Ключ к спасению мира

193Д 13Ч 24М 02С

Королевство Марокко

Последний месяц прошёл не иначе как в Раю. Зося и сейчас, даже после апокалипсиса, назвала бы тот месяц омутом чистых беззаботных наслаждений, если бы, конечно, на тот момент жила своей жизнью, а не Карины. Тавиус был дома крайне редко. Он никогда не говорил ничего лишнего — «профессионал», своего рода, — тем не менее, оставался идеальным мужем и партнёром: каждые несколько дней у них был романтический ужин в каком-нибудь живописном месте Танжера, затем они почти всю ночь занимались любовью, а потом Тавиус пропадал на несколько дней. В остальное время без него Зося не могла не нарадоваться своим уединению и свободе, которые в любой момент могли очень трагично закончиться. По статистике, почти все легендированные агенты заканчивают очень плохо. Те, кто вышел из ситуации живьем и не имеет проблем с башкой, входят в статистику «ошибки выжившего». Для такой смертности есть много причин: обычный человеческий фактор, когда агент забывает, где хранит свои документы, или агент назвал своё настоящее имя во сне, или агент погиб вместе с преступниками, или агент привязался к преступникам, или… любая другая глупость, связанная с потерей бдительности. А Зося уже тогда чувствовала, что начала терять бдительность. В один из тех совместных вечеров они вместе готовили ужин. Его родители в тот день уехали к каким-то родственникам на ночь, поэтому одно свидание произошло дома. Они готовили что-то вроде классической американской лазаньи, но только обросшей всякими культурными традициями. Готовил, в основном, Тавиус. Зося летала вокруг него, пританцовывая, и периодически крала только что нарезанные овощи. Тавиус легонько ударил её по руке и сказал: — Ты потом ужин не будешь есть. — Ты сам подъедаешь! — Зося завыла в ответ. — Я так голодна, что съела бы твои пальцы с этим самым соусом. Он поймал её лицо руками и слегка обмазал соусом. Зося особенно не сопротивлялась. Она находила это сексуальным. — Интересный факт! — Вдруг Тавиус понял, что отвлекся от готовки и решил сбавить напряжение: — Совместное приготовление еды в паре — один из самых сильных «ритуалов сближения». Психологи говорят, что это повышает уровень окситоцина, гормона привязанности, почти так же, как объятия.

***

117Д 07Ч 36М 15С

США, Нью-Мексико, Альбукерке

Последние двое суток Кэрол пила кофе, слегка ирландский, при помощи трубочки. Дурацкий ортопедический бандаж на шее не позволял ей в достаточной степени наклонять и поворачивать голову. Спать с ним тоже было крайне неудобно — помимо того, что спала она теперь сидя, она постоянно просыпалась от того, как сильно затекла шея, разболелось ухо или натерло на ключице. Конечно, это меры «на всякий случай». На тот случай, если у Кэрол будут какие-либо осложнения из-за растяжения мышцы, которая, кстати, до сих пор ныла. Манусос настоял носить бондаж и даже, когда увидел, насколько сильно у Кэрол полопались сосуды, передал ей увлажняющие капли для глаз. Глаза выглядели еще вчера с утра ужасно. А бондаж вечером можно будет снять. Последние двое суток Кэрол не знала, куда себя деть. Теперь они живут все втроем в её доме — так единогласно решили Кэрол и Манусос, якобы будет безопаснее, ведь они все под присмотром друг у друга. Как оказалось, наименьшую тревогу на данный момент вызывали именно чудики. Хотя, можно сказать, что и Зося уже не представляла никакой опасности — по словам Манусоса, она почти всё время спит, а если ей вдруг не спится, то со всем экзистенциальным кризисом она пялится в стену. От еды отказывается. От разговоров тоже. После инцидента с «собачьим кайфом» Кэрол поинтересовалась у Манусоса мол, чего это вдруг Зося на неё накинулась. Так… невзначай поинтересовалась. Наверное, от обиды. Ответ ей было до жути страшно узнать и одновременно с этим чертовски хотелось обсудить этот момент и выговориться. К тому же, это ведь Манусос. Он точного ответа не знает, знает только сама Зося. Манусос предположил, что Кэрол просто оказалась самой ближайший жертвой — ну, не повезло. — А может, и нет, — зачем-то продолжил тогда Манусос, хотя, казалось бы, едва ему удалось успокоить совесть Кэрол. А может, и нет. Кэрол старалась держаться в определенном радиусе от своей неудачливой убийцы. Дом Кэрол всегда нравился ей своей открытой планировкой — видно почти все помещения, как на ладони. Иногда она украдкой наблюдала за тем, как Зося спала, и три одеяла на ней периодически вздрагивали. Иногда не украдкой. Манусос бегал вокруг неё, как мед-сестричка (действительно, только сексуальной униформы не хватало), пытался сбить температуру, которая и сейчас продолжала держаться на отметке сорок с половиной, давал жаропонижающие, убирал рвоту, по возможности менял постельное. Кормить не получалось. Все эти старания, как объяснял Манусос, конечно, чтобы не потерять результат удавшегося эксперимента. Кэрол подключалась ко всей этой беготне только в роли безумного сталкера, когда приходила попялиться на больную посреди ночи — конечно, чтобы лишний раз убедиться, что Зося снова не запаникует и не сбежит. — С чего ты взял, что твой эксперимент удался? — Кэрол приподняла брови. На тот момент её голос только-только прорезался вновь после попытки удушения, но говорила она всё ещё шепотом. — Она пыталась тебя убить. Кэрол тяжело вздохнула, но не из-за слов Манусоса. Из-за того, что шею приходилось держать в одном положении, её обзор стал сильно ограниченным. Упавшая на пол вилка никак не находилась на ощупь, Кэрол пришлось встать на четвереньки. Она успела заметить рваные ботинки Манусоса под столом. — Тебе бы обувь сменить, что ли. — Она поднялась во весь рост, пытаясь поймать баланс после трех выпитых шотов. — У-у, а-ха… да, повезло, что она мне глаза не выцарапала. Но я не об этом. Они сказали тебе, что она хочет вернуться. А что, если… ну… она реально не захочет больше жить как нормальный человек? Знаешь, то, что с ней происходит, очень похоже на… Кэрол сама никогда не было в подобном состоянии. Благо, у неё хватило ума остановиться на алкоголе и гомосексуальности. Но даже если отнять у неё бутылку или женщин — вряд ли она будет испытывать ту физическую невыносимость, которую она наблюдала у одной своей подруги юности. Они вместе проходили конверсионную терапию, а после того, как всё закончилось, Кэрол пришлось уехать домой за полтысячи километров. Она навестила её только спустя пару лет. Кэрол пыталась помочь ей слезть с героина, но ничего не вышло. Кэрол в тот вечер выпила достаточно много, чтобы взвалить на Манусоса не только все свои травмы, но ещё и всякие безумные теории. — Прикинь, — Кэрол разводила руками, держа в руках вилку с нацепленной на ней сосиской. Манусос нервно наблюдал за тем, как повсюду разбрызгивалось жирное масло. — Я лишь несколько раз видела, как эти придурки ведут себя в естественном состоянии. Парагвайца вдруг передернуло. До этого момента он скучающе наблюдал за тем, как Кэрол, едва сама не засыпая, рассказывала о своей первой любви, о матери, о сходстве Рабана и Зоси (с этого он слегка удивился и подумал, что это очень многое говорит о безжалостной и гениальной машине манипуляций), о Хелен… — Естественное состояние? — переспросил он. — Какая разница? — Первый раз, — Кэрол решила объяснить всё сначала, — самый первый день они ещё не знали, что я не «примыкнула». Они подумали, что я не успела заразиться. Они не видели меня среди них, потому что думали, что я одна из них. И я успела заметить, какие они на самом деле, когда не видят нас, не пытаются угодить. И знаешь, это пугающе странно. Эти мудаки говорят о счастье, но когда не пытаются угодить, то не улыбаются. Как роботы, они просто выполняют какую-то задачу. Манусосу было странно приятно это понимать, — до этого он не знал, как ему самому себе объяснить эту разницу. Раз они такие безобидные, почему так пугают? Также, как и Кэрол, он не мог не заметить, как ведут себя другие, когда думают, что он их не видит. — Потом, другой раз, я видела это издалека. Но когда приблизилась… Они прогружаются, будто локация в видеоигре. Полностью подстраиваются. Дают то, о чём я раньше, блять, Санту просила, сидя у него на коленях — о взаимной любви, общественном принятии, искренней заботе. Дают они, а не те, кто всегда был близок, кого я любила. Дают всё то, что давала Хелен, только в мировом масштабе. Как я могла на это не купиться? Манусос хмыкнул. — No me creo.

***

Вечером третьего дня после инцидента Кэрол решила отдохнуть от этих двоих и сбросить напряжение, вытащив карту «женских штучек». — Мне нужно съездить, всякие женские штучки взять… Кэрол не считала, что отчитываться необходимо, но она тоже хотела бы знать, если Манусос вдруг куда-то соберется. У них появились странные взаимоотношения, которых никогда не случилось бы, если бы не такие невероятные обстоятельства. Таких взаимоотношений не знает ни одна психологическая теория. И брат, и друг, и напарник, и товарищ по несчастью, и тот, кто всегда прикроет спину. И всё еще чужак. На самом деле Кэрол на пару часов отлучилась, чтобы вновь посетить тот бар, в котором она была с Хелен в последний раз. Кэрол детально вспоминала тот вечер, собирала его по кусочкам, не давала им забыться. Какая музыка играла? Как обратился к ним бармен? Счастлива ли была Хелен? Многое предстояло вспомнить, но никак не получалось. Когда Кэрол вернулась домой, она увидела, что Зося сидит за обеденным столом. В одной из её оверсайз-футболок. Манусос сидит напротив неё, но всё выглядит не как обычный разговор, скорее как допрос. Кэрол видит её только со спины. На какое-то время её оглушает именно то, как Зося жестикулирует, качает головой, как по-другому звучит её голос, как по-другому она сидит на стуле. Её длинные ноги коленями прижаты к груди, и она обнимает себя руками. — Lo Siento, Manousos. No hay mucho que pueda hacer por TI. В какой-то момент они оба заметили Кэрол. Она подошла поближе к столу и, как следует набравшись смелости, посмотрела на Зосю. На удивление, женщина выглядела куда лучше, чем в последнюю очень тяжелую для неё неделю, но была всё еще заметна слаба. — Привет, — Кэрол самой себе в этот момент показалась супер смелой, особенно учитывая убийственный взгляд напротив. Настроение в помещении моментально изменилось из итак не очень хорошего в ещё и очень неловкое. Зося пробурчала что-то вроде «ага, привет» и, стуча босыми ногами, ушла в спальню. — Мило, — сказала Кэрол, пожав плечами. — О чём болтали? — Кэрол действительно не терпелось узнать. — Она не помнит. Ничего, — голос Манусоса звучал впервые так сильно разочарованно. — Нихуя не помнит. — О-о-о! Ты подучил маты? В следующий раз научу тебя прикольным матным идиомам. — Кэрол села на стул, на котором только что сидела Зося. — Может и хорошо, что она ничего не помнит. Если бы помнила, точно свихнулась бы. — Кэролстурка, no lo entiendes.

***

Еще два дня прошли в таком же темпе. Манусос был своего рода плохим телефоном между Кэрол и Зосей. Никакого сообщения между ними, можно сказать, не было вообще. Зося активно грабила холодильник, смотрела какие-то фильмы на телевизоре в спальне, ходила по дому и иногда в открытую наблюдала за тем, чем занимается Кэрол. Кэрол в те моменты было жутко неловко хоть чем-то заниматься. В какой-то момент Зося начала выходить курить на крыльцо, и Кэрол пришлось подстраивать под это свой график курения, чтобы они лишний раз не пересекались. Манусос и Зося достаточно часто общались между собой. Кэрол снова чувствовала себя во всей этой ситуации аутсайдером, хотя иногда ей удавалось вклиниться в беседу. — Я начинаю вспоминать, но понемногу. Мне сложно разделить, где мои воспоминания, а где других людей. В голове очень много всего, — Зося положила голову на ладони, схватилась пальцами за волосы. — Слишком много всего. — Ну а мы никуда не спешим, — заверила Кэрол. — Тебе нужно время всё это переварить, мы это понимаем. Даже Манусос понимает. — Что ты… — Манусос начал щелкать пальцами в воздухе, пытаясь поймать слово на языке. — Что ты… чувствовала? Повисло недолго молчание. Лицо Зоси выглядело очень напряженным от попыток хоть что-то вспомнить или облачить мысли в слова. Кэрол решила попробовать поддержать: — Манусос, не дави. Мы не знаем, каково это. — Кэрол. — Сердце Кэрол пропустило удар. Настоящая Зося впервые обратилась к ней по имени спустя столько времени. До этого в свою сторону она могла услышать только «эй», «ты» или вообще в третьем лице, хотя Кэрол стояла буквально рядом. — Я не нуждаюсь в адвокате. — Ауч. — Это ощущалось так, будто все проблемы исчезли. Хотя… по сути, так и было. Проблемы исчезли, их не нужно было больше решать. Были только общие цели, благие намерения. Личная боль растворилась и стала… общей, что ли? Уже не надо было разбираться, что именно болело и почему. Появились вещи важнее. — Какие? — Кэрол села напротив рядом с Манусосом. — Узнать больше. Поглотить ещё, распространить этот дар. — Поглотить еще? Это о нас с Манусосом? И о других? — Да. Мы очень хотели знать о вас всё. Почувствовать вас. Без неприсоединившихся пазл казался незавершенным. Еще больший интерес вызывал тот факт, что именно сделало вас такими особенными? На биологическом уровне мы могли это понять, но было что-то ещё, что-то психическое. Какое-то невероятное комбо. И это мы могли понять только если бы присоединили вас. — Ты всё время говоришь «мы». И тогда говорила. Ну… когда другая была. Я не догоняю, кто эти «вы»? — Всё человечество. Вы были правы, когда говорили, что это своего рода Улий. Мы не могли причинить боль и страдания, а если случайно причиняли, часть из нас умирала. Как если бы пчела, ужалив, умерла. — То есть им не нравятся эмоции? А как же счастье, про которое ты мне тогда на курорте втирала? «Будет еще лучше» ты говорила, разве нет? Зося, казалось, проигнорировала выпад в свою сторону, а Кэрол пристыдила себя за то, что это прозвучало с какой-то обидой. — Все понимают счастье по-своему, Кэрол. Для некоторых уже счастье — это избавиться от страдания. Для всех людей на планете этого оказалось достаточно… Ну, кроме вас. — Зося встала из-за стола. — Я устала. Спокойной ночи. — Buenas noches.

***

Кэрол в эту ночь совсем не спалось. Зосе, видимо тоже — они пересеклись на крыльце. Была половина четвертого, воздух был прохладным и свежим, — портил его только клубящийся дым двух сигарет. — Я уже докуриваю, — Кэрол занервничала, явно не ожидав, что Зося к ней присоединится. — Расслабься. — Кэрол подумала, как кинематографично сейчас выглядит девушка перед ней. Рассвет оранжевыми полосками ложился на ее волосы и на часть лица. Зося всё чикала зажигалку, пока Кэрол ей не прикурила своей. Какое-то время они стояли молча. Кэрол чувствовала неловкость, а Зося, на первый взгляд (да и на все последующие), была какой-то чересчур равнодушной. — Что дальше? — А? — Что вы дальше собирались делать? У вас есть план? — А-а-а… Ну, Манусос работает над этим. — Взгляд Кэрол зацепился за устройство на ушной раковине Зоси. Часто оно было спрятано за волосами, и Кэрол забывала о том, что буквально одно движение отделяет Зосю от того, чтобы вернуться к ним. — А ты? Бездельничаешь? Кэрол фыркнула. Её задело, но, по её мнению, для спасения мира она тоже делала достаточно много — именно это она и озвучила. — А что ты делаешь? Пользуешься первоклассным сервисом из семи миллиардов слуг? — Кэрол не хотела верить своим ушам. Всё то, что она не хотела бы услышать от Зоси, она слышала прямо сейчас, и, при всём при этом, Зося не переставала задиристо улыбаться. — Упиваешься до полусмерти? — Не надо, я последнее время не так часто пью. И не так много. — Ну это в корне меняет дело. Что еще… А, ездишь в отпуск с человеком, который остался без собственной воли и сознания? Как кстати это было? В постели? — Кэрол знала, что рано или поздно этот вопрос поднимется. Конечно, она придумала себе тысячу оправданий, но сейчас понимала, что в оправданиях нет смысла. — Надеюсь, тебе понравилось, мы очень старались. Изучили всех твоих половых партнеров, твои поиски в браузере, твои покупки в секс-шопах. Держу пари, секс был невероятный. — На комплимент нарываешься? — Кэрол шутила от обиды, пытаясь отбить всё то острое, что в виде слов сейчас в неё летело. — Хотя какой же этот секс. Это оргия в планетарном масштабе. Сначала Кэрол показалось, что Зося рассмеялась, но в какой-то момент смех превратился в явный плач и стоны, а потом и в паническую атаку. Одно хорошо — в какой-то момент Зося позволила Кэрол себя обнять и укачивать до тех пор, пока нахлынувшая боль не ослабила хватку. — Я не хотела тебя убивать, знаешь. — Голова Зоси покоилась на коленях у Кэрол, пальцами она рисовала узоры на её джинсах, пока Кэрол осторожно гладила её по голове, боясь спровоцировать. — Мне нужно было убедиться, что я могу. Кэрол почему-то показалась эта фраза совсем неутешительной. — Ну… Я тоже пыталась тебя убить. Квиты? — Кэрол поправила подол своей толстовки, которую сейчас носила Зося. — За мной еще как минимум две попытки. Ты пыталась меня убить не один раз, помнишь? — Я пыталась тебя спасти. — Граната тебе очень в этом помогла? — Ну… не в тот раз с гранатой. Зося резко встала и начала двигаться в сторону входных дверей, обратно в дом. Напоследок, она сказала: — Вы не спасли меня, Кэрол. Вы обрекли меня на страдания и мучительный моральный выбор. Они по крайней мере не дали мне возможности терзаться сомнениями, а теперь я даже и не знаю, хочу ли я остаться с двумя отбившимися от стада несчастными овечками и биться из последних сил, чтобы вернуть человечеству его жалкое существование. — Кэрол всё еще сидела на крыльце и смотрела на Зосю снизу вверх. — Для меня выбор очевиден. Хотя, время покажет.