Выбор Силы

Глава 1. — Ты опять смотришь не туда, Энакин. Оби-Ван остановил тренировочный лайтсайбер в паре сантиметров от его плеча. Воздух ещё дрожал от прерванного удара. Оби-Ван нахмурился. Он указал мечом на левую ногу падавана: — Ты смотришь, но не видишь. Взгляни ещё раз, куда уходит нога в этой кате. Энакин послушно кивнул и плотно сжал губы. Оби-Ван развернулся, плавно вознеся руки с зажатым клинком, и с сокрушительной силой обрушил их в пустоту, описывая по воздуху идеальную дугу. Вращение было отточенным, почти танцевальным. Грациозный подъем ноги, ловкое скрещивание в воздухе и бесшумное приземление. Энакин, не отрывая взгляда следил за скользящими по полу ступнями наставника. Внезапно край штанины Кеноби задрался, обнажив узкую полоску неожиданно светлой кожи. Энакин зацепился за них взглядом. Ему удалось проглотить улыбку и он сосредоточенно нахмурил брови, поднимая взгляд кверху. Он знал эту связку наизусть. Его тело выполняло всё правильно, но внимание упрямо скользило в сторону, и Энакин не понимал, куда. Все их последние тренировки проходили именно так, от этого раздражения становилось всё больше из-за чего он и вовсе терял остатки концентрации. Оби-Ван подошёл, чтобы поправить его стойку. — Плечо ниже. Весь вес на правую ногу. Он положил ладонь на его предплечье, как делал сотни раз до этого. Но что-то сместилось в воздухе в этот миг. Оби-Ван ощутил это раньше, чем осознал. Он почувствовал тело Энакина, как дуновение весеннего воздуха ночью. Это взбудоражило его своей новизной и неуместностью. Он немедленно убрал руку и поспешно отступил. — Ещё раз, — его тон был уже иным. Энакин поднял на него вопросительный взгляд. Оби-Ван отвёл глаза первым. Они сошлись. Он следил за тем, как двигаются руки мастера, как уходит плечо, как ткань его робы натягивается и отпускает. На этот раз Энакин успел поставить блок, но поздно. Удар был уже не нужен. Он сам понял свою ошибку, когда его взгляд снова зацепился не за то и тело предало его, потеряв равновесие. — Стоп, — Оби-Ван опустил клинок. — Судя по твоему виду, ты сегодня не здесь. Энакин задержал дыхание, вытягиваясь под этим прощупывающим взглядом. Оби-Ван выискивал подтверждение своим мыслям на вспыхнувшем лице. — Я здесь, мастер, — ответил в тон мастеру Энакин, чувствуя, как нагревается лицо, — просто… не выспался. Лицо Кеноби тотчас утратило живость. Он прищурился. — Ты хорошо спишь? Голос мастера прозвучал отстранённо. Энакин ощутил лёгкий укол совести. Врать Оби-Вану не имело смысла. — Мои кошмары вернулись, — сказал он после короткой паузы. — Я делал всё, чему вы учили. Очищал сознание перед сном. Но это редко помогает. Оби-Ван в задумчивости провёл рукой по подбородку, поглаживая коротко подстриженную бороду. Его взгляд был рассеян. — Снится то же самое? — Да. Но… кое-что изменилось. Взгляд мастера тут же вернулся к юноше, обострившись. — Что? — После битвы… — он рискнул поднять взгляд, — Вы оставляете меня умирать. В плотной тишине сдавленный выдох Оби-Вана прозвучал почти оглушительно. Зацикленность Энакина на этом сюжете беспокоила Оби-Вана всё больше. — Энакин, — Оби-Ван нарушил молчание, — а что происходило до битвы? Увидел ли ты на этот раз? Энакин попытался отвести взгляд, скрыть нарастающее волнение. Но было поздно. Оби-Ван одним стремительным движением притянул его, мягко сомкнув пальцы на запястье левой руки, там, где под кожей отдавался частый, тревожный пульс. «Успокойся, падаван», — коснулся разума плывущий голос мастера в их связи. Энакину отчаянно захотелось сдаться его воле. «Вернись туда. Войди в свой сон». Энакин закрыл глаза и первым, что он почувствовал, было дыхание Оби-Вана. Он стоял, прижавшись вплотную. В ушах нарастал шум, будто он был на капитанском мостике стремительно мчащегося корабля. Энакин сипло выдохнул, приказывая разуму не сопротивляться. Горячие капли пота смешались с кровью на щеках, стекающими по коже, оставляя липкий след. Пепел оседал на языке и зубах, обжигая рот, в котором стоял горький металлический привкус. Энакин пытался крикнуть имя Оби-Вана, но слова застряли в горле, словно ком пепла закупорил дыхательные пути. Воздух давил на грудь, грудная клетка горела изнутри. Кожа казалась слишком тонкой, чтобы выдержать такой жар. Земля под телом поднималась и пульсировала, пробегала по почве электрическим током. Оби-Ван видел свою удаляющуюся спину глазами Энакина. Обернись. Обернись. Обернись, учитель. Взгляни на меня. Оби-Ван напряг волю, силясь рассмотреть того, кого скрывала пелена разума Энакина. Мир иллюзии дрожал, рассыпался на атомы и пиксели. Раскалённый воздух вибрировал между ними. В последнем усилии Оби-Ван разглядел стирающуюся фигуру падавана. Обожжённый, с обрубками ног, он лежал на чёрных скалах. Тело пыталось удержаться. Оно цепляясь за горячие камни, но рука скользила по раскалённой поверхности. Последнее, что запечатлел взгляд Оби-Вана перед тем, как его швырнуло обратно в реальность, это сузившиеся зрачки бывшего падавана, мерцающие золотом огней и кровью. Он вынырнул из воспоминания, глотая воздух. Он всё-ещё крепко держал запястье Энакина, пытаясь вернуть дыхание. В глазах до сих пор стояла выжженная земля. — Мастер… — руки Энакина дрожали, будто жидкий огонь стекал под кожей, — Вы доложите Совету? Мысль о Совете была правильной. Но напряжение Энакина звучало громче его собственного страха. Он выдохнул напряжение, сонастраиваясь с сигнатурой в Силе юного падавана. — Энакин… — начал он, осторожно прощупывая бурлящий океан эмоций падавана, — в нынешних обстоятельствах я обязан поставить в известность магистра Йоду. Страшиться нечего. — А если это не сны? Если я увидел будущее, в котором становлюсь ситхом? Слух Оби-Вана резанула непривычная интонация. Здесь был не только страх, почувствовал Оби-Ван. Энакин не заметил, как перестал дышать. Воздух вернулся в лёгкие только тогда, когда ладони мастера коснулись его плеч. — Успокойся. Грудь сжалась так, будто внутри медленно закручивали тугую спираль. — Пожалуйста… — в синих глазах плескалась плохо скрываемая паника и нечто иное, чему Оби-Ван пока не мог дать имени. — Не говорите никому. Хотя бы пока. Возможно… это всего-лишь предостережение, а не… не приговор. Он перевёл дыхание прежде, чем позволил себе ответить. — Будущее действительно река с тысячью русел, — его голос зазвучал твёрже, — но ты мог видеть не его. Позволь мне попросить помощи у тех, кто мудрее. Ответом стало стремительное движение. Прежде чем Оби-Ван нашёл новые слова, его с силой притянули вперёд, заковывая в стальные объятия. Оби-Ван успел приложить ладонь между ними, разделяя границу. Он застыл. — Мне страшно, мастер, — дыхание обожгло слух Кеноби. Он чувствовал биение сердца Энакина, как если бы оно билось внутри его собственной грудной клетки. — Тогда что… — начало вопроса затерялось в складках мантии. От тела Энакина исходил жар, словно он горел изнутри. Оби-Вану резко стало не хватать дыхания. Воздух наполнился густотой. «Привязанность – это цепь. Чем сильнее за неё держишься, тем скорее она тебя же задушит», — промелькнула у Оби-Вана в голове выверенная, учительская мысль, и он с запоздалым ужасом понял, что держит цепь уже не он. Энакин чувствовал, как мышцы мастера под его руками напрягаются, желая выпутаться из объятий и сжал мастера сильнее. — Хорошо, — он не позволил себе посмотреть Энакину в глаза, — Я обещаю не рассказывать… пока мы не поймем, что к чему. Оби-Ван давно признался себе, что падавану позволено было вить из него верёвки, и тот был прекрасно об этом осведомлен. Он слишком рано остался без наставника и слишком поздно заметил, как сам начал им быть, когда их сигнатуры слились крепче Гордиева узла. Он уже хотел отстраниться, но вместо этого ладонь легла между лопаток Энакина, удерживая.