Линии разрыва. Том Кровавый Ангел

Высшая из отдела изученияВысшая из отдела изучения Источника, женщина лет пятидесяти, стояла возле последней лестницы, ведущей к Источнику, и, оперевшись на стену, курила. - Готова? - спросила она, когда Иса подошла поближе, спрыгивая с последней ступеньки. - А у меня есть выбор? - изогнула бровь И, пожимая плечами. Высшая хмыкнула. - Не поспоришь, - заметила она, скидывая недокуренную сигарету в урну, стоящую рядом. Судя по количеству окурков, это ведро только для этого здесь и стояло. - Будь осторожна, пространство может исказиться, - бросила женщина через плечо, проходя в узкий проход каменной лестницы. Исай последовала за ней. Серые ступени под ногами скакали, как мысли в голове девушки, то вставая ровно, то поворачиваясь под невероятным углом, каждый раз опускаясь на разную высоту. Казалось, рабочий, который их клал безбожно вливал в себя чистый спирт, причём метиловый, и то в лучшем случае. Хотя, столь специфическому положению лестницы есть куда более разумные объяснения. Первое, этим ступенькам лет больше, чем всему Питеру, раза в два, или около того. Второе, рядом Источник. Чуть вспышка энергии, и пространство деформируется в абсолютно непредсказуемом направлении. Последнюю теорию подтверждает количество поворотов в самом коридоре. Извилистость этой лестницы не поддается никакому разумному объяснению. Создавалось впечатление, что путь, по которому строился этот проход, создавался крайне неуверенным червем, который всё никак не мог определится в какую сторону ползти. Если бы не новые настенные лампы, можно было легко принять спуск за запутанные туннели какого-нибудь средневекового английского или французского замка, в котором обязательно найдется пара-тройка приведений несчастных мучеников, полчища крыс и скелет в кандалах. - У тебя хороший магический? - поинтересовалась Высшая, шагая впереди. - Зест, ли верлай го ринт сирки, - произнесла на магическом Иса, смотря под ноги, чтобы случайно не навернутся на непредсказуемых ступенях. "Да, я говорящая на языке энергии" - если переводить дословно. Судя по усмешке, которая донеслась до И, женщина осталась довольна. - Нещадно дрючили? - спросила она, упираясь о стену рукой, чтобы преодолеть особенно сложный участок. - У меня хорошие задатки, - гордо бросила Исай, хотя правдой это было лишь отчасти. Она очень плохо воспринимала языки и без помощи Макса вряд ли смогла бы что-нибудь осилить. Все "задатки" заключались в том, что девушка немного говорила на этом языке ещё до нахождения. Вероятно, на её образование тратили большое количество денег и сил, чтобы к восьми годам ребенок разговаривал на русском, английском и магическом. Жаль, что с того момента Исина память покатилась по одному месту, и теперь даже имена запомнить для неё проблема. Наконец, безумный спуск закончился, и маги вышли к подножию Источника. И уже приходилось здесь бывать, но каждый раз она замирала, наблюдая с верхнего кольца огромный грот-зал, где находилось одно из трех сердец магии. Это место не походило ни на помещение, ни на природное образование. Отчетливо виднелись штукатурка, дерево, камни, кирпичи, краска, даже скрученная арматура, но ничто из них не создавало собой ровные четкие стены, барельефы ручной работы, узоры или рисунки. Всё это словно живые растения, лозы и цветы, скручивались в причудливые формы, тянулись пола до потолка и обратно, словно в эту же секунду двигались. Листья из белого кирпича с бутонами из металла распускались по стенам, будто дивный сказочный сад, существующий по своим негласным законам и правилам. Лишь кольцевые мостки сохраняли вид, подобный творению рук человека. Выдавал их причудливую природу лишь песочно-желтый цвет, отблескивающий золотом на перилах. Шесть платформ у самой стены, спускались вниз, все больше приближаясь к Источнику. Исай всегда представляла их пустыми, хотя где-нибудь точно копошились маги, стояли массивные приборы для измерения показателей, а рядом совсем небольшие, но сильные артефакты, неподалеку стол с кучей записей, дневников и журналов. На кольцах кипела жизнь и днем, и ночью, обязательно кто-нибудь пройдет по кольцу на каком-нибудь из уровней, кто-нибудь снимет показания, какой-нибудь мастер, начнет зарядку артефакта от Источника. Тут также не было покоя, как и во всем устройстве сердца Источника. Сейчас же магов оказалось больше обычного. Ученые, в белых коротких халатах, рассредоточившиеся у бессчётного количества приборов, от тяжеленых машин в несколько метров высотой, до совсем небольших, умещающихся в ладони. Рядом мастера, в светло-сиреневых халатах, словно на низком старте, готовые принять на себя новый всплеск энергии. Удивительно, но Иса заметила и черную форму, кругом занявшую позицию на последних двух кольцах. Кажется это были боевые отряды. Интересная туса намечается. Сам Источник стоял в центре. Это строение описать словами практически не представлялось возможным. Если очень утрировать, то более всего он напоминал собой смесь растущего многовекового дерева, готического собора и античного пантеона, в которые вкраплялись то металлические лианы, то золотистые цветы, похожие скорее на кристаллы, чем на бутоны. У самого подножия находилась небольшая площадка, такого же песочного цвета, как и мостки, огражденная высокими перилами, или скорее монотонным забором, сквозь который можно пройти только в двух местах. Таким образом Источник словно возвышался на своем отдельном островке в центре всех этих колец. Его основание очень напоминало толстые, могучие корни, достаточно высоко возвышающиеся над площадкой, в которую они уходили. Чуть выше, на верхних изгибах "корней", словно небольшие храмы, тянулись узко изрезанные столбы, похожие на готические башни, заканчиваясь острыми пиками. Скрытые за изяществом хаоса, вырастали, как античные колонны, высокие тонкие столбы, упирающиеся в потолок, вокруг которых струились железные лианы арматуры. И энергия. Иса не видела её глазами, но поток, устремляющийся ввысь, содержал в себе столько силы, что на магическом уровне ощущался его цвет, структура, движение, блики, словно картинка. Источник шипел алым. Где-то бушевали оттенки темно-бордового, проносясь в верх с молниеносной скоростью, где-то тянулись совсем светлые розовые тона, едва ли протекая по внушительному напору. - Завораживает? - усмехнулась Высшая так, словно показывала успехи своего сына. Возможно, Источник действительно казался ей детищем. И кивнула. Каждый бы кивнул. Женщина повела её вниз, к четвертому кольцу. Они спускались по очень крутой песчаной лестницы, звенящей металлом, уходя под землю на ещё один десяток метров. Как древние монахи сюда добирались? Наверняка был, а может и есть какой-нибудь подземный проход, из Саблинских пещер, например. На четвертом кольце они остановились. Исай ещё на спуске заметила бледно-голубые халаты медиков, а, подойдя ближе, и вовсе разобрала силуэт Артема Ильича со свитой. - Привет, - бросила она, приближаясь к врачам. За спиной Шприца расположились знакомые лица. Бинт - молодая девушка, маг 5-ой категории. Способность парадоксальна до невозможности - исцеление. Стимулирует живые клетки к регенерации. Минус лишь в 5-ой категории. Бинт может заживлять лишь небольшие раны: синяки, царапины, мелкие ожоги. Но тоже полезно. Девушка не раз латала Ису после её выходок и вылазок, заживляя гематомы и порезы. Кроме того, Артем Ильич нашёл ей ещё одно применение - заживлять швы после операций. С ней И вставала на ноги сразу же после операционного стола, не боясь, что рана откроется. С двумя другими Исай знакома куда меньше. Бабулька и дедок, 4-ая и 3-я соответственно, не удостоились даже прозвища. О старушке девушка знала только то, что её способность смесь рентгена, томографа, УЗИ и биохимической лаборатории. Если не вдаваться в подробности, она касанием определяла, что, собственно, не так с пациентом, чем существенно увеличивала скорость работы. О старике Иса не знала ровным счетом ничего. Он всегда ходил позади Шприца молчаливой, шаркающей тенью. Зачем он нужен И не представляла от слова совсем. Но и разбираться не больно то хотела. - Тебя должны осмотреть на предмет травм, - объяснила Высшая Исай, - Под напором энергии микроповреждения могут усугубиться и открыться, а ты понимаешь, что может повлечь за собой хотя бы капля крови. Иса кивнула. Такие вещи пояснять нет необходимости. Источник охотно принимал кровь и за десятки километров от себя. У своего подножия ему вряд ли понадобится помощь заклинания. Умереть от потери крови, причем столь резкой, девушке не очень хотелось. И послушно подошла к старушке, ожидая её действий. Та приложила ей ко лбу три пальца, как до этого делала не одну сотню раз. Нахмурив брови, она несколько секунд молчала, анализируя полученную информацию, а затем проговорила, цокая языком. - Совсем себя не бережешь, - проворчала бабка, качая головой, - Но серьезных повреждений нет. Недавно было носовое кровотечение? Юленька, укрепи сосуды, они у неё сейчас слабые. Плохо заживает шов. Опять скакала прямо с койки? Когда ты поймешь, что даже мастерство заживления не означает, что не надо давать тканям время на заживление? Совсем не жалеешь свой организм. Но вероятность, что он разойдется, крайне мала, Юленька постаралась, тут можно не переживать. Костяшки тоже лучше подлечить, кожа ещё не до конца зажила, но это на всякий случай. Пара синяков, но в легкой форме, на них внимание можно не обращать. Исай слушала, силой заставляя себя не закатывать глаза. Какое дело какой-то тетке до её здоровья? Чего лезь не в свое дело? Лежать на койке и ничего не делать Иса не собирается. У неё дел выше крыши, а фигней пострадать она и в кабинете может. Ну разойдется шов, и что? Снова заживят, делов-то. И собирается решать проблемы по мере их поступления. Всё же в этот раз девушка предпочла промолчать. Настроения спорить совершенно не было. - Исаям...- начала Юля, подходя ближе, однако Исай не дала ей закончить. - Исайама, - раздраженно поправила она. Бинт постоянно пыталась назвать её полным именем и постоянно произносила неправильно, на что Иса невероятно злилась. Не можешь выговорить, скажи любое сокращение, её все так называют, что играть в вежливость? Наверное, этого И никогда не поймет. - Извините, - покраснев, пропыхтела девушка. Исай со вздохом сделала шаг поближе к Юле, не давая ей и дальше продолжать неловкий диалог. Бинт, чуть успокоившись, подняла руку к её носу, слегка коснувшись пальцами переносицы. Кожу начало легонько покалывать. Дальше Юля перешла к глазам, закрыв их ладонью. Век коснулось тоже едва уловимое ощущение зуда, угасшее, как только Бинт прекратила воздействие. Напоследок девушка провела пальцами по животу Исай, в месте недавнего шва, хотя вряд ли в том была необходимость. Но лишняя осторожность всё равно не помешает. - Готово, - заключила Юля, отступая назад, через несколько секунд. Высшая из отдела изучения кивнула. Больше помощь медиков не требовалась. Пока что. - Пойдем, - проговорила она, отправляясь к следующей лестнице, - Будет гораздо легче, если мы уложимся в спокойную фазу. Иса, пожав плечами, последовала за ней. Ей нравилась идея облегчить себе задачу, да и смысла тянуть кота за хвост не было. Новый крутой спуск, на котором спокойно можно навернутся и сломать себе парочку ребер, и вот третье кольцо распахнуло свои объятья. Этот уровень помимо десятка мастеров и десятка ученых отвели также под боевых магов и журналистов. Огромные телекамеры, фотоаппараты, обычные блокноты и диктофоны были у каждого третьего на всем кольце. Репортеры суетились, как стайки крыс, пытаясь первыми урвать новость, заграбастав в свои хищные лапки самый лакомый кусочек, заметить мелкие детали, из которых потом слепиться статейка, далекая от истины настолько же, сколько Исай от живописи. Девушка видела, как поворачиваются их головы за ней, как они ищут тех, у кого можно будет взять интервью с самыми головокружительными подробностями. И старалась не обращать на них внимания, старалась улыбаться, сохраняя лицо перед прессой. Они - один из камешков в фундаменте её репутации. В склеенном образе не стоит забывать её роль. Они кричали о её победах, жестокости и безрассудстве, восхваляли её силу и пугали цинизмом. Иногда пугало, какой всё же вес имеют СМИ, но пока он играл на пользу, Иса готова была играть роль. Боевые маги не шли ни в какое сравнение с живыми двигающимися силуэтами репортеров и ученых. Они рассредоточились по кругу, будто каменные монументы застыв у стен черными фигурами, слишком недвижимыми на фоне взволнованных исследователей. И пыталась определить, из какого отряда ребята, но ей не удалось разглядеть цвета нашивок издалека. Однако ответ появился сам собой. Как только Исай ступила на платформу кольца, Дарк возник за спиной, явившись из неоткуда. Девушка едва ли не вздрогнула от неожиданности. - Ты разве не должен сейчас разрабатывать план? - удивилась она, отходя чуть в сторону. Бернард пожал плечами. - Поступили другое распоряжения, - коротко ответил он, - Пока справляются без меня. Максим разъяснял им способности и уровень подготовки следователей и криминалистов, когда я уходил. Дарк вздохнул. Иса тоже. Она всё ещё не смирилась с фактом, перед которым их поставил Совет. Такое ощущение, что они собирались закидать Мафию пушечным мясом, чтобы она в нем захлебнулась. План надежный, как швейцарские часы, не больше не меньше. Бернард последовал за ними на второе кольцо. - И зачем вас сюда согнали? - хмыкнула Исай, не поворачиваясь к Дарку, идущему сзади, чтобы не потерять контроль и не оступится. - Без понятия, - пробурчал он. Звуки тонули в его извечной маске, отчего даже резкий прокуренный голос иногда становился еле различимым. Но Иса привыкла к этому. Она смогла бы понять его речь и по губам, скрытым за черной тканью, находясь при этом спиной. Ей хватит и пары взглядов, если потребуется. Второй этаж полностью заполонили мастера и ученые. Их яркие, по сравнению с черной формой боевых магов, халаты мелькали каждые пару метров. Казалось, оба отдела собрались здесь в полном составе, прихватив с собой ещё десятой-другой из каких-нибудь других. По сравнению с верхними пустыми кольцами, это было похоже на муравейник. Цветной муравейник. Высшая не стала здесь задерживаться, без устали шагая к следующей лестнице. И слегка замедлилась, увеличивая расстояние между ними и дожидаясь Дарка. Настроение у неё резко ухудшилось, а значит молчать она не будет. - Почему вы не дали Максу прийти? - тихо, но грозно спросила девушка, не смотря в сторону сослуживца. Бернард молчал. Исай почувствовала первые капли новой волны раздражения. Ещё чуть-чуть и её накроет с головой. Максим обещал прийти, как только закончит с нужными бумагами. Он не планировал идти на чертово собрание, во всяком случае, до конца обряда. До сегодняшнего утра. Вернувшись в офис, Иса столкнулась с неприятной новостью - присутствие следователя жизненно необходимо на планировании, без него ничего не произойдет, и чтобы он пришёл туда обязательно без отлагательств и поблажек. Макс слишком правильный, чтобы перечить такому ультиматуму. И чувствовала его вину, видела переживание во взгляде его добрых пронзительных глаз. Он отправил с ней Сашу, словно пытаясь компенсировать собственное отсутствие рядом, зная, что малец симпатизирует ей. Но это не то. Максим всегда умел её приободрить, подбирал нужные слова, успокаивал одним своим присутствием рядом. Светофор молчал. Не переступал границ. Это не то, что ей сейчас нужно. Саша не такой, как Макс. Никто не такой, как Макс. Бернард ничего не говорил. Словно монолитная фигура, лишенная дара речи. Иса остановилась, посмотрела ему в глаза. В груди бушевало раздражение. Гнев застилал здравый смысл. Ненависть и отвращение, которых Дарк не заслуживал, вытекали наружу, готовые выплеснутся очередной неуравновешенной волной на окружающий. - Почему? - прошипела она, чувствуя, как появляется желание вцепится в глотку коллеге. Бернард молчал. Его холодные серые глаза наполнились непонятной тоской. Наконец, он произнес ответ, который И и так знала. - Так приказали, - коротко выдавил Дарк, шагая вперёд, - Я знаю, что он тебе нужен. Особенно сейчас, но это не наше решение. Он просил присмотреть за тобой. Исай не шелохнулась с места. Кулаки сжались с такой силой, что она почувствовала, как ногти впиваются в кожу через тонкую ткань перчаток. Пошёл к черту Совет. Пошёл к черту Соколов. Пусть они горят в Аду синим пламенем. Для них она не человек. И никогда им не была. Ни сейчас, ни семь с лишним лет назад, когда её судьба была решена. Она инструмент. Оружие, которое должно исправно выполнять свою работу, молча, без чувств, эмоций и мыслей. Даже не зверушка на поводке, не карманный монстр. Безвольный инструмент. Иса пыталась заставить себя стать такой. Заставить себя верить в собственную бесчеловечность. Стать клинком, поражающим цель. Нож ничего не чувствует. Пистолет не жалеет, выпуская пулю. Но она не умеет врать себе. Исай слишком эмоциональная, слишком вспыльчивая, слишком иррациональная. Ей нужен кто-то рядом, иначе она погибает. Этим кем-то стал Макс. Он - контроль её импульсов, голос разума в минуты, когда ей правит одна лишь ярость. Он её человечность. Им не нравится это. Они хотят отрезать этот мост, соединяющий её с крупицами, оставшимися от её души. Они сами дали им сблизится. Взаимоконтроль двух самых опасных людей в боевом отделе. Боевая Высшая и человек, который может знать и помнить всё. Но они уже давно переступили черту контроля. Иса ни за что не убьёт Макса, даже если это будет приказ. Скорее сам Совет лишится голов в ту же секунду, как прозвучит хоть намек на это. Максим больше не хочет искажать её память. Он позволяет ей вспоминать. Их дуэт становится более опасным, чем две одиночки с чудовищными способностями. И Совет начинает это понимать. "Никто не отберёт у меня Макса," - пронеслось в голове у девушки. Даже если ей придется пойти против всего офиса. Никто из этих людей не стоит и его мизинца. Исай сделала шаг вперёд. Ещё. И ещё. Она заставляла себя сделать новый и новый шаг, идти вперёд, как много раз раньше. Она проведёт обряд. Она убьёт Шулера и уничтожит всю его шайку. Она не даст Совету растоптать последнюю каплю её человечности. Иначе им придётся вновь увидеть, каким чудовищем она является на самом деле. И спустилась на последнее кольцо. Её уже ждали. Главы отделов изучения Источника и создания артефактов, а также ещё один Высший из ученых нетерпеливо ожидали её облокотившись на ограждения платформы. - Ты не сильно спешишь, ланрай, - прошипел ученый в белом коротком халате. Он выглядел не просто старым, а скорее древним, словно лично занимался воспитанием динозавров. Больше всего этот человек походил на изюм, который почему-то закатился под диван и провел там минимум сотню лет, хотя едва ли он прожил столько, сколько Савицкий. Скорее немногим больше Дарка или стариков медиков. Но почему-то никто из них не выглядел как футболка забытая в стиралке на неделю. Высший не нравился Исе уже, а её отвратительное расположение духа ещё больше утрировало ненависть. Ещё и назвал её "заставляющей ждать". Пусть радуется, что она вообще пришла. - Вообще-то это мне предстоит смертельная миссия, - агрессивно фыркнула И, сбрасывая с себя мундир, - Что-то не нравится, вали, никто не держит. Глаза ученого аж вылезли из орбит от возмущения. Исай знала, что очень сильно переступила черту, но её уже это не волновало. Ей правил гнев, и никто из присутствующих не мог его унять. Высший весь надулся как индюк, готовый взорваться от переполняющей ярости. - Что ты себе позволяешь...- успел очень зло проговорить он, когда Иса рявкнула на него так, что её голос эхом разнесся до шестого кольца. - Плевать, - проревела она, гневно сверкая алыми глазами, - У меня нет никакого настроения быть вежливой. Так что будь добр, дай мне выполнить свою работу и больше никогда тебя не видеть. Девушка кинула мундир на перила и закатала рукава черного бадлона. Перчатки оставила, так было спокойнее работать. Если её состояние можно назвать спокойным. - Не думаю, что тебе следует идти туда в таком расположении, - равнодушно отметила Высшая-проводница, единственная из всех собравшихся не обратившая на её вспышку особого внимания. - У меня нет ресурсов успокаиваться, - процедила И, - И времени искать эти ресурсы тоже. Мне нужно заняться делом, иначе ненароком кто-нибудь сегодня умрет. Исай изо всех сил пыталась вернуть себе здравый рассудок, но последние капли самообладания утекали, словно песок сквозь камни. Нужно отвлечься, нужно направить свою агрессию куда-нибудь в другую сторону. Сделать её союзником, а не врагом. Высшая из всех присутствующих понимала её больше всех. Она достала Медальон с мягкой величественной подушечки, на которой он возлежал лежал, словно императорская корона, и кинула его девушке. Иса поймала на лету, цепляясь пальцами за странный материал. - Иди, - махнула рукой женщина. И кивнула. Раньше начнет, раньше закончит. Сегодня она вернётся к Максу живой и невредимой, поедет к нему домой и будет очень долго ругаться на всех вокруг. Черта с два её что-либо убьет. Исай спрыгнула с короткой лестницы всего в три ступеньки и прошла по узкому мостику, отделяющем Источник от кольца. Отсюда он казался ещё величественней, устремляясь верх ни на один десяток метров. Иса была рада, что сейчас её сердце заполнила злоба. В противном случае его место занял бы страх, а страх худший из всех союзников. Он обхватывает тело своими липкими мерзкими путами и тянет в пучину отчаяния. Заставляет спотыкаться, сбиваться с ритма, ошибаться. Гнев же дает напор набрать этот ритм. Вцепится зубами в жизнь, когда она ускользает, исчезая с каждой новой каплей крови, снова встать в строй, когда нет сил даже просто стаять. Ярость помогает выжить. - Начинайте, - громогласно крикнула И, ступая на платформе перед Источником. Сейчас мастера и ученые возведут барьер, который сможет задержать энергию, которой удастся вырваться во время снятия старой печати. Все маги, кроме Исай, останутся за ним, и, если не возникнет никаких проблем, с ними ничего не случится. Что может произойти с девушкой, ей так и не объяснили. Ну и пошли они к черту. Иса чувствовала, как за спиной растет стена силы, как затихают за ней многочисленные голоса. Несколько секунд, и она остается один на один с Источником и его безграничной мощью. - Черта с два я здесь помру, - злобно прошипела она, замирая в нескольких шагах от сердца магии. От сюда сплетение корней-соборов напоминало огромные ворота, которым навечно суждено оставаться закрытыми, запирая смертоносную силу. И стояла у подножия простирающегося ввысь древа Источника, исполненная злобной решимости, точно зная, что сегодня вернется домой. Пора начинать. Её ждёт Макс. Исай подняла руку, в которой держала Медальон, и вытянула её вперед. - Шеври длорь верирай, бит сенре, - четко и ясно произнесла она на древнемагическом. Девушка хорошо умела говорить на сложном, немелодичном языке, правильно ставить ударения, от которых мог зависеть смысл целого предложения, проговаривать хитросплетение звуков, словно детский стишок. Длинное заклинание многоуровневых рун лилось плавно и ясно, эхом разносясь под сводом пещеры. Слово за словом, предложение за предложением, Иса удивительно ловко лавировала между самыми сложными участками монолога. В голове всплыли старые, почти стершиеся воспоминания о бесконечных уроках в небольшой комнатке в недрах МООП. Десятки учителей, сменявшиеся друг за другом, жесткие требования, тщетные попытки произнести очередной звук, пока тот не станет идеальным. Почти два года постоянных занятий, то тренировок, то учебы, без возможности передохнуть и сделать выдох. То, что обычные дети проходят в школе 11 лет, а потом изучают в институтах, пытались впихнуть в голову десятилетнего ребенка за столь короткий срок. С этими воспоминаниями пришла новая волна ненависти, а с ней и решимости. Она никогда не была вундеркиндом. Просто её никогда не воспринимали ребенком. Для них она маг, наделенный невероятной силой. Оружие. Медальон начал холодеть в руке, словно превращаясь в кусок льда. Мороз начал проникать под тонкую ткань перчатки и жечь кожу, но Исай продолжала упрямо сжимать артефакт и проговаривать нескончаемое заклинание. Пальцы немели, отзываясь тянущей болью. Казалось, ещё чуть-чуть и они покроются ледяной коркой. - Ше зелднор, ше лжимрей, ше гродджи, - напористо продолжала Иса, чувствуя, как немеет вся рука. Новый десяток, сотня слов, невыносимый холод Медальона, но девушка не отступила ни на шаг, не сбилась с набранного ритма, словно монолитный камень замерла в одном положении. Её грел огонь ярости, слишком сильный, чтобы заставить её отступить хотя бы на миллиметр. И чересчур упрямая, чтобы так просто сдаться. Неожиданно, холод отступил. Артефакт резко стал теплым и легким, как воздушный шарик. Обмороженные пальцы чуть ли не уронили его, когда Медальон вдруг перестал жечь кожу своими ледяными прикосновениями. Первый этап пройден. Исай все уши протрындели, что после первого этапа она должна будет отпустить Медальон. Как конкретно пройдет этот переход ей не разъяснили, лишь заметили, что девушка поймет. Однако держа сейчас легкий, ничего не весящий артефакт, Иса колебалась. Правильно ли она поняла или произойдет что-то ещё, из ряда вон выходящее? А если сейчас, разжав пальцы, И уронит Медальон, прервет контакт с Источником? Нет, нельзя. Начала, значит надо закончить. Артефакт не должен упасть. Но если эта всё же та фаза, когда она должна отпустить? Исай начала медленно ослаблять хватку, готовая в любую секунду снова вцепится в Медальон. В момент, когда в неактивный артефакт уже бы выскользнул и свалился на пол с глухим ударом или громким лязгом, он всё ещё оставался в ладони. Иса промедлила, не решаясь на последний шаг. Всего мгновение, словно желая произнести предложение до конца, до того, как даст Медальону свободу. Наконец, она разжала пальцы, готовая к падению артефакта. Но он остался в воздухе. Медальон парил, легко и не принужденно, будто его держали на тонкой леске. Руку девушка не отпустила - боялась разорвать контакт, одним неверным движением. Пусть выглядит, как дура, но лучше перестраховаться. Сейчас любая ошибка может стать фатальной. И перешла ко второй фазе. Артефакт лишь на немного задержался на месте. Пара секунд и он поплыл в сторону Источника, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно лист, подхваченный ветром. Медальон поднимался вверх, направляясь к самым высоким пикам золотых башен, выросших на толстых корнях. Исай начинало раздражать вся эта медлительность. Казалось, она проговорила уже не один абзац текста, и ничего не происходило. Девушка выкрикивала новые и новые слова, но артефакт смещался лишь на пару сантиметров, будто издеваясь над ней. К моменту, когда он замер у вершины сплетения, похожего на ворота, прошла, наверное, целая вечность, за которую у девушки начало першить в горле, из-за длинного монолога на языке, на котором не так уж и часто говорит. Иса произнесла больше половины заклинания, с ужасом понимая, что самое страшное ждет впереди. Не может все быть так просто. Словно в подтверждение её ужаса, Медальон залился серебристым блеском, какой играет на идеально отполированной стали клинка в лучах солнца. Секунда, и тот же белый свет коснулся ворот, обрамляя все его прямые тонкие соборы и резко извивающиеся корни. Сначала, он прошелся лишь по выступающим поверхностям рельефа, водой струясь к подножию Источника, но уже через мгновение яркая белая вспышка молнией пронеслась по всему сердцу энергии. Иса зажмурила глаза, закрывшись руками от оглушающего света, сбиваясь со слов. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и продолжить монолог, не поднимая век. Даже сквозь них она видела всепоглощающее мерцание, сбивающее с ног. Казалось, И стоит перед атомным взрывом, ожидая когда до неё дойдет ударная волна и радиационная пыль. Но ударил её совсем не взрыв. Невообразимый поток энергии вырвался из-под снятой печати, горным потоком снося все на своем пути. Исай сбило с ног слишком концентрированной силой. Она приняла удар на грудь и в живот, отчего чуть ли не потеряла сознание. Создавалось ощущение, что все внутренности перемешались. Девушка без шанса противостоять потоку, поглощающему всё на своем пути, полетело назад. Не успело её подкошенное тело коснутся земли, новое течение магии подхватило его, переворачивая в воздухе. В следующее мгновение Иса ощутила себя лицом на полу. В таком состоянии её протащило несколько метров, ударив о хлипкое ограждение. Приземлившись, девушка сильно приложилась головой обо что-то. В висках загудела невыносимая трель, но зато пронзительная боль, как электрошок, прошлась по сознанию, вновь возвращая разуму ясность. Приказ без слов, жестов и даже мыслей прошелся до кончиков волос с невиданной до этого скорость. Пряди тут же вырвались в разные стороны, хватаясь за всё, что может стать опорой. Перила, платформа, сам Источник. Волосы оплетали тело И, прижимая его к полу, чтобы больше никакой из потоков не мог сдвинуть её с места. Исай начала говорить. С губ слетало невнятное бульканье и близко не похожее на магический. Слова вяли на непослушном языке, звуки тонули ещё в горле. Даже дышать удавалось с трудом. Девушка просто лежала, прижавшись к полу, не способная пошевелить и пальцем. А вокруг бушевала сила. Уже не легкое облако в воздухе, не плавный ручей в теле Макса, не пожар в ней самой. Эта энергия была другой. Стремительный водопад, срывающийся вниз на сотни метров. Безумный смерч, извивающийся под всевозможными углами. Белоснежная лавина, обрушивающаяся с горных пиков. Слишком тяжелая. Слишком стремительная. Слишком смертоносная. Слишком белая. Белый. Белый цвет смерти. Даже слова похожие. "Серан" - белый. А "сера" - смерть. Исина смерть будет тоже белой. Как свет, ослепивший её сознание. Как боль, заглушающая жизнь. Как страх, выселивший из сердца ярость. Белая смерть правильная. Справедливая. Как в Тарезе. Значит так надо? Надо, чтобы она умерла здесь? Тогда почему же так страшно? Иса верила, что не боится смерти. Когда стояла, ощущая холодную сталь пистолета у лба. Когда из оторванной руки хлестала кровь, а боль выжигала сознание. Когда сотню раз ошибалась. Так почему же? Почему сейчас? И сделала все правильно, сняла печать. Она не ошиблась. Она не справилась. На глазах выступили слезы. Не от боли или страха, а от отчаяния. Перед ней противник, который ей не по зубам. Ни талантливый маг, ни могущественный мастер, ни хитрый преступник. Источник. Молчаливый, равнодушный поток. И умрет без боя, без попыток нанести ответный удар, обмануть или утащить в Ад за собой. Её раздавит энергия. Магия, без которой Исай не могла представить свою жизнь, которая делала её собой, станет её убийцей. Прекрасная и ужасная. Дар и проклятье. Сера. Правильная смерть. Ису похоронят с почестями, по всем правилам. Прочтут последнюю молитву. Кровавый Ангел примет её душу на своем Суде, прочтет длинный список её преступлений, глянет на справедливые поступки и назначит срок. Исай примет приговор и войдет в Ад без страха. Потому что так правильно. Тогда почему она злиться? Почему ей страшно? В голове вспышкой всплыло ехидное лицо Савицкого. "Ты не справилась, соплячка", - пронесся в сознании его голос, словно маг стоял над ухом. Иса сжала кулак. В груди всплыла новая волна ярости, обрушиваясь на сердце беспомощным криком. Следом вспомнился Высший ученый, который сейчас стоял за барьером, и представить не мог, какой Ад творился за тонкой перегородкой. "Надо было спешить, ланрай", - прошипел маг в её разуме. Появился Соколов, сухо цокающий языком. Родион, смеющийся над её жалким телом. И затрясло. Гнев ударил сильнее, чем долг, любовь и благородство. Гнев застелил жалость к себе. Гнев вытеснил страх. Исайама встанет. Исай знала, что та девушка, которой она стала, встанет. Даже если потом придется упасть. Но пока не умрет, она продолжит борется. Потому что Исайама упертая. Упрямая. Своенравная. Потому что Исайамой правит ярость. Потому что последнее слово всегда должно остаться за ней. Иса ослабила хватку прядей, давая себе свободу движений. Совсем на чуть-чуть, продолжая сопротивляться нескончаемому потоку силы. Девушка уперлась одной рукой, затем второй. Она двигалась осторожно и крайне медленно, боясь пасть под новым ударом Источника. И подняла корпус, оставаясь на коленях. В груди пронзительно резанула боль. Сломано ребро. Возможно, не одно. Дышать стало ещё сложнее. В горле пересохло. - Жрноц хель сингз керн вайна, - прошипела Исай сквозь зубы. Слова вылетали с трудом. Каждое словно выплевывалось из глубин разума и организма. Приходилось делать перерывы, чтобы отдышаться. Язык больше не походил на тот, которым Иса когда-то овладела. Он стал ещё более резким и режущим. Произношение стало существенно хуже. Появились свист, кашель, всхлипы. Но И не давала себе шанс долго отдышатся и продолжить, как начинала. Она понимала, что не сможет вернуть себе тот странный ритм в неритмичном языке. Ей надо закончить. Этих слов достаточно, чтобы довести обряд до конца. Исай должна встать. Она попыталась перенести вес назад, детая упор только на колени, но новый удар в грудь, заставил согнуться обратно, оперевшись на руки. Сломанные ребра пронзили сумасшедшей канонадой боли, разрывая плоть с другой стороны. Иса закашлялась, едва успев закончить предложение. Главное говорить. Не замолкать на долго. Продолжать. Не важно, удалось встать или нет. Надо закончить. Только так она сможет выжить. И изо всех сил старалась шевелить языком, вернуть себе правильное дыхание. Заклинание не походило на самого себя. Но во всяком случае, оно работало. Исай поняла, когда спали последние остатки печати. Вся сила, что была в Источники вырвалась наружу, как воздух и продырявленного шара. Боль была сильной, мгновенной и вездесущей. Казалось, кости ломаются и срастаются вновь, снова и снова, каждую секунду. Кожа сгорала изнутри и восстанавливалась, только чтобы снова сгореть. Мышцы рвались и переплетались, кровь сворачивалась и снова пускалась по венам и артериям, нервы немели, а через мгновение отзывались пронзительным криком боли. Каждая клетка её тела умирала и возрождалась, каждый миг, каждую миллисекунду, каждую вечность. Из груди вырвался нечеловеческий вопль. Иса никогда не испытывала ничего и близко похожего. Организм выворачивало на изнанку, разрывало и собирало обратно. Боль слишком маленькое и ничтожное слово, чтобы описать то, что девушка переживала сейчас. Это была смерть. Ежесекундная, повторяющаяся, нескончаемая. Она умирала и возрождалась, как каждая клетка в её теле. Ужасающий цикл рождения и смерти, сжатый в одно короткое мгновение, кажущееся душераздирающей вечностью. И чувствовала, что рыдает, не в силах справиться с обрушившейся на неё болью, однако слезы не текли по щекам. Они испарились, как кровь испарялось с запястья, когда маги прибегали к заклинаниям, взлетая в воздух невидимой дымкой. Источник брал то, во что люди сами вложили духовность. Кровь и слезы. Но слезы безопаснее. Из-за них нельзя умереть, оказавшись высушенным насухо. В голову с очередной порцией боли ворвалась безумная мысль, которая вряд ли могла закончится удачей. Но этот короткий, безнадежный проблеск надежды позволил прожить ещё несколько секунд. Не потерять сознание. Выжить. Хотя бы ещё миг. Чтобы утереть нос всем тем, кто смотрит на неё с высока. Чтобы снова встать. Чтобы вернуться в отдел победителем, а не трупом. Чтобы Источник не поглотил мир за барьером, который крошиться у неё за спиной. Чтобы Макс никогда не пережил эту адскую боль, которая сейчас терзает истощенный организм. Чтобы вернутся домой. Исай сжалась, на сколько могло повиноваться убитое шоком тело. Ничего не слушалось. Язык еле ворочился, гортань обжигал каждый вдох. - Нартс, - прокричала Иса, закашливаясь от боли, сжавшей грудную клетку тугим ремнем. Больно. Снова больно. Вечная, не унимаемая боль. Везде. В каждой клетке, в каждом миллиметре тела. В коже, плоти, органах, сосудах, в голове. Смерть кажется благословением. И уже не чувствовала, как вокруг неё возрастает хрустальный купол. Она уже ничего ощущала, кроме сводящего сума жжения. Она не видела ничего перед собой, глаза словно лопнули в глазницах. Ничего не слышала, будто барабанные перепонки разорвало на микроскопические лоскутки. Не вкуса, ни запаха, ни холодный пол, в который вжимала горящие ладони. Только боль. Воздух хлынул в легкие горящими углями, как только купол накрыл изувеченное тело Исай. Боль не уходила, но словно немного сбавила обороты. Иса могла дышать. Могла сделать ровный вдох, пусть каждый атом кислорода обжигал горло и грудь. Она вновь заговорила. Быстро, настолько быстро, насколько могла. Её трясло. Слова путались, искажались приступами кашля, разрывали гортань. Плевать. Плевать. Плевать. Девушка хотела лишь одного - вырваться из этого Ада, прекратить нестерпимую боль. Выжить или умереть. Не важно, просто прекратить мучения. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Насрать на произношение, на ударения, на паузы. Стереть всю эту энергию, запереть туда, где она и должна быть. Закончить. Прекратить. Заклинание выходило смятым, неправильным, будто разорванный клочок бумаги. Слова звучали глупо, нелепо, режуще. Сейчас уже всё равно. Всё равно на правильность, на качество. Пусть эту чертову печать будут переделывать другие. Не её проблемы. Её проблема в том, что она умирает и не может умереть до конца. Сейчас важно это, а не что-либо другое. Пусть эту печать переделывают смертники и мазохисты. Её оставьте в покое. Десятки слов, бесконечное количество. Исе казалось их осталось мало, но сейчас даже эта сотня превращалась в пытку. Новый звук, новый вдох, новая порция боли. Новый цикл, снова, снова, снова. Слишком долго. Слишком страшно. Слишком больно. Слишком, слишком, слишком. Последние предложение вырвались из груди огнем, обжигающим кожу. И не знала, звучит её голос едва уловимым шёпот или пронзительным криком. Всё равно. Говорить. Не сдаться сейчас. Последние слова слетели с губ надеждой и отчаянием. Она уже ничего не понимала. Есть ли барьер, если энергия, чувствуется ли боль. Больше не было сил бороться. Совершенно не осталось сил. Исай сделала всё что могла и больше. Ничего не осталось. Девушка почувствовала, что падает, и её поглотила тьма.