𝐃𝐨𝐧'𝐭 𝐛𝐞 𝐚𝐟𝐫𝐚𝐢𝐝...

Земля только недавно покрылась белой порошей, оповещая жителей посёлка о смене времени года. Прекрасная и такая жестокая зима. Было что-то манящее и одновременно невероятно пугающее в завывание ветра, беспощадном морозе, кусающем щёки, и безмолвной, быстро наступающей темени. Только в таком Богом забытом месте и живут во всех смыслах самые преданные его последователи. Скромная церквушка с золотыми крестами, служащими своеобразным маяком, была наверное самым главным местом не только в селе, но и в сердцах всех боязливых прихожан. Всегда тепла, светла и непорочна. Любая грязь в этом святилище неустанно билась челом об пол, замаливая всевозможные грехи и подпитывая крупицы надежды на местечко в раю. Во главе угла всегда одобрение Отца, ведь это буквально единственный человек, кто может дать ответ, пока небеса и лики с икон так гнетуще и будто осуждающие продолжают хранить молчание. Да, промывать мозги на долгие поколения было суждено Отцу Фёдору. Вся жизнь его прошла в воскресной школе, в церковном хоре, а после и в рясе священника. Строгости к своим ученикам и прихожанам не было предела, а кто сказал, что добиваться пощады небесного суда будет просто? Да, порядок и дисциплину он умел наводить безупречно...Только свои грехи он так яро не судил. *** Очередной вечер закончился молитвой и пожеланием всем ученикам и прихожанам спокойной ночи. Сам Отец, убедившись в том, что вся работа на сегодня окончилась, ушёл в небольшую избу, борясь с сильным ветром и кусачим морозом. Холода он не боялся, лишь бубнил себе под нос о том, что завтра придётся вновь запрягать младших убирать дороги от снега. Наконец-то он зашёл в своё маленькое укрытие, оттряхнув пальто и сапоги от снега. Мало кто мог бы назвать это место хоть чем-то напоминающим уютный светлый дом, но где они, а где просветленный? Включив свет на небольшой кухне, тот поставил чайник на плиту и машинально достал кружку из шкафчика. Он никогда не ужинал, да и вообще приём пищи был редким явлением в его блеклой однообразной жизни, кружки крепкого чая с ложкой варенья было достаточно чтоб со спокойной душой пойти молиться перед сном...С такой ли спокойной? Ощущение спокойствия было роскошью для любого в округе, тревожность и страх, вот что царило в каждом доме, в каждой грешной душе. Стоя на коленях перед собственной кроватью Достоевский вторил одни и те же слова, что и каждый вечер до того... – Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны... Руки сложены в молитве, голова опущена, веки сжимаются, будто желая вдавить глазные яблоки поглубже...Краткая вспышка с грохотом. Но и её хватило, чтоб испугать мужчину до чëртиков и выбросить из головы остальные слова молитвы. Показалось? В окне всё тот же лес где-то в километре от дома, всё те же сугробы...Что произошло? –...Свят, свят, свят... Перекрестившись, Фёдор перебрался на кровать и вновь сжал глаза покрепче, укрываясь одеялом. Засыпая, он точно знал, что дома не один. Кто-то осматривает с интересом его кружку, небрежно достав из всё того же шкафчика, кто-то смотрит на иконы в гостиной с надменной улыбкой на лице...Кто-то прямо сейчас пялится на хозяина дома, напевая то ли колыбель, то ли смертный приговор... ♪Был гордый Фёдор для борьбы с грехом рождён...♪ ♪Лишь в себе одном не замечал порока он...♪ *** Назвать утро добрым не поворачивался язык: проснувшись в холодном поту Фёдор вновь принялся шептать молитвы, пока дыхание не стало вновь спокойным, а сердце не вернуло свой обычный ритм. Ночь хотелось забыть, списав всё на дурной сон, и вернуться в обычной, хмурой, злой, несправедливой и холодной жизни...Так он и поступит, да...Выпив чаю и одевшись, Фёдор поплëлся по заметëнной снегом дорожке к храму, утыкая холодный нос в шарф. –Заболел что-ли...Ну и морока. Путь был короток, но и он смог взбодрить невыспавшегося Отца. Подойдя близ церкви тот зацепился взглядом за следы босых ног на ступенях священной обительи. –Хм? Кто это закаляться удумал, ещё и в храме? Быстрым шагом Достоевский поднялся и зашёл внутрь, ожидая увидеть этого смельчака или, по крайней мере, бездомного. Но в церкви было пусто. Более того храм вообще изначально был заперт, только после пары движений ключом она отворилась пред брюнетом. –...Чертовщина. Пришлось лишний разок почитать молитву против всяких заговоров и проклятий, после заняться обычными делами церкви. На утреннюю молитву ещё рано, потому Достоевский пошёл в пристройку у церкви, в которой ещё сладко спали ученики. Надо кого-то запрячь расчищать дорогу. Декабрьская тьма потихоньку отступала, а значит нечего им без дела валяться, лень греховна. Вроде в самом конце коридора был крепкий мальчишка, если Фёдору не изменяла память. Шагая по скрепящим половицам, Отец взглядом проходился по каждой двери, будто мог смотреть сквозь них на каждого из детей. Вот и нужная дверь...Ручка с лёгкостью поддалась, но в ту же секунду, как открылась дверь, священника ослепил яркий свет. Инстинктивно зажмурившись, тот невольно чертыхнулся. Лишь привыкнув к яркости, Достоевский приоткрыл веки, подставив близ глаз руку. На кровати дремало что-то...Очень похожее на человека. Тело укрывала пара крыльев, такие же были и на лодышках существа, но гораздо меньше, того же размера и на голове, закрывающие лицо... – Господи, боже мой... Сомнений не было, воочию священник наблюдает ангельское существо, которое обдавало своим жаром всю комнату. Страх. Страх сковал ноги. Даже упасть в мольбе у Фёдора не получилось, оставалось лишь наблюдать за тем, как ангел нехотя приподнимается и расплывается в улыбке. Если бы мужчина мог увидеть его глаза, там явно б красовался блаженный взор...нет, хитрый прищур подошёл бы больше. – Не бойся)