Чувства, сука

Илья смотрит, как этот новенький снова крутится вокруг Шейна. ЕГО ШЕЙНА. Он даже закатить глаза себе не мог позволить, чтобы не упустить лишние поползновения на ЕГО ТЕРРИТОРИЮ. Он представил, как клюшкой “объяснил” бы этому наглому Джону, что ему ничего не светит. Но в этом то и была проблема, он фактически не имел права ревновать и предъявлять свои претензии. Он уже осознал свои чувства и прошел все стадии отрицания. Представив все возможные последствия он здраво рассудил, что не может признаться в своих чувствах Шейну. Говорил себе, что не хотел взваливать на него груз своих никому не нужных, не имеющих будущего, чувств. Где-то в глубине души, он понимал. что просто боится отказа, но эта мысль лишь раз посмела где-то промелькнуть и была уничтожена другими страхами. Шейн, как и Илья, с нетерпением ждал окончания игры, чтобы наконец увидеть своего “лютого врага”. Они встретились на ужине команд, и как всегда перекинулись парой фраз, которые обещали вкусное продолжение вечера.. Только сейчас Шейн понял, как же он скучал. Ему безумно хотелось тут же обнять его, ведь он сидел хмурым весь вечер, хотелось разгладить морщины на его озадаченном лице. Зарыться в его кудряшки, как же он их любил! А еще почувствовать запах, который дарил непонятное чувство “дома”. Чувствуя, что не сможет дотерпеть до конца вечера, и надеясь, что Илья его заметит и пойдет за ним, Шейн вышел в уборную. Он смотрел на себя в зеркало, предвкушая, и когда дверь открылась, постарался спрятать улыбку. -Джон? -Ты так удивлен, ждал кого-то другого или я тебя напугал.. Все нормально? -Да, да, конечно. -Отличная атмосфера и музыка, да? Но проигрывать мне не понравилось. Шейн поддерживающим движением сжал его плечо, - со временем ты найдешь для себя способ, как быстрее всего это переживать. Я…, - Джон не дал ему закончить и поцеловал его, совершенно обескуражив. Он не ответил на поцелуй. Странно, но первое, о чем подумал Шейн были губы. Чужие. У Ильи они были мягкими, часто с привкусом сигарет. И если до этого Шейн думал, что ему нравятся мужчины. Теперь он понимает, что ему нравится целовать только Илью. Почему? Потому что…, - мысль закончить не получается. -Думаю, вам следует быть осторожнее. Кто-то может зайти, - родной холодный голос полоснул, как ножом, - Илья стоял в дверях, его душа ушла куда-то в сторону ступней или земли, он точно не знал. Но он осознавал- его всегда использовали, ломали и обесценивали, с чего он взял что в этот раз будет по-другому. Его предали, но он же к этому привык. Хорошо, что про любовь свою не сказал. Джон пытался что-то сказать, но никто его не слушал. Илья и Шейн просто смотрели друг на друга. Холландеру показалось, что он слышал, как что-то внутри Розанова сломалось: в его взгляде была вселенская грусть и что-то еще темнее. Шейн не знал, что сказать. Только что он понял, что ему нравится целовать только Илью, а теперь он смотрит на него, как на главное разочарование всей жизни. -Все не так, как ты подумал, - Холландер должен был стереть это выражение лица,, обнять и защитить от всей боли мира. Он сделал шаг вперед. -Я никому не скажу. Ты же знаешь, - Илья смотрел прямо в глаза. Он хотел запомнить Холландера, больше никогда он не посмотрит на него так близко. Потом кивнул и снова открыл дверь. -Илья! - Шейн хотел остановить его. -Холландер, - он одернул руку, - прощай.