Однажды двадцать лет спустя

Первый час им показывают школу с самой лучшей и явно во многом прилизанной стороны. Школьники, попадающиеся им по пути, до того благообразны, что сомнений в их специальной подготовке и проведенных репетициях — нет. Азусе очень скучно и неуютно, он помнит слишком много другого, но как и Кехей держится отлично. Даже кивает ему на свой старый коридор и фотографирует там — остальные концепта не понимают, а Азуса так безмолвно сообщает Кехею, что в нем проблемы нет. Кехей всем видом внушает, сентиментально улыбается и прекрасно подбирает слова, но Азуса видит, как он напряжен, читает не по лицу и даже не по позе, а скорее… просто чувствует… Чутьем расследователя не иначе. Или друга. Кехей изучает школу скрупулёзно, все имеет значение: где какое оборудование, как давно обновляли мебель, чем оснащены классы — Кехей настаивает на том, чтобы заглянуть в каждый. И для каждого находит краткие, но емкие слова — поразительно разные. По первому этажу их водят мало и неохотно — Кехей упорно и невзначай идет именно туда, где его меньше всего ждут и… чуть запинается, когда видит на одном из шкафчиков мишень. Ярко алая, довольно свежая и выразительная, она зияет бельмом, окруженная неприличными разводами и надписями. Это не единственный расписанный шкафчик, но отдельно впечатляющий. Кто-то украсил его со всей ненавистью и большой самоотдачей. Кехея ужасно интересует, кто же… Взгляд его загорается недобро, Азуса фотографирует — скорее для семейного архива, но больно уж Кехей хорош. А еще это чуть отвлекает самого Азусу. За себя он не был готов так рвать, как за Рю, и теперь удивительно чувствует себя с Кехеем на одной стороне, не только не припоминая, но почти забывая о том, с чего все начиналось. Директор бледнеет, когда Кехей опирается на шкафчик с мишенью. Кехей улыбается Юе, да и всем остальным и… В общем-то это скандальное фото. Директор краснеет, видно, у него скачет давление. Кехей не предпочитает его сердечный приступ прямо сейчас и говорит: — Школа так изменилась, но… подростки всегда похожи друг на друга. В этом году у вас очень… творческие ученики, верно? — Да! Да, — Директор кивает. — Наш самый… креативный класс, активисты актерского кружка и художественной самодеятельности, а… как рисуют! — Да, я вижу. Этот шкафчик, наверное, принадлежит чемпиону тира? Кехей видит, как директор выдыхает, хватаясь за соломинку, а Кехей успевает через прорезь разглядеть куртку, очень похожую на куртку Рю. — Я бы познакомился… Чемпионы — наша надежда и будущее. В своей тревоге и возрастающем гневе Кехей кажется все более спокойным и расположенным. Его план в том, чтобы ему доверились, чтобы казалось: министру нравится все, и школа в шаге от увеличения государственного финансирования. Тогда как Кехей подумывает, как бы… Ее закрыть? Кехей беседует с директором в бассейне, и Азуса фотографирует дорожки для Таку и Эно. Директор не чует опасности, не видит, как Кехей недоволен, тогда как Азусе все это очевидно. Они перемещаются дальше, и Кехей на предложение посмотреть урок, улыбается: — Чуть позже, пока… Я бы хотел провести конференцию. Я, вы и наши достопочтенные журналисты. Зададим вектор развития старшей школы в современной Японии. Директор улыбается довольно и, конечно, не спорит. Азуса не знает о планах Кехея, но почти сразу понимает к чему тот клонит: пресс-конференция сейчас позволит ему распустить журналистов после. И это… блестяще. Азуса без труда отдает Кехею должное и даже улыбается. Пресс-конференция пестрит воспоминаниями об учебе министра и даже пусть немногочисленными, но искрометными шутками. Перешучиваются в основном Кехей и Азуса, но смеются все. Кехей не поправляет очки и не тянется за сигаретами, хотя степень его напряжения все растет. Азуса угадывает это по осанке Кехея, по тому, как он чеканит шаг, как звучит — не громко, но очень четко и внушительно, побуждая прислушиваться. И всем вокруг невдомек: Кехей говорит в подобной манере, лишь когда зол почти до точки кипения. Его улыбка становится особенно острой, и… Даже с ней Кехей кажется ужасно серьезным. Он отсылает журналистов вежливо, но решительно. Даже объясняет: — Сейчас я дам эксклюзивное интервью. Азуса-сан, это будете вы, — оповещает Кехей, когда все и так догадывались, но все же… они разочарованно вздыхают. Азуса усмехается, но когда Кехей зовет его, придает лицу примерно нужное выражение. Хотя по глазам Кехея видно — примерно победило нужное. — Большая честь, господин министр, — без запинки отвечает Азуса и склоняет голову. — Нам с Азусой-саном есть, что обсудить в этих стенах, так… Всем будет интереснее, — и возражений не предполагается. — А после я посещу урок, но мы не можем прийти в класс таким составом, детям будет неуютно, толпа смутит и отвлечет их, мы нарушим учебный процесс, так что… На сегодня все свободны. И спасибо вам за внимание. Кехей намеренно не говорит директору, что давно уже выбрал класс, зато просит оставить их с Азусой ненадолго для интервью. Их провожают в учительскую, где уже накрыт небольшой стол. — Вам нравится? — интересуется одна из сенсеев. — Да, все прекрасно. Не обязательно было так стараться. — Ну, как же… — Женщина смущается, и директор косится на нее. Кехей чуть улыбается: — Чувствую, вы тут хозяйничали. Отменно, спасибо, — Кехей не хочет, чтобы директор остался ей недоволен. А после они с Азусой наконец-то остаются вдвоем. Замок щелкает, и Кехей забирает стул, устанавливая его в дальнем углу, подальше от двери и окна, оглядывает, что вышло, и усмехается, поправляя очки, а после стягивая их с лица — теперь у него в привычке уже не только замашки министра, но и особенности поведения якудза. Азуса наблюдает за Кехеем внимательно и признается полушепотом: — Хорошо хоть шторы не задернул. Такое ощущение, что мы на задании. Кехей не садится, а укладывает на стул очки и встает, прислоняясь к стене лопатками, доставая из кармана айкос. Кехей предпочитает сигареты, но в школе не курят, а айкос не дает, ни запаха, ни дыма. — Отложим интервью, — просит Кехей, потирая глаза пальцами и ослабляя галстук. Азуса подходит ближе. — Да уж, есть дела поважнее. Чувство такое, что стоило Ацуму уйти, как это безумие вернулось. Логично, конечно, он бы сразу понял и пресёк. Что со всеми не так? Азуса помнит, какие теории они строили раньше, но став взрослым позабыл, как это бывает… в некоторых семьях. — Рю спокоен, но он тут всего неделю… И… — Это Рю, — кивает Кехей. — Очень бы мечталось, что он позовет на помощь, но хрен нам. — Я отсек короля, который залипает на Рю. — Уже? Ну ты глазастый, — Кехей не завидует, а восхищается по-настоящему. — Прям вот залипает? — Кехей не может усмехнуться, а рядом с Азусой и не пытается. — Даже меня не заметил, все сверлил Рю взглядом. На Эно похож. Блондин в смысле. — Ты тоже блондин, — блекло замечает Кехей, делая затяжку. — Но на Эно совершенно не похож. Этот, что в толстовке с принтом? — Кехей уже предчувствует — нет. Блондинов он заметил не так уж много и… Только один и правда напоминал Эно чем-то кроме цвета волос. «Неееет», — мысленно и очень медленно тянет Кехей, выпуская вместо дыма совершенное ничего и не желая соглашаться на такую реальность. — Нет, в форме, — подтверждает Азуса. — Возможно, даже пошитой на заказ. Хорошая ткань и сидит удачно. Одно непонятно, как? Азуса благодатно почти отвлекает Кехея от темы, которую так… Поразительно точно начал. Если бы это было интервью, то… Как и всегда у Юи, он чует «свежую рыбу» за версту. Но Кехей рад подумать о чем-то другом. — Проще простого: Рю послал их нахуй и не искал карту, — отзывается Кехей. И радость его гаснет, зато хочется по-мальчишечьи разбить кулак о стену, а лучше о чью-то блондинистую голову, мать его… И в общем-то его мать, как всегда, идет на хуй. В прямом смысле, очередной ее мужик даже не дурен во всех отношениях, Кехей наводил справки. Не ради нее, но… Идиот. — Потому и шкафчик в таком состоянии: выбесил просто всех. Твое безумие, видно, передается по воздуху, Юя, — Кехей затягивается жадно, три раза подряд. — Какого хрена он вообще… «Как мне только в голову пришло устроить пацана в эту школу?!» — Я вообще-то искал карту, — Азуса почти обижается. — Это у него в Шинью. — Будто вы сильно отличаетесь, — горько отмечает Кехей, но все еще сопротивляется, однако, решается на честность, потому что… кто, если не Азуса? — Помнишь, очень давно, во времена, которые лучше не вспоминать, но… Они достали нас сами, так что… Кехей все кружит вокруг главного, а он такого не терпит ни в себе, ни в других. — Я показывал тебе фото матери. Тот, кого ты засек, похож на нее? — Возможно, — отвечает Азуса, внезапно не понимая, куда Кехей клонит. Кехей рушится стремительно, покрывается испариной и жутким почти невыносимым стыдом. Словно это он сам на месте нынешнего короля. И как, блядь, так могло случиться, что… Кехей прикрывает глаза, но видит брата и Рю… Словно они с Азусой глядятся в кривое зеркало. Кехей держит лицо, но оно белеет, по нему играют желваки, по горлу ходит кадык. А Кехей не может позволить себе ни разбитых костяшек, ни еще чего. Он всегда с таким трудом принимает вину, отнекивается, но… Сейчас это вдруг отказывается так просто. И вина приходит к Кехею сразу за все, ему трудно посмотреть на Азусу, и Кехей гипнотизирует носки своих ботинок, но все же говорит дальше: — Помнишь, еще… Я говорил тебе о брате? Азуса кивает. — Он учится в этой школе, ровесник Рю и… блондин. Он правда немного похож на Эно, но вообще-то на… свою мать. И я бы очень хотел сказать, что это невозможно. Но… Раз с тобой прокатило, то и с Рю могло. «Убью,» — думает Кехей, со всем ужасом понимая, что… Не сможет ведь. Мальчишка такой… далекий, но все же Кехей не может подумать о нем, как о чужом. И совершенно не ясно, как сказать о таком даже Юте. Кехей вроде бы всегда знает, что делать и как правильно, но сейчас ему просто дерьмово. И ужасно жарко: он скидывает пиджак, предусмотрительно не давая ему упасть, вешает на спинку стула. Азуса задумывается, но возражений не находит. — Значит, у нас есть дополнительный рычаг давления. Кехей, — зовет Азуса и, встречаясь с Кехеем взглядом, говорит твердо: — Твой брат не ты, даже если проблема в нем. Не падай в наше прошлое. Как мы помним, не ты придумал игру. И не твой брат. А что кто-то как-то играет… Надо просто разобраться. Не все является тем, чем кажется. Азуса никогда так и не задумался о том, что двигало когда-то Кехеем, но взгляд короля-блондина он видел ясно… И его можно понимать очень по-разному, ярко лишь одно — Рю имеет для него значение. Азуса подходит к Кехею осторожно, но не из старых страхов, а чтобы не напугать самого Кехея, и кладет руку ему на плечо: — Возможно, твое безумие передается через Х-хромосому, но не надо тянуть на себя чужие решения. Рю — не я, а ты — не твой брат. И Рю мы оба не дадим в обиду. Хотя, конечно… как так вышло? Чтобы твой брат выбрал Рю… — Это самое простое, Юя. Тут даже безумия не надо, — Вот теперь Кехей усмехается, довольно, но, впрочем, жалко. Зато смотрит на Азусу и не может поверить, что… Они с Азусой уже о стольком говорили и столько прожили вместе, но… Впервые они разговаривают об игре. И меньше всего Кехей ожидал, что Азуса станет… утешать его? А он утешает. И говорит совершенно однозначно. Вся вина Кехея встречается с… Так вот просто озвученным прощением. Кехей теперь с высоты прожитых лет отлично понимает, как… Как не так вышло у него с Азусой. Тот нравился и не так, как сейчас, а иначе. Но был… недостижим и неприступен, и Кехею казалось: или так, или никак? И он выбрал то, что хотел. Выбрал Азусу вопреки его нежеланию. Трудно знать о себе такое, но то время прошло слишком давно, и сейчас Кехей чувствует руку Юи и предлагает ему свой айкос. Кехей хочет верить: его брату просто… так понравился Рю. Тогда есть шанс что-то изменить и даже объяснить. Кехей решает поговорить с братом и даже без новой затяжки успокаивается. Не совсем, но достаточно, чтобы вспомнить — он министр. А министр не расклеивается никогда, конечно. Главное, чтобы Юта его понял. А Азуса не ждет объяснений или оправданий, и это греет. Юя даже не концентрируется на отражениях, и Кехей говорит просто: — Я вспомнил. В пятницу Рю успел рассказать, что приведет в бар товарища, девушку. Ее тоже нужно найти. Азуса снова кивает и уточняет: — Я не спросил Рю, в каком он классе, ты знаешь или написать ему? — Знаю. Я же готовился, — Кехей чуть усмехается. — Посмотрим на них в естественных условиях, а текст интервью ты… можешь и сам написать, ты же меня знаешь. Даже проверять за тобой не буду, так… «Доверяю,» — думает Кехей. И все же говорит: — Спасибо. За все, что ты сейчас сказал и за то, что… готов быть ужасно вариативным. Я бы хотел попробовать договориться. Мой ход будет первым. Вдруг брат меня услышит. Хотя… судя по его протестующим выпадам в мой адрес — шансов ничтожно мало. А судя по росписи на шкафчике Рю… Времени тоже немного. Азуса смотрит на Кехея очень внимательно, а потом ловит для себя стул и садится. — Мы многое видели, Кехей. Разных людей. Между тобой и Кэндзи Дои пропасть. В нее вместилось несколько человек. И мы не знаем, каков твой брат… для Рю. Знаешь, как-то Татсуми сказал мне: дело не в форме, а в том, что внутри. Любовь иногда выглядит очень причудливо, и вопрос в том, выбрал ли ты ее. И то, что с одним человеком — пытка, с любимым — лишь затейливая игра. На том и остановимся. И пойдем в класс… — 2-4, — дополняет Кехей, — и помолимся за тех, кто огорчает Рю. — Точно, — Азуса чуть улыбается. — Они могут мнить себя кем угодно, но… — Ты принц Оками-гуми и в твоем рукаве четыре туза. — И целый король, — улыбается Азуса, имея в виду Кехея.