? - в недоумении переспросила Иса всё ещё не понимая, как это может работать. Слезы больше не подпитывают заклинание, а кровь, которую И выплюнула пока заливалась кашлем, так и лежит красной лужицей и не думая превращаться в дымку. Кроме того, аммиак, созданный Бернардом, имел магическую природу, а значит тоже не должен проникать сквозь барьер. Исай могла бы напрячь свои силы и попытаться почувствовать тонкую прослойку энергии совсем рядом, но усталость накинулась на неё неподъемным грузом. Нет на это сил. - Виктор ослабил барьер у твоего лица, - пояснила учёная, - Ты не представляешь, как здесь воняет, ещё чуть-чуть и мы дружно поймаем отравление. Но на суть. Снять барьер мы можем, это не проблема. Дело в том, что никто не знает, как поведет себя твоя энергия. Кажется, твоя способность может спокойно вольничать и без твоего ведома. Поэтому сейчас я попрошу тебя приготовиться. Ты должна взять себя под контроль, если что-то пойдет не так. После этого, медики смогут оказать тебе помощь, поняла? Иса медленно кивнула. Их осторожность весьма оправдана. Девушка не могла их винить. Совет, Шприц, Дарк - каждый из них знает, что вытворяет её способность, вырвавшись из-под контроля. На что способны голоса, какую смертоносную силу таит каждый тонкий волосок на её голове, унесший в могилу ни одну жизнь, а покалечивший ещё больше. Ей нужно быть осторожной. Всегда осторожной. - Готова? - переспросила Высшая, сминая в пальцах окурок и бросая его себе под ноги. И не ответила. Все жалкие остатки самообладания ушли на попытки вцепиться в способность. Исай с ужасом осознала, что почти не слышит голосов, хоть их шепот всё ещё скребется в темных уголках её мозга. Она не чувствовала искорки, на кончиках волос, хотя понимала, что внутри течет сила. Энергия шипела где-то далеко, размывшись по телу пятном без очертаний. Нет легкой вибрации в пальцах, нет потрескивания теплой магии под сердцем. "Дело в барьере", - попыталась успокоить нарастающую панику девушка. Источник не мог понизить ей категорию. Не мог повлиять на контроль. Сила стремиться к хаосу, она не способна возводить дополнительные преграды своему безумству. Иса не чувствовала магического влияния до последнего. Реальность с будоражущих грохотом обрушилась на неё со всех сторон, как только скорлупа мутировавшего заклинания спала. В нос снова ударил едкий разъедающий слизистую запах. Святой Ангел, да тут концентрация убить может, у них других способов привести её в чувства не нашлось? Или это массовое самоубийство, о котором случайно забыли упомянуть? Исай закашлялась от пронзительной вони, неожиданно осознавая, что вдохи становятся легкими, а кислород спешит заполнить грудь своими исцеляющими объятьями. Мир стал до ужаса четким и ярким, словно пелена спала с глаз. Краски приобрели неожиданно разнообразную палитру цвета, став слишком разными. Иса с изумлением заметила, что тон пола и тон стены очень сильно различаются, хотя раньше считала их монотонными и идентичными. Слегка подняв голову, девушка увидела переплетение тонких голубых вен под грубой кожей на кистях ученого, трещенку на сухих губах Бинта, легкие морщинки под глазами у главы отдела создания артефактов. И не жаловалась на плохое зрение, лишь немногие маги страдали из-за проблем с глазами, но сейчас качество изображения повысилось до заоблачных значений. Исай посмотрела на что-нибудь поближе, пытаясь понять не появилась ли у неё дальнозоркость. Ладони Дарка с видимыми порами, её руки с черными гематомами, лоснящаяся текстура перчаток. Четко. Резко. Ярко. До слепоты. В ушах зазвенело. Иса уже мало понимала, где источник обрушившегося на неё шума - вокруг или в её голове. Голоса словно проснулись ото сна, снова начав шипеть в разных уголках сознания, сливаясь в несуразный гул. После странной тишины в разуме, их шепот казался громогласным, но он даже близко не похожий на периоды безумств и криков, так что девушка довольно стойко переносила их хор. А вот вокруг резко стало чересчур шумно. Звуки хлынули в мозг необузданным потоком. Тяжелое закашливание, скрежетом рвущееся наружу, стук сердца, дыхание каждого мага, стоящего рядом. Кто-то дышал спокойно и ровно, кто-то чуть почаще из-за волнения, несколько выпускали воздух через нос с легким свистящим гулом, несколько хрипло вдыхали. За спиной грохотал Источник. Иса слышала, как потоки энергии стремятся ввысь, сталкиваясь друг с другом. Мир стал реальным. Слишком реальным. Хуже всего ударила магия. Сила горячим бешеным водопадом заструилась по немеющим ногам и руках, в момент заполняя собой каждую клеточку тела. По кончикам пальцев, по лицу, по ключицам пронеслась энергия, больше похожая на удар током. Магия запульсировала под кожей легкой вибрацией. И на секунду показалось, что она вернулась в эпицентр своих страданий, когда сила зациркулировала по телу с безбашенной скоростью. Однако боль немного притупилась, когда энергия начала восстанавливать подвластные ей мелкие травмы. Исай ощутила, как за спиной зашевелились пряди, словно клубок змей. Она не дала им в сласть насладиться свободой, цепляясь за магические потоки внутри каждой волосинки. Иса даст им разгуляться, но не сейчас. Всему своё время. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя от всей этой эйфории запахов, цветов, звуков и магии. Но даже привыкнув к резко появившейся гиперчувствительности, И не могла от делаться от странного чувства в груди. Что-то не то. Дело не в новых гранях ощущений. Это чуждое чувство, касалось энергии. Исай словно стала с ней... лучше справляться? Лучше понимать её? Стала с ней ближе? Наверное. Возможно. Но всё равно. Что-то не так, как раньше. Что-то не то. У девушки не осталось сил копаться в самой себе. Её снова одолела слабость. Она разберется со всем этим. Когда выспится. Иса подняла взгляд на верх. Шесть колец, каждое с лестницей не меньше, чем на пять-семь метров. Затем полоумный каменный проход, ещё метров четыреста, если не больше. И затем семь этажей вверх, до этажа медиков. Это место официально можно назвать жопой мира. Особенно когда надо подняться обратно, а ты - полусдохлик, который дышит с трудом. - Ну нет, б***ь, - вырвалось у Исай, пронзительным протяжным вздохом. Ей вообще не хотелось двигаться, не то, что подниматься из очка дьявола. Холодная металлическая оградка, неприятно врезающаяся в спину, не такая уж и неудобная. До завтра пойдет. Вперёд выступила бабулька-врач, неодобрительно качающая головой. Она подошла к Исе и опустила ей на макушку три пальца, ничего не сказав. И не видела её лица, от чего становилось немного тревожно. Хотелось бы знать, на сколько плоха её ситуация. Несколько секунд и бабка в таком же молчании последовала назад, возвращаясь за спину к Артему Ильичу. Они обменялись взглядами, всё так же сохраняя молчание, словно у кровати покойного, после чего Шприц легонько похлопал Дарка по плечу. Тот кивнул. Исай почувствовала его теплые ладони под поясницей и коленями, а затем и вовсе оказалась прижатой к широкой груди Бернарда. Маг поднялся на ноги, удерживая девушку на руках. - Зачем? - выдавила она, все же позволяя себе положить голову на плечо коллеге. Исай не могла сопротивляться боли и слабости, но ей всё равно было не ловко утруждать своей тушкой не самого молодого бойца. - Лежи, - спокойно скомандовал Дарк, отправляясь к лестнице в след за медиками. Иса если бы и захотела, вряд ли смогла ослушаться его указания. Да и из всех здесь присутствующих, уж лучше он, чем кто-либо ещё. Бернарду она доверяет, как себе. Теперь всегда. И прикрыла веки, позволяя себе утратить бдительность. Хотелось спать. Теплые объятия Дарка, легкое покачивание при ходьбе, его сердцебиение только усиливали это желание. Исай сдалась примерно на втором кольце. Мгновение, и её сознание погрузилось в сон. *** - Я. НЕ. МОГУ. ИСПОЛЬЗОВАТЬ. СПОСОБНОСТЬ. ВНЕ. ПОМЕЩЕНИЯ! - очень агрессивно повторил Родион фразу, которую пытался донести до командиров боевых отрядов уже полчаса, но те упрямо строили из себя идиотов. Точнее косил под дурака лишь один из них. Капитан отряда А-2 старательно пытался убедить Топора, будто знает его способность лучше, уверяя, что не видит объективных причин для подобного ограничения. Он, как очень плохой мотиватор, пытался заставить мага совершить невозможное, нарушив законы действия собственной магии. Родион, в свое время тренировавшийся, как будущий Исполнитель, и умеющий использовать энергию гораздо лучше, чем дышать, мог лишь только биться о непробиваемые упрямство и прямолинейность командира, без намека на успех. Максим наблюдал за их перепалкой из дальнего угла темной комнаты, которую заняли маги для совещания по поводу плана штурма штаба Мафии. Найти свободный кабинет, вмещающий в себя десяток человек, оказалось очень проблематично, так что пришлось забиться в пустующее помещение в самом разгаре ремонта. Половина ламп не горела, а те, что до сих пор поддерживали жизнеспособность, справлялись с задачей не слишком уверено. Отвратительно пахло штукатуркой, из-за которой нельзя было прислониться к стенам не запачкав одежду. На полу в некоторых местах лежал полиэтилен, шуршащий каждый раз, когда кто-нибудь нечаянно задевал его ботинком. В углах валялись строй материалы и мусор. Во всем этом великолепии, маги расставили стулья, честно изъятые из ближайших кабинетов, и такой же украденный стол, где расположились чертеж и схема местности. Ничего на них не менялось вот уже пол часа. Макс понимал, что капитан не просто так докапывается до Родиона. Он человек с немного иной системой мышления, не сильно способной на гибкость при изменении различных переменных. По его идее Топор начинал действовать еще на улице, обездвиживая противника своим точечным воздействием. Без учета того небольшого факта, что Раскольников не был способен на влияние вне четырех стен, его план передвижения сил и отрядов действительно заслуживал достаточного уважения, да ещё и давал Родиону его любимую главную роль. Будь всё так радужно, командир получил заслуженную награду от Совета, потешив собственные амбиции. Максим уже давно заметил, как маг метит на место Бернарда. На первый взгляд, капитан гораздо больше подходил на его место. Молодой, не сильно старше Макса, сообразительный, и с 1-ой категорией. Вот только одно его губило - горячее сердце. Дарк со своим спокойствием и способностью адаптироваться к новым условиям вселял уверенность. Следователь не мог судить объективно, но Бернарду он бы доверился куда охотнее. Исай и Родион тоже не славились особой размеренностью, но у них имелось иное преимущество - они действовали в одиночку. Тогда пылкий характер играет на руку, позволяя импровизировать и действовать безбашенное, изворачиваться и бить в самые непредсказуемые моменты. Но когда за тобой идут люди, и ты несешь за них ответственность, нельзя горячится. К сожалению, командир отряда А-2 этого не понимал. На самом деле, в некотором смысле Топор мог бить вне помещений, однако ни о какой точности не могло идти и речи. В таком случае он действовал по площади, не равномерно, и всё, кто находились в зоне действия подвергались влиянию без исключений. Точечный удар, с контролем силы и направления, мог достигнут лишь в здании. Ему требовалось как минимум шесть граней, то есть пол, потолок и стены, чтобы заставить гравитацию работать по собственным правилам. Родион говорил, что строит некие энергетические проекции на каждую из граней, и они помогают распределять притяжение, позволяя контролировать силу влияния и его вектор. При необходимости действовать по диагонали или под каким-нибудь другим углом, он достраивал ещё несколько проекций. Соответственно, к воздуху ничего притягивать или отталкивать он не мог, как и к любому газу. Для командира законы физики и способности - не аргумент, и спор превращался в бесполезное, но агрессивное сотрясание воздуха. Макс все равно старался не терять нить их препираний, хотя никак не мог полностью сосредоточится. Его мысли были не здесь. Они рвались туда, к подножию Источника, где сейчас должна находиться Исай. Максим мог лишь плавать в догадках, что с ней там происходит, как проходит обряд, всё ли с ней в порядке. Грудь сдавливало от тревожности. Может, ей нужна помощь, а его нет рядом в такой момент? И вместо того, чтобы стоять рядом, поддерживать, подбадривать одним своим присутствием, он сидит здесь, без дела и цели. Максима съедало собственное бессилие. Почему он не мог ослушаться приказа? Почему он снова выбрал не её, а чьи-то чужие идеалы и правила? Стараясь вырваться от нахлынувшего беспокойства, следователь повернулся к Саше, сидящему рядом. Макс не знал, зачем притащил его сюда, но теперь цеплялся за него, как за соломинку. - Что думаешь? - рассеянно спросил Максим, в отчаянной попытке сбежать от нервозности. - Я думаю, они ах***и, - тихо, но решительно ответил парень, не отрывая глаз от книги. Светофор уткнулся в томик налогового кодекса, иногда выписывая что-то в свой блокнот. Он завел его уже давно, с самого первого знакомства с законами, но в последнее время взялся за него с удвоенной силой. В общих чертах, он выписывал туда все статьи, которые считал не правомерными или глупыми. Максим лишь наблюдал, как этот список неумолимо растет. Он сам понимал, что многое в законодательстве давно устарело, однако ему всегда казалось, что таких статей намного меньше. Саша без слов доказывал обратное. И это пугало. Неожиданно, телефон издал легкую вибрацию. Макс схватился за смартфон в страхе и надежде. В голову, медленно прожигающуюся тревогой, пришла глупая мысль, что это Исай. Что с ней все хорошо, и она просто написала, чтобы похвастаться или отчитаться, как перед родителем. Но нет. Сообщение пришло от Дельты. Максим все равно открыл мессенджер, стараясь найти утешение в нем. Последняя эсэмеска содержала лишь одно слово. "Облако". Следователь прекрасно понял, что он него хочет Эвелина, хотя причины столь резкого и странного запроса оставались не ясны. Но у них не принято задавать лишние вопросы, когда кто-то начинает действовать. Когда Максу приходится влезь кому-то в память, в самый неподходящий для этого момент, когда Исай замирает, словно кошка перед атакой, чтобы через секунду сорваться с места, когда Бернард останавливается и поднимает два пальца вверх или же Родион едва заметно взмахивает левой рукой, прежде чем перевернуть всех в комнате. Иногда у них появляется потребность сделать что-то здесь и сейчас без времени и желания объяснять причины. И остальным остается лишь подыграть. И они играют. Максим глубоко вздохнул и принялся формировать облако. Он был одним из немногих магов 1-ой категории, кто мог его использовать. Обычно оно оставалось преимуществом Высших. Мало кто знал, что следователь сумел освоить этот навык, и в некотором смысле облако стало его тузом в рукаве. Хотя, как правило, к его потенциалу чаще прибегала Эва, нежели сама Макс. Так уж сложилось, что ей оно требовалось куда больше. Максим отточил облако практически до совершенства. Формировать его всегда получалось достаточно быстро, до пяти минут и то в худшем случае, да и проворачивать подобный фокус он мог с завидной регулярностью, недоступной некоторым Высшим, в том числе и Исай, к сожалению. Заметить влияние до 1-ой категории в его облаке не представлялось возможным, энергия создавала идеальный барьер. Единственный минус - по покрытию территории оно существенно уступало тем, которые могли создавать более одаренные маги. Но сейчас большая площадь требоваться не должна. Макс на это надеялся. Как только облако окончательно установилось, следователь быстро набрал сообщение. "Готов", - коротко написал он Дельте. Оставалось только ждать и пытаться угадать, что на этот раз она придумала. Максим закрыл глаза и чуть откинул голову назад, будто устав слышать спор Родиона и командира. Он сосредоточил все свое внимание на энергии вокруг. Эвелина открылась. Макс все еще привыкал, что теперь он не всегда может определить, где она. Её 1-ая категория стала неожиданностью для всех. Обычно скачки происходят у тех, кто лишь недавно обрел силу, или тех, кто интенсивно тренируется, каждый день доходя до предела. Но Эва сумела разбить свой спустя столько лет. Максим был уверен, что она упорно развивала свои навыки в тайне от всех, но не мог её осуждать. Она не обязана делиться личной информацией с коллегами. У всех есть свои секреты. Только кто-то тайно тренируется, а кто-то хранит чужое прошлое в своей голове. Судя по магии, Дельта стояла сзади, в соседнем кабинете через стену. Несколько секунд ничего не происходило, но затем Эва словно разделилась. Одна осталась за стенкой недвижимой фигурой, а вторая проскользнула в комнату, замерев у плеча Макса. Следователь чувствовал эту энергетическую Эвелину так, словно она материальная стояла над ним, остановившись всего в паре сантиметров. Ему даже начало казаться, что сейчас настоящая Дельта окажется за его спиной, решив так экстравагантно войти в комнату. Но нет. Сгусток силы начал расплываться, и больше в нем не угадывался знакомый силуэт. Магия начала окутывать Максима густым облаком, заключая в свои эфемерные объятия. Он открыл глаза. Вокруг ничего не изменилось, но на уровне энергии его будто всё больше и больше утягивало от реального мира. В голове что-то щелкнуло, и Макс моментально понял ответ. У него оставалось лишь несколько секунд. Следователь успел повернуть голову к Саше и прошептать: - Прикрой, - прежде, чем мир перестал существовать. Он не успел увидеть реакцию парня, но теперь все это было не важно. Реальность исчезла. Максим больше не чувствовал ни стула, на котором он сидел, ни одежды, ни кулона, нагретого от его же груди. Больше ничего не было видно, слышно, больше ничего не пахло. Тело тоже не отзывалось. Макс не чувствовал ни рук, ни ног, ни стука сердца, ни дыхания. Его душу словно вынули из тела и оставили в темноте, где нет ничего, кроме мыслей и энергии. Сила была везде. Следователь сам был этой силой. Каждая из этих волн, из этих незримых крупинок - он. Темное беспамятство, хрупкая легкость во всем его естестве. Магия куда-то плыла, и Максим плыл вместе с ней, и в этом движении и прятался смысл. Невероятное спокойствие, теплое, родное, единое равновесие овладело душой и разумом. Еще нигде следователь не чувствовал себя так уверенно и уютно. Не уже ли это и значило, быть силой? Реальность вернулась очень болезненным ударом. Макс резко пришел в себя, когда повалился на пол, неприятно ушибив копчик и за малым, не врезавшись головой в стол, стоящий за спиной. В глаза секунду оставалось темно, прежде чем зрение вернулось. Максим осмотрелся вокруг, пытаясь прийти в себя. Он не искал потенциальную угрозу, но всё равно хотелось бы знать, что с ним произошло. Следователь оказался в маленьком темном кабинете, который освещала лишь настольная лампа на одном из двух столов. Кроме них и шкафа для документов и прочей мелочевки здесь в общем-то ничего не стояло. Так выглядело большинство помещений в боевом отделе, но Максу не пришлось вспоминать каждое из них, чтобы понять, где он. Ответ очевиден и прост - за стеной от кабинета, в котором проводится собрание. Дельта перенесла его к себе. Максим не знал, что она на это способна, но вероятно ей еще есть чем удивить. Сама Эва замерла совсем рядом, прижимая ладони к губам. - Ой, прости, пожалуйста, - пробормотала она с виноватым видом, - Наверное, стоило попросить тебя встать. - Ничего страшного, - успокоил её следователь, поднимаясь на ноги. Он небрежно отряхнулся, стараясь не обращать внимание на пульсирующую боль. Когда он стал таким хрупким? Разве вместе с сединой пришла и сама старость? Надо бы почаще заходить в спортзал, иначе совсем развалиться. А ему ещё и тридцати нет! - Ну и шухеру ты сейчас навела, - ухмыльнулся Максим, прислушиваясь к шумам в надежде услышать реакцию на подобный перфоманс. Увы, но толщены стены и магической звукоизоляции хватило, чтобы заглушить все намеки на крики или нечто подобное. - Я подумала, что раз я могу перенести пачку документов, не повредив написанный текст, то почему не справлюсь с человеком? - пожала Эвелина плечами, - Не переживай, я тренировалась на Родионе. - Думаю, переживать уже поздно - фыркнул Макс, - Что случилось? Дельта не просто так устроила это выступление. Ей зачем-то он нужен, при чем срочно, поэтому она и пошла на риск. Вряд ли есть время обмениваться любезностями и шутками. Очень скоро его начнут искать, если уже не начали. Нужно торопиться. Лицо Эвы в момент стало серьёзным и озабоченным. - Иса в медотделе, - тихо произнесла она. Сердце рухнуло. Что с ней? Что с ней сделал Источник? На сколько сильны её повреждения? Ей не впервой получать тяжелые раны, но Максим не мог перестать волноваться. Что если... что, если этот раз станет последней её травмой? Следователь попытался отмахнутся от этой черной мрачной мысли, но она давно засела в глубине сознания. Что с его Исай? Макс хотел сорваться. Рвануть в медотдел, без оглядки на кого-либо. Убедиться, что с ней все хорошо. Врачи проводят свои осмотры, а она довольная болтает ногами, сидя на кушетке. Но душа не могла принять такой простой исход. Все в нем кричало, что она пострадала. Снова пострадала. И его снова не было рядом. Кажется, Максим перестал дышать. Грудную клетку будто полностью раздавили тревога и чувство вины. - Что с ней? - с трудом выдавил следователь в тщетных попытках взять себя в руки. Он больше не мог ждать, не мог снова оставлять её. Макс направился к выходу, не в силах дождаться ответа. Он должен быть с Исай. - Не знаю, - честно призналась Эвелина, следом выскальзывая из кабинета, - Бернард нес её. Врачи сказали состояние стабильное. Исай никогда не позволяет себе упасть и не подняться, даже с самыми тяжелыми ранами. Она никогда не позволит нести или тащить себя. Если придется ползти, Исай поползет, но не примет помощь от окружающих. Ее гордость сильнее любой боли. Если она на руках, значит дело совсем плохо. Максим ускорил шаг, едва сдерживая себя от того, чтобы перейти на бег. Дельта двигалась следом, не уступая ему в скорости, несмотря на каблуки. Она оставила его только у одной из допросных, находящихся в начале коридора. - Я прикрою, - тихо проговорила Эва, прежде чем остановиться. - Спасибо, - также вполголоса кинул Макс через плечо, зная, что она его уже не слышит. Эвелина достойна большего, чем простого "спасибо". Она пошла на риск ради него и Исай, и Максим знал, что не останется перед ней в долгу. Услуга за услугу, больше, чем "спасибо". Он найдет, чем отплатить. Следователь быстро спустился в медотдел, проскользнул мимо регистратуры и очередей к врачам, скрылся за дверьми, за которыми располагался коридор с палатами. Здесь практически никого не было, кроме парочки пациентов, решивших размяться или пройтись до туалета, даже стойка медсестры пустовала. Макс проследовал в самый дальний конец коридора и завернул за угол, где находилась "палата Ангела". Если она не здесь, то где-нибудь в операционных, куда Максима никто не пустит. Он надеялся, что ей не понадобится хирургическое вмешательство. Его надежды оправдались. Открыв дверь в палату, следователь увидел Исай, распластавшуюся на койке, и склонившуюся над ней Юлию - девушку, не раз заживлявшую ей раны. Прежде чем с груди спали оковы тревоги, Макс увидел руку и лицо Исай, не скрытые простыней, которой накрыли её полураздетое тело. Практически каждый сантиметр её некогда мраморной кожи заполняло черные пятна гематом, словно девушку переехал каток. Максим с ужасом смотрел на знакомое родное лицо, обрамленное растрепанными темно-синими прядями, от которого осталось одно черное месиво, лишь кое-где разбавленное белыми прожилками не поврежденной плоти. Что ей пришлось пережить, чтобы её тело выглядело так? Можно ли это назвать нормальным? - Это серьезно? - спросил Макс, не находя в себе силы сдвинутся с места или оторвать взгляд от Исай. Она не открывала глаза, а грудная клетка двигалась ритмично и плавно. Следователь не мог понять в сознание девушка или нет. - Не смертельно, - не отрываясь от работы, отозвалась Юлия, - капилляры и мелкие сосуды лопнули, образовав под кожей скопление крови. Я с могу все заживить, но не быстро. Это кропотливая работа. Хорошо, что она спит. Максим кивнул, проходя в глубь палаты и замирая у окна. Звучит не слишком пугающе, но вид Исай говорил об обратном. За свою не слишком длинную жизнь она получала достаточно всевозможных ранений, но ни одно из них не уродовало её настолько сильно. Максу становилось больно только от одного вида этих жутких гематом и синяков. В груди полыхнул первый язык гнева, молчаливого и всячески скрываемого от лишних глаз. Тихая, незримая ярость, которая давно грызла его изнутри, словно голодный ненасытный зверь, вновь давала о себе знать. Почему совсем юная Исай должна переживать всевозможные пытки ради чьих-то чужих целей? Почему он должен вновь и вновь обрывать все свои свази, растаптывать чувства, забывать любимых ради службы "справедливости", от которой осталось одно лишь слово? Почему пацан без особого юридического образования может найти в их законах столько бессмысленной жестокости, глупости, алчности? А вечная гонка за силой? Максиму и Родиону было по шестнадцать, Исай и вовсе одиннадцать, если брать её настоящий возраст, когда за них решили их судьбу. Когда им приписали роли, которые они играют до сих пор. Их лишили права выбора, расставив фигурами на доске. Такая же учесть ждет Сашу. Ему не дадут уйти, никто не хочет терять его талант. Он станет ещё одной жертвой собственной силы, таким как тысячи магов, скованных фальшивым долгом. Ничто не закончится. Они заложники традиций и консерватизма. Их мир устроен парадоксально. Слабые маги никогда не заберутся высоко по карьерной лестнице в МООП, и будут вечно горбатиться у основания на второстепенных не замечаемых ролях. Но у них есть нечто, недоступное сильным - свобода. Маги высоких категорий на высоких должностях становятся заложниками собственной силы, лишаясь шанса на выбор, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. В конечном счете все сводится к одному: "отдай свою жизнь ради общего блага", только где это "благо", никто не знает. Макс наблюдал за монотонной работы Юлии, стоя у окна, пожираемый своей тихой бессильной яростью, так хорошо маскирующуюся под его вечное спокойствие. Девушка закончила работать над левой рукой Исай. Гематомы отступили, оставив место красным пятнам, которые вскоре сойдут сами по себе. Теперь Юля перешла к плечу, по всей видимости не решаясь работать с лицом, пока не выработает лучшую стратегию заживления и выведения сгустков крови из-под тонкой кожи. Она работала невыносимо медленно, но Максиму хватало терпения молча наблюдать за легкими движениями её пальцев. Кроме того, вряд ли что-то измениться, если он начнет торопить девушку. Минуты тянулись, сливаясь в вечность. Юлия заживила плечо и часть шеи, перешла к груди, откинув простыню чтобы видеть поврежденный участок кожи. Макс отвернулся, начал изучать абсолютно голую стену, вновь нырнув в свою мучительную ярость. Ему казалось, что он сходил с ума, прожигаемый гневом и тревогой. Снова и снова следователь перебирал в голове все то, что успел нарыть. Эту информацию он не должен знать, но теперь она надежно таится в его безупречной памяти. Стертые переписки, уничтоженные документы, словесные договоренности - все то, что можно уничтожить и стереть откуда угодно, но не из воспоминаний. Максим выуживал их понемногу, крошками собирая данные, но теперь их достаточно, чтобы многое изменить. Осталось чуть-чуть. Ещё немного и он откроет им путь на свободу. Исай пойдет с ним, он не сомневался. Она не будет колебаться. Он тоже. Он вместе изменят всё. Дверь вдруг распахнулась, вырывая Макса из пучины мрачных мыслей, и в палату залетел командир отряда А-2, пышущий яростью. Дельта выиграла ему чуть более сорока минут. Что ж капитан оказался не таким уж и идиотом, каким пытался себя выставить. Максим не стал ждать его выпадов или придумывать хитроумный план. Он сделал то, что умел лучше всего - влез в его память. Ему не потребовалось заплывать слишком далеко в потоке мыслей и ощущений. Требовалось выкроить свое исчезновение и поиски. Следователь не будет придумывать лживые воспоминания, а бросит его так, с полным туманом в голове. Хорошо, если бы под рукой оказался шприц с "лекарством", заставившим командира прочувствовать себя неважно, но, к сожалению, самые ближайшие лежали в ящике его стола. Ничего, он придумает, как справится в этой ситуации. Макс вынырнул обратно, стараясь схватиться за свой след и стереть его до того, как капитан придет в себя, но с удивление почувствовал, что его нет. В место него, он ощутил еще одного мага, впитавшего всю его энергию, позволяя Максиму остаться незамеченным. Саша. Вскоре парень появился у дверного проема и потянул к себе обескураженного командира, не понимающего, где он сейчас находится. Еще секунда и дверь за ними закрылась. Следователь выдохнул. Теперь он в долгу не только перед Эвой, но и перед Светофором. Эти двое сделали для него слишком много за сегодняшний день. Макс кинул быстрый взгляд на Исай, снова отворачиваясь к стене. Верхняя половина её тела так и была раскрыта, отчего Максим начал злиться на командира ещё сильнее. Как он мог так нагло вломиться в палату к молодой девушке? Такое поведение возмутительно. Но следователь стер воспоминание о себе и в месте с ним и вид раздетой Исай. Но это совершенно не значило, что он просто так его простит за сей проступок. С другой стороны, Макс успел заметить, как чернота постепенно отступала, освобождая место легким покраснениям. Лицо практически вернуло свой белый оттенок. Максим облегченно вздохнул, полностью уверенный в способности Юлии. Она поможет его Исай, как делала уже не раз. Он может ей доверить её жизнь, как доверяет Артему. Снова потекли однообразные минуты. Юля молча корпела над гематомами, а Макс старательно пытался взять себя в руки. Он осторожно подчистил остатки следа, которые не успел убрать Саша, придумал десять разных способов не получить по шапке от начальства за свою самоволку, хотя сомневался, что Олег начнет вводить против него санкции. Он был вынужден выполнять решения Совета, как его член и глава отдела, но сам в общем-то был достаточно лоялен и к Исай, и к нему. В крайнем случае, достаточно стереть им всем воспоминания и заменить хорошей легендой. Облако, артефакт, стирающий след, возможно, "лекарство" и его прекрасные способности. Вполне достаточно, чтобы одурачить даже Высших. Максим им не по зубам, так уж получилось. Юлия закончила только спустя практически два часа. Все это время следователь провел в мучительном, но терпеливом ожидании. Когда послышался скрежет стула о плитку, он не сразу поверил, что наступил долгожданный конец. Макс с трудом заставил себя обернутся, чтобы увидеть бледную Исай, без гематом и синяков, и очень уставшую Юлю, едва ли стоящую на ногах. Под глазами у девушки образовались мишки, а кожа осунулась, энергия была выкачена почти в ноль. Она отдала всю себя, чтобы исцелить Исай. И Максим ценил такие подвиги. Он взял руку Юлии и начал вливать в её истощенное тело силу, не говоря ни слова. Девушка взглянула на него с благодарностью, но все равно отстранилась через несколько секунд, не готовая принять такой драгоценный подарок. Того, что успел дать Макс хватило, чтобы немного прийти в себя, и больше брать она не захотела. Юля молча покинула палату, оставляя следователя и Исай один на один. Максим сел на стул, который раньше занимала Юлия, и взял левую руку спящей девушки, сжимая теплую ладонь пальцами. Сейчас Исай выглядела такой хрупкой и беззащитной, что у Макса свело сердце. Он не хотел её терять. Он боялся этого. Но чем дольше они служат МООП, тем больше становятся их шансы на смерть. Сколько ещё она сможет выкручиваться и выживать? Сколько он сможет идти на поводу Совета и при этом врать всем вокруг? Максим не знал. Следователь притянул к себе ладонь Исай, хватаясь за неё двумя руками, словно за соломинку, и прижал ко лбу. Под пальцами проявилась глубокая выемка шрама. На запястье у неё было много шрамов, хотя сама ладонь оставалась почти не тронутой, кроме сбитых костяшек, но этот выделялся на фоне остальных своей грубостью. Шрам от клятвы Исполнителя, которую приносит каждый маг заступая на эту должность. Заклинание, позволяющее быть уверенным в преданности Исполнителя справедливости, Совету и Святому Ангелу. Нарушивший её умрет. Но не Исай. Макс об этом позаботился, ещё тогда, семь лет назад. Его первое преступление против офиса. Тогда он не знал, зачем так поступает, но сейчас ни о чем не жалел. Максим специально изменил одно слово на похожее, до ужаса созвучное, различное лишь одним едва заметным звуком, когда помогал девушке выучить клятву. Свой визуальный характер заклинание не изменило, но смертоносное действие утратило. Даже если Исай предаст или изменит свои убеждения, уйдет из боевого отдела, то все равно останется в живых. У неё есть шанс на выбор. Следователь провел пальцами по глубокой линии белого шрама и не смог сдержать улыбку. Он сумеет воплотить в жизнь свой план. Он всё изменит. Они всё изменят. Исай пока ничего не знает, но совсем скоро Макс перестанет ей врать и скрывать вещи, которые она имеет право помнить. - Скоро все закончится, - вслух прошептал он, чувствуя лбом шершавость сбитых костяшек её пальцев, - Я обещаю.