Союз сошедшей под лунным светом

Они лежали в полумраке, переплетённые, дыхание ещё не выровнялось. Синий свет флаконов отражался на коже Люмин - золотистые искры в её глазах, синяки на бёдрах, следы зубов на шее. Дотторе держал её за талию - не сжимал, а просто удерживал, как будто боялся, что она исчезнет, если отпустит. Люмин первой нарушила тишину. Её голос был тихим, почти хриплым от недавних стонов. - Я всегда была той, кто спасает, - прошептала она, глядя в потолок. - Все ждут от меня силы. От женщины ждут, чтобы она была мягкой, жертвенной, красивой в своей слабости. А я... я не хотела быть слабой, чтобы меня защищали. Но иногда... иногда так хочется, чтобы кто-то сильнее меня просто взял и позаботился. Чтобы я могла не притворяться, не подстраиваться под всех. Просто... быть. Дотторе молчал. Его пальцы медленно гладили её спину - движение почти ласковое, но в нём чувствовалась та же одержимость, что и в его взгляде. - Ты боишься зависимости, - сказал он наконец. Не вопрос, утверждение. - Ты всегда была независимой. Странницей. Героиней. А теперь... ты здесь. Со мной. И это пугает тебя Люмин повернула голову, посмотрела ему в глаза. - Да. Пугает. Потому что я выбрала злодея. В Тайвате от женщины ждут мягкости, чистоты, жертвы ради других. А я... я выбрала грубость. Тебя. Стану ли я падшей? Потеряю ли себя как женщина в этой тьме? Он усмехнулся - тихо, почти нежно. Провёл пальцем по её нижней губе. - Падшей? - повторил он. - Ты не падаешь, Люмин. Ты восходишь. Со мной. А общество... общество - это цепи, которые ты уже разорвала. Они осудят тебя как предательницу? Пусть. Ты не принадлежала им никогда. И пусть ты выбрала монстра. Она молчала. Потом тихо добавила: - Ты не монстр. Не для меня. А Паймон... она как сестра. Всегда была со мной, ближе всех. А теперь я выбрала ещё и тебя. Она не сразу это примет. Дотторе приподнялся на локте, посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах было что-то новое - не только одержимость, но и лёгкая ревность. - Она ревнует, - сказал он медленно. - Потому что ты выбрала меня. А я... я не делю. Ты - моя. Только моя. Он наклонился и поцеловал её снова - медленно, глубоко, как будто хотел выжечь все сомнения. Люмин ответила, обнимая его за шею. Поцелуй перешёл в нечто большее: его руки скользнули по её телу, уже знакомо, но теперь без спешки. Он не рвал - ласкал. Пальцы прошлись по синякам, которые оставил раньше, как будто извиняясь без слов. Губы спустились ниже - к груди, к животу, к внутренней стороне бёдер. Люмин выгнулась, тихо застонала. - Дотторе... Он поднял голову, посмотрел на неё снизу вверх - красные глаза горели, но в них было что-то почти благоговейное. - Ты красива, когда позволяешь себе слабость, - прошептал он. - Когда не притворяешься сильной. Когда просто... моя. Он наклонился и поцеловал её снова - медленно, глубоко, как будто хотел выжечь все сомнения. Люмин ответила, обнимая его за шею, её пальцы запутались в голубых прядях, тянули ближе, словно боялись отпустить. Поцелуй был как вздох после бури - губы мягкие, но настойчивые, языки сплетались в ритме, который отзывался в каждом ударе сердца. Она почувствовала, как его дыхание смешивается с её - горячее, неровное, как будто он пил её воздух, чтобы не задохнуться сам. Его руки скользнули по её телу - не торопясь, словно он заново изучал карту, которую уже знал наизусть. Пальцы прошлись по синякам на бёдрах, задержались, нажимая чуть сильнее, вызывая лёгкую дрожь - не боли, а воспоминания. Люмин выгнулась под ним, её кожа горела от каждого касания, как будто он разжигал в ней звёздный огонь. Она не отстранилась - наоборот, прижалась, позволяя себе раствориться в этом моменте, где не нужно было быть героиней, где она могла просто... чувствовать. Дотторе не рвал одежду - снимал медленно, слой за слоем, его губы следовали за руками: поцелуи на ключице, на груди, где сердце стучало как барабан. Он задержался там, язык обвёл сосок кругами, прикусил нежно, заставив её выдохнуть его имя - тихо, почти молитвенно. Его глаза поднялись, встретили её взгляд - красные, полные чего-то дикого, но в этот раз без ярости. Только голод, который он больше не прятал. Люмин увидела в них себя - отражение, которое не отталкивало, не пугало его. Впервые. Она потянулась к нему, расстёгивая его плащ, пальцы дрожали не от страха, а от переполняющего желания. Его кожа была холодной под руками - как металл, но под ней пульсировала жизнь, шрамы рассказывали истории, которые он никогда не делил ни с кем. Люмин провела по ним ладонью, и Дотторе замер на миг - его дыхание сбилось, как будто это касание было для него новизной, чем-то, от чего он не ожидал такой... нежности. Он вошёл в неё медленно, растягивая мгновение, глаза не отрывались от её лица. Люмин задохнулась, обхватила его ногами, прижимая ближе, её тело приняло его как недостающую часть. Движения были ритмичными, глубокими - каждый толчок отзывался волной тепла, которая разливалась от низа живота к кончикам пальцев. Его руки гладили её бока, спину, запутывались в волосах, прижимая её голову к подушке, чтобы целовать шею, ухо, шептать что-то неразборчивое - может, её имя, может, проклятие своей слабости. Люмин стонала тихо, надломленно, позволяя себе слабость, которую никогда не показывала. Слёзы собрались в уголках глаз - не от боли, а от переполняющего чувства, что наконец-то она может быть собой: не спасительницей, не странницей, просто женщиной в руках того, кто видит её всю. Дотторе заметил - слизнул солёную каплю с её щеки, его движения стали ещё медленнее, мучительнее, как будто он хотел растянуть этот миг вечностью. Его тело дрожало - не от усталости, а от чего-то глубже, как будто она была первым человеком, кто не бежал от него в ужасе, а тянулась ближе. Оргазм накрыл её мягкой волной - тело содрогнулось, сжалось вокруг него, она закричала его имя тихо, прижимаясь губами к его плечу, кусая кожу. Дотторе последовал - застонал, впиваясь в её губы, его дрожь передалась ей, как эхо. Они замерли, переплетённые, потные, дышащие в унисон, его голова уткнулась в её шею, как будто он нашёл укрытие. Потом они лежали в тишине, его голова на её груди, её пальцы в его волосах. - Ты не инструмент, - шептал он между поцелуями. - Ты - моя звезда. Моя слабость. Моя одержимость. Люмин стонала его имя - тихо, надломлено, позволяя себе слабость, которую никогда не показывала никому. Оргазм накрыл её мягкой волной - не криком, а долгим, дрожащим вздохом. Она сжалась вокруг него, и Дотторе последовал за ней - тихо застонал, прижимаясь лбом к её лбу, дрожа в унисон. Они лежали долго, не разрывая объятий. Его голова на её груди, её пальцы в его волосах. Люмин вдруг заговорила - голос стал ещё тише, почти ломким. - Знаешь... я ищу его. Итэра. Моего брата. Каждый день думаю: где он? Что с ним? Я видела его лицо - последнее, что я видела перед темнотой. Он кричал моё имя. А я... я не смогла его удержать. С тех пор я бегу. Спасаю всех, чтобы хоть на миг забыть, что не спасла самого близкого. Я должна быть сильной ради него. Должна найти его. А теперь... теперь я здесь. С тобой. И это кажется предательством. Не только по отношению к друзьям. По отношению к нему. Как будто я сдалась. Как будто выбрала покой вместо борьбы. Она замолчала. Глаза заблестели - не слёзы, но что-то очень близкое. Дотторе поднял голову, посмотрел на неё внимательно. В его взгляде не было насмешки - только редкое, почти болезненное понимание. Дотторе поднял голову, посмотрел на неё внимательно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание - редкое, почти болезненное. - Я знаю, что такое искать часть себя, - ответил он тихо. - Мои сегменты... каждый из них - это осколок меня. Я разделил себя, чтобы выжить. Чтобы не сойти с ума от одиночества. Но каждый раз, когда один из них умирает... это как потерять часть души. Я одинок даже среди себя. А ты... ты ищешь брата, который был твоей половиной. И теперь ты выбрала меня - вместо того, чтобы продолжать поиски. Люмин улыбнулась грустно. - Может, я просто устала искать. Может, я нашла что-то... здесь. Он не ответил сразу. Просто прижался губами к её лбу - долгий, почти благоговейный поцелуй. - Тогда оставайся, - прошептал он. - Со мной. Я не обещаю вернуть твоего брата. Но я обещаю... не дать тебе исчезнуть. - Мне нужна твоя кровь, - сказал он наконец, голос всё ещё хриплый от недавнего. - Не капля. Достаточно, чтобы заполнить флакон. Люмин подняла голову. - Для чего? - Для резонанса. Формула четвёртой Луны требует якоря. Сандроне готова отдать свой core - она думает, что без жертвы уравнение не завершится. Но твоя кровь - как Сошедшей - может заменить её. Чем больше, тем стабильнее поток. С ней я перепишу расчёт, и Марионетке не придётся умирать. Люмин молчала секунду. Потом протянула левую руку - запястье открыто. - Бери. Всё, что нужно. Если это спасёт её... и моих друзей. Дотторе взял флакон - узкий, тёмно-синий. Обвязал её запястье ремешком, обработал кожу и иглу огненной водой. Игла вошла глубоко в вену. Люмин тихо выдохнула, сжимая зубы. Кровь потекла - ярко-алая, с золотыми искрами. Флакон наполнился почти до горлышка. Когда он вытащил иглу и прижал тампон, Люмин посмотрела на него. - Это спасёт её? - Это спасёт всех, кого ты назвала друзьями, - ответил он. Поцеловал место укола - медленно, слизывая последнюю каплю. - Нашгород ждёт, - сказал он. - Твои друзья идут в бой. И мы... с ними. Но по-нашему.