Бадьян и вишня

Глава 13

Когда Гарри переступил порог кухни, его обдало сухим, застоявшимся теплом. Здесь ничем не пахло. Блокирующее зелье сработало безукоризренно: носоглотку приятно холодило, словно после сильного ментолового заклинания. Не было ни удушливого бадьяна, ни тяжелого аромата чужой магии. Исчез даже привычный запах сырости старого дома, к которому Гарри успел незаметно привыкнуть за последние дни. Снейп стоял у темного деревянного стола, покрытого сетью глубоких царапин. На шаги Гарри он даже не обернулся. Одным коротким, почти ленивым взмахом волшебной палочки он заставил тяжелые портьеры на окне плотно сомкнуться, отрезая остатки уличных сумерек. Второй взмах — и под потолком лениво зажглись две тусклые газовые горелки, переделанные под магические светильники. Они зашипели, разливая по комнате неровный, желтоватый свет. Из темного шкафа одна за другой выпорхнули тяжелые фарфоровые тарелки. Они плавно, словно бумажные самолетики, описали дугу над столом и с тихим, аккуратным стуком легли на голые доски. Следом, звеня, приземлились потемневшие от времени серебряные приборы, мгновенно выстроившись возле тарелок по линейке. Но больше всего Гарри поразило другое. Прямо над столом, в полутора футах от поверхности, в воздухе левитировала массивная чугунная сковорода. Вокруг нее, послушные малейшим движениям снейповской палочки, кружились продукты. Крупный картофель сам собой очищался от кожуры — длинные тонкие ленты аккуратно соскальзывали в воздухе и сами летели в помойное ведро у раковины. Обычный кухонный нож мелькал с такой скоростью, что глаз едва успевал различать его движения, превращая мясо в идеально ровные куски, которые один за другим падали на раскаленный чугун с аппетитным шкворчанием. Следом широким веером посыпались кольца лука, кубики моркови и ароматные травы. Над сковородой сразу поднялся прозрачный пар, а еда переворачивалась сама собой, словно подбрасываемая невидимой рукой шеф-повара.  Последнее короткое движение палочки — и сковорода плавно опустилась на круглую подставку подставку посреди стола. Готовое, дымящееся рагу само разделилось на две равные порции, аккуратно перетекая в тарелки. Сам Снейп при этом выглядел совершенно невозмутимым. Будто только что не продемонстрировал филигранное мастерство владения бытовыми заклинаниями. — Садитесь, Поттер, — произнес он, не оборачиваясь. Только теперь Гарри понял, что продолжает стоять посреди кухни. — Поттер. Он моргнул. Снейп уже сидел за столом. Зеленая мантия колдомедика была расстегнута, верхние пуговицы черного сюртука — тоже, открывая бледную, резко очерченную шею. Казалось, Снейп носил на себе больше слоев одежды, чем иной человек надевает за всю зиму. Мантия, сюртук, жилет, рубашка... Будто каждый новый слой становился еще одной границей между ним и окружающим миром. Поэтому увидеть расстегнутый воротник оказалось почти так же странно, как если бы Снейп сейчас улыбнулся. Всё происходило настолько буднично, настолько... нормально, что сознание упорно отказывался принимать увиденное. Потому что Северус Снейп не должен был готовить ужин. Северус Снейп должен был жить в полутемной лаборатории, питаться зельями и иногда, для разнообразия, человеческими душами. — Вы умеете готовить, — неожиданно для самого себя произнес Гарри. Снейп медленно повернул голову. — Это наблюдение или вопрос? Гарри почувствовал, как к щекам приливает краска от собственной глупости. — Я просто… не думал... — Это, Поттер, давно не новость. Гарри поморщился. — Я хотел сказать, что вы не похожи на человека, который... Он запнулся. Потому что как, во имя Мерлина, закончить эту фразу? «...который умеет жарить картошку?» «...который знает, где лежат тарелки?» «...который вообще способен жить обычной человеческой жизнью?» Снейп терпеливо ждал, скрестив руки на груди с тем самым невыносимым выражением лица, с каким обычно выслушивал сбивчивые ответы первокурсников. — У миссис Уизли получалось примерно так же, — наконец выдавил Гарри. Наступила тишина. Снейп медленно моргнул. — Боюсь спросить, какое отношение к происходящему имеет Молли Уизли? И вот тогда Гарри понял, что разговор снова каким-то образом свернул совсем не туда. — Я не это имел в виду. — Безусловно. — Просто … у них дома все тоже делалось магией. Само собой. И это всегда выглядело… — он ненадолго замолчал. — Так здорово. Что-то неуловимо изменилось. Совсем немного. Гарри почти был уверен, что на мгновение взгляд Снейпа стал менее колючим. — Потрясающее открытие, — сухо произнес тот. — Боюсь представить, какой шок вас ожидает, когда вы узнаете, что я также умею стирать носки и пользоваться чайником. Гарри открыл рот. Потом закрыл. Мерлин… Да что он вообще несет? Наконец он заставил себя сдвинулся с места. Тяжелый стул протестующе скрипнул, и Гарри буквально рухнул на него. Только теперь он понял, насколько устали ноги. Хуже всего было то, что Снейп действительно был прав. В его воспоминаниях этот человек всегда существовал исключительно в двух ипостасях — либо как летучая мышь из подземелий Хогвартса, либо как двойной шпион, балансирующий на грани жизни и смерти. Мысль о том, что Северус Снейп может жить обычной жизнью — готовить ужин, мыль посуду, пить чай после тяжелого дня, — казалась почти абсурдной. Гарри опустил взгляд в тарелку. Рагу выглядело... нормальным. Картофель. Мясо. Морковь. Лук. Никакой изысканности. Просто домашняя еда. Он нерешительно взял вилку, но пробовать блюдо не спешил, невольно замерев с поднятой рукой. — Если вы опасаетесь отравления, Поттер, вынужден вас разочаровать, — произнес Снейп, не поднимая глаз от собственной тарелки. — Подобными развлечениями страдал исключительно ваш предшественник, считавший крайне остроумным подливать что-нибудь в мою кружку. У меня подобных увлечений никогда не было. К тому же мне совершенно не хочется переводить на вас ценные яды. Гарри поднял голову; В груди неприятно кольнуло. Снова этот Поттер. Снова чужие поступки. Казалось, стоило разговору хоть ненадолго свернуть в сторону, как Снейп неизменно возвращал его обратно — туда, где Гарри переставал быть собой и снова превращался лишь в неудачную замену человеку, которого уже не существовало. — Я не думаю, что вы меня отравите, — произнес он чуть резче, чем собирался. — И, если уж на то пошло… я не ваш супруг. Он выдержал взгляд Снейпа. — Перестаньте каждый раз сравнивать меня с ним. Я — это не он. Сколько бы вы ни пытались убедить в обратном себя или меня. Лицо Снейпа осталось бесстрастным. Лишь в глубине темных глаз будто на мгновение мелькнуло что-то холодное, почти насмешливое. Но спорить он не стал — видимо, на полноценный раунд словесного фехтования сил действительно не осталось. Гарри шумно вздохнул и наконец отправил первый кусок в рот. Ощущение было странным. Мясо было мягким, горячим, идеально приготовленным. Картофель рассыпался на языке. Он чувствовал текстуру, температуру, даже густоту подливы — но вкуса почти не было. Будто он жевал теплую, лишенного всякого смысла пищу. Однако желудок оказался куда менее привередливым. Он тут же требовательно сжался, напоминая, сколько времени Гарри толком не ел. Гарри опустил голову и молча продолжил есть. Несколько минут на кухне слышалось только негромкое постукивание серебра о фарфор. Только что возникшее подобие спокойствия снова дало трещину. Они больше не спорили, но брошенные вскользь слова никуда не исчезли. Они остались висеть в воздухе, тяжелые и острые, как осколки стекла. Проглотив очередную порцию безвкусного рагу, Гарри отложил вилку и невольно посмотрел на календарь, прикрепленный к холодильнику магнитом в виде двухэтажного автобуса. То самое неприятное чувство, поселившееся внутри после разговора в гостиной, снова медленно подняло голову. Они сидели за одним столом. Ели одну и ту же еду. Разговаривали почти как нормальные люди. Это можно было назвать даже прогрессом, и всё же за этим хрупким подобием спокойствия стояло нечто, о чем они оба упрямо молчали. Медленно подняв голову, Гарри посмотрел на Снейпа. Странно, но еще несколько часов назад Гарри готов был скорее разбить об этого человека тарелку, чем добровольно вести разговор. Теперь же молчание давило. Он больше не мог делать вид, будто ничего не происходит. Ему нужно было понять. Хотя бы попытаться. — Вы действительно думаете, что мы сможем просто... продолжать так жить? — голос Гарри прозвучал глухо, но в нем проступило знакомое упрямство. Снейп не сразу ответил. Он спокойно положил вилку рядом с тарелкой, тщательно протер рот салфеткой и лишь после этого поднял взгляд. — Уточните вопрос, Поттер. — Не делайте вид, что не понимаете, — Гарри коротко кивнул в сторону холодильника. — Эти кружки в календаре. Будто достаточно просто отмечать даты и делать вид, что всё в порядке. Снейп некоторое время смотрел на него. Не с раздражением. Не с привычной преподавательской снисходительностью. Просто смотрел — долгим, нечитаемым взглядом, в котором сквозила какая-то пугающая глубина. Потом очень медленно перевел взгляд на календарь. И задержался на нем дольше, чем следовало. Гарри вдруг понял, что Снейп давно перестал видеть в нем обычный лист бумаги с числами. Для любого другого человека это был просто календарь. Для него — нет. Для него он был графиком до следующего дня, который нельзя было пропустить. Наконец, Снейп медленно выдохнул. Казалось, даже этот простой вопрос неожиданно оказался тяжелым. — Поттер, — наконец произнес он, — Если вас интересует, намерен ли я соблюдать условия брачного договора… — Нет, — Гарри покачал головой. — Я спрашиваю совсем не об этом. Черные глаза снова встретились с его взглядом. — Тогда уточните вопрос. Гарри глубоко вдохнул. — Зачем продолжать? — собственный голос прозвучал неожиданно громко. — Если он знал… Если Дамблдор знал…. Если все понимали, что этот брак делает вас обоих несчастными… почему никто ничего не сделал? Вопрос повис между ними. Снейп прикрыл глаза и медленно потер переносицу пальцами. На этот раз он уже не пытался скрыть насколько утомил его этот разговор. — Потому что, Поттер… существует одна крайне неприятная человеческая привычка. Он замолчал. — Какая? — Надеяться. Гарри не сразу понял смысл этого короткого ответа. Снейп откинулся на спинку стула. — Сначала надеешься, что все происходящее временно. Затем — что станет легче. Потом — что однажды научишься с этим жить, — он невесело усмехнулся. — А когда понимаешь, что ошибался… обычно оказывается слишком поздно что-либо менять. В кухне снова стало тихо. Гарри невольно перевел взгляд на календарь. Сейчас плотный лист был открыт на ноябре и даты в нем не пламенели жирными отметками. Пока. Но Гарри понимал, что эти аккуратные алые окружности, выведенные чужой рукой, прятались за следующими страницами. Просто еще не настало их время. Именно это и тревожило — будущее вдруг перестало быть пустым, оно было расписано на долгие месяцы вперед. — И вы действительно думаете, что я смогу так жить? — тихо спросил Гарри. Снейп посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом спокойно ответил: — Нет. Гарри вскинул голову. Этот ответ оказался последним, чего он ожидал услышать. Снейп снова устало провел пальцами по переносице. — Я думаю, что вы будете ненавидеть это, Поттер. Он произнес это спокойно. Без насмешки или злорадства. От этого единственного слова сердце Гарри неприятно сжалось. — Будете ненавидеть каждый обязательный ритуал. Каждое ограничение. Каждый день, потому что вам придется помнить об этом. Он ненадолго замолчал. — Вопрос не в том, сможете ли вы. Черные глаза встретились с глазами Гарри. — Вопрос в том, что вы намерены делать, когда поймете, что больше не можете. Гарри открыл рот. И понял, что ему совершенно нечего ответить. Кухня словно стала меньше. Потолок будто опустился ниже. Стены, оклеенные выцветшими, пошедшими пятнами обоями, придвинулись ближе, а тусклый свет газовой горелки над столом вдруг сделался тяжелым. Гарри перевел взгляд на свои пальцы. Они все еще сжимали вилку. Он медленно разжал их, и металл негромко звякнул о фарфор. — Вы... — голос неожиданно сел. Гарри прочистил горло и попробовал снова: — Вы ведь искали выход. Тогда, в самом начале. Снейп не пошевелился. Расстегнутый воротник сюртука открывал резко выступающие ключицы. Темные круги под глазами казались еще глубже в желтоватом свете кухни. Сейчас Снейп выглядел не профессором Хогвартса и даже не бывшим шпионом. Просто человек, который долго нес неподъемную ношу и теперь застыл под ее тяжестью, лишенный сил даже на то, чтобы просто пошевелиться. — Разумеется, искали, Поттер, — бесцветно отозвался он. На мгновение его взгляд стал отсутствующим, будто он говорил уже не с Гарри. —Ваш предшественник с энтузиазмом, достойным куда лучшего применения, пытался разрушить ритуал, искренне полагая, что гриффиндорского упрямство достаточно, чтобы сокрушить законы древней магии. — И? — Гарри подался вперед. — Должно же было хоть что-то сработать. Магия не бывает абсолютной. Уголок губ Снейпа едва заметно дрогнул. — Она и не была абсолютной, — после короткой паузы произнес он. — Ритуал оказался куда более… гибким. И куда более жестоким. Каждая попытка оборвать связь воспринималась магией как угроза самому союзу. Он на мгновение замолчал, и взгляд его потяжелел. — Магический брак — это не просто бумажка с министерской печатью. Это каркас, на котором держится ваша жизнь. Разрушите его — и вы умрете. Мы с Поттером поняли это слишком поздно, — последние слова прозвучали почти бесцветно. — После этого мы прекратили попытки. Гарри сглотнул. В ушах по-прежнему звучали слова Снейпа:  Мы с Поттером поняли это слишком поздно. — Ладно, — почти шепотом произнес он. — Союз нельзя было разорвать. Но... разве за все эти годы вы не пытались сделать эту жизнь хотя бы немного терпимее? Вы пробовали поговорить? Найти хоть какие-то точки соприкосновения? Снейп молчал. Так долго, что стало слышно, как редкие капли дождя стучат по жестяному отливу. Лицо его оставалось непроницаемым, лишь пальцы, лежавшие на столешнице, медленно сжались в кулак. — Скажите, Поттер, — почти шепотом произнес Снейп. — Если бы вас насильно связали жизнью с человеком, которого вы считаете виновником всех своих несчастий… Он ненадолго умолк. — С человеком, которого вы называете своим насильником… Затем подался чуть вперед, и в его глазах вспыхнул опасный, сухой огонь. — Много ли времени понадобилось бы вам, чтобы начать его ненавидеть? Гарри открыл рот. И понял, что ответ ему давно известен. Несколько часов назад он сам ненавидел сидящего напротив человека так сильно, что едва мог заставить себя находиться с ним в одной комнате. Снейп снова откинулся на спинку стула, и огонь в его взгляде сменился пеплом. — Мерлин свидетель, я пытался. Искал компромиссы. Сглаживал углы. Уступал там, где при иных обстоятельствах не уступил бы никому, — он устало усмехнулся. — Но любые попытки теряют смысл, когда их предпринимает только один человек. Гарри смотрел на Снейпа и впервые чувствовал не желание спорить, а растерянность. Он попытался представить не отдельные сцены, а всю их жизнь целиком. Завтраки, проходившие в полном молчании. Вечера, когда каждый ждал лишь одного — чтобы другой наконец скрылся за дверью своей комнаты. Короткие разговоры исключительно по необходимости. Разные спальни. Один дом. Одни и те же красные отметки в календаре. Пять лет, за которые никто так и не сделал первого шага. Это было страшнее открытой войны, где хотя бы стреляют. И все же Гарри не мог до конца в это поверить. Потому что тот Гарри тоже был Гарри Поттером. Человеком, который добровольно согласился связать свою жизнь со Снейпом ради мира. Человеком, который когда-то сумел переступить через собственную ненависть ради других. Так что же произошло потом? В какой момент эта ненависть стала сильнее данного однажды слова? Где они свернули не туда? — Значит, вы просто сдались, — тихо заключил Гарри. В его голосе не было осуждения — только горькое, тяжелое разочарование. Снейп встретил его взгляд спокойно — В какой-то момент мы просто перестали ожидать друг от друга невозможного и свели общение к необходимому минимуму, — ровно ответил он. — Это оказался единственный способ сохранить возможность жить под одной крышей. Оставшаяся часть ужина прошла в звенящей тишине. Слышно было только, как за окном все настойчивее барабанит дождь. Гарри машинально доедал давно остывшее рагу, почти не замечая, что кладет в рот. Мысли вновь и вновь возвращались к словам Снейпа. Странно, но злость улетучилась, оставив после себя лишь выжженное, опустошенное место. Гарри вдруг понял, что больше не может ненавидеть этого человека. Даже после всего произошедшего. Ненависть требовала сил, которых у Гарри просто не осталось, а еще она требовала уверенности в том, что перед тобой враг. Но Снейп не был врагом. Он был таким же узником. Гарри украдкой взглянул на мужчину напротив. Снейп медленно пил чай, не глядя ни на Гарри, ни на календарь, ни даже в собственную чашку. Казалось, мысли унесли его так далеко, что происходящее на кухне требовало от него лишь физического присутствия. В груди Гарри шевельнулось нечто, чего он меньше всего ожидал от себя почувствовать к Северусу Снейпу — глухая, щемящая жалость. Ведь если подумать, Снейп после окончания войны заслуживал только одного. Свободы. Права наконец-то сбросить с себя чужие обязательства, перестать шпионить, лгать, изворачиваться и рисковать жизнью ради чужих планов. Он заслужил возможность просто уйти в тень и жить так, как хотел сам. Но вместо этого магия, Дамблдор и местный Гарри Поттер снова сделали за него выбор. Снова заперли. Лишили того единственного, ради чего он, возможно, и цеплялся за жизнь все эти годы. И теперь он вынужден до конца дней делить свой дом и пространство с напоминанием о своем вечном долге. Но жалость к Снейпу вовсе не означала, что Гарри готов принести себя в жертву на этот алтарь сломанных судеб. У него тоже был свой мир. Своя реальность. Там его ждали. Рон, Гермиона, Джинни, Тедди... Мерлин, они, должно быть, с ума сходят от неизвестности. Гарри не имел права перечеркнуть всё это, добровольно запереть себя в чужом теле и покорно ждать, пока календарные круги задушат его окончательно. Он сочувствовал Снейпу, но оставаться здесь и проживать чужую несчастливую жизнь — нет. Он обязан найти способ вернуться домой. Чего бы ему это ни стоило. Гарри снова поднял взгляд на календарь. Несколько секунд он молча смотрел на красный указатель, замерший на сегодняшней дате — третье ноября. Потом нарушил молчание: — Когда? Снейп поднял взгляд. — Простите? — Когда следующее подтверждение? Черные глаза на мгновение задержались на его лице, затем Снейп тоже посмотрел на календарь. — В Рождество. Всего два слова — в Рождество. Праздник, который должен был пахнуть хвоей, горячим сливочным пивом и домашним уютом. Время, когда семьи собирались вместе, обменивались подарками и хотя бы на несколько дней забывали о старых обидах. Здесь же эта дата ощущалась совершенно иначе. Будто невидимый маятник неумолимо раскачивался над их головами, отсчитывая дни до новой ночи. Гарри машинально пересчитал недели. Полтора месяца. Полтора месяца до того дня, когда древний обет вновь предъявит свои права. Не вся жизнь, но и не так мало. Именно столько времени оставалось, чтобы найти выход. Он долго молчал. Потом тихо произнес: — Я не смогу просто сидеть и ждать. Снейп ничего не ответил. — Это не мой мир. И не моя жизнь, — продолжил Гарри уже спокойнее. — Вы можете считать это бесполезным. Можете считать меня упрямым идиотом. Но я не умею складывать руки и ждать, пока обстоятельства решат мою судьбу. Он покачал головой. — Если другому мне удалось изменить собственную жизнь… пусть даже такой ценой… значит, древняя магия не настолько неподвижна, как кажется. Снейп молчал. Тогда Гарри продолжил: — Я буду искать способ. Но не так, как он, — он выдержал взгляд чёрных глаз. — Если существует возможность вернуть меня домой, не навредив вам… я ее найду. Снейп долго не отвечал, Потом тихо хмыкнул. Звука было почти не слышно, но веселья в нем не оказалось ни капли. — Как вам будет угодно, Поттер, — бесцветно отозвался он. — В конце концов, некоторые выводы человек способен сделать исключительно на собственных ошибках. А Поттеры, насколько мне известно, воспринимают чужие предупреждения как руководство к действию. Гарри невольно усмехнулся. — Я и не собирался повторять его ошибки. — Позволю себе усомниться. На кухне снова воцарилось молчание. Но теперь оно уже не давило, как прежде. Оно оставалось тяжелым, неловким, наполненным недосказанностью, однако впервые за все время между ними не было открытой враждебности. Гарри долго смотрел на дно своей чашки, собираясь с духом. Ему предстояло озвучить то, что определит их совместное существование на ближайшие недели. Потом глубоко вдохнул: — Тогда… — он слегка замялся. Слова, которые еще минуту назад казались простыми, теперь почему-то давались с трудом. — Пока я здесь… Снейп вопросительно поднял голову. — Думаю… нам стоит договориться. Темная бровь едва заметно приподнялась. Гарри пожал плечами. —Если мне действительно придётся жить здесь какое-то время… — он поднял взгляд на Снейпа. — Я не хочу закончить так же, как закончили вы с ним. Снейп ничего не ответил. — Мы не обязаны становиться друзьями, — тихо продолжил Гарри. — Но, возможно, мы можем перестать быть врагами.