Domestic Protocol

Отрывок из KIM. Э. Я не пытаюсь тебя расстроить. Э. Я просто пытаюсь узнать тебя. Правда пытаюсь. Э. И я делаю это, потому что я забочусь о тебе. Э. Так что извини, если беспокою тебя. Э. Я просто хочу знать, что сделало Артура *Артуром*. Э. Потому что я не могу перестать думать о тебе с момента моего появления здесь. А. Я... А. Ох. А. У меня, честно говоря, не было представления об этом. А. Хех. Полагаю, теперь понятна причина твоего любопытства. А. Слушай, я просто не из тех, кто торопится в таких вещах. А. Отношения или болезненные истории о моём прошлом. Э. У меня не было осознания, что истории, интересовавшие меня, были болезненными. А. Всё в порядке. Э. Да, но мне всё равно жаль. А. Спасибо. Я уверен, что мы поговорим об этом. Просто не сегодня. Перенесём на потом? Э. Что именно? Истории солдат или всю эту тему "у меня к тебе чувства"? А. Да. Э. Окей. Проехали. Эдельроз ворочается всю ночь, вместо того чтобы как следует отдохнуть. У нее запланировано множество дел на следующий день, а она лишь переворачивается бесконечное количество раз, пытаясь сбежать от себя самой. Она лежит на своей розовой кушетке, подложив под голову маленькую подушку. Ей дискомфортно и неуютно в своей комнате, несмотря на то, сколько сил, любви (и ресурсов) она вложила в её обустройство. Плед шуршит, неприятно сползая, словно тоже не может найти правильное положение под ее руками. Сон не приходит, и не потому, что она полна сил, а потому что мысли слишком острые. Они клубятся, вьются, колются, цепляются друг за друга как провода в тесном отсеке. Их нельзя распутать, их нельзя даже потрогать — каждая из них под напряжением. Рассерженно фыркнув, она слишком сильно откидывает свои длинные розовые волосы назад, ложась на спину. Она знает. Никто не сказал ей прямо «Артур и Аой раньше были вместе», но она же Скиталец. Конечно, она наблюдательна. Безусловно, она умеет читать между строк. Она знает, и от этого знания не становится легче, а наоборот. Это факт, оставленный между строк, и пока он не подтвержден главными участниками действия, он терзает сильнее всего. Недосказанность давит на грудь сильнее открытого признания. Они вроде бы и не скрывают, но прямо уходят от ответа, говоря что-то около «еще не время», «расскажу как-нибудь потом». В этом молчании слишком мало места для неё. «Аой подходит ему лучше, чем я». Эта мысль возвращается снова и снова, как системное уведомление, которое невозможно отключить, как ошибка в KIM, хотя она тысячи раз перепроверила свой компьютер. Аой — на своём месте, она душа Гекса и его сердце. В этом времени, в этом мире, в этой компании она не просто своя, она та, кто связывает каждого друг с другом. Что же касается Скитальца... Гекс существовал без неё, и, если она исчезнет – все просто забудут о ней и продолжат существовать и дальше. Бросьте, забудут не просто имя — забудут, зачем она вообще пришла. Эдельроз здесь чужая, как бы ей ни говорили обратное. Чужая вовсе не потому, что её не принимают, а потому что она всегда будет родом из другого времени.  Девушка грустно усмехается. До Хельвании 1999 у неё даже не было места, которое она могла назвать своим домом. Зариман? Корабль, где погибли все её близкие и пришлось учиться выживать. Там она научилась не ждать, что кто-то придёт и спасёт. Дувири? Сказка, ставшая кошмаром наяву. Там она поняла, что чувства — это то, чем мир может пользоваться против тебя. Изначальная Система? Чудесно, прикажете делить корабль с ребёнком и играть с ним в игру «кто из нас пережил большее дерьмо»?  И почему в голову лезут мысли-воспоминания о том, как они сражаются рядом? Вспоминая их сегодняшнюю вылазку, она почти забывает, как дышать. Артур прикрывает ее, как и всегда, но ей чудится, что в его действиях что-то изменилось. Кажется, теперь он старается биться ближе к ней. А, ну конечно, после того случая как она бросилась вперед, прикрывая мужчину от выстрелов Скальдры, он попросту не доверяет её тактическим навыкам. Конечно, это не выбор, и тем более не забота или расчёт только ради неё. Она же не его сестра Элеанор. Это просто совпадение, и только. Она повторяет это про себя слишком быстро, чтобы успеть усомниться. Он всё ещё не хочет с ней говорить прямо. Он закрывает любую переписку раньше, чем она успевает напечатать неуклюжее «прости». Каждый раз, стоит их разговорам зайти куда-то в его прошлое – он упрямо молчит, лишь требуя с неё выпить с ним. И это при том, что она пару раз печатала ему полотна текста о своем прошлом в Дувири, пытаясь ничего не визуализировать в деталях. Она мотает головой, резче, чем необходимо. Она заставляет себя забыть его взгляд украдкой. Признать то, что он возможно смотрит на нее чаще (и вовсе не на Аой, а на неё!) — значит признать надежду. А она слишком хорошо знает, чем надежда заканчивается. Спасибо Дувири. Сегодня она совершает огромную ошибку. Она написала Элеанор, что не может не думать о её брате, и написала Квинси, что он ей интересен не как лидер отряда. И призналась ему — особенно ему. В шести или семи сообщениях, сбиваясь на клавишах, стирая и печатая заново, почти не моргая и не издавая звуков, будто воздух мог выдать её раньше слов. Это не было красивым признанием, какое она видела в своих снах. Это было похоже на распад кристаллов Аргона — чувства сломали оболочку и вытекли, как смогли. О, теперь её лихорадит от собственных чувств. Сердце колотится слишком громко для такой тихой комнаты. Бездна, этого не должно было случится. Их ведь не отменить, эти чувства, они слишком… настоящие. Это кажется гораздо большей проблемой, чем Безразличие или Концептуальное Воплощение. Даже если стереть память всем членам Гекса, это не поможет самой Эдельроз. Она будет об этом помнить, год за годом, даже если сам год снова сложится в кольцо и начнётся заново. Память упрямее времени. Память — это то, что остаётся, когда всё остальное обнуляют. Нет, она сделала выбор в пользу протофреймов. А потому – нужно уважать свой же выбор в пользу памяти. Даже если это сделает всё только сложнее. Девушка крепко зажмуривается. Комната снова становится просто комнатой: розовая кушетка, плед, который всё-таки сполз, тусклый свет, оставленный на ночь по привычке. Ничего не изменилось и это пугает сильнее всего. Она не проверяет KIM не потому, что боится увидеть уведомление, а потому, что знает: если ответа нет, это тоже ответ. А если он есть… она не готова. «Окей. Проехали» звучит в голове ровно и аккуратно, как команда самой себе. Она так умеет. Это проще и безопаснее. Это всегда сработает. Эдельроз встаёт и почти тянется к терминалу, но останавливается. Разочаровавшись в самой себе, она угрюмо плюхается обратно, закрываясь пледом по самый нос. Как же сложно применять знания из книг на живых сломанных людях. Особенно, когда один из них — ты сама.