Bunny Style

Ёсан с Хонджуном ещё какое-то время стоят у двери после того, как попрощались с омегами, уехавшими на работу и на пары. Хонджун выглядит совсем расстроенным: уши опущены, а запах, хоть и яркий в предгоне, кислит. — Всё нормально? — не сказать, что они близкие друзья. Хорошие знакомые — более вероятно. Они общались на уровне коллег в клубе, а сейчас, хоть и сблизившись, всё равно личные темы не обсуждают. У них как будто и нет причин сближаться: днём они заняты делами, а вечером оба не отлипают от омег. Но в этот раз в стороне остаться не получается, потому что младший так понуро никогда не выглядел. — Сонхва сказал, что не сможет провести со мной гон, потому что у него важные экзамены, — он поджимает губы. — Мы же проводили гоны в одиночестве, — Кан сжимает чужое плечо. — Всё будет нормально. Тот только вздыхает. И уходит в свою комнату.

***

— Ты помнишь, при какой температуре нужно белое стирать? — Ёсан, скомкав в руках постельное, заглядывает в чужую комнату. Хонджун, поднявший от телефона глаза, чешет затылок. — При шестидесяти? — Спасибо. — Подожди, — младший двигается к краю кровати и откладывает телефон. Мнётся немного, а затем, глубоко вдохнув, спрашивает. — А вы с Саном теперь вместе? — Вместе? — приподнимает брови. — Мы... Нет, почему ты такое спрашиваешь? — Вы ведь переспали, — Хонджун хмурится. Ёсан сглатывает. Отчего-то слышать, что ещё кто-то в курсе произошедшего, неприятно. Хотелось, чтобы произошедшее осталось только между ними, чтобы это было их секретом. Чтобы момент их близости стал личным. Но Хонджун сейчас без капли стеснения заглядывает ему в лицо и спрашивает о том, о чём альфа сам себе запрещает мечтать и даже думать. Для Ёсана произошедшее — своеобразный гарант безопасности, попытка привязать. Он знает, что Сан не воспринимает его как настоящего альфу, но всё же видит в нём половозрелого мужчину, поэтому единственным, что пришло ему в голову, было предложить себя. Он сомневался до последнего: большая часть омег бы послала его к чёрту и назвала больным извращенцем, он уверен. Но это Сан. Сан, который привык контролировать каждый аспект своей (и чужой) жизни. Сан, который просто с ума сходит по контролю. И который не отказался от предложенного контроля и в этот раз. — Не знаю, о чём ты говоришь, — он качает головой. Ким со вздохом возвращается к телефону.

***

Сан рассматривает документы вместе с депутатами и инвесторами, вчитываясь в каждую строчку. Он внимательно читает условия, ознакомляется с черновиком договора на обучение и листает слайды презентации, подготовленной дизайнерами. — Что думаете? — Выглядит достойно, — он кивает. — Что насчёт общежития? — Здание через дорогу. — Это хорошо, — он кивает. А на душе от чего-то становится гадко.

***

Возвращаясь домой, он запрещает себе думать о задуманном. Он не хочет портить отношения с Сонхва и гибридами, учитывая, что их внезапное сближение с Ёсаном так и висит в воздухе. Он знает, что должен завести этот диалог первым, просто обязан чётко обозначить границы, чтобы альфа больше не смел думать о том, чтобы выкинуть подобное ещё раз: ни с ним, ни с кем-либо другим. Им просто нельзя. Потому что у Сана есть всё — есть деньги, есть власть и сила, а Ёсан, этот глупый щенок, совсем не понимает, куда лезет. Чхве признаёт ошибку: признаёт, что поддался. Он не должен был. Должен был отправить спать в соседнюю комнату или уйти проветриться сам, но он сглупил и поддался животному: возжелал. Он даже не сильно хочет оправдываться, потому что перед Ёсаном, молодым и привлекательным альфой, который смотрит на него как на самого Бога, устоять абсолютно невозможно. И сейчас, встречая у порога, он снова смотрит на него снизу-вверх, будучи того же роста, и Сан знает, что он снова не устоит. Сорвавшись один раз, от этого позора и греха уже не откупится. И добровольно не откажется. Поэтому ограничит себя. — Привет, — Сан, улыбаясь альфе, зарывается ладонью в волосы между ушей. — Как дела? — Привет, — Ёсан улыбается. — Я начал читать ту книгу, которую ты посоветовал. — "Гордость и предубеждение"? — омега улыбается. — Как тебе? — Я совсем немного прочитал, — он щёлкает кнопкой на чайнике и ставит на стол две порции горячего ужина. Кан старается сдержать улыбку, услышав урчание чужого желудка. — Устал на работе? — Не особо, — отмахивается. — Сегодня дел толком не было. Хочешь сходить куда-нибудь? — Может, просто прогуляемся? — Давай, — он кивает. Они ужинают в тишине. Ёсан кладёт стопу на чужое колено, а Сан, подняв взгляд, только хмыкает и щипает за икру. Альфа прижимает уши к голове, но ногу не убирает, продолжая смущённо улыбаться. Кан идёт следом за омегой до двери ванной комнаты и на чужой вопросительный взгляд отводит в сторону собственный. — Что-то не так? — Сонхва-хёна и Хонджуна не будет до ночи. — И кусает губы. Сан по привычке хмурится, а после, опустив взгляд на чужую разукрашенную шею, хмыкает. Он думает не больше пяти секунд и уходит вглубь комнаты, оставив дверь открытой. Он оборачивается и, смотря в глаза, медленно начинает расстёгивать рубашку, пуговица за пуговицей. Альфа, сглатывая, прослеживает голодным взглядом каждое чужое движение. — Передумал? — Нет, — он шепчет в ответ и неуверенно заходит внутрь следом, закрывая их вдвоём внутри. Сан, смотря на альфу, стоящего перед ним на коленях, шумно выдыхает и зажмуривается. Внутри что-то неприятно снова тянет: вина. Вина за то, что ещё не успело произойти. Но Ёсан, стянув с него брюки с бельём, обхватывает губами головку члена и выбивает из головы все мысли. — Не кусайся, — он вплетает пальцы в чужие волосы и чуть оттягивает. — Не надо давиться. Сколько сможешь, зайчонок, — под конец голос совсем не слышен. Он гладит свободной рукой щёку, лаская как котёнка. Заранее извиняясь.

***

Сан, довольный, смотрит на себя в зеркало, заправляя в брюки водолазку. Ёсан, сидящий на кровати, выглядит так, будто проснулся после двенадцатичасового сна после ночи в клубе: с растрёпанными и запутанными волосами, в помятой одежде и с пустым взглядом. Он уже пятнадцать минут не может прийти в себя после того, как омега, вжав его в спиной в стекло душевой кабины, довёл до оргазма рукой. А после облапал за хвост и уши. — Ты ещё со мной? — омега останавливается напротив, приподнимая чужую голову за подбородок, и усмехается. — Возьми мою водолазку. Ёсан в ответ дует губы, но слушается и поднимается, на ослабших ногах доходя до шкафа.

***

Они останавливаются на набережной. Опираются на металлический заборчик, пока пьют кофе, и наблюдают за огнями города напротив. — Каким ты видишь своё будущее? Ёсан приподнимает брови, поворачивая голову в сторону омеге. Он хмурится: вопрос ставит его в тупик. Его... будущее? — Я никогда не думал о будущем, — он грустно улыбается. — Возможно, пока жил в семье... Но в приютах и клубе я просто пытался найти причину жить, — он переводит взгляд на реку, — Планировать было некогда. — Ты бы хотел получить образование? Кан хмурится. Снова смотрит на омегу, который намеренно смотрит перед собой, и его тело по какой-то причине прошивает тревогой. Возможно, из-за тона, которым омега произносит этот вопрос; или из-за безразличия на лице. У Сана на лице ни капли былой игривости, он серьёзен и собран, а альфа, чувствуя неладное, выдыхает с нервным смешком. — Я... — и он бегает глазами по чужому лицу в поисках верного ответа. — Я даже не мечтал о таком. — Кем бы ты хотел стать? — и снова с сухим интересом. Сан возвращается в подобном состоянии с работы, особенно после тяжёлых встреч, и альфе становится ещё беспокойнее: он прекрасно осознаёт, что каждый его ответ будет иметь последствия. Потому что Сан сейчас выглядит так, будто решает очередной рабочий вопрос. В конце концов, он просто пожимает плечами. Сан, наконец переведя на него взгляд, поджимает губы. — У меня... — Вы тоже здесь! — Сонхва наваливается на омегу, обнимая, и дышит тому в замёрзшие уши, пока старший не пихает его в бок. Хонджун останавливается рядом и улыбается, пряча руки в карманах пальто. — А мы как раз возвращаемся домой! — Да и мы собирались, — Сан кидает взгляд на Ёсана, который рассматривает стаканчик кофе в своих руках с поджатыми губами. — Пойдём вместе. Они молчат до дома. Сонхва хвалится, что закрыл первый экзамен на отлично, пока Сан сдержанно его хвалит, погружённый в раздумья. Хонджун толкает гибрида в плечо, но в ответ получает только раздражённый вздох и сразу же отстаёт.

***

Сан стоит у открытого окна, наблюдая за проезжающими машинами, как резко вздрагивает, почувствовав прикосновение сзади. — Прости, — Ёсан, притираясь сзади щекой к плечу, слабо улыбается, — не хотел пугать. — Я не слышал, как ты подошёл. Ёсан не пытается обнять, только прижимается щекой к плечу, размеренно дыша, а омега, прикрыв глаза, старается ни о чём не думать. Просто наслаждается тишиной и вдыхает поглубже чужой запах. — У Хонджуна скоро гон, — Кан пытается рассмотреть чужое отражение в окне. — Мы плохо уживаемся... — Сонхва разберётся, — он отмахивается, а альфа поджимает губы. Он не особо любит Хонджуна, это очевидно, хотя относится ко всем одинаково хорошо. Хотя к Ёсану он относится немного лучше: во всяком случае, раз пускает его в свою постель, значит, альфа для него ближе остальных? Хотя Ёсан не знает, есть ли место для близости в его случае. Сану предложили — он взял. — Поцелуешь меня? — Ёсан поднимает голову. Сан, повернувшись, опускает взгляд на его зубы и сглатывает. Он хмурится, и у него на лице заметно, насколько тяжело ему даётся это решение. — Ёсан, — он разворачивается и тяжело вздыхает, — ты же понимаешь, что это неправильно. Альфа поджимает губы. — Потому что я гибрид? — Нет, нет, — Сан растирает лицо ладонями, — это здесь совершенно ни при чём. Мне всё равно, есть у тебя уши или нет, — он сглатывает, а после кидает взгляд на дверь, убеждаясь, что она закрыта. Они молчат какое-то время, пока старший, тяжело дыша, собирается с мыслями. — Знаешь, что бывает, когда в паре неравные отношения? Неравный доход, неравные права, — он смотрит альфе в глаза. — Я старше тебя на пятнадцать лет. Пятнадцать, Ёсан. У тебя нет ничего: ни образования, ни работы, ни места, куда ты сможешь уйти, — он сжимает чужие плечи силой. — И что происходит? — он спрашивает шёпотом. Боится. Сан молчит какое-то время. Опустив взгляд, молчит, а после набирает побольше воздуха в грудь. — Мой отец был вдвое старше моего папы. Папа всю жизнь жил бедно, перебивался подработками в школьные времена и никогда не рассчитывал получить образование. А отец был из семьи политиков. Это огромные деньги, огромная власть, Ёсан. Знаешь, что я видел? Я с детства смотрел, как он бил его головой об стену за любое лишнее движение, — он сжимает чужие руки ещё сильнее. — У отца была власть везде: дома и в обществе. Он был тем, кто определял нашу жизнь. Это было страшно, знаешь, — он выдыхает через зубы, — в семнадцать лет смотреть, как он забивает папу статуэткой. Ёсан отшатывается. Сан, усмехаясь, качает головой. — Твой папа... — Умер в тот же вечер. Сан промаргивается. А после поднимает взгляд на Ёсана, у которого глаза на мокром места. И ухмыляется. Альфа хмурится. — Отец... — Умер, — Чхве усмехается. — Упал с лестницы пьяный, представляешь? В тот же вечер после того, как убил папу. Ёсан сглатывает. Смотрит на ледяную ухмылку на чужом лице и сжимает ладони в кулаки. — Ты сделал это. Сан ничего не говорит, только наклоняет голову к плечу. Не отрицает, не подтверждает. Даёт возможность сделать выводы самому. И Ёсан не идиот — он сразу всё понимает. — И что было потом? Сан отсутствию реакции удивляется. — В смысле? — Они узнали? Омега хмурится. — Я подстроил несчастный случай. Ёсан только кивает. Молчит какое-то время, разглядывая ночной город за чужой спиной, а после возвращает взгляд на уставшее лицо. — Ты переносишь эти роли на нас? Сан устало кивает. — У тебя должна быть... — Ты собираешься сделать мне больно? — Нет, нет, ни в коем случае, — Сан качает головой — испугался. — Я никогда не сделаю тебе больно, но наша разница... — Я тоже не сделаю тебе больно, — Ёсан обхватывает чужие кисти пальцами и сжимает. — Ты — не твои родители, хён. Ты — это ты. Если бы ты был таким, как они, ты бы не ушёл в нашу первую встречу, — он прикладывает чужую ладонь к своей щеке и улыбается. — Я не встречал никого добрее тебя, хён. Ты спас мне жизнь. Мне и Хонджуну. — Я просто... — Нет, Сан, это не просто, — Кан качает головой. — Знаешь, что это значило для нас? Спокойствие. Нас никто больше не лапал, не пытался снять на ночь, считая нас за животных. Ты считаешь меня человеком, а не товаром, и этого достаточно, чтобы понять, на сколько у тебя чистая душа. Ты помогаешь нам и Сонхва-хёну абсолютно безвозмездно. Ты ни разу не сделал нам даже замечания, хотя мы живём в твоём доме и живём как хотим, — Ёсан улыбается. — Ты не такой, хён. — Что ты говоришь вообще, — Сан пытается отшутиться и отвернуться, но Ёсан крепко обнимает и задирает голову, прижимая чужую к своей шее. Омега рвано выдыхает и шумно сглатывает. Старается держать себя в руках, но Ёсан продолжает шептать комплименты, и в какой-то момент стена рушится — и он обнимает крепко в ответ, надрывно выдыхая. — Всё хорошо, — Ёсан гладит омегу по спине, не реагируя на слёзы, отпечатывающиеся мокрым пятном на шее. — Ты очень хороший человек. Если бы ты хотел сделать мне больно, ты бы сделал — у тебя было столько возможностей. Сан, ты помогаешь омегам, у тебя свой центр, — он прижимается губами к чужому виску и оставляет несколько лёгких поцелуев. — Я так восхищаюсь тобой, ты знаешь? — Замолчи, — Сан жмурится, но сам прижимается ещё ближе. — Просто заткнись. — Тебе что, никогда не говорили правду? — альфа улыбается. — Хён, ты очень красивый, знаешь? У тебя очень выразительные глаза, — он снова оставляет поцелуй у уха, — Тебе безумно идут строгие костюмы. Если ты возьмёшь меня в таком.... Сан с силой прикладывает ладонь к чужому рту, сжимая пальцами щёки. Ёсан, который не может перестать улыбаться, лижет чужую ладонь и кусается, но быстро прекращает, потому что свободной рукой Сан щипает его за бок. — Этого разговора не было, — Сан отстраняется, шмыгая носом, и вытирает слёзы с лица. — Про то, что я сказал... Даже Сонхва не знает. Если кто-то узнает, что произошло в ту ночь, это разрушит мою жизнь. Ёсан приподнимает брови. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Сан улыбается. На душе отчего-то так легко, будто он снова ребёнок и ничего не понимает. Он чувствует себя свободным, окрылённым. Принятым. Ёсан его не осудил. Ёсан его принял. Ёсан, увидев все скелеты в шкафу, прижал крепче и нежно поцеловал. Кан — такая же искалеченная душа, как и он, но в нём столько доброты и любви к миру... — Я умоюсь и вернусь. Ёсан кивает, провожая взглядом омегу, и падает на постель, растирая лицо ладонями. Сомнения немного рассеялись — Сан не хочет от него избавиться. Он просто боится. Этот статный омега с ледяным взглядом и репутацией дьявола просто боится сделать своим близким больно. Ёсана пробирает на смешок. — Что ты задумал? — Ёсан ложится на бок, стоит омеге вернуться. Тот непонимающе выгибает бровь. — Ты спрашивал у меня про будущее и образование. — Просто спросил, — омега переворачивается на другой бок, отворачиваясь от альфы. — Спокойной ночи. Ёсан, даже не скрывая раздражения, цыкает. Верность Сана своим идеям и выбранному типу поведения иногда чертовски раздражает, особенно сейчас, когда единственное, что от него требуется — это искренность.

***

Через неделю Ёсан с Хонджуном, уставившись огромными глазами в экран телевизора, смотрят репортаж новостей, в котором несколько людей в костюмах перерезают красную ленту у здания со слоганом "Образование для всех". А после проводят экскурсию по корпусу института. Института, открытого специально для гибридов всех возрастов. Сан, сидящий рядом, довольно хмыкает. Сонхва подозрительно косится на друга, но радости не разделяет. Только мрачнеет.

***

Следующий месяц проходит довольно быстро и спокойно. Хонджун уезжает на неделю, как потом объясняет Сонхва, в съёмную квартиру, где проводит гон, а Сан до ночи сидит в офисе и готовится к заседаниям, выстраивая линию защиты. Ёсану скучно. Он смотрит сериалы, читает книги из небольшой библиотеки Сана и проходит онлайн-курсы, вспоминая школьную программу: большая часть даётся ему тяжело, потому что он не прикасался к учебникам более двух лет, но Чхве, видя его старания, всё же старается уделять время и помогать и покупает ему несколько курсов по заинтересовавшим математике и физике. Сан несколько раз говорит Хонджуну, что неплохо было бы заняться и умственной деятельностью, но тот только воротит нос и весь день читает что-то в телефоне. Постепенно подобное поведение начинает раздражать. Ёсан, замечая чужой скривлённый недовольно рот, в такие моменты старается перевести внимание на себя. Как и в этот раз, когда Чхве заходит в комнату взбешённый после двенадцати часов, проведённых на работе, и словесной перепалки с Хонджуном. — Устал? — Кан знает, как он действует на этого омегу, когда смотрит снизу-вверх. Поэтому и в этот раз обнимает стоящего Сана, пока сидит на стуле. Он одним движением отодвигает в сторону тетради и чужой ноутбук и подталкивает старшего в сторону стола, усаживая. — Прекрати подлизываться, — омега шипит через зубы, притворяясь, что злится, но на деле он с трудом контролирует голос, потому что Ёсан расстегивает его рубашку и затем сжимает член через брюки. — Что ты делаешь, мы не одни... — Я хочу, чтобы ты дома отдыхал, — Ёсан опускает взгляд и стягивает с омеги брюки до середины бедра. Он стал немного увереннее и, Сан бы сказал, намного распущеннее. Альфа, который в свои двадцать дорвался до партнёра, который уважает его "нет" и всегда относится с нежностью, самоличности снимает с себя все ограничения. Ёсан хочет Сана буквально всегда, и это его главная проблема: он сходит с ума весь день, а, стоит омеге вернуться домой, не отстаёт, пока тот не кончает ему в рот или в руку. Старший и не жалуется — не когда ради него так стараются. У него к Ёсану в принципе нет никаких претензий спустя эти два месяца, но вот ко второму гибриду... — О чём думаешь? — Ёсан, натянув на омегу боксёры, улыбается. Старший же морщит нос и стирает каплю с чужого подбородка. — Разговор есть. — Со мной? — Кан удивляется. — С тобой и Хонджуном. Ёсан, нахмурившись, отстраняется, но кивает. — Иди умойся. После ужина поговорим.

***

— Я выбил вам два места в институте. Ёсан, шумно выдохнув, переводит воодушевлённый взгляд на Хонджуна, но тот, выглядя испуганно, смотрит только на Сонхва. А после улыбка падает и с лица Ёсана. — Поедете на автобусе завтра утром. Вас встретят в Пусане сопровождающие и проводят до комнат в общежитии. Направления выберете сами, после подготовительного периода и сдачи экзаменов, вас официально зачислят на курс. Они вчетвером молчат. Сан выглядит уставшим, сложив руки на груди и прислонившись бёдрами к столешнице, а гибриды вместе с Сонхва — напуганными. — Какого чёрта? — Сонхва, подскочив, останавливается в шаге от Сана. — Кто тебя просил? — Я не собираюсь спрашивать твоё мнение в таких вопросах, — Сан хмурится. — Ты думаешь, я не знал, какой будет твоя реакция? Ты его на метр от себя не отпустишь. — Он никуда и не поедет! Я не разрешу! — Он совершеннолетний парень, — омега хмурится. — Это его решение. — Ты предлагаешь мне расстаться с ним? На четыре года? Это эгоизм! — Сонхва повышает голос. — Эгоизм — это вцепиться в него и лишить его единственной возможности получить образование и стать полноценным членом общества! Ты хоть представляешь, чего мне стоило договориться насчёт этих мест? Обучение стоит миллионы, Сонхва! — Тебя никто не просил тратить эти миллионы! Он никуда не поедет, — Сонхва, развернувшись, хватает напуганного гибрида за руку. — Ты его спросить не хочешь? Сонхва замирает. Он переводит взгляд на Хонджуна, а после усмехается. — Я не брошу его. — Твою мать, это невозможно, — Сан закрывает лицо руками, когда Сонхва, утащив Хонджуна за собой, громко хлопает входной дверью. Он переводит взгляд на сидящего неподвижно Ёсана и тянет к нему руку, но вздрагивает, потому что Кан, нахмурившись, бьёт его по руке. — Ёсан? — Почему ты не спросил меня? — он шумно выдыхает. — Правда так хочешь от нас избавиться? — Что ты несёшь? — Сан шокировано отшатывается. — Ты отправляешь нас на другой конец страны на четыре года! — он поднимается, а в глазах стоят слёзы. Сан, сжав зубы, набирает воздуха в лёгкие и выдыхает шумно, стараясь успокоиться. — Я не отправляю вас в тюрьму, Ёсан. Я буду навещать тебя на выходных. Будешь возвращаться на каникулы и праздники. Я говорил тебе, между нами не будет отношений, пока ты полностью от меня зависишь. Это, чёрт возьми, неадекватно! — И пока я буду учиться, ты найдёшь себе кого-то, и возвращаться мне будет не к кому, — он хмыкает, опуская взгляд. Он всеми силами душит в себе рациональную часть, просто орущую о том, что этот шанс нельзя упустить; что он Сану будет обязан за такое до конца жизни. Потому что в нём говорит обида. Обида за то, что его мнение не учли, что его не спросили. Что его вырвут без предупреждения из счастливой жизни, где у него есть омега, который хорошо к нему относится, и... всё. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — он хмурится. — Я развёлся больше пяти лет назад, и после этого у меня никого не было. Думаешь, выкину тебя и сразу прыгну к кому-то в койку? На Ёсана это действует отрезвляющей пощёчиной. Он поджимает губы, но извиняться не собирается. Обида в нём обволакивает все разумные части, а его разум там и шепчет: "он от тебя избавится. все избавились, и он поступит так же". Ёсан уходит в комнату молча, вытаскивая из шкафа свои вещи и едва сдерживая истерику, кидает их на пол. На подготовленный чемодан рядом он не смотрит. Омега, оставшийся на кухне, закрывает лицо ладонями и смаргивает слёзы. Он знал, что так будет. Но по-другому поступить не мог: знал, что оба гибрида бы отказались. Знал, что Сонхва, психанув, уйдёт из дома. Знал, но всё равно пошёл до конца. Знал, что его не поймут, но от идеи не отказался.

***

Сан смотрит в спину Ёсану, стоящему в коридоре. Хонджун заходит в квартиру, виновато оглядывая их, один. — Я поеду. Сан, вздохнув, кивает, когда альфа уходит в комнату, чтобы собрать вещи, а сам касается спины зайчика, который даже не оборачивается. — Ёсан, — он шепчет и впервые обнимает первым. Альфа сбрасывает с себя чужие руки. Сан, пожав губы, отходит на несколько шагов. — Ты поймёшь, почему я так поступил. Альфа не отвечает. Сан возвращается через пятнадцать минут, одетый в толстовку и джинсы, и помогает альфам загрузить вещи в машину. Едут к месту встречи они в тишине, и Сан по приезде отдаёт альфам две банковских карточки. — На месяц вам хватит. Я буду пополнять их каждых месяц. Учитесь распоряжаться деньгами самостоятельно. Альфы забирают карточки, пряча в карманах, а после оглядывают десяток гибридов, стоящих вместе с чемоданами. Они все разные: кто-то совсем молодой, а кому-то уже за тридцать. Они все из разных семей, все разного семейного положения, но они все здесь. Все согласились. Все решили воспользоваться возможностью для своего лучшего будущего. — Удачи. Если что-то будет не так, пишите, — Сан улыбается на прощание, но альфы, переглянувшись, уходят молча, когда всех гибридов начинают усаживать в автобус. Он поникает, тяжело вздыхая, и разворачивается. И едва не сталкивается нос к носу с другим гибридом. — А-а, господин адвокат, проливаете скупую слезу? — Чонхо, растягивая губы в ухмылке, приподнимает брови. — Что Вы здесь делаете? — Смотрю на Ваш вклад в наше прекрасное будущее, — он пожимает плечами. — Рад, что Вы довели дело до конца. — Спасибо, — он хмыкает. Чонхо, смотря на удаляющийся автобус, чешет нос. И молча уходит, напоследок хлопнув омегу по плечу. Сан достаёт телефон из кармана и пишет Ёсану сообщение: san: я положил тебе в чемодан две своих кофты. Он видит "сообщение не доставлено" и сглатывает. Дозвониться до альфы он тоже не может. Аккаунты в социальных сетях исчезли — он всё удалил. Ёсан просто взял и к чертовой матери заблокировал его везде. Стёр из своей жизни первым. Он сам удивляется, когда видит упавшие на экран смартфона капли. А после, протерев лицо, удивляется. Это его же слёзы. Сан, никогда не показывавший слабостей окружающим, плачет на улице, потому что Ёсан его заблокировал. Вычеркнул из своей жизни из-за обиды. Потому что впервые за долгое время его кто-то по-настоящему задел за живое.