Союз сошедшей под лунным светом

Зеркала дрожали, словно живое дыхание. Время здесь было обманом: для Люмин прошёл уже почти месяц - тридцать ночей без солнца, тридцать дней, когда единственным звуком был её собственный пульс и тихий шёпот воздуха в гранях. Снаружи, в реальном мире, едва ли минуло два часа. Она сидела на холодном полу, обхватив колени, волосы спутались, платье порвалось в нескольких местах от бесконечных попыток найти выход. Золотые глаза потускнели от усталости, но в них всё ещё горел тот самый огонь - упрямый, неугасаемый. Дверь - или то, что здесь считалось дверью - растворилась без звука. Дотторе вошёл медленно, почти театрально, как будто входил в собственный театр. Маска была снята, лежала в руке, словно забытый реквизит. Светло-голубые волосы падали на лицо неровными прядями, красные глаза смотрели не с насмешкой, а с чем-то... голодным. Он остановился в нескольких шагах, не подходя ближе - как будто боялся спугнуть. - Ты всё ещё сидишь, - произнёс он тихо, почти ласково. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как будто он давно не говорил с кем-то, кроме себя. - Месяц. Для тебя - месяц. А для них... всего пара часов. Забавно, правда? Время - самая жестокая иллюзия. Люмин подняла голову. Её взгляд был тяжёлым, но не сломленным. - Ты пришёл добить меня словами? - спросила она хрипло. - Или снова предложить сделку? Дотторе улыбнулся - медленно, почти нежно. Он опустился на одно колено перед ней, так что их лица оказались на одном уровне. Расстояние между ними сократилось до дыхания. - Я пришёл сказать правду, - ответил он. - Ты вечно спасаешь всех. Отдаёшь кровь, силы, время. А взамен - что? Благодарность? Нет. Новые требования. Ещё выше. Ещё быстрее. Ещё больше. Тебя обвиняли в том, чего ты не делала. Ты - вечный инструмент в руках тех, кто даже не понимает, сколько ты уже потеряла. Сколько раз ты падала на колени, чтобы поднять других? Он протянул руку - не грубо, а медленно, словно предлагая хрупкий фарфор. Пальцы коснулись её щеки, провели по скуле, задержались у уголка губ. Люмин не отстранилась. Только зрачки расширились. - Я не предлагаю тебе стать злодейкой, - продолжил он, голос стал тише, почти интимным. - Я предлагаю тебе стать равной. Или... моим спутником~ - последнее слово он произнёс с лёгким, почти игривым вздохом, но в глазах вспыхнуло что-то тёмное, одержимое. - Мы оба - аномалии. Мы оба устали притворяться, что нас кто-то ценит по-настоящему. Союз. Настоящий. Без цепей благодарности, без иллюзии долга. Я дам тебе силу, которую никто не сможет отнять. А ты... поможешь мне подняться выше. Восхождение, Люмин. Настоящее восхождение. Она молчала долго. Потом медленно подняла руку и коснулась его запястья - не оттолкнула, а просто удержала. - А мои друзья? - спросила она тихо, но твёрдо. - Паймон. Арлекино. Флинс. Лаума. Нефер. Все, кто ждёт меня снаружи… Что с ними будет? Дотторе чуть наклонил голову, словно её вопрос был одновременно и ожидаемым, и удивительным. - Они останутся жить, - ответил он спокойно. - Если ты этого хочешь. - Нет, - отрезала Люмин, поднимаясь на ноги. Он тоже поднялся следом - выше неё на голову, но не давил, не нависал. - Я соглашусь на всё… на союз, на твои эксперименты, на восхождение. Но ты даёшь слово. Слово Второго Харбинджера. Никто из них не погибнет по твоей вине. Ни один приказ, ни одна случайность, ни одна твоя ошибка. Никто. Или этот договор кончится здесь и сейчас, и я разобью все твои зеркала вместе с тобой. Долгая тишина. Дотторе смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом медленно улыбнулся - не ядовито, а почти... нежно. В его глазах мелькнуло что-то странное - смесь одержимости и уязвимости. - Ты просишь меня о слабости, - сказал он тихо. - Хорошо. Я даю слово. Они будут жить. Он протянул руку - ладонь открытая, без угрозы. Люмин смотрела на неё несколько секунд. Потом шагнула вперёд и взяла его ладонь - холодную, но удивительно твёрдую. - Тогда… скрепим это, - прошептала она. Он не ответил словами. Вместо этого наклонился и поцеловал её - медленно, осторожно, словно проверяя, не исчезнет ли она от одного прикосновения. Люмин ответила - сначала нерешительно, потом сильнее, впиваясь пальцами в его белый плащ. Поцелуй стал глубже, яростнее, как будто оба пытались доказать, что это реально. Дотторе отстранился первым, тяжело дыша. Его пальцы скользнули по её щеке, убирая прядь волос за ухо. - Здесь нас могут найти, - сказал он. - Пойдём. Он щёлкнул пальцами - и пространство вокруг них дрогнуло. Зеркала сложились, как карточный домик, и они оказались в другом месте: тёмная, но тёплая комната, освещённая только синими светящимися флаконами на полках. Стены из чёрного камня, огромная кровать под балдахином, запах металла и чего-то пряного - как будто он специально выбрал место, где нет холода. - Это одно из моих личных убежищ, - объяснил Дотторе, не отпуская её руку. - Снаружи аномалии в Нод-Крае уже прекращаются. Я дал приказ. Твои друзья… в безопасности. Пока. Люмин смотрела на него. В её глазах было что-то новое - не страх, не ненависть. Усталое облегчение. И страх перед тем, что она сама чувствует. - Мы оба одиноки, - сказала она тихо. - Ты - потому что создал слишком много себя. Я - потому что потеряла слишком много мира. Может… хоть сегодня мы не будем притворяться? Дотторе долго молчал. Потом шагнул ближе, пальцы коснулись её подбородка - мягко, почти нежно, поднимая лицо. - Только сегодня, - прошептал он. - А завтра… завтра посмотрим. Он снова поцеловал её - и на этот раз не было спешки. Только медленное, мучительное исследование: губы, шея, ключица. Люмин задрожала, но не от холода - от того, как он смотрел на неё: как на самое ценное, что у него когда-либо было. И как на то, что может его уничтожить. Его руки скользнули по её талии, прижимая ближе. Поцелуй углубился, языки сплелись в танце, который был одновременно вызовом и капитуляцией. Люмин почувствовала, как её тело отвечает - тепло разливалось по венам, как огонь в жилах. Она вцепилась в его плащ, рванула ткань, обнажая плечи. Дотторе зарычал тихо, но не отстранился - напротив, подхватил её на руки, как будто она была хрупким артефактом, который он боится сломать, но жаждет обладать. Он щёлкнул пальцами - пространство дрогнуло. Зеркала сложились, и они оказались в убежище: тёмная комната с чёрными стенами, освещённая мягким синим свечением флаконов. Кровать была огромной, с тяжёлыми балдахином, запах металла мешался с пряностями - как будто он создал это место специально для неё, для этого момента. Дотторе опустил её на постель медленно, словно ритуал. Его глаза горели красным - одержимостью, безумием, но и чем-то новым, почти нежным. - Ты... моя, - прошептал он, нависая над ней. Пальцы расстегнули её платье - не рвали, а снимали слой за слоем, как открывают древний свиток. Кожа Люмин вспыхнула под его взглядом, она выгнулась, когда он коснулся груди - сначала губами, потом языком, обводя круги, заставляя её стонать тихо, надломленно. - Дотторе... - имя слетело с её губ как мольба. Она потянулась к нему, расстёгивая его плащ, ремни - пальцы дрожали от смеси усталости и желания. Он позволил - не сопротивлялся, только смотрел, как она обнажает его кожу, шрамы, следы прошлых экспериментов. Его губы нашли её шею, прикусили мягко - не до крови, но достаточно, чтобы оставить след. Люмин задохнулась, ноги обвили его талию, прижимая ближе. Дотторе вошёл в неё медленно, растягивая момент - каждый сантиметр был пыткой и блаженством. Она выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, но он не спешил - двигался ритмично, глубоко, шепча в ухо: - Ты - моя слабость, Люмин. Моя... звезда в этом мире иллюзий. Его руки гладили её бёдра, спину - нежно, но с лёгким нажимом, напоминая о силе. Поцелуи стали глубже, языки сплелись, стоны смешались. Люмин чувствовала, как он заполняет её - не только телом, но и чем-то большим, тёмным, что пугало и манило. Оргазм накрыл её волной - она закричала его имя, тело содрогнулось, сжимаясь вокруг него. Дотторе последовал за ней - стон сорвался с губ, он прижался лбом к её лбу, дрожа в унисон. Потом они лежали в тишине, переплетённые. Его голова на её груди, её пальцы в его волосах. - Аномалии прекращены, - сказал он наконец. - Твои друзья увидят это. Они подумают, что победили. - Пусть думают, - ответила Люмин. - Пока. Она поцеловала его в висок. - Спасибо… что сдержал слово. Дотторе закрыл глаза. - Я всегда держу слово, - прошептал он. - Даже если оно делает меня слабым. Люмин улыбнулась в темноту. - Тогда… оставайся слабым. Со мной. Для меня.