Мало общего

Майк Уилер носит полосатые футболки, не умеет кататься на велосипеде и обкусывает ногти на пальцах, когда стесняется. Уилл Байерс носит рубашки в клеточку, первый в группе снял тренировочные колёсики и одёргивает рукава, когда волнуется. У них мало общего, в общем. Дело даже не в узорах на одежде. И не в том, что если Майк попросит у матери пакетик pop rocks, то получит нотацию об испорченных зубах, а Уиллу просто продемонстрируют пустой кошелёк. В пять лет между детьми есть различия серьёзнее на порядок. А то и на два. Просто, вот например, судьба наказала Майка старшей сестрой, а Уилла — наградила старшим братом. Он долговязый и совсем взрослый (целых девять лет), поэтому может забирать Уилла из школы вместо мамы. Это его заслуга, что тренировочные колёса на велосипеде Уилла были сняты так рано. А сестра — разве она может научить чему-то по-настоящему полезному? Уж точно не кататься на велосипеде без тренировочных колёс! Они, маленькие и блестящие — главная причина, по которой Майк стыдится вывозить его даже за пределы двора. А когда однажды учительница просит всех желающих привезти велосипеды на следующей неделе для соревнования ранних классов, понимает: ему кранты. Его ждёт позор крупнейшего масштаба — даже девчонки уже давным-давно открепили со своих велосипедов тренировочные колёса. А он до сих пор боится упасть. Поэтому когда миссис Бейли составляет список участников, Майк врёт, что никакого велосипеда у него нет. А потом с тоской наблюдает с качелей школьного двора, как другие дети наворачивают круги на своих велосипедах, готовясь к своему первому шансу выделиться из толпы. — Ты наврал миссис Бейли. Почему? Майк поднимает несчастные глаза в сторону тихого голоса, принадлежащего Уиллу Байерсу. Тот катит собственный велосипед, покоцанный и с облупившейся краской у руля, к нему. Уилл точно знает, что прав: он однажды был у Уилеров и видел возле гаража ярко-красный велосипед, который не может принадлежать Нэнси — у неё свой, зелёный с корзинкой. Майк знает, что Уилл знает. А поэтому врёт ещё больше: — Велик сломался. Уилл опускает велосипед в траву и одёргивает рукава рубашки. — Можешь взять мой. Я не очень хочу участвовать. Майк расширяет глаза. Не потому, что с ним делятся чем-то сокровенным, они оба ещё слишком малы, чтобы в полной мере осознать щедрость Уилла Байерса в этот момент. А потому, что больше отпираться ему нечем. Он может только надкусить ноготь, вздохнуть и беспомощно выдавить: — Я не умею ездить. Теперь расширяет глаза уже Уилл. Майк вздыхает и ждёт взрыва хохота, ведь это — позор по всем меркам школьного мира. Чего он не ожидает, так того, что Уилл вздыхает тоже. А потом садится на качели рядом, подперев щёки руками и, расхрабрившись, говорит: — Давай… научу? Майк ноет, что у него ничего не получится. Уилл ноет, что не может не получиться. Это ведь так просто, Джонатан столкнул его с горки в три года и всё получилось. Майк сдаётся, обещает спросить у мамы, можно ли Уиллу в гости на выходных. Уиллу можно, его приводит Джонатан. Узнав о пикантной проблеме Майка, он предлагает свою помощь, но Уилл прогоняет его прочь. Это — про него и Майка. Вооружившись отвёрткой, они тащат злополучный велосипед на задний двор, подальше от любопытных глаз. Там снимают сперва правое тренировочное колёсико, потом левое. Мама Майка зовёт их выпить лимонада, но им не до того, они заняты серьёзным делом. Майк кричит, что они придут попозже, а затем мужественно поднимает велосипед. Садится, заваливается — Уилл хватается за руль и подставляет ему плечо, Майк вцепляется в него тонкими пальцами. — Я не боюсь! — врёт он. — Я тоже не боюсь, — зачем-то тоже врёт Уилл. — Ага. Мы нисколько не боимся. — Вообще нисколько. Уилл сосредоточен. Он деловито велит Майку крутить педали, а сам, удерживая опасно пошатывающийся велосипед, перебирается назад — к велосипедной раме. Чтобы ухватиться уже за неё и пойти за велосипедом. Тот поскрипывает, мягко движется вперёд. Поначалу тихо. Переднее колесо, неуклюже мотыляющееся из стороны в сторону, потихоньку выравнивается. — Я еду! — ликует Майк. — Уилл, я еду, я еду! Но скорость наращивается быстро. Майк осознаёт это слишком поздно — просто видит, что столбики забора мелькают мимо него уж слишком часто. — Ты же не отпустишь? — он кричит, боясь даже оглянуться. — Не отпускай! Не отпускай, Уилл! — Не отпущу! А ведь Уилл собирался — именно так за одно падение его научил Джонатан. Но сейчас он резво мотает своей причёской-горшком из стороны в сторону: нет, не отпустит. Майк едет — Уилл бежит за ним. Пыхтит и надувает щёки, он не привык столько бегать. Но продолжает держать Майка, и держать его очень крепко. Майк смеётся, он что-то в восторге кричит. Он уже не смотрит на колёса, он смотрит вперёд. Уилл тоже улыбается, даже если не слышит. А Майк круто поворачивает в бок, — кажется, об этом вираже он и предупреждал — и Уилл валится на газон. — Уилл! Майк оборачивается — теперь, влетев в отцовский шезлонг, падает и он. С велосипеда, как так сильно боялся все эти месяцы. Падает, прокатившись по газону, и сам не замечает этого, как и не замечает грязи на своей футболке и ссадины на локте, потому что мчится к лучшему другу. У Уилла колени стёрты в кровь, он кривится и отворачивается, пряча намокшие ресницы. Но случайно замечает краешком глаза перепуганное лицо Майка, едва не плачущего самого. И оглядывается. И не может перестать на него смотреть, сражённый тем, что кто-то может о нём так волноваться. И не кто-то, вообще-то, а Майк. Майк зовёт маму, а позже, отобрав у неё пластыри, сам аккуратно клеит их Уиллу на кухне. Он сидит на корточках, а Уилл на табуретке. И радуются они оба так, словно заработали эти ранения в бою. Они перекусывают сэндвичами и лимонадом, а когда возвращаются во двор, воодушевлённые и полные стремлений, Майк падает три попытки подряд. Солнце уже катит к закату, скоро за младшим братишкой вернётся Джонатан. А Майк по-прежнему держит равновесие только тогда, когда Уилл держится за раму. — Кажется, я не научил тебя ездить, — виновато говорит Уилл, но сам Майк ничуть не огорчён. — Ну и что! Зато я упал, и это оказалось в миллион раз не так больно, как я думал… Майк закусывает ноготь, а Уилл одёргивает рукава. Ночью, засыпая под трескотню телевизора и запах материнских сигарет Уилл вспомнит, как здорово это было — когда Майк за него держался, а он не давал Майку упасть. И как здорово это было — когда он держал джинсы закатанными до колен, а Майк лепил на эти самые колени пластыри. И… Майку требуется ещё несколько дней, чтобы обуздать свой велосипед. Зато на соревновании он, едва обученный держать равновесие, получает второе место (первое занял Лукас Синклер). В то время как Уилл, разъезжающий без тренировочных колёсиков с трёх лет, приезжает одним из последних. У них мало общего, в общем. Но почему-то им это совсем не мешает дружить.