Табу

      Для меня неделя пролетела спокойно. Ученики же с волнением репетировали, думали, творили. Наша студия гудела как улей с самого утра до позднего вечера.       В день икс я проснулся и направился в душ, но Юнги с недовольным видом меня опередил.       — Ты каждый раз словно в кипятке купаешься. Как ни зайду после тебя, ощущение, будто вошёл в хаммам. Всё запотевшее от пара. Так что я первый в душ.       Он вообще много ворчал в тот день. Потому что я уговорил его быть третьим судьёй на прослушивании. Юнги не понимал, какой в этом смысл, а мне хотелось видеть его там как эксперта по выбранной кандидатками музыке, а также просто как друга. Ведь подобное решение вполне способно повлиять на чью-то судьбу, а потому выбрать девушку будет непросто. Друг поддержит и утешит в случае моих сомнений.       «А после долгого прослушивания у нас запланирована вечеринка на крыше нашего бизнес-центра. Там будет нанятый бармен, который смешает тебе любых коктейлей за наш с Хосоком счёт.» Юнги долго смеялся над подобным аргументом, но в итоге согласился пойти со мной. Оставалось лишь потерпеть его сонное утреннее ворчание.       У входа в центр мы столкнулись с зевающим Хосоком. Наша студия находилась на третьем этаже и нами единогласно было принято решение подняться пешком, чтобы немного взбодриться и проснуться.       Хоть занятий официально в этот день не было, студия уже была переполнена учениками. Девушки носились, переодеваясь и повторяя движения. Парни пришли из любопытства и ради поддержки коллег. Мы с Юнги и Хосоком покивали всем повстречавшимся на пути ученикам и направились в кабинет управляющего. До начала прослушивания оставалось примерно полчаса. Оборудование было подготовлено ещё накануне, а потому мы хотели просто расслабиться и настроиться перед началом.       Оставив Юнги с Хосоком болтать о делах, я пошёл в свою любимую гримёрку в дальнем конце этажа. Я ведь упоминал, что любил посидеть там вдали от суеты за чашкой чая? Вот и тогда мне захотелось немного побыть наедине с собой без посторонних.       Однако… Меня опередили. Вы уже поняли, кто.       Подойдя к кабинету, я заметил, что дверь приоткрыта, а внутри находится какая-то девушка. Она стояла там в одних кружевных трусиках и перед зеркалом примеряла бюстгальтер. Надев бельё, она покрутилась и стала напевать слова песни, попутно повторяя движения из танца. Я так обомлел, что просто замер на пороге. Но моей первой мыслью было не то, как она тут оказалась, а то, как давно я уже не ходил на свидания из-за работы… Идиот ли я? Возможно. Но я всё-таки мужчина, а тут почти полностью обнажённая девушка… Так что я, как осёл, просто встал на пороге и не мог отвести глаз. Смотрел на то, как она кружится посреди вешалок с одеждой и напевает мотив. Её лицо было смутно знакомым, но я давно перестал запоминать учениц, так что даже не пытался вспомнить точно.       Сделав ещё один поворот девушка, наконец, увидела меня в дверях и громко ойкнула. Она тут же попыталась прикрыться руками, а я отвернулся, но не ушёл.       — Как вы здесь оказались?       — Я… Я просто искала тихое место, чтобы переодеться, — нервно залепетала она, торопливо надевая что-то на себя.       — У нас же есть две огромные раздевалки.       — Да, но вы видели, какая там сейчас суматоха? А мне хотелось неторопливо и спокойно настроиться на прослушивание. Простите, что зашла сюда без разрешения, учитель Пак.       Вина и отчаяние в её голосе обезоруживали меня. Я и так не злился, но её милый, смущённый вид и вовсе заставил проникнуться к ней.       — Не переживайте. Я тоже люблю настраиваться на выступление в тишине и одиночестве. Могу понять. Но всё же предупреждайте в следующий раз о таком, чтобы не случалось неловких ситуаций.       — Хорошо, — тихим голосом ответила она.       Я уже собрался идти к Хосоку с Юнги, как вдруг услышал позади:       — Учитель Пак!       Я пару мгновений подумал, но всё же обернулся. Девушка уже натянула на себя длинный, облегающий комбинезон и с волнением кусала губы.       — Что такое?       — Простите… Но не поможете ли мне застегнуть молнию на спине? Руки не дотягиваются.       Ох уж эти заалевшие щёки… У меня не было ни одной причины отказать в подобной просьбе.       — Разумеется.       Девушка повернулась ко мне спиной и убрала свои длинные волосы на одну сторону. Подойдя ближе, я ощутил знакомый аромат персика и корицы. Такое очаровательное совпадение: у нас один и тот же любимый гель для душа. Улыбнувшись этой мысли, я взялся за замок и аккуратно потянул его вверх. В середине мне пришлось ладонью прижать кружево бюстгальтера к спине девушки, чтобы его не зажевало молнией.       — Разве не проще было выбрать спортивное бельё? Оно намного удобнее и под таким комбинезоном всё равно никто не увидит, что на вас надето.       — Дело вовсе не в комфорте, учитель Пак.       — А в чём?       Я застегнул молнию до конца и поднял глаза. Наши с девушкой взгляды встретились в отражении зеркала.       — Когда на тебе красивое бельё, чувствуешь себя намного увереннее. Да, его никто не видит, но в этом и фишка. Твой личный маленький секрет красоты, спрятанный ото всех. Приятная, волнующая тайна, преображающая и осанку, и походку. Любая женщина вам это подтвердит.       — Вот как?       И действительно, девушка теперь держалась гораздо увереннее, чем в начале нашей встречи.       — Да, — кивнула она. — Но… Вы ведь никому не расскажете о случившемся? Не хотелось бы, чтобы по студии ползли какие-то слухи.       — А разве что-то случилось? — невинно переспросил я. — Мы просто встретились тут и обменялись приветствиями.       — Спасибо, — улыбнулась девушка.       Она почти неотрывно смотрела мне в глаза, а я, как дурачок, не мог заставить себя отвернуться.       — Кстати, вам очень к лицу голубые линзы, — высказался я, наконец.       — Благодарю. Это вы вдохновили меня попробовать их надеть. Ведь вам они тоже очень идут.       Я чувствовал себя очень глупо и воодушевлённо одновременно. Поглубже вдохнув аромат сладкого персика и корицы, идущий от кожи девушки, я всё же заставил себя отвернуться.       — Настраивайтесь, сколько нужно. Удачи на прослушивании.       — Спасибо, учитель Пак.       Я вышел, не оборачиваясь, потому что знал, что, оставшись там, буду выглядеть, как идиот. Буду путаться в мыслях и фразах. А ведь мне предстоит принять серьёзное решение. Уж лучше сидеть вместе с болтающими Хосоком и Юнги, чем глупо краснеть в присутствии той девушки. Так что ничего не оставалось, кроме как пить кофе в кабинете управляющего.       Сидя потом на прослушивании, я думал о том, что надо было сократить лимит выступления кандидаток с двух минут до одной. Мне хватало примерно тридцати секунд, чтобы понять, подойдёт девушка для моей задумки или нет. Юнги с Хосоком сидели слева от меня и внимательно смотрели все выступления от начала до конца. Их блокноты были полны заметок. Мне было стыдно выглядеть на их фоне скучающим, потому я усердно изображал заинтересованность.       Когда станцевали первые двадцать девушек, мы взяли небольшой перерыв.       — А что именно ты ищешь, Чим? — спросил Юнги, когда зал опустел.       — Хм… Что-то особенное. Яркое и страстное. От чего кольнёт сердце.       — Но ты же понимаешь, что этого может так и не случиться? — встрял Хосок. — Запас кандидаток не безграничный. Тебе нужно будет кого-то выбрать. Ищи наилучший потенциал и взращивай потом его.       — Они же все одинаковые… Выбрали предсказуемые варианты о светлой любви и сентиментальной романтике. А мне бы хотелось чего-то нового. Острого, необычного и даже драматичного. Пока что я ни у кого этого не увидел.       — Ладно. Впереди ещё полсотни кандидаток. Возможно, там найдём нужную тебе драму.       Но поток похожих танцев продолжался. Некоторые треки даже повторялись. Я клянусь, что слышал «Someone like you» от Адель не меньше трёх раз. Немного разбавила этот поток Дахён, включив для своего танца драйвовый трек «Pray For Me» от Кендрика Ламара и Зэ Викэнда. Лицо Хосока заметно посветлело в этот момент. Он особо строго следил за выступлением своей протеже и делал много пометок. Я же склонился к Юнги и шепнул ему на ухо:       — Ты ведь хорошо знаешь английский. Переведи в двух словах о чём поётся в песне, что она выбрала.       — Ладно, — тихо ответил мой друг и вслушался. — Я так одинок без тебя. Помолится ли кто-то за меня? Спасёт ли мою душу? Разделит ли мою боль? Но ради тебя я пролью свою кровь. Ради тебя я даже убью.       — Кровожадно и одиноко…       — Или отчаянно и преданно. Но танец очень техничный. Мне совершенно не к чему придраться.       Я покивал и выпрямился. Техничный, да… Но идеально он подошёл бы Хосоку, а не мне. Так что пришлось собраться и просмотреть множество следующих танцев.       Время тянулось ужасно медленно. День постепенно заканчивался. Мысленно я похлопал себя по щекам и приготовился смотреть последний десяток выступлений. Нельзя показывать ученикам свою скуку и усталость. Это неуважительно. Хотя в тот момент я мечтал уже только поскорее выпить чего-нибудь и прикрыть глаза на пару часов.       — Следующий, — позвал Хосок.       — Номер шестьдесят один, — прозвучал знакомый голос.       Я поднял глаза и увидел девушку, с которой столкнулся в гримёрке.       — Персик с корицей… — невольно вырвалось у меня.       Юнги удивлённо посмотрел в мою сторону, но ничего сказал. Хосок не услышал меня и продолжил спрашивать кандидатку.       — Имя?       — Эшли.       Хосок скептично выгнул бровь и оторвал глаза от своих записей.       — Это правда ваше имя?       — Я хочу, чтобы мир запомнил меня под ним, — ответила девушка и посмотрела на меня.       Мою усталость как рукой сняло. В голову пришла интересная мысль. Быть может на самом деле мне не были скучны остальные? Может я просто всё это время ждал именно эту девушку?       — Как скажете, — махнул рукой Хосок и сделал пометку в блокноте. — Включайте заготовку.       Эшли кивнула и отошла к колонке. Я невольно засмотрелся на её изящную походку на каблуках. Маленький секрет красоты, о котором никто не знает… Кроме меня.       Зазвучал тягучий трек с сильными битами. Эшли села на пол спиной к нам и приготовилась. Голос вокалиста в песне звучал очень интимно и проникновенно. Эшли двигалась грациозно и плавно, заполняя собой всё пространство. За весь день я ещё ни на кого так внимательно не смотрел. Мне нравился томный взгляд девушки. От прежнего смущения не осталось ни следа. Эшли двигалась уверенно и раскрепощённо. И почему я не замечал её на занятиях раньше?       Чтобы чуть отвлечься, пришлось вновь склониться к Юнги.       — Ты знаешь этот трек? — шепнул я ему.       — Да, — кивнул он. — Это «Bad Omens — The Death of Peace of Mind».       — Переведёшь мне немного?       — Чим, когда ты уже начнёшь учить язык сам?       — Прости… Последний разочек.       — Ладно.       Юнги чуть насупился и, не отрывая взгляд от выступления Эшли, склонился ко мне ближе.       — Я так скучаю по тому, как ты произносишь моё имя. По тому, как ты прогибаешься и ломаешься. По макияжу, стекающему по твоему лицу. По твоему сексу и по твоему вкусу.       На последних словах Эшли сделала характерное движение бёдрами и коснулась пальцами своих губ. Выходит, она явно знала, о чём танцевала.       — Когда придёт время выйти на поклон, будем ли мы оба удовлетворены? — продолжал шептать Юнги. — Было совсем нетрудно осознать, что любовь — это потеря покоя.       Меня словно прошибло. Вот же оно… То, что я хотел. Напряжение, глубина, драма и чувственность. И так точно оформлено: любовь, как утрата спокойствия. В низу живота пробежали приятные мурашки.       — Это самое сексуальное, что я видел и слышал сегодня, — шепнул я Юнги.       — Чертовски с тобой согласен.       Мы оба хихикнули. Хосок посмотрел на нас раздражённым взглядом. Я беззвучно сказал ему «Вау», намекая на Эшли, но Хосок лишь недовольно сощурился в ответ.       Когда закончилось последнее выступление, мы остались в зале втроём.       — Что думаешь? — спросил Хосок, просматривая свои заметки.       — Думаю, что не буду слушать Адель как минимум ближайший год точно.       — Смешно. Ты присмотрел кого-то для выступления? — без тени улыбки уточнил Хосок.       — Да. Возьму Эшли.       Хосок медленно отложил блокнот в сторону и поднял на меня взгляд. Атмосфера резко стала неуютной и напряжённой.       — Ты ведь опять пошутил сейчас? — низким голосом спросил он.       — Почему? У неё восхитительная аура. Я прямо чувствую, какая хорошая химия будет у нас с ней на сцене.       — Аура? Чим, я думал, что мы всё это устраиваем для того, чтобы найти лучшую танцовщицу.       — А чем плоха Эшли?       — Серьёзно? Куда ты смотрел во время её выступления? На задницу в комбинезоне? Вспомни первую строчку из песни, которую она выбрала. «I made another mistake». «Я совершил очередную ошибку». Это гимн всего её танца! Постоянные промахи мимо битов. Можно было бы ориентироваться на слова или басы, но она и там промахивалась. Всё, что она показала, это то, как красиво гладит себя и взмахивает волосами. Если ты хотел этого, то мог бы нанять любую стриптизёршу из клуба.       — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?       — А тебе не кажется, что кастинг на «потрахаться» не надо проводить среди учениц?       Юнги широко раскрыл глаза и отодвинулся чуть назад. Хосок же окончательно перешёл в режим вулкана и не собирался сбавлять обороты.       — Если ты искал кандидатку для свиданок, то обратись к сайтам знакомств. А если мы всё же ищем танцора, то давай просматривать список дальше.       — С чего ты вообще взял, что я имею на неё какие-то виды?       — Да у тебя это на лице написано! С того самого момента, как она вышла и первый раз наклонилась, ты сразу же начал мечтать усадить её на это своё лицо. Не надо строить тут невинный вид! Я не тупой. Вижу, как у тебя слюна течёт. Юнги, подтверди.       Но мой друг раскрыл ладони в сдающемся жесте.       — Девушка, безусловно, привлекательная, но я не сомневаюсь в том, что Чим — профессионал своего дела и не допустит ничего, выходящего за рамки.       Я был благодарен другу, но Хосока мне захотелось уколоть.       — Да что ты мне рассказываешь! Все видели твоё парное выступление с той рыжей красоткой на фестивале! Ваши взгляды и прикосновения выдали вас с потрохами, Хосок. У вас точно было что-то большее. Но я же тебя не попрекаю за это.       — Да что ты… — сощурился Хосок. — Сочту за комплимент, Чим. Потому что у нас ничего никогда не было! Это называется профессиональная харизма, бестолочь!       Мне стало неловко. Хосок словно почувствовал это и приблизился ко мне прямо через Юнги.       — Чим. Я не знаю ни одной… Слышишь? НИ ОДНОЙ истории, когда отношения между преподавателем и учеником заканчивались бы хорошо. Ты поставишь её в зависимое и уязвимое положение. Не вздумай устроить здесь что-то такое. Я намного дольше тебя кручусь в этой индустрии, так что будь добр прислушаться. Вне студии встречайся с кем захочешь, но внутри должны быть чистота и порядок. Как буквально, так и в мыслях. Ты можешь мне это обещать?       Юнги положил ладонь мне на плечо и посмотрел на Хосока.       — Не наседай так, дружище. Чимин — не дурак.       — Да, — угрюмо кивнул я. — Мне просто понравилась атмосфера, которую удалось создать Эшли. Заставить зрителей неотрывно смотреть на себя — талант. А танец можно откорректировать репетициями.       — Но ведь можно упростить себе задачу и взять того, с кем придётся тратить меньше времени на отработку техники.       — Например, Дахён? — съязвил я.       — Да, например её, — ничуть не смутился Хосок. — Укажи мне хоть одну ошибку в её выступлении.       — Деревянное лицо и минимум контакта с залом.       — Это отрегулировать гораздо проще, чем слабую технику танца.       — А не продвигаешь ли ты свою протеже?       — Я продвигаю тех, кто действительно много работает. Дахён заслуживает быть рассмотренной. Но если ты подозреваешь меня в кумовстве, то обрати внимание на… — Хосок уткнулся в свои записи. — На… Вот. Арым.       — Кто?       — Номер двадцать шесть.       Я пролистал свои заметки. Точно. Бывшая балерина. Я сразу заметил знакомые арабески и аттитюды в её выступлении.       — У неё крепкая балетная база. Уже подходит тебе, — покивал Хосок.       — Песню она тоже выбрала довольно драматичную и яркую, — подтвердил Юнги. — «Je T'aime» от Лары Фабиан. И хорошо передала страсть в движении.       — Точно, — согласился Хосок. — Это было нежное и одновременно пылкое выступление. Причём идеально исполненное технически. У неё и растяжка роскошная, и спина сильная. С ней у вас точно будет плодотворный дуэт.       Мне не хотелось признавать, что они правы. Но именно так и было…       — Спасибо вам за помощь, — сказал я смирившимся голосом. — Это и правда хороший вариант.       Чуть подождав и передохнув, мы позвали учеников в зал. Я поблагодарил всех за старания и вложенную в выступления страсть.       — А теперь я озвучу, чью кандидатуру мы в итоге выбрали.       Юнги и Хосок стояли чуть позади меня, словно ангел и демон на моих плечах. Ученики передо мной переминались в напряжённом молчании. Я не стал долго томить их.       — Номер двадцать шесть. Арым.       Зал взорвался аплодисментами и поздравлениями. Когда улюлюканье немного утихло, я добавил:       — Однако…       Тут же воцарилась тишина.       — В жизни случается всякое. Готовым нужно быть ко всему. Поэтому у Арым должна быть дублёрша. И это…       Сотня пар внимательных глаз, казалось, прожжёт сейчас во мне дыру.       — Номер сорок два. Дахён.       Хосок сдержанно вздохнул позади меня и легонько похлопал в ладоши с остальными.       — А также номер шестьдесят один. Эшли.       Я буквально услышал, как хлопки ладоней Хосока стали медленнее и тяжелее. Но мне было плевать. Спасибо Юнги, что настоял однажды на равных правах во всех решениях.       — А теперь объявляем долгожданный праздник, — продолжил я. — Жду всех вас на крыше бизнес-центра. Этим вечером мы насладимся коктейлями, закусками и отдыхом. А завтра — выходной. Вы все это заслужили.       Толпа с радостным улюлюканьем ринулась на выход. Я пошёл вслед за учениками мимо Хосока, не желая смотреть в этот момент ему в глаза. Мне был необходим хотя бы один коктейль в моём организме перед тем, как Хосок начнёт меня отчитывать…