Вершинин, мать твою!

1956 год. Америка. Калверт-Клифс. Отец Клэр. Топор. Окно. Шум осколков... И перед тобой никого нет. Все эти мысли проскакивали в голове у Паши, который минуту назад с помощью Зоны убил человека. Ненормального, неадекватного, но всё-таки человека. Не сказать, что ему было жаль Стэна Мэттисона, но убивать он никогда и никого не хотел, хотя...Это же можно посчитать за самооборону? И вот они, все мысли по одной начинают возвращаться и так в неспокойную голову парня... Паша секундно уставился на потолок, пытаясь осознать все то, что на него навалилось... Как там друзья, не пострадали ли они при перемещении, а родители-то мои как? Их дитятко дома около месяца не было, не думают ли они, что их сын уже того... Ну это самое... Вы понимаете. Коньки откинул. Паша еще пару раз перебрал одни и те же мысли. Вершинин пришёл к выводу, что надо осмотреться, ведь одними и теми же мыслями не узнает, куда и в какое время он переместился. Оказалось, что он лежит на полу. Поняв, что в оставаться в горизонтальном положении бесполезно, парень решил встать. Но веки такие тяжёлые и пол такой удобный... Может всё таки полежать еще немного..? Но Пашка, упёртостью своих мыслей, начинает вставать. Ноги дрожат, в голове вата, пытается осмотреться, но перед глазами всё плывёт. Тихий стон боли вырвался из его уст. — «Пиздец, совсем со здоровьем проблемы стали. Это называется, спасли мы Америку от ядерной катастрофы, но кто мне в ответ мое здоровье спасать будет...?» — додумать об этом Паша не успел, головная боль настигла парня резким молоточком по черепной коробке. — Такое ощущение, что мужик этот мне всё-таки успел топором зарядить. — Пробормотал парень, поднимаясь на ноги. Морщась, он наконец-то выпрямился и по привычке, то ли неведомый каким-либо чувством, дотрагивается до переносицы. Смотрит на руки, осознавая, что красная жидкость с запахом металла на его бледных пальцах — кровь. — «Ну теперь-то понятно, куда долбанули», — с этими мыслями он увидел лестницу, решив, что надо уже спускаться. Спускаясь, он придерживался за перила, моментами останавливаясь из-за черноты перед глазами. Удивляясь, как же он не покатился кубарем с нее с такими последствиями после драки. Внезапно в голове парня проскакивает мысль о Костенко, что даже тот после драки мог спокойно подняться и не жалуясь, не издавая ни звука. Просто. Спокойно. Пойти. Не прося при этом помощи. Вот что значит подготовка КГБ СССР... — «Стоп, какой Костенко, прекращай думать о нем, точно головой ебнулся после всех приключений». — Сказал мысленно себе Паша, уже спустившись. Компания нашлась как раз на первом этаже. Все они стояли и оглядывали абсолютно пустой дом. Теперь и он заметил, что всё было пустым, не в смысле, что людей не было. Нет, он был абсолютно пустым, без мебели, чисто голые стены. Переглянувшись и убедившись, что все на месте и никто серьёзно не пострадал, ребята единогласно решили выйти на улицу. Поиски ответов внутри дома казались напрасными. Когда они покинули здание, то невольно вздохнули облегчением, вдыхая родной, пусть и не самый чистый, воздух. Слышится звук колес, за высокими кустами виднеется машина. Достаточно современная на вид. Теперь всё точно понятно, он вернулся в свой мир, только что говорить Лехе, в этом мире слово "комсомол" осталось только на страницах учебника 10-11 класса, а Гоше? В этом мире у него нет богатых родителей, зато есть дедушка со старой "Волгой" , а Настюхе с Аней? Вывод напрашивается только один: надо рассказать всю историю без утайки, но для начала бы обезболивающее выпить и поесть желательно. Подходя к машине ближе, они замечают одну женщину, по внешности напоминающую Клэр, но только старше. Спустя несколько секунд выяснилось, что это правда она, и Аня, как самый лучший человек после Клэр, которая понимает и знает английский, просит позвонить в посольство СССР... Только вот никакого посольства СССР не существует. Клэр сначала не поняла, про что говорит девушка, но, подумав, кое-что вспомнив из уроков истории, решила переспросить: — Может, в посольство Российской Федерации? — Да, — отвечает Паша, не смотря на ребят. Он знает, что они смотрят на него с недоумением и непониманием. Ведь такую страну они и знать не знали.

***

Спустя пару часов после звонка они уже ехали в российское посольство в США. А Пашка, а что Пашка? Пашка страдал головной и физической болью, так он еще и пытался представить, какие сложные разговоры ему предстоят...Сначала надо выдумать историю для посольства, а потом всё друзьям рассказать. И от этих мыслей его и так страдающая головушка еще сильнее стала болеть, он зажмурился так, что аж "звёздочки" перед глазами появились. Решив принять умное решение, он дает своему покалеченному телу отбой и вырубается. Проснулся он от того, что Аня трясла его за плечо и что-то говорила. Он не слышал ее слов, голова раскалывалась, она была ватной, а тело и без того хуже —покалеченным. Но Паша не был Пашей, если бы не был упёртым. Усилителем воли он вылез из тонированной машины, и они впятером, не считая представителей посольства, попёрлись внутрь белого здания. Оказавшись там, в посольстве, его практически сразу отправляют на так называемый «допрос». Он выдумывает историю на ходу, что они студенты, которые нелегально пересекли границу, захотевшие устроить себе мини-путешествие. Но мужчина, выслушав Павла и позадавав дополнительные вопросы, решает, что ему дальше бесполезно что-то выяснять, и отпускает его обратно, дожидаться кое-кого, кто всё возьмёт в свои надёжные руки. Пашка, вернувшись к друзьям, и решает, что пора всё рассказать без утаивания, но, при этом прося не перебивать. Рассказывает он о деньгах, о том, как они ехали за подкастером, о Костенко-бандите, ранее служивший в КГБ СССР. Рассказывает, что он вместе с Сергеем сделал, как изменил реальность. Рассказал абсолютно всё. Почти что всё... Но о поцелуях с Аней промолчал почему-то. Друзья слушали и не отвлекались, не перебивали. Но после завершения истории Лёша рискнул задать вопрос, надеясь на лучшее. Вернуться на родину. — Вернуть обратно всё можно? На что Паша, с грустью посмотрев на друга, отвечает: «Нет, это правильная реальность...» После того как Вершинин рассказал им всю правду, ребята пришли к выводу, что им нужно как то восстановить силы и попытались уснуть. Это сделать получилось только одному, все остальные обдумывали слова Павла. Пашке снился сон. День рождение маленькой девочки. Он не мог управлять своим телом, мог как сторонний наблюдатель смотреть на это всё от первого лица отца девчонки. Отец ребёнка подошёл к зеркалу, и Пашка увидел его — инженера Сорокина. Тот, казалось, знал, что Вершинин находился в его теле. В следующую секунду они уже оказались в той комнате, где спали ребята. Только вот никаких ребят в ней не было. Был только Павел и Сорокин. Пашка вернулся в свое тело, мог говорить и двигаться, а Сорокин всё рассказывал и рассказывал ему произошедшей катастрофе. До парня долетели отрывки от монолога учёного: — Я жив, мы все живы. Ты готов увидеть старого друга? Открой дверь. Парень подходит к двери, задумываясь стоит ли открывать ее. Но как говорится, кто не рискует тот не пьёт... Кмх... Вы сами знаете продолжение. Думаю пояснять не стоит. Открыв ее и перед его глазами предстал тот самый бассейн с вышкой, откуда он с Костенко падал. В следующую секунду появляются свет от фонарика винтовки и сам Сергей, который начинает стрелять в Пашу. Павел кричит и резко просыпается от резкого звука. Оказалось, что это Лёшке с Гошей уже надоело сидеть на жопе ровно, и они начинают колошматить дверь. — Вы охренели? Выпустите нас! — говорит Алексей. — Что случилось? — спрашивает Пашка, пытаясь прийти после такого сна в себя. И задает вопрос, — Сколько времени? — на что Аня ему сказала, что они проспали всю ночь. — Выпустите нас! Мой отец работает в московском горкоме! — уже кричит Гоша. На что Паша ему отвечает: — Гош, не надо, это уже не так. У него цветочная палатка. — Что...? Цветочная палатка..? — переспрашивает Георгий для себя, пытаясь осмыслить этот факт. Лёша всё продолжает стучать, чем действует на Пашину и так больную голову. — Лёш, не надо. Всё равно никто не откроет. Мы им зря настоящие имена сказали, не получилось быстрого возвращения. — Но Алексей этого оправдания терпеть не собирается. — Так, короче, я эту хрень терпеть не буду. Товарищи дипломаты. Я — Горелов Алексей, объявляю вам ультиматум! Или вы выпускаете нас, или я... — Лёша поворачивается к Гоше и начинает у него тихо спрашивать. — Это, как там, "насру" в юридических терминах. — Совершу акт дефекации. — помогает ему Петрищин. — Или я совершу акт дефекации прямо посреди этого зала! На ваш дубовый стол! — говорит Алексей и идя в середину зала, становясь на стол, начиная расстёгивать ширинку. — Отвернитесь, — говорит он ребятам приспуская штаны, как вдруг в двери проворачивается замок. — О, ребят, она открывается, — говорит Гоша, на что ему Пашка отвечает: — Да ладно? Сработало? На моей памяти это самый дебильный сработавший план.. В комнату входит он — Костенко Сергей Александрович, убийца его друзей. Человек, который разрушил его мир...