Однажды двадцать лет спустя

К переходу в новую школу Рю отнесся без восторга: его и в старой все устраивало, но вот класса, нужного для дальнейшей учебы, в ней не открыли, и пришлось все менять. По настоянию мамы в первый день Рю отказался от своего скутера и приехал, как все, на общественном транспорте, только на остановке понимая, что стоило бы попросить хоть кого его подбросить — школа, которую выбрала мама, лоснилась пафосом и издали. Рю пафос недолюбливал, но, при его родственниках, был к нему привычен. Чтобы не выглядеть идиотом в коридорах, он заранее изучил план и знал, где нужный класс. Шел он туда с неохотой, можно сказать плелся, рассматривая ребят во дворе, и с каждым шагом чувствовал что-то такое… Не опасность, конечно, но пафосные детишки отличались от его бывших соучеников и не только брендовыми шмотками — в них что-то было не так. И на него они смотрели, как… На свежее мясо. Рю усмехнулся этим мыслям: этим рафинированным мальчикам и девочкам он был не по зубам. Когда Рю поднялся на крыльцо, двор будто чуть оживился, некоторые ребята приобрели подобие общего вектора движения, и Рю довольно быстро определил его направление: из-за угла школы появилась компания из четверых пацанов. Выглядели они престранно: один шел чуть впереди, а остальные словно образовывали за ним свиту. Их лидер несомненно притягивал взгляды — необычные, светлые, даже чуть вьющиеся длинные волосы, тонкие черты лица, высокий рост и при этом общая какая-то изящная грация, вроде той, которой обладали братья Оками… Но вот манера держать себя и походка напомнили Рю о Широ. Рю, как и многие, откровенно залип на это шествие, а, поймав себя на этом, усмехнулся, тряхнул головой и отвернулся. Кей был немного на взводе, хотя это… не то, чтобы было неприятно — скорее наоборот. Кей нес свой титул уже почти год и перераспределение его не пугало ничуть. Он был Королем своего класса — это было что-то естественное и незыблемое. Только в самом начале было не так — когда он еще не разобрался в игре. Его первая карта была Восемь — достаточно высоко, достаточно безопасно, но… достаточно отвратительно. За тройку месяцев Кей легко понял, как и с кем водить знакомства, чтобы ситуация изменилась. Так же как легко, почти не выходя из роли Восьмерки, прошлой осенью Кей подставил своего Короля его же Девятке с Валетом. Те были только рады, а Кей просто… помог, как и было должно. Прежний Король до того, чтобы просить или брать помощь не опускался. Он падал высоко и стремительно. Подхалимы сделали все сами, а после Кей знал, что обещать и чем шантажировать: парни не щадили мишень, а Король не обращал на то внимания. Кей искал свою карту, только одну единственную — подходящую. Он не собирался ходить под кем-то. Все было честно: ему ее не принесли, хотя показали, у кого забрать. Как в первый раз, так и во второй. Кей не всегда жил в особняке, и вспоминать о том не любил, хотя в этом была своя польза — он умел драться лучше, чем многие. Пусть и хуже чем те, кто жил на улице или ходил на борьбу. Но Кей отбил свою карту в честном бою, обойдясь без призывов о помощи, и стал Королем. Раз и навсегда. Кей знал, что успеет все подготовить к новому распределению, но кровь все равно бежала шибче. Новеньких он предпочитал встречать сам и обычно проблем не было. Но стоило увидеть этого, как Кей понял… От него будут одни неприятности. А новенький отвел взгляд, и это было… в общем-то немыслимо. Кей, глубоко вдохнув, ступает вперед, жестом оставляя парней позади, здороваясь даже первым. Правила ведь сначала следует объяснить: — Привет, — тянет он, а после командует: — Посмотри на меня, — сам без стеснения изучая новичка. Его широкие плечи, прямую спину, упрямый подбородок и такой же упрямый лоб. Вообще-то Кею… интересно, вот верное слово. В этом парне чувствуется что-то совершенно не похожее на всех остальных вокруг - на всех, кого Кей когда-либо знал. Рю моргает, но поворачивается: к чему лезть в бутылку? В любом классе есть свой лидер, и в прежней школе Рю легко ладил с любым из них, хотя сам к власти не рвался, просто чужую признавал плохо. — Привет, — кивает он. — Такао Рю, я буду учится в классе 2-4. А ты? — А я знаю, — Кей улыбается. — Я знаю все. Тон Такао и его взгляд действуют странно: Кея возгорает, так и подмывая начать с главного. Ведь именно это стоит прояснить. — Добро пожаловать, Такао, — Кей усмехается на сторону. Ему хочется, чтобы… такой вот новенький был с ним и за ним. А это редкое чувство. Немного о том, что друзей стоит держать близко, а врагов еще ближе. Кроме того, Такао достаточно сильно впечатляет, и Кей во всю старается впечатлению не поддаться. — Я Король класса 2-4. И я сделаю тебе предложение. Крайне щедрое. Выбирай. Кей вынимает из кармана три карты и разворачивает хилый веер, честно показывая Такао значение карт. И не ждет вопросов, велит своей Десятке: — Объясни ему. Риса не выходит вперед, но начинает говорить: — У нас в школе идет игра рангов. Ты получаешь карту, а с ней и роль. И ты — везунчик. Тебе предлагают нормальные. Чем выше карта, тем круче место. Выходить за рамки роли нельзя — станешь дополнительной мишенью. Отказываться от игры нельзя — станешь мишенью. И у тебя классный выбор. Риса немало поражен. На эти три дня Король в праве предложить любые карты или не предложить ничего. Кей же предлагает новичку Десятку — от того Риса немного недоволен, но… Его это не уронит, конечно. А еще Восьмерку и Семерку. Так высоко, что не стоит и сомневаться. И в общем-то… этот Такао кажется сильным и ловким — в решениях Мори, как всегда немало смысла.       Рю снова моргает, потом повторяет: — Король… Но Туз ведь выше? Это в шахматах у Короля вся власть… — Рю усмехается. — Это как покер? Или еще что? И в чем смысл? Зачем мне карта, если… ты король — зачем она тебе? И что тогда происходит с теми, у кого двойка? — Рю даже хмурится. Он терпеть не может несправедливости. Кей чуть бледнеет от заявления о Тузе, а еще стискивает зубы, но он умеет держать себя в руках и прекрасно:       — Слишком много вопросов. Умный, наверное… Только сначала стоит выбрать, а потом думать и задавать вопросы. Выбери карту, а после получишь исчерпывающие объяснения. В соответствии с ролью. А что до Двоек… Двойки, покажитесь. У них в классе Двоек двое, и у них нет права общаться даже между собой. Парень и девчонка выступают вперед послушно и даже чуть лениво, отстраненно, взгляд обоих неуловим. — Это двойки, но знакомиться с ними ни к чему. Они ни с кем не разговаривают, держаться особняком и до хрена о себе думают. Предсказатели, что с них взять? Если о чем попросишь — откажут, если ты не я, конечно. Неприятные личности. Агава встряхивает длинной челкой, прикрывая глаза и изрекает со всем пафосом: — Выбирай не выбирай — выбора ни у кого нет. Но… может быть, эта встреча станет знаменательной. Агаву устраивает его положение, оно хотя бы позволяет ему говорить вслух все, что угодно. Даже то, что он и правда думает. Огата же напряжена и почти расстроена, но игра Агавы ей ясна, и она тоже по-своему здоровается с новичком. Он красивый и в общем-то… это не значит ничего, но она говорит: — Я вижу, как ты сомнешь карты. И что-то будет. Так что лучше бы того не делать. У нас… — Огата ловит взгляд Мори и опускает свой. — У нас лучший Король. Выше только старшие. — Заткнись, дура! — Есидо, Девятка Кея, выходит вперед. — Что ты мелешь, будто кто-то тебе дал слово. — Мне слово дал Король, — Огата улыбается. — Так же, как он велел выйти вперед. Я лишь… прозреваю. В том ведь и прелесть моего положения, верно? Есидо весь стухает и возбухает одновременно. Ему нравится Огата, и с этим… тяжело. Рю некоторое время молчит, а потом смеется. — Вы ведь не серьезно? — он широко улыбается. — Детский сад какой-то! Если кого-то и устраивает говорить по чужой указке, то не меня. Что за «Алиса в стране чудес»? Рю понемногу улавливает, что же показалось ему странным, пока он шел через двор, но в голове это укладывается плохо. — Все очень серьезно, — сообщает Кей, но странно гневается. — Мы играем по-крупному, и… невозможно быть против. Подумай еще. И выбери карту, ведь мое терпение конечно. Если ты станешь мишенью, на тебя будет охота. Кей плохо понимает, почему предупреждает, даже больше — он уговаривает, а не стоило бы. Но это уже происходит, и корона тяжела, но так привлекательна. Рю снова хмурится — ему не нравится тон, еще меньше — угроза, но… — Рискните, — говорит он уже без улыбки. Рю не чувствует страха — это школьники. Их, может быть, и много, но они понятия не имеют о том, с кем говорят. У Рю пока нет положения в клане — мама в этом тверда: сперва хотя бы старшая школа, но Рю племянник ближайшего советника кумите и любимец вакагасиры — для него все в судьбе давно решено. И в этой судьбе нет ни одного шанса слушаться какого-то рафинированного блондина и его шайки. Они — никто, а он часть клана Оками-гуми. — Ниже двойки карты нет, и мишень это… — Джокер, — так же без улыбки говорит Кей. — Идеально для меня, — Рю вскидывает подбородок. — Как сказала прекрасная тян — я сомну вашу колоду. Рю делает это прямо сейчас — потому что Мори все еще глупо сжимает в ладони три жалкие карты, которые не значат ничего. Огата усилием не закрывает лицо руками — ее право глаголить вдруг обретает смысл. Вот только она не уверена, что хотела бы этому новенькому Такао такой судьбы, как предрекла. В его глазах нет и тени страха, но ей самой вдруг становится страшно. Ведь Мори никогда не стерпит подобного. Кей чувствует прикосновение поразительно горячих пальцев, зная: дело лишь в том, что его собственные холодны, как лед. И усилием разжимает ладонь. Смятые карты падают Кею и этому вот Такао Рю под ноги, жалкие, но все еще такие… значительные. Кей щурится, усмешка его делается острее: — Ты пожалеешь. Но у тебя есть… выбор. Если ты подберешь любую из них и придешь с ней ко мне — я пожалею. Дам еще один шанс. Но… чтобы поднять, придется встать на колени. Кей решает все и сразу. Только те, кто с ним, или враги — других не существует. И Такао заставляет Кея играть против. А у него в руках… нет, не четыре Туза, зато вся остальная колода. И они сомнут того, кто не терпит власти. Всегда и неизменно. Кей уже почти понимает, чего хочет. Но у Такао все же есть шанс передумать. Кей наступает на десятку мягкой подошвой форменного спортивного тапочка и вытягивает из кармана темные очки — они украшают нос, как дополнение к невидимой короне. — Одно неверное решение, и тебя раздавят, уничтожат, стоит мне лишь подумать, даже щелкать пальцами не придется, — Кей восходит внутри, а звучит твердо и непримиримо. Очки зеркалят реальность, пока Кей, рисуясь, запихивает пустые ладони в карманы. Он знает, что молод, горяч и хорош собой невьебически, как и то, что он Король. Это нельзя потерять — это чувство живет внутри. И никто не знает, что дома ему приходиться снова и снова быть Восемь при том, что… его мать Королева, и она нашла себе очередного тупого Короля. Кей сходит с ума от того, насколько его роли разняться даже дома, что у ж говорить о — по жизни. Но он никогда не станет тупым Королем и не склонится напрасно. Он не злой Король, просто не терпит сопротивления. И у новичка нет шансов, Кей уронит его куда-то так далеко, что никто не найдет. Сопротивление бессмысленно и бесполезно — «сдавайся», вот что Кей думает, пока кровь бьет в виски, а улыбка режет пространство вокруг. Впервые Кей чувствует себя таким жалким. Кто-то, кто не принял его руку помощи, его… руку дружбы — уже не встанет. Кей верит в это, как и в свои права. Новый ебарь матери хотя бы достаточно крутой, чтобы никто не смел Кею возражать. Хотя… если по-честному, это мамочка трахает очередного тупого козла. Просто этот козел выше других. Кей верит, что не станет таким и не знает, насколько уже похож. Рю улавливает всю драму момента, для незнакомца Мори — все всерьез. — Предпочитаю теннис, — бросает Рю. — Хотя и в покер тебе меня не обыграть, я учился у лучших. Рю даже и не знает, насколько прав. Та часть его семьи, что не родственники по крови поднаторели в школьных картах, как никто. Незримо для Рю их опыт встает за спиной, и он, не поворачиваясь спиной, отступает от Мори Кея. — Думай, — Рю снова улыбается. — На всякое действие найдется равное по силе противодействие. Реакция Такао не оставляет ему ни единого шанса. Кей не терпит такой конкуренции и такого обращения. И терпеть не должен — это обусловлено и жизнью, и ролью. А его гнев восходит уже до предела. Последнее, что он собирается делать — это думать. «Фас!» — звучит в голове, но так унижать окружающих недопустимо, если все еще хочешь остаться Королем, и Кей лишь делает два глубоких, но незаметных вдоха. А после поворачивается к своей свите: — Он выбрал. А с мишенью… все еще можно делать все, что угодно. Не сдерживайтесь. Слова рождаются сами, и от ума тут почти ничего нет. Но Кей точно знает: ничего страшного не случится, тем паче, что он велит своей мантии стелиться «за». Это странное решение. Но Тузы всегда найдут свое развлечение, как и шестерки. Они давно уже засиделись, и одной мишени им мало, а Кей к тому же велит им держаться в рамочках. Сейчас все границы стерты, ведь Кей злится ужасно: он не прощает отвергнутой руки, отвергнутого положения. Ему не жалко, однако… Никто, кто постарше рангом просто не имеет времени для охоты. Кею бы заметить, но он и об этом не думает. Рю наблюдает, как другие ученики вслушиваются, напрягаются, и это… все еще не страшно. Но он все же не говорит Мори, что стоило бы ударить первым, как не бьет и сам. — Что угодно можно делать с тем, кто это позволит, — Рю усмехается. — А я не таков. Он подмигивает обеим Двойкам, и вот теперь, сделав шаг вглубь коридора, поворачивается ко всем спиной, чутко вслушиваясь в движения и готовясь к отпору. В любой момент. Всегда.