Выбор Силы

Глава 2 Кеноби сидел в тесном кресле истребителя, мчавшего их на Корусант и краем глаза наблюдал за Энакином. Мастеру-джедаю не нужно было заговаривать с падаваном, чтобы понять его состояние. Юноша видел в этой миссии лишь возможность долгожданной встречи с Падме, девушкой, о которой грезил каждый день разлуки. — Мастер, сенатор Амидала же меня узнает? — Скорее всего, — сухо ответил Оби-Ван, подавляя нарастающее раздражение. Только если твои волны страсти не заставят её сделать вид, что не узнала. — Разве это так заметно? — О, конечно нет. Мы говорим о ней лишь с вечера вчерашнего дня, и, честно говоря, я уже немного устал. Щёки падавана залил румянец, но он лишь сладко потянулся, широко улыбаясь. — Мастер, а можно вас спросить? — Нет! — Почему? — с искренним удивлением, будто отказа просто не существовало как варианта. — Потому что я хочу посидеть в тишине. И не желаю больше обсуждать сенатора Амидалу. — Но я хотел спросить о вас. — Слушаю. Энакин покрутил в пальцах какую-то деталь, внезапно оказавшуюся в его руках. — Вы… — он на секунду замялся, растягивая слова, — любили кого-нибудь? Вопрос Энакина был, скорее, ожидаем, но Оби-Ван всё-равно удивился. Он перевёл взгляд на падавана, теребившего полы мантии. Вытянувшийся юноша, переживавший весну своей жизни, был пленён Эросом. Оби-Ван замечал его быстрые взгляды в раздевалке. Он хорошо знал, что те значили: «Похожи ли теперь наши тела? Стал ли я уже мужчиной?». Оби-Ван понимающе кивнул. — Разумеется. Наша философия учит испытывать любовь и сострадание ко всему живому. Его рассмешило вытянувшееся лицо падавана, получившего очередную порцию кодекса. — Я не об этом спрашивал, мастер! — Знаю, — он остановил смеющийся взгляд на лице Энакина, — Тебе интересна личная жизнь твоего мастера. — Да! — Энакин весело устроился поудобнее, неосознанно копируя его позу. — По-настоящему я любил лишь раз. Оби-Ван сам удивился, насколько спокойно это прозвучало. — Почему вы с ней не вместе? Робость вмиг исчезла из его голоса. Оби-Ван смерил его взглядом. — Тебе стоит быть тактичнее, юноша. К тому же, ответ лежит на поверхности. Я всё ещё в Ордене джедаев. Брови Энакина поползли вверх. — Я знаю, что привязанности запрещены, но... — он пожал плечами, — что делать, если влечение сильнее воли? — О, Энакин... — Оби-Ван прикрыл веки, потирая переносицу. Голова начинала трещать от возбуждения падавана. — Удовлетворительного ответа у меня нет. Мы не возводим всё в абсолют. Тебе предстоит делать выбор, снова и снова, сверяясь с внутренним чутьём. А чувства, о которых ты говоришь... Кодекс не требует от нас соблюдения целибата. — То есть… — Энакин приподнял бровь, — кодекс не запрещает секс? — Нет, Энакин, секс разрешён. Обрадованный, падаван расслабился и закинул ноги на панель управления, с тем самым видом, который означал, что разговор ему нравится всё больше. Оби-Ван окинул его взглядом, сдержав замечание. Они были одни, а это означало, что Энакин мог вести себя как угодно и оба знали, что у него был бесконечный кредит на испытание терпения мастера Кеноби. — Так что же с вашей женщиной, мастер? — он проследил внимательно за тем, как руки мастера уходят в складки робы, — Вам пришлось выбирать? Оби-Ван глубоко вдохнул, считая до десяти. — Я не буду отвечать. — Почему? — Энакин возмутился. Он не ведал, какие струны задевал в душе мастера. Вместо ответа мужчина предпочёл смотреть в иллюминатор, на звёздную россыпь. Когда-то он задал тот же вопрос Квай-Гону, будучи немногим старше. Тот рассмеялся, заглядывая ему в глаза: «Вот ты и расцвёл, падаван». Сердце заныло, словно его укололи ржавым гвоздем. Перед внутренним взором снова возникла сцена, ставшая его личными вратами в ад. Квай-Гон переходил в атаку, его длинные волосы развевались в такт движениям, словно серебряное знамя. Каждое па его формы было пронизано Силой. Он умело использовал Атару – идеальное воплощение своей независимой природы. Вот его тело изгибается в грациозном броске, и Оби-Вану кажется, что вот-вот последует победный прыжок... Но... — Нет! Оби-Ван пытается прорваться к мастеру. Глухой звук падающего тела отзывается в его ушах оглушительным ударом. Он не понимает, как оказался рядом, время спрессовалось в один ужасный миг. Этого не может быть. Просто не может. Ему нужно найти способ перемотать всё назад, исправить роковую секунду. Это его вина. Это он не защитил, не успел, не дотянулся... Квай-Гон медленно открыл глаза, когда Оби-Ван рухнул на колени рядом с ним. — Прости меня. Я не должен был оставлять тебя так рано. Но ты уже готов и без меня. — Не готов. Не оставляй меня... Глаза застилают слёзы, превращая мир в размытое пятно. Оби-Ван кладёт ладонь на голову мастера в последнем, прощальном жесте. — Ближе... — едва слышно выдыхает Квай-Гон. Оби-Ван наклоняется, силясь разобрать угасающий шёпот. — Позаботься о мальчике... Это очень важно... У Оби-Вана отчаянье застыло комом в горле. Он просто не мог принять такие прощальные слова. Он почувствовал на своей щеке лёгкое, почти невесомое прикосновение, последнее касание губ мастера. Веки Квай-Гона сомкнулись и он отошёл в небытие, унося с собой часть Оби-Вана и оставляя его в мире, с которого вмиг облетела вся краска. — Мы не были вместе долго. Внутри воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерными сигналами приборов, похожими на удары метронома. — О, — проронил Энакин, не поднимая от датпада взгляд. — Понял. Оби-Ван молча кивнул, не отрывая взгляда от панели управления. _____________________ Воздух в кабинете магистра Йоды был прохладен и наполнен тишиной, нарушаемой лишь отдалённым гулом города-планеты за панорамным окном. Оби-Ван Кеноби стоял неподвижно, со своей безупречной осанкой, докладывая о последних событиях. Магистр сосредоточенно размышлял, поглаживая набалдашник своей гиммеровой трости. — Убийцы-каминоанцы, — констатировал Йода. — Редкое и дорогое удовольствие. — Именно так. И тот, кто нанял их, позаботился о молчании. — Оби-Ван протянул маленький, почти невесомый дротик. — Этот отравленный шип был выпущен в убийцу. Я проследил цепочку, она ведёт к одному имени: Джанго Фетт. Мандалорец. Йода медленно поднял взгляд, его большие глаза распахнулись. — Имя Фетта... эхом отзывается в Силе. Опасен он может быть. К чему же ещё привели тебя поиски? — Архивариусы подтвердили, что токсин с планеты Камино. — Оби-Ван сделал паузу, — но в наших архивах... данных о планете Камино нет. Словно она была стёрта. Тишина в кабинете сгустилась. Йода закрыл глаза, и Оби-Ван почувствовал, как волна беспокойства прокатилась по Силе. Исходила ли она от него самого или от старого магистра, он не мог сказать. — Стёрта... — наконец прошептал Йода. — Велика сила, нужная для такого. Тень ложится на самый Храм наш. Подозреваешь ты что-либо? — Я подозреваю, что заказчик не просто враг Республики. Он знает наши секреты. Имеет доступ к нам. И этот дротик единственная нить, что у нас есть. Йода поднялся. В его глазах читалось решение. — Тогда за этой нитью ты и должен идти, Оби-Ван. Один. — Он ударил тростью о пол, и звук отозвался решительным эхом. — Поручить это кому-либо ещё не можем. Не знаем, кому доверять. — Я понимаю, — Оби-Ван склонил голову. — Я отправлюсь на Камино. Узнаю, почему эта планета была скрыта от нас, и что связывает её с наёмником Феттом. — Осторожным будь, Оби-Ван, — голос Йоды стал суров. — Не только с врагами внешними. Сомнениями своими управляй. Страх, что предатель среди нас, к Тёмной стороне может привести. Чистым разум твой должен оставаться. — Я буду осторожен, Магистр. А что насчёт сенатора? Энакин... — Задачу юного Скайуокера я определю, — мягко, но твёрдо прервал его Йода. — Сопровождать сенатора Амидалу на Набу он будет. Ваши пути... разделятся. Оби-Ван кивнул. В его груди что-то сжалось от беспокойства за падавана, оставшегося без его руководства, и холодное предчувствие от того, куда ему предстояло шагнуть в одиночку. — Да пребудет с тобой Сила, Оби-Ван Кеноби, — сказал Йода, и его слова прозвучали как напутствие и предупреждение одновременно. — И с тобой, магистр. Оби-Ван уже развернулся, чтобы выйти, когда до его слуха донеслось: — Оби-Ван, ненадолго ещё задержись. Магистр Кеноби догадывался, о чём пойдёт речь, и от предвкушения этого разговора по коже пробежался лёгкий холодок. — Волнение твоё за падавана Скайуокера ощущаю я. Про состояние его расскажи. Йода смотрел прямо на него, не оставляя возможности уклониться от ответа. — Я был в его сне... в том, где он становится ситхом. Энакин уверен, что это его будущее. Он подавлен и напуган. Оби-Ван ждал реакции старшего магистра, пытаясь восстановить внутреннее равновесие. — Пророческими сны его могут быть, — размеренно произнёс Йода. — После миссии твоей проверить это тебе предстоит. До тех пор осторожнее с падаваном будь, привязанности к себе не допускай. Выйдя из кабинета, Оби-Ван смахнул капли пота с висков, напряжение этого разговора далось ему нелегко. «Привязанности не допускай. Разве не очевидно, какой силы привязанностью мы уже опутаны?» С учителем всё было иначе. Их связь оставалась сдержанной, невысказанной тайной за семью печатями. Квай-Гон мастерски выстраивал невидимые границы, в отличие от него самого, позволяющего Энакину слишком многое. В это самое время в Храме джедаев Энакин в очередной раз пытался связаться с Оби-Ваном по комлинку. Сообщения оставались без ответа. Растущее беспокойство заставляло Скайуокера напрягать силовое видение, пытаясь отследить местоположение мастера. Он нервно обкусывал ноготь на большом пальце, собираясь с мыслями. Последние два часа он не чувствовал Кеноби в их связи, словно тот возвёл непроницаемый щит. Нехорошее предчувствие сдавило ему горло, и он набрал голосовой вызов. Мастер никогда не улетал на миссии один. Тем более не попрощавшись. Через несколько секунд звонкий голос Оби-Вана разрезал тишину комнаты. — Что-то случилось, падаван? — Мастер, куда вы улетаете? В ответ он услышал лишь напряжённое дыхание Оби-Вана, словно тот поднимался по крутому склону. — Это секретная миссия. — Ясно. Но хотя бы скажите, когда вернётесь. Энакин нетерпеливо сжимал и разжимал рукав робы. — Этого я не знаю, — он взял паузу. — Ты будешь на Набу с сенатором Амидалой. В безопасности. Именно этого ты и хотел. Голос мастера звучал непривычно отстраненно. — Почему я не чувствую вас в Силе? — Потому что нам не следует… — он понизил голос, — использовать ученическую связь вне миссий. Энакин широко распахнул глаза. Он решил, что не станет показывать Оби-Вану свою обиду. — Понял. Да пребудет с вами Сила, мастер Кеноби. Соединение разорвалось, оставив после себя гулкую пустоту. Оби-Вану было тяжело на душе оттого, как они попрощались. «О, Сила», — он задержал шаг, оглядываясь на Храм.