Bunny Style

They call me Superman, I'm here to rescue you

— На подготовку законопроекта уйдёт ещё неделя, — мэр крутит ручку между пальцами. — Большинство депутатов, узнав, что это Ваша инициатива, согласились поддержать. Представим его на следующем слушании. Сан кивает. Прошло три недели с их последней встречи в этом кабинете, и омега устал. Устал мотаться по инвесторам, устал ходить по ресторанам с идиотской улыбкой, терпя заигрывания и излишние касания. Однако, никто всё же не осмеливается переходить грань, понимая, что Сан — известно скандальный адвокат. — Я не подведу Вас, — он поднимается и кланяется по пояс, сжимая ладони в кулаки. — Присядьте. Чхве хмурится. Он возвращается в кресло в мягкой обивке с осторожностью. Тело напряжено. Он сохраняет спокойное выражение, стараясь не выдать беспокойства. — Задам Вам личный вопрос, Вы не против? — Сан знает, что у него нет вариантов ответа. Поэтому приподнимает брови и качает головой. — Мой сын возвращается из Европы через неделю. Он изучал юриспруденцию, — альфа смотрит ему в глаза. — Он, конечно, младше Вас, но вы найдёте общий язык. Выгодная партия для такого, как Вы. Омега усмехается. Снимает очки, удобнее располагаясь в кресле. Вот как. Вопроса ему никто задавать и не собирался, а вот поставить перед фактом — определённо. Он знает, что его давно хотят прибрать к рукам, ему неоднократно намекали на покровительство за представление той или иной позиции, но так прямо о сближении никто не говорил. Выгодная партия, что же. Ещё лет пять назад он бы согласился. Обозлённый на себя, на мир, на бывшего мужа он бы сказал "да". Посмотрел бы ему в глаза потом, задрав нос, мол, видишь, кого ты вообще потерял? Видишь, кто мой зять? Но сейчас он чувствует себя изнеможденным. Он до сих пор не появлялся в центре, не навещал омег и всё это время откладывал разговор. Он до сих пор не заступился за гибридов, с которыми и без этого несправедливо поступила жизнь. Решил для себя он всё давно, но начать действовать не осмеливался. Он думает о том, какими напуганными были Ёсан и Хонджун в день "выкупа". Как они жались друг к другу, а после и к Сонхва в поисках защиты. Они не выбирали эту жизнь: не выбирали быть питомцами. И всё же, они не смели жаловаться. Они молча терпели всё, что происходило, и соглашались на любые условия, лишь бы не вернуться в клуб, потому что понимали, что там у них не будет абсолютно никаких прав. Чхве вспоминает, с каким усердием Ёсан с Хонджуном держатся за своё место. Сонхва за этот месяц вернулся к рисованию, потому что выполнение всех домашних обязанностей на себя взяли альфы. Сан как-то застал гибридов, сидящих у стиральной машинки и внимательно слушающих Сонхва, который объяснял, при какой температуре лучше стирать белые вещи, а какие ткани между собой ни в коем случае нельзя мешать. Думает о том, каким благодарным выглядел Ёсан и как крепко обнимал, когда окончательно выздоровел. Омега не спал около недели, пока возился с ним, но прижавшаяся к животу голова, шепчущая слова благодарности, того стоила. Ёсан того стоил. Кан, у которого постепенно стали исчезать торчащие кости и округляться щёки, стал таскать его вещи, встречая у двери каждый вечер. Это стало своеобразным ритуалом: ждать его. Раньше его встречал только Сонхва, а сейчас в коридоре его ждут ещё два хвостика, и они ему искренне радуются. Ёсан продолжает спать с ним. Сонхва просто отказывается уходить от Хонджуна ночью, и они так и остаются на ночь в одной постели. Каждое утро первое, что видит омега — это чужая грудь, обтянутая футболкой, и отросшие тёмные волосы. И он даже не противится. Просто вдыхает чужой запах глубже. Ёсан, он... Становится всё ближе. Ёсан постоянно принюхивается к нему и так глупо пытается пометить его своим запахом. Ёсан находится намного ближе, чем все остальные. Проблема, которую можно запросто превратить в выгодную причину. — Я уверен, Ваш сын найдёт себе более выгодную партию, — Сан чуть улыбается. — Я в отношениях. — Что ж, — мужчина хмыкает, — жаль. Раз так, больше не буду Вас задерживать. Сан, поднявшись, кланяется вновь и, попрощавшись, уходит. Он набирает в грудь побольше воздуха, заводя машину, и толком не дышит. Покупает по пути большой шоколадный торт, фрукты, ягоды и алкоголь. И почему-то волнуется: барабанит пальцами по рулю и дёргает ногой, пока ждёт лифт. — Привет, — Ёсан выглядывает в коридор с широкой улыбкой, и омега не может сдержать ответной улыбки, когда альфа сразу же забирает у него пакеты и уносит на кухню. — Зачем тащил это всё в одиночку? Я бы вышел, — он хмурится. — Ёсан, я могу донести пакеты, — Сан посмеивается, снимая с себя шарф и пальто. — А где Сонхва с Хонджуном? Кан вдруг смущается. — Не знаю, — от пожимает плечами и отворачивается. — Врунишка, — цыкает. — Сонхва утащил его на свидание? Альфа молча кивает. Чхве качает головой, но больше ничего не говорит — он не одобряет, но не лезет. Пока что. Грандиозный скандал и ссора уже предвидятся в ближайшие два месяца. — Какой-то праздник? — Просто хороший день, — омега улыбается. — Сказали, когда вернутся? — Завтра. Сан закатывает глаза. Главное, что он не слышит за стенкой чужие лобызания. Он открывает переписку с Сонхва и пролистывает вниз. san у тебя деньги есть, горе-любовник? seonghwa да-да прости, что не предупредил, хён я просто знаю твоё отношение к тому, что мы сблизились... прости san это ваше дело мы съедим торт без вас — Ты пьёшь вино? — Сан спрашивает, вернувшись на кухню в домашней одежде. — Я последний раз пробовал в подростковом возрасте, — Ёсан пожимает плечами, нарезая торт. — Но вроде ничего ужасного не случалось. Сан впервые чувствует себя так легко. Он улыбается, просто смотря на ушки альфы, и подпирает щёку кулаком, пока младший рассказывает о жизни в семье. О том, что его растили как собственного ребёнка, хотя и обязали следить за домом. Ему дали образование, нанимали учителей и даже отправляли на бокс, но из-за непринятия другими детьми он бросил спустя два месяца. Кан улыбается, пока вспоминает своих, как он тихо их называет, "приёмных родителей". — Ты не хочешь сказать, почему такой счастливый? — он умело переводит тему. — Последние дни ты был угрюмым. — Скажем так, один проект всё же реализуется, — Сан усмехается, прищуриваясь. Кажется, они открыли уже вторую бутылку. — Я думал, ты поругался с кем-то, — Ёсан кидает на него взгляд исподлобья — проверяет реакцию. — Ты пах кем-то новым, я думал, ты... — Ёсан, — он смеётся, — я никого себе не нашёл. Выдохни. И он правда выдыхает. Сан даже не знает, почему решает его успокоить: просто не хочется, чтобы зайчик думал, что кто-то оставляет на нём своё запах намеренно. Кроме, конечно, самого же Кана, который игнорирует все купленные вещи и таскает только футболки Сана, смешивая их запахи. Старший просто выбирает игнорировать. — Давай в спальне фильм посмотрим, я больше не могу есть, — и поднимается, не дожидаясь ответа. Знает, что альфа пойдёт за ним. — Захватишь виноград?

***

Ёсан опускает взгляд на постельной сцене. Они соприкасаются голыми коленками, лёжа на кровати омеги, и Сан не меняется в лице абсолютно: только продолжает с завидной методичностью закидывать в рот виноград. Ёсан, опьяневший от винограда — он и забыл, что может опьянеть от чёртовых ягод — с трудом контролирует крутящиеся в голове мысли. Он шумно сглатывает, когда краем глаза замечает чужой дёргающийся кадык. Готовый лезть на стену и одновременно плакать, Ёсан зажмуривается и сводит вместе колени. Омега кидает на него взгляд, но возвращает внимание на экран. — Ты против отношений Сонхва-хёна из-за того, что Хонджун гибрид? — он выпаливает. Сердце начинает биться в груди с бешеной скоростью. Сказал. Спустя месяц, наконец-то, взял себя в руки и проблеял то, что держал в себе неделями. Сан замирает. Медленно переводит взгляд на Ёсана, а после на омегу на экране, который скачет на альфе; Ёсан и не знает, что он его прикончит в конце. — Для Хонджуна эти отношения зависимые, — Сан отчего-то мрачнеет и тупит взгляд. — Знаешь, что может произойти, когда ты на полном содержании партнёра? Изоляция. Финансовая, социальная, физическая. Вся твоя жизнь находится в руках другого человека. И я верю Сонхва, знаю, что он никогда не причинит никому вреда, но... Он качает головой. — Нельзя так. Если Хонджун станет независимым хотя бы в социальном плане... — Альфа обычно богаче и старше, — он продолжает. Сан, кинув на того взгляд, усмехается. — Обычно да. Но это необязательное условие. — Ты бы встречался с альфой младше? Сан смотрит на Ёсана неотрывно, пока делает глоток вина. Он, чёрт возьми, так сильно пьян, что едва контролирует, что говорит, поэтому только смеётся. — Господи, почти все альфы младше меня. Те, кто старше, либо замужем, либо вызывают слишком много вопросов. Ёсан заторможенно кивает. Он опускает взгляд, сглатывая, когда слышит пронзительный стон из телевизора. Сан цыкает и убавляет громкость, а после касается чужого лба. — Ты чего такой красный? Ёсан поднимает на него напуганный взгляд. В полумраке не видно его расширенных зрачков, но он уверен, что животный ужас заметен. Ужас перед вопросом, способным разрушить его и без того жалкую жизнь. — Ты бы встречался со мной? — Ёсан... — Нет, пожалуйста, дослушай, — он приподнимается и опирается ладонями на чужие колени. — Если бы я был нормальным? Если бы был просто альфой, ты бы стал? На лице напротив мелькает слишком много эмоций. Сан, сведя брови к переносице, выдыхает. — Ты нормальный, — он кладёт ладонь на чужую щёку — уже привычно — и опускает взгляд. — Просто так сложилось. Ты не виноват в том, что... — Сан, — он опускается до шёпота, поджимая губы. — Пожалуйста. Сан жмурится, резко вдыхает и кивает. Жмурится так, будто ожидает удара, и терзает губу зубами. А Ёсан падает. Падает в чужие глаза и наваливается сверху, прижимаясь губами к чужим. Он замирает, боясь удара или толчка, но встречает только осторожное движение губ в ответ. Он чмокает чужие губы, отстраняясь, и заглядывает в глаза. — Я не умею целоваться. Сан закрывает лицо руками, чтобы сделать глубокий вдох. А затем возвращает ладонь на чужую щёку и притягивает альфу ближе, заставляя сесть на свои бёдра. И целует резко, глубоко, языком вылизывая чужой рот и вцепляясь длинными пальцами в талию — чтобы не убежал. Ёсан скулит и жмурится, когда, задрав голову, чувствует прикосновения губ к шее. Сан размашисто лижет чужую запаховую железу, набухшую из-за возбуждённого состояния, и сжимает чужой член через два слоя ткани. Он гладит младшего через бельё, кусая за шею, и падает на кровать спиной, зажмуриваясь от резкого давления чужих бёдер на член. Ёсан, почувствовав, пытается приподняться, но Сан в ответ сжимает руку на чужом члене, выбивая скулёж, и хрипло приказывает: — Сидеть. Альфа вздрагивает всем телом, смотря в чужие глаза, а после боязно опускает ладони на чужую грудь для опоры. И чуть качает бёдрами, усиливая давление на чужой член. Омега под ним напрягается, а после с шипением выдыхает. Он делает это ещё раз, а затем ещё, скользя задницей по члену под ним. Сан дёргает его за ворот футболки и притягивает к себе, впиваясь в губы поцелуем. Руки находят своё место на худых ягодицах альфы и с силой сжимают, выбивая стон и заставляя прогнуться в спине так, чтобы прижать член к чужому через слои ткани. — Хён, — гибрид вцепляется в чужую футболку, вбирая в рот мочку уха. — Возьмёшь меня? — Ты с ума сошёл, — Сан смотрит в ответ шокировано, — ты не омега, чтобы без подготовки... — Я чистый, — Ёсан, тяжело дыша, выпрямляется. — И я... растягивал себя, пока тебя не было. Сан должен отказаться. Должен отчитать мальчишку за такие слова и действия, должен напомнить, чего ему будет стоить этот поступок, должен напомнить про уважение к старшим. Он всегда должен, но... Но в этот раз он думает ровно пять секунд, прежде чем заваливает Ёсана на постель и нависает сверху. В этот раз он просто хочет. — Как давно? — Две недели, — Ёсан поджимает губы и пытается свести колени, но встречает сопротивление в виде чужих пальцев, раздвигающих ноги в стороны, чтобы устроиться между ними. Сан, шумно втянув чужой запах, ничего не говорит. Наклоняется, целуя, и гладит тело под собой. Немного непривычно, учитывая, что ни один из его партнёров не отличался пассивностью; альфы, с которыми он спал, в принципе не особо давали себя потрогать, а сейчас под ним парень, который предлагает себя настолько открыто, что член дёргается в штанах. — Если ты передумаешь — ты мне скажешь, — он смотрит прямо в глаза, и сразу становится ясно, что это не вопрос и не предложение — приказ. — Да, — зайчик кивает, а после закусывает губу. Сан задирает его футболку до подмышек, оголяя впалый живот и грудь со вставшими сосками. Касания холодных пальцев на раскалённой коже ощущаются пыткой. Сан водит подушечкой пальца по всему телу, оглаживает всё ещё выпирающие рёбра, а губами припадает к груди, языком играясь с горошиной соска. Он постоянно поднимает взгляд наверх, наблюдает за эмоциями и реакцией, и только после этого спускается ниже. Он стягивает с альфы шорты сразу с бельём и проводит ладонью по члену. — Тебе когда-нибудь делали минет? — У меня никого не было, — он хмурится, — я ведь говорил... — Я помню, зайчик, не брыкайся, — он ловит чужую ногу и оставляет поцелуй на коленке. — Тебе не больно на хвосте лежать? Ёсан качает головой, а после с замиранием сердца наблюдает за чужими губами, что сначала растягиваются в ухмылке, а после на головке члена. Руки предусмотрительно вжимают его в постель, чтобы не повредить горло из-за неконтролируемых и резких движений, и ему только и остаётся, что вцепляться пальцами в подушку под своей головой и прятать лицо за сведёнными локтями. Он прогибается в спине, когда омега втягивает щёки, и с громким стоном кончает прямо в чужой рот. И ненадолго проваливается в полную темноту. Когда он открывает глаза, то встречается взглядом с омегой, руки которого гладят всё ещё подрагивающее тело. — Нормально? — Да, — и голос внезапно охрипший. — Если это слишком, мы можем... — Нет, — и вцепляется руками в чужие. — Я хочу тебя, — добавляет смущённо. — Я возьму смазку, — и подбадривающе сжимает чужие бёдра. Ёсан двигается чуть ниже, двигая затёкшими ногами, и облизывает взглядом Сана. У омеги плечи намного шире его собственных, однако у него безумно узкая талия, создающая сумасшедший контраст и заметная даже через оверсайз футболку. — А тебе? — он смотрит на омегу, который, кинув на кровать презервативы и смазку, стягивает с себя футболку. — А я хочу сделать тебе приятно, — он наклоняется и целует в щёку. — Так что расслабься и получай удовольствие, зайчик. Обмякший член альфы дёграется, и Сан хмыкает. Он разрывает пакетик, натягивает презерватив на палец и выдавливает смазку сверху. — Лучше перевернись, — он оглаживает чужую спину свободной рукой, как только альфа ложится на живот. — И приподними бёдра, — он просовывает подушку под них, а сам взгляд не отрывает от аккуратного, белоснежного, мать его, хвостика. — Расслабься. Ёсан резко вдыхает, почувствовав палец внутри, но лишь с непривычки. Он не чувствует боли: он растягивал себя на три пальца, поэтому и второй, и третий ощущаются не так ужасно, как могли бы. А вот четвёртый растягивает колечко мышц так, что приходится уткнуться лицом в подушку и сжать зубы. — Мой хороший мальчик, — Чхве шепчет, поглаживая рукой спину, пока осторожно проталкивает в младшего пальцы. — Мой старательный альфа, — он укладывается сверху, грудью на чужую спинку, и кусает за ухо. — Мой зайчик, такой стеснительный, такой красивый, — и загоняет пальцы по костяшки, стоит напряжению исчезнуть из чужого тела. Пальцы в презервативе начинают двигаться намного свободнее. Кан сжимается вокруг пустоты, и через плечо наблюдает за тем, как омега раскатывает презерватив по члену. — Я хочу тебя видеть, — он просит, и Сан, конечно, не может ему отказать. Помогает перевернуться, подталкивает подушку под бёдра, а затем, подхватив ноги под коленями, прижимается головкой ко входу. И толкается. Ёсан, до этого зажмурившийся, раскрывает глаза и шумно выдыхает. Тянет руку к чужому лицу и сразу же обнимает наклонившегося омегу за шею, утягивая в поцелуй. — Больно? — Хорошо. Сану чертовски непривычно: он никогда в жизни не был в позиции "альфы". Он привык брать, знать, что его хотят и добьются, но в этот раз даже сомнений не высказывает: знает и понимает, что Ёсана пугать нельзя. Он и так не знает, куда деть руки, а покажи омега хоть каплю неуверенности, и вовсе расплачется. У Сана дрожат бёдра с непривычки — как он должен стоять в планке и ещё пытаться двигаться? — и он шумно выдыхает, утыкаясь носом в чужую шею, чтобы перевести дух. В волосы тут же вплетаются пальцы, поглаживая и успокаивая. — Устал? — Ёсан заботливо мурлычет на ухо. — С непривычки, — он усмехается, а гибрид отчего-то широко улыбается. — Значит, я у тебя первый? Чхве прикрывает глаза с усмешкой. — Получается, мы друг для друга первые. Ёсан улыбается, чуть двигает бёдрами и кладёт ладони на чужую грудь. Пробует. Привыкает. Сан снова возобновляет медленные движения бёдрами и оборачивает ладонь вокруг члена альфы — не сильно отличающегося по размеру его собственного. У Ёсана он разве что шире у основания из-за узла. Младший прикрывает глаза и откидывает голову назад, стоит чужим бёдрам начать двигаться неритмично и резко. А после резко вдыхает, потому что член внутри дёргается, а губы присасываются к натянутой на кадыке коже. Он измазывает чужие пальцы спермой чуть позже, и притягивает Сана в объятия. Он пытается подняться, но ощущается в нижней части тела оказываются слишком странными. Сан обхватывает ладонями его щёки и целует в слегка распухшие губы. — Ты будешь завтра ругаться? — Разве что на себя, — омега качает головой. — Можно я... потрогаю твои ушки? Альфа, сглотнув, кивает. Первое же прикосновение выбивает из головы все мысли. Альфа смотрит на чужую шею огромными глазами, пока тот двумя руками лапает его уши. Он сгибает их, гладит мягкую шерстку, а после опускает руку и заводит за спину младшего, обхватывая пальцами хвостик. Гибрид пищит в тот же момент, закрывая лицо ладонями с пытаясь свести колени. Сан, опуская взгляд на чужой дёрнувшийся член, облизывая губы. И проводит языком по длине, массируя вместе с этим пушистый хвост. Кана хватает на пару минут. Он буквально сбегает от омеги в душ после под смех, держась за поясницу, потому что тот не перестает распускать руки и всё пытается погладить короткую и мягкую шёрстку.

***

Ёсан просыпается раньше. Он опускает взгляд на Сана, вцепившегося в него под одеялом, и улыбается. Убирает прядь волос за чужое ухо и осторожно тянется за телефоном, стараясь не разбудить, и делает фото, смотря в камеру. Он перемещает фото в скрытый альбом и открывает переписку с Хонджуном. Сан отдал им два старых телефона (для гибридов это были новинки — прошлогодние модели, каких у них никогда не было) и добавил два самых важных номера. hj ну что ну что что???? ys меня не выгнали hj о слава богу мы будем через полчаса мы уже едем ys я дальше спать хён пока не просыпался не хочу уходить от него Кан, обняв старшего и отложив телефон, прикрывает глаза. И шумно втягивает чужой запах.

***

Сан просыпается от разговоров. С трудом проморгавшись, он смотрит на альфу, сопящего в его объятиях. И вздыхает. А потом вздыхает ещё громче, потому что в комнату заглядывают две макушки и впиваются в них удивлёнными взглядами. — Вы что, трахались? — у Сонхва ещё хватает совести рот открыть. — Иди отсюда, — Сан фыркает, натягивая одеяло на плечи альфы, который начинает копошиться и тоже открывает глаза. А после, оглядев всех присутствующих, исчезает под одеялом. — Оба. Вышли. Дверь захлопывается в ту же секунду. Ёсан, высунув голову, переводит взгляд на Сана. — Как самочувствие? — У меня всё болит, — он кряхтит. — Сделать тебе массаж? — Сан приподнимает брови. — Нет! — он ныряет обратно под одеяло. — Ты опять меня за хвост хватать будешь. Сан в ответ ухмыляется. Ёсан боится услышать следующие слова. Боится осуждения. Боится, что его сейчас отвергнут. Но Сан, замолчав на какое-то время, молча поднимается и отдаёт ему разбросанные вещи. — Я их утихомирю, поэтому иди спокойно в душ, — и целует. В уголок губ, но сам, первый. И уходит из комнаты, подмигнув. Ёсан, с трудом поднявшись, натягивает на себя бельё и шорты с футболкой и ковыляет до ванной. А после закрывает лицо руками, смотря на расцветающие на шее и плечах засосы. Сонхва и Хонджун на кухне молча переглядываются и кивают друг другу. Сану, который с выражением абсолютного блаженства делает две чашки кофе, они вопросов задавать не смеют — себе дороже. А хозяин квартиры напивает себе песенку под нос, наслаждаясь приятной болью в теле. И последствиями выбора, принятого из-за желания, а не обязанности. Из-за впервые честно признанного "хочу".