Перевернуть часы

Майк стоял у кованой ограды моста, щурясь от закатного солнца, которое превращало его силуэт в сияющий контур. — Уилл, ну скоро ты там? Если снимок получится смазанным, я заставлю тебя перерисовывать его маслом! — Майк обернулся, и его улыбка была такой яркой, что у Уилла на мгновение перехватило дыхание. Уилл держал в руках камеру. Он знал, на что способен. Знал, что каждая фотография в его руках — это не просто бумага, а дверь. Но между ними был договор. Самый важный договор в их жизни. «Никогда не трогай прошлое, Уилл. Что бы ни случилось. Время — это не пластилин, это стекло. Попытаешься согнуть — разобьешься в кровь». — Снимаю, — шепнул Уилл. Вспышка. Щелчок. Глянцевый квадрат выскользнул из прорези. На часах — 20:13. Они углубились в парк. Тени деревьев становились длиннее, превращаясь в костлявые пальцы. Уилл почувствовал это первым, липкое, как деготь, предчувствие. Из-за угла старого павильона вышли трое. Один лениво облокотился на дерево, перекрывая путь назад. Двое других двинулись навстречу. — Слышь, пацаны, огонька не найдется? — голос был хриплым, прокуренным. Майк мгновенно напрягся. — Мы не курим. Дайте пройти. — О, какие мы деловые, — бандит с татуировкой на шее выплюнул окурок и сверкнул лезвием выкидного ножа. — Кошельки, мобилы. Быстро. Или твой дружок-художник сегодня лишится пальцев. — Майк, просто отдай им всё... — прошептал Уилл, чувствуя, как подгибаются колени. — Уилл, отойди за меня, — отчеканил Майк. Его голос не дрожал, но Уилл видел, как побелели его костяшки. Всё произошло в каком-то рваном ритме, словно испорченная кинопленка. Один из нападавших рванулся вперед, пытаясь выхватить сумку Уилла. Майк не раздумывая ударил первым. Кулак встретился с челюстью. Завязалась драка — хаотичная, грязная. Майк дрался отчаянно, он повалил одного, увернулся от удара кастетом второго. — Ах ты ж сука! — взревел третий, тот, что стоял сзади. Уилл увидел блеск стали слишком поздно. Бандит бросился вперед, намереваясь ударить Майка в спину. — МАЙК, БЕРЕГИСЬ! Майк обернулся. Его реакция была безупречной,  он успел перехватить руку бандита, но инерция была слишком велика. Двое других навалились сверху, прижимая Майка к земле. — Получай, герой, — прошипел тот, что с ножом. Два резких, глухих удара под ребра. Майк охнул. Этот звук... звук выходящего из легких воздуха, который больше никогда не вернется...Уилл запомнил его навсегда. Бандиты, испугавшись содеянного, мгновенно растворились в сумерках, оставив после себя только тишину и запах металла. Майк осел на колени. Уилл подлетел к нему, подхватывая, пытаясь удержать. — Нет, нет, нет... Майк, дыши! Пожалуйста, смотри на меня! Руки Уилла моментально стали мокрыми и горячими. Майк пытался что-то сказать, его губы шевелились, но вместо слов вырывался лишь тихий хрип. Его глаза, обычно такие живые, начали затягиваться туманной пеленой. — Уилл... — едва слышно выдохнул он. Его ладонь, испачканная в собственной крови, коснулась щеки Уилла. — Не смей... Помни... Рука Майка соскользнула и упала на асфальт. Последний выдох. На часах — 20:23. Уилл не кричал. Внутри него что-то лопнуло так громко и страшно, что мир перестал существовать. Перед глазами стояла только цифра 20:23, которую он увидел на часах Майка. И кровь. Слишком много крови на его любимой серой толстовке Майка. «К черту договор. К черту судьбу. К черту всё, если тебя в этом мире нет». Он выхватил из кармана еще теплый снимок. 20:13. Там, где Майк еще смеется. Там, где он еще жив. Уилл вцепился в края фотографии так сильно, что бумага начала трещать. Пространство вокруг него вывернулось наизнанку. Звуки парка превратились в невыносимый ультразвуковой визг, а затем в абсолютную тишину. — Снимаю, — эхом отозвался собственный голос. Уилл открыл глаза. Свет солнца ударил по зрачкам. Он стоял на том же месте. Майк стоял перед ним — живой, целый, раздраженно поправляющий кудри. — Ну чего ты застыл? — Майк подошел к нему. — Снимок готов? Покажи. Уилл смотрел на него и не мог пошевелиться. Его всего трясло. В носу всё еще стоял запах крови, хотя здесь пахло только травой и летом. Облегчение было настолько острым, что его чуть не вырвало. — Майк... — Уилл схватил его за руку, проверяя пульс. Ритмичные толчки под кожей показались ему самой прекрасной музыкой во вселенной. — Эй, полегче! Ты чего такой дерганый? — Майк прищурился. В его глазах промелькнуло подозрение. — Уилл. Посмотри на меня. Уилл отвел взгляд. — Пойдем назад. Прямо сейчас. Мы не пойдем в ту сторону. Пойдем к выходу через главный вход. — Почему? Мы же хотели дойти до озера. — Просто... я передумал. Мне не нравится этот свет. И голова разболелась. Майк, пожалуйста. Давай просто уйдем. Майк не заметил правды. — Ладно. Если ты хочешь уйти, мы уйдем. Но учти, ты ведешь себя максимально странно. Они развернулись и пошли прочь. С каждым шагом Уилл чувствовал, как в его ушах нарастает гул. Это не был обычный шум. Это был звук сотен бьющихся часов. Где-то там, в десяти минутах впереди, Майка ждала смерть, и Уилл чувствовал, как Вселенная недовольно вибрирует, заметив пропажу.«Я спас тебя», — твердил он про себя, сжимая в кармане ту самую фотографию. Но гул в голове становился всё громче, превращаясь в шепот «Время не прощает долгов, Уилл. Оно просто меняет способ оплаты». Квартира встретила их привычным уютом, но Уиллу казалось, что стены стали тоньше, а тени — длиннее. Он сидел на диване, не снимая куртки, и смотрел на свои ладони. Они были чистыми. Ни капли крови. Никакого липкого ужаса под ногтями.Но в голове, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же звук, чавкающий удар ножа и последний хрип Майка. — Уилл, ты в порядке? Ты уже десять минут на одну точку пялишься, — Майк заглянул в комнату, держа в руках две кружки. «Ничего не случилось», — эхом отозвалось в голове Уилла. — Да... — голос Уилла прозвучал хрипло. — Просто... голова закружилась. Майк сел рядом, привычно закинув ногу на ногу. Уилл смотрел на Майка. Он был жив. Он смеялся. Он планировал завтрашний день. Уилл обманул смерть. Майк был на кухне, он что-то весело рассказывал, нарезая яблоки для пирога. Уилл сидел в гостиной, пытаясь унять дрожь, когда внезапно звук разговора прервался резким шипением и звоном упавшего металла. — Черт! — выкрикнул Майк. Уилл вскочил и ворвался на кухню. Майк стоял у стола, прижимая ладонь к груди, а на доске лежал нож, лезвие которого было алым. Кровь не просто сочилась, она толчками вырывалась из глубокого пореза на ладони, пачкая пол и яблоки. Она была точно такой же температуры и цвета, как та, что Уилл чувствовал на своих руках в парке всего час назад. — Уилл, спокойно, я просто соскользнул... — Майк виновато улыбнулся, но его лицо было пугающе бледным. Уилл смотрел на рану, и в его ушах снова раздался хруст разбитого стекла. Вселенная не забыла. Прошло три дня. Уилл жил в постоянном аду. Он не спал, вздрагивая от каждого шороха, боясь, что Майк поскользнется в ванной или подавится едой. Майк же ничего не понимал, списывая состояние друга на стресс. Они были на вечеринке у общих знакомых. Музыка била по нервам, вспышки света казались Уиллу предсмертными огнями. Перед самым уходом фотограф-любитель подозвал их. — Эй, парни, улыбнитесь! Для истории! Вспышка. Фотография вылезла из принтера мгновенно. На ней они стояли в обнимку: Майк с пластырем на руке, задорно смеющийся, и Уилл с темными кругами под глазами, похожий на призрака. — Пошли, Уилл, такси уже ждет, — Майк забрал фото, вложил его в руку Уиллу и потянул к выходу. В такси пахло дешевым освежителем и старой кожей. Водитель, хмурый мужчина, явно куда-то опаздывал. Как только они выехали на шоссе, машина начала набирать скорость. — Шеф, может, потише? — небрежно бросил Майк, проверяя что-то в телефоне. Таксист не ответил. Гул в ушах Уилла начал нарастать, превращаясь в рев. Он посмотрел в окно: мимо на бешеной скорости пролетали огни ночного города, сливаясь в одну длинную, кровавую полосу. — Майк... — прошептал Уилл, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. — Майк, попроси его остановиться. — Да ладно тебе, Уилл, долетим с ветерком... В этот момент на перекрестке из темноты вынырнул грузовик. Время замедлилось, превратившись в густую смолу. Уилл видел, как расширяются зрачки водителя в зеркале заднего вида. Слышал, как Майк вскрикнул, вскидывая руки, чтобы закрыться. Звук был таким мощным, что мир на мгновение ослеп и оглох. Скрежет рвущегося металла, звон разлетающегося лобового стекла, который в голове Уилла отозвался тем самым хрустом его дара. Машину несколько раз перевернуло. Когда вращение прекратилось, воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением пара из разбитого радиатора. Уилл висел на ремне безопасности. Голова раскалывалась. Он медленно повернул голову. Майк. Он был совсем рядом, но казался бесконечно далеким. Его лицо было залито кровью из глубокой раны на виске, кудри прилипли ко лбу. Он смотрел на Уилла, его губы дрожали, пытаясь сформировать какое-то слово — может быть, имя Уилла — но из горла вырывался только слабый, клокочущий звук. — Майк... нет... — Уилл потянулся к нему, но рука не слушалась. Глаза Майка начали медленно закрываться. Последний рваный вдох. Тишина. Громкая, всепоглощающая тишина. Снаружи уже бежали люди, кто-то кричал, кто-то вызывал скорую, но для Уилла всё это было фоновым шумом. Он посмотрел на электронные часы на приборной панели такси, которые чудом продолжали работать. Цифры светились зловещим зеленым светом. 20:23. Снова. Та же минута. Та же секунда. Смерть пришла за своим, просто выбрав другой сценарий. С криком, полным нечеловеческой боли, Уилл содрал пальцы в кровь, выуживая из кармана фотографию с вечеринки. Глянец был смят, испачкан в осколках стекла и крови Майка. Мир под ним провалился в бездну. Вспышка. — Эй, парни, улыбнитесь! Для истории! Уилл открыл глаза. Он снова стоял посреди шумной вечеринки. На него падал свет диско-шара. Майк рядом с ним только что опустил руку после того, как они обнялись для кадра. Он был жив. Опять. Уилл посмотрел на фотографию, которую фотограф только что протянул ему. Она была холодной и чистой. Но в голове Уилла уже не было ничего, кроме осознания: он заперт. Он заперт в петле. Теперь это было не остановить. Попытка №12. Уилл уговорил Майка пойти пешком. В 20:23 на пустой улице из окна высотки выпал старый кондиционер. Майк даже не успел поднять голову. Звук удара металла о череп снился Уиллу следующие три ночи. Прыжок. Попытка №45. Они остались в гостях. Уилл запер Майка в ванной, чтобы тот был в безопасности. В 20:23 старая проводка в стене коротнула. Пожар вспыхнул мгновенно. Уилл ломал ногти о запертую дверь, слушая, как Майк кричит его имя, задыхаясь в дыму. Прыжок. Попытка №89. Уилл решил, что им нужно быть среди людей. Площадь, сотни свидетелей. В 20:23 у проезжавшего мимо грузовика лопнуло колесо. Машину занесло на тротуар. Майк оттолкнул Уилла, принимая удар на себя. Его тело отлетело на десять метров, как тряпичная кукла. Прыжок. Попытка №134. Уилл сошел с ума. Он заставил Майка лечь на пол в центре пустой комнаты в их квартире, подальше от окон и приборов. Он сидел над ним, сжимая нож, готовый убить любого, кто войдет. В 20:23 у Майка просто остановилось сердце. Тромб. Мгновенная смерть в полной тишине. Прыжок. В квартире было слишком тихо. Лишь из кухни доносилось негромкое позвякивание посуды,  Майк мыл кружки, что-то напевая себе под нос. Для него это был обычный спокойный вечер. Он не знал, что для человека, сидящего в паре метров от него в гостиной, этот мир был лишь зыбким миражом, склеенным из сотен катастроф. Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Его руки безжизненно лежали на коленях. Он чувствовал себя выпотрошенным. «167 раз», — пронеслось в его голове. Он вспомнил хруст костей, запах гари, остекленевшие глаза Майка в такси, на мостовой, в огне. Каждый раз, прыгая назад, Уилл думал, что спасает его. Но теперь, глядя на то тощее пятно света от фонаря на ковре, он понял ужасную правду. Он не спаситель. Он тюремщик. Он запер Майка в бесконечном цикле боли, заставляя его умирать снова и снова, просто потому что сам Уилл не мог найти в себе сил отпустить его. — Уилл, ты там не уснул? — донесся бодрый голос Майка с кухни. — Я заварил травяной чай, как ты любишь. Тебе нужно согреться. Уилл зажмурился. Голос Майка был единственным якорем, удерживающим его в реальности, но этот якорь тянул его на дно. «Я мучаю тебя, Майк. Я заставляю тебя проживать этот последний день тысячи раз, просто чтобы я мог еще пять минут подержать тебя за руку. Вселенная уже вынесла приговор. Я лишь оттягиваю исполнение, делая его всё более жестоким». Уилл медленно засунул руку во внутренний карман куртки. Пальцы коснулись глянцевой бумаги. Это была та самая фотография. Самая первая. Мост в парке. 20:13. Момент, когда всё еще было возможным. Момент, когда Майк был по-настоящему в безопасности, потому что его смерть была еще впереди, а не в бесконечном «вчера». — Уилл? — Майк показался в дверном проеме, держа две дымящиеся кружки. Он мягко улыбнулся. — Эй, ты чего такой бледный? Опять задумался о чем-то грустном? Уилл посмотрел на него. На его Майка. На этого живого, теплого человека, который через мгновение мог снова стать воспоминанием. — Майк, я очень тебя люблю, — прошептал Уилл. Его голос был едва слышен. Майк нахмурился, ставя кружки на стол. — Эй, ну ты чего... я тоже тебя люблю. Что за похоронный тон? Мы же просто... Уилл не дал ему закончить. Он вцепился в края фотографии. Гул в ушах стал оглушительным, перекрывая голос Майка. «Прости меня, Майк. Я больше не буду тебя мучить. Мы встретим это там, где всё началось». Уилл закрыл глаза и с силой надавил на снимок, вкладывая в этот прыжок остатки своей души. Мир взорвался ослепительным золотом. Уилл открыл глаза и пошатнулся от резкого порыва ветра. Перед ним снова были перила моста. Снова запах реки. И снова Майк — тот самый, изначальный Майк, который беззаботно смеялся, глядя на закат. — Снимай уже, Уилл! — крикнул он, оборачиваясь. Уилл медленно опустил камеру. Его лицо было мокрым от слез. — Майк... Майк мгновенно подбежал к нему, его лицо исказилось от тревоги. — Уилл? Что случилось? Почему ты плачешь? Уилл схватил его за руки. В этот раз он не стал ничего скрывать. Ему нужно было, чтобы Майк знал. — Майк, послушай. Я был там. В будущем. Сто шестьдесят семь раз. У меня есть дар... я прыгал назад через фотографии, чтобы спасти тебя. Майк... я больше не могу, — голос Уилла сорвался на хрип. — Я нарушил его. Я нарушил наш договор. Майк нахмурился, делая шаг к нему. Его лицо стало серьезным. — О чем ты, Уилл? — Я прыгал, Майк. Снова, и снова, и снова. Сто шестьдесят семь раз я смотрел, как ты умираешь! Прямо здесь, через десять минут, тебе вонзят нож в сердце. А в другой раз тебя собьет машина. А в другой ты сгоришь. Майк замер. Он знал о способности Уилла, они обсуждали это сотни раз, давая друг другу клятву никогда не вмешиваться в ход истории. Он смотрел на измученное лицо друга, на его глаза, в которых отражалась агония сотен прожитых жизней. — Сто шестьдесят семь раз? — тихо переспросил Майк. Его голос дрогнул. — Уилл... зачем? — Потому что я не могу жить без тебя! — Уилл схватил его за куртку, притягивая к себе. — Но каждый раз, когда я спасаю тебя здесь, время находит тебя в другом месте. Я мучаю тебя, Майк. Я заставляю твою душу умирать по кругу, просто потому что я эгоист. Вселенную не победить. Майк посмотрел на свои часы. 20:18. Гул в воздухе начал нарастать. Невидимые шестеренки мироздания со скрипом проворачивались, готовя новую ловушку. Майк посмотрел на свои руки, затем на Уилла. Он осознал весь ужас того, что его лучший друг пережил в одиночку. — Значит, договор был нарушен ради меня? — Майк мягко накрыл ладони Уилла своими. — Глупый ты, Уилл. Ты потратил столько сил, пытаясь спасти то, что уже принадлежало не нам. — Я не дам тебе умереть там, в грязи, от рук каких-то подонков, — прошептал Уилл. — Не в этот раз. Майк посмотрел на черную, глубокую воду под мостом. Он всё понял. Он понял, почему Уилл привел его именно сюда в 168-й раз. — Ты прав, — Майк грустно улыбнулся и переплел свои пальцы с пальцами Уилла. Его хватка была стальной. — Если время требует долг в 20:23, пускай берет. Они встали на край. Ветер трепал их волосы, а гул в голове Уилла сменился странной, кристально чистой тишиной. Мир вокруг начал тускнеть, словно выцветающая фотография. — Ты пойдешь со мной? — спросил Уилл, заглядывая в глаза Майка. — До самой последней секунды, — ответил Майк. — Больше никаких прыжков, Уилл. Обещай. Это финал. — Обещаю. Они посмотрели на часы. 20:22. Секундная стрелка замерла, дрогнула и поползла к роковой отметке. 20:23. Они шагнули вниз одновременно. Падение казалось бесконечным. В 20:23 ледяная вода сомкнулась над ними. Сердце Майка остановилось первым. Он ушел в полной тишине, чувствуя тепло руки Уилла, которое было сильнее любого холода. Вселенная получила свою жертву в назначенную минуту. Уилл чувствовал, как жизнь покидает Майка. Он не нажал на кнопку камеры. Он не потянулся к снимку. Он просто закрыл глаза, позволяя воде забрать и его тоже. В 20:24 сердце Уилла сделало последний толчок и замолкло. На следующее утро полиция нашла на мосту только старую камеру и фотографию, на которой двое парней смеялись на фоне заката. Фотография была странной, она начала выцветать прямо на глазах у детективов, пока не превратилась в абсолютно чистый, белый лист бумаги.