Wild Hearts «Дикие сердца»

Я собрал его вещи. Комната стала пустой, как когда мы заселялись неделю назад. Положив сумку на кровать, я вышел. Возвращаясь в комнату, я услышал, как Ника уже тихо спрашивала Юру: — Ты вообще помнишь, что произошло? Последовал и вопрос о причине: что могло вызвать такие переживания? — Я просто слишком погрузился в мысли, — ответил он тихо. — И очень устал. Потом он увидел меня в дверях и добавил, уже глядя на меня: — Просто очень устал. Эти слова были адресованы скорее мне — чтобы я не волновался. — А потом я пошёл за помощью, потому что мне стало плохо. Первое, куда зашёл — сюда. Дальше не помню, наверное, упал. Я понял, что он впервые на моей памяти прямо соврал, а не просто что-то недоговаривал. Значит, Ника сначала рассказала ему мою версию. Я выдохнул. Это же ложь во благо, да? — подумал я. Он словно окончательно пришёл в себя и спросил: — А интервью? Ника посмотрела на время. — Лежи, отдыхай. Сейчас не до интервью. Потом она обратилась ко мне, и в её голосе звучала почти мольба: — Матвей, пожалуйста, сходи ты. Там вопросы простые. Я кивнул. С одной стороны, мне хотелось остаться с ним, но Ника попросила. Выйдя в холл, я увидел всю нашу компанию. Егор объяснял им, что произошло. Он обратился ко мне, так как не знал всех подробностей. Я посмотрел на время и понял, что его у меня нет. — Не сейчас, — бегло сказал я и пошёл наверх. Включил компьютер, зашёл в Discord, в канал, где обычно проходили послематчевые интервью. Поскольку вчера мы закончили поздно, в два часа ночи, всю эту болтовню перенесли на сегодня. Я включил камеру — в звонке уже были люди — и микрофон. Меня поприветствовали и сразу засыпали вопросами: — Где Юра? Где мидлейнер команды? Я попытался, немного шутя, объяснить: — Ему стало нехорошо, он вряд ли сможет дать интервью, поэтому на его месте буду я. И тут комментаторы начали засыпать вопросами. Я пытался отвечать как мог в данной ситуации. В меня полетело всё: от «Что случилось?» до планов на буткемп на Филиппинах. Потом — колкие вопросы о наших ошибках, в том числе про вчерашнее видео, которое я показывал Юре. Я старался отвечать расплывчато, без определённости, и пытался делать это так, как сделал бы он. Потому что в моих интервью я всегда мог поставить на место кого угодно. А сейчас словно ком в горле. Меня ещё пару раз атаковали неприятными вопросами, и я окончательно спасовал, выбился из колеи и перестал соображать. В какой-то момент атака закончилась. Я попрощался, словно на автопилоте, снял наушники и вышел из звонка. Я просто сидел, пока меня не выдернули слова Ники: — Ты как? — Нормально. Но она знала: когда я говорю «нормально», это значит — совсем не нормально. — Его уже забрали, — сказала она. — Приехала сестра. — Как он? — спросил я. — Нормально. Он отдохнёт дома и сходит к врачу. — Понятно. — А ты не планируешь пока биться в конвульсиях? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Нет, вроде, — сухо ответил я. — Не хочешь выпить? — спросила она. Мы часто выпивали, когда дружили. Дружили мы давно, лет пять. Но когда ей исполнилось восемнадцать и она стала менеджером, то стала более рассудительной и не позволяла себе такого с несовершеннолетним мной. Сейчас, видимо, было исключение. Я согласился, и мы пошли к ней. По пути я задавал вопросы о том, что произошло, пока я давал интервью. Она рассказала, что звонила организация. Они редко это делали, только по серьёзным вопросам. Теперь все игроки будут обязаны общаться с психологом, чтобы такого больше не повторилось. Организация хорошо заботилась об игроках, а взамен мы давали ей результат. Взаимовыгодное сотрудничество. Мы чокнулись кружками и сделали глоток. Я почувствовал приятный, опьяняющий вкус. И — её руку, которая коснулась моей. Я быстро отодвинулся. — Я наверное тоже поеду домой. И тебе советую — нам всем надо отдохнуть, и это не самое подходящее место. Я встал, спустился вниз, написал маме, что скоро приеду, собрал вещи, вызвал такси и уехал, пытаясь хоть немного перевести дух. Через сорок минут я был дома. Хорошо жить в Москве. Вышел из такси, зашёл в наш дом — мы недавно переехали сюда из квартиры. Меня встретил лай собаки — Перси? Это была маленькая собака, ещё щенок, рассел-терьер, которому было шесть месяцев. — Привет, я тоже скучал, — пробормотал я, чеша её за ухом. В доме меня встретили мама и брат. Я их по очереди обнял. Брат похлопал меня по плечу и взъерошил волосы: — Ну, боец, ну хорош. Он часто оставался у нас после того, как его девушка, которой он сделал предложение, чуть ли не бросила его в канун свадьбы. — Иди, мой руки и за стол, кушать, — сказала мама. Я зашёл в свою комнату и написал Юре: «Как ты? Всё хорошо?» Он быстро появился в сети и начал печатать: «Давай поиграем?» Я ответил: «8 минут, поем и зайду». Он написал: «Окей, жду» — и вышел из сети. Я быстро помыл руки, быстро съел кусок пиццы. Мама пыталась меня расспрашивать, но я сказал: — Отвечу на всё после, у меня сейчас праки. Так мы называли тренировки. Она посмотрела на меня и кивнула. Я вернулся в комнату, включил наушники и зашёл в игру. Зашло с основного акка — меня попросили пара человек расписаться в профиле ещё когда я был на буткемпе. А потом забыл переключился на второй. Мне прилетело приглашение в лобби от «Бусинки». Я принял. В наушниках раздался звук возмущения: — Я думал, мы не с основ играть будем! — Хочешь, переключусь? — засмеялся я. — Не-не, не надо. Я нажал «Начать», и начался подбор. Мы разговаривали, обсуждали день. Через 5 минут 47 секунд нам наконец-то нашло катку. — Началась система банов, — послышался его голос, а мы всё разговаривали и разговаривали. Разговаривать в игре было намного проще, чем в жизни. Ты можешь делать что хочешь, быть кем хочешь. Всё проще. — Давай пикнем какую-нибудь фигню, а? — прозвучал вопрос. — Давай. Ты пикаешь. Как тебе... — он назвал героя. Я начал возмущаться: — Этот герой не годится! На нём... он же сломалан, эту фигню, его никто не пикает! А потом вспомнил правила нашей «дурацкой» игры. — Ладно. Тогда... «Мурчалка» на мид? В наушниках раздался его звонкий смех: — Ладно, хорошо. Я увидел, как в чате мне уже писали: «Привет». «Хай». Это были трое оставшихся союзников, которых закинуло к нам рандомно. Я написал в общий чат: «Прив» — я всегда так делал, когда меня узнавали. Мы загрузились в матч и увидели ники противоположной команды. Два ника сразу привлекли внимание. Это были Антон и Саша — игроки TSV. Голос в наушниках снова послышался: — Это что, реванш? — спросил Юра. Я лишь включил компьютер, чтобы зайти в Discord. Я предполагал, в каком канале они сейчас сидят. — У нас будет вся инфа, я закину тебя в канал, зайди. Я открыл Discord, зашёл к ним в канал и начал орать в микрофон: — Хаййййййй! Меня быстро кикнули из беседы, и я начал смеяться. В игре я первым делом пошёл душить Антона на линии — это уже была традиция, ферст-блэд для нашей команды. В общем чате он поставил три точки. Мы выиграли, хотя пришлось попотеть. Конечно, было бы проще, если бы мы не напикали эту «фигню». После матча они оба кинули запрос в друзья. Я принял. Антон написал в лобби: «Пошли в дис» (в Discord). Я написал: «Сейчас зайдем». Зашёл в канал обратно, закинул туда Юру, и вот мы были уже вчетвером. Антон начал оправдываться, что они поддавались и это не считается. В лобби попросился ещё один знакомый ник — это был Даня, игрок их команды. Наше уединение прервалось окончательно. Мы пошли играть все вместе. Теперь у нас была полоса побед. На часах — четыре часа ночи, когда мы закончили. У Дани был стрим. Я иногда тоже стримил, но редко — не мог разрываться между игрой и чатом. А он ещё и успевал мутиться в Discord’е, чтобы не отвлекать нас. Мы закончили играть. Я вышел. В Telegram мне пришло сообщение: «Круто поиграли. Спокойной ночи» — и в конце сообщения красовалось сердечко. Красное. Такое красивое. Я нажал на контакт и переименовал его в «Бусинка», предварительно ответив на сообщение: «И тебе, Бусинка». На что получил в ответ красное сердечко в реакции. Через тридцать минут я спал как убитый в своей кровати.