Однажды двадцать лет спустя

Игра в воздухе — Азуса чует ее мгновенно, пока шатается вокруг школы в ожидании приезда Кехея. Разглядывая школьников, Азуса сам с собой заключает пари на их роли. Это невеселая игра, и она становится уж совсем запредельной, когда среди учеников Азуса вдруг замечает Рю. Он несет себя высоко и гордо, но он весь напряжен, готов к удару, а вокруг него словно полоса отчуждения. Про его карту Азуса не гадает — понимает мгновенно и злится. Позабытые школьные раны напоминают о себе, ненависть к игре отодвигает даже понимание того, что все вокруг лишь мальчишки. Рю тоже мальчишка! И не просто какой-то! Азуса забывает и о работе — такие репортажи в общем-то не его уже профиль. Одно лишь то, что речь перед детишками будет толкать Карино Кехей и привело его сюда. Это не контроль, но легенда. Независимый журналист Азуса Юя лоялен к первому министру — это всегда добавляет очков. Как Кехею, так и Азусе. А то, что стоит за этим не давняя школьная дружба, а вещи поинтереснее, знать никому не дано. Рю наконец замечает Азусу и поднимает руку, Азуса машет в ответ и подходит. Рю выглядит вполне целым и не сказать, что довольным, но не слишком подавленным. На соучеников он не оборачивается, а Азусе радуется вполне обычно. Азуса не спешит подойти к волнующей теме, зато наблюдает, как остальные реагируют на Рю. Разговор, как и эти привычные действия следователя, успокаивают, хотя Азуса все больше убеждается: Рю — Джокер. Даже близость к кому-то вроде Азусы не привлекает учеников к нему, никто не рискует подойти, чтобы познакомиться с самим Азусой, а он все же местная знаменитость. Машина Кехея подъезжает к школе, когда Азуса, наконец, вычленяет того, кто пялится на Рю особенно. И тут тоже нечего гадать: это Король. Азуса не спрашивает у Рю его имени: очевидно, жаловаться Рю не планировал — но запоминает. Даже щелкает, делая вид, что подстраивает фотоаппарат. Тачка Кехея останавливается, Азуса прощается с Рю и устремляется к министру — Кехею из-за этой заминки приходится чуть затянуть приветствия. Рю провожает Азусу взглядом, уже зная, кто появится из машины, Рю дожидается этого, а потом поворачивается к Кею, тревожно закусывая губу. Рю аномально хочется сейчас быть рядом с ним и точно знать его реакцию. Кехей предпочитает свой особенный пафос, часть которого в том, что он все еще очень молод для первого министра, а еще… демократичен и много чего делает сам, по-прежнему предпочитая личные встречи онлайн переговорам. Кехей не любит собирать вокруг себя свиту. Нет, людей по-прежнему полно, и большинство из них — просто нужные связи и полезные контакты, но Кехей предпочитает брать с собой на встречи в городе только пару охранников. Они у него, конечно из лучшей охранной фирмы города — фирмы, которой теперь владеет Юно Тахакаси. Они одеты с иголочки и безупречно вежливы, не ходят за Кехеем по пятам, а держаться чуть в стороне, никого не пугая. Кехей отлично умеет распугивать лишних людей сам — ему достаточно и взгляда поверх очков. Но есть у Кехея одна… привычка: во время встреч он предпочитает общество Азусы. Как-то так вышло, что… Именно Юя его лучший друг. Азуса вряд ли считает также, но, у Кехея, кроме Юты, нет никого ближе. Хотя поразительно… Вот теперь у Кехея большая семья. И школу, которую придется посетить, Кехей выбрал, конечно, не случайно. Рю — его любимый племянник, в общем-то единственный, кого Кехей и правда присваивает себе в этом качестве из большой семьи якудза. Азуса всегда самостоятелен до зубовного скрежета — он никогда не приезжает вместе с Кехеем. Это немного бесит, и сегодня — особенно, потому что в этом месте все еще многовато воспоминаний. Хотя в том, что Азуса не с самого начала с Кехеем, есть немало смысла. Только поэтому Кехей не спорит. Ну, и еще потому, что переспорить Азусу Юю, переупрямить его — еще никому не удавалось. Даже Масами пасует, хотя неизменно предпринимает такие попытки. Кехей просит водителя притормозить, проехать последние несколько метров неспеша. И его спортивный лексус едва плывет по улице, неизменно впечатляя. Кехей выбирает эту машину специально — она гордость их машиностроения, и Кехей… правда гордится. А кроме того, путает нынешнему директору школы все планы. Делегацию министра ждут только завтра, но… этот жест особенно хорош: Кехей посещает не просто какую-то школу, а свою альма-матер… Ему ведь не нужно на то особой причины. Как ни к чему делегация, и он один. Некая тень сентиментальности министру к лицу — что ж директору поделать, если сердце позвало министра в родные стены именно сегодня? Кехей усмехается и одновременно напрягается. Ему не нравится здание, не нравится двор, пусть он красив и усыпан деревьями, не нравится солнце и неправдоподобно синее небо, не нравятся ученики, зато… Кажется, нравится Азуса, которого Кехей находит взглядом и не просто, а вместе с Рю. Кехей невольно улыбается шире, а после машина останавливается. Кехей видит в окно, как к ней стекаются люди, они не рискуют подойти слишком близко, но образуют полукруг и таращатся. Кехей распахивает дверь — сначала появляется его нога. Стильный дорогой ботинок касается земли, и Кехей со всем достоинством являет себя миру, точно зная: несколько минут, и к нему примчится и директор, и все его завучи с придыханиями, причитаниями, наигранной радостью приветствий и прочей мишурой, без которой не обойтись. А после подтянутся и другие журналисты. Кехей обычно любит мишуру, как любит быть на коне. Только в этом месте все это окрашено иначе. Но пока все по плану, точнее в соответствии с ожиданиями Кехея: первым к нему подходит Азуса, и у него такое лицо, что очевидно — ему встреча с воспоминаниями не нравится, как и Кехею. То есть с виду Азуса просто напряжен и недоволен буквально всем, но Кехей знает его слишком давно, чтобы ошибиться: Азуса бывает настолько высокомерен, только когда чувствует опасность. Кехей выдыхает и первым протягивает Юе руку, которую тот принимает и пожимает крепко. — Удивим их всех, — говорит Кехей очень тихо, едва шевеля губами, пока смотрит уже Юе за спину, разглядывая Рю и замечая как-то слишком много. И дело не только в полосе отчуждения вокруг племянника, но в том, как запачканы его брюки, а ворот рубашки измят и частично расстегнут. Сердце Кехея делает кульбит и бьет в горло, но министр продолжает улыбаться. И очень жалеет, что не в праве просто сделать то, что хочет. А хочет он позвать Рю к себе и крепко обнять. Без всяких слов. Азуса кивает, внутри него все клокочет, Кехей вот сейчас ни в чем не виноват, но ситуация, сдобренная воспоминаниями, давит, и Азусе требуется усилие, чтобы вспомнить: он простил. По-настоящему простил, а Рю они защитят обязательно. — У них для нас тоже первоклассный сюрприз. Смотри кругом очень внимательно. Особенно кругом Рю, — Азуса говорит отрывисто и резко, а смотрит на Кехея так, словно сердится. Хотя это просто его подозрительный взгляд. Они под прицелами взглядов — Кехею не время и не место переживать или поддаваться чувствам. Их много, но Кехей мысленно запирает их на ключ до поры, отвечая Азусе без улыбки: — Я уже вижу. Дьявол, как всегда в деталях. И, может быть, когда я не останусь доволен визитом, отправлю к ним финансовую проверку. Вместо крови по венам ходит напряжение. Кехей за эти годы не разучился драться, а лишь научился делать это лучше — профессиональнее. Но он берет себе за труд помнить: он больше не один из учеников. Так что драки не будет, но… будет что-то похуже. Кехей отвлекает себя планами о предстоящей проверке, а еще утверждается в мысли: класс, который они с Юей посетят, будет класс Рю. Так понять и вычислить будет проще и легче. Однако, Кехей и со своей нынешней позиции успевает разглядеть фигуру, которая от всех отличается. Светлые волосы парня делают его и без таких вот поз довольно выделяющимся. А еще… Наводят на мысли о матери и брате, который тоже учится в этой школе. И его в толпе нет. А может… На этой мысли их с Юей окружает директор со своей многочисленной свитой, и Кехею приходится отвлечься на приветствия.

***

Кей разглядывает поистине внезапное и от того еще более фееричное, чем могло быть, явление Карино, застывая, сжимая кулаки, которые успевает спрятать в карманах. Кей не хочет смотреть, он еще пока не отошел от шока, наблюдая, как их… в общем-то их журналистский ориентир — Азуса Юя секунду назад говорил с Рю. И, очевидно, выбрал его не случайно. Земля уходит у Кея из-под ног, он замирает в ожидании, когда министра наконец-то уже встретят и проводят… куда там они собирались его провожать. Но пока… все пялятся на Карино и Азусу, разинув рты, Кей демонстративно отворачивается. Вообще-то жест предназначен Карино, но замечает его Огата и ловит Кея за локоть: — Какая муха тебя укусила? — интересуется она. Акейн разглядывает министра, а, что важнее, Азусу Юю смело и во все глаза. И даже надеется… Может быть, получится перемолвиться с таким классным журналистом хоть словом? А лучше немного послушать его о том, как он учился. Какие любил предметы, как определился с профессией? Акейн хочет играть на сцене, но… журналистика ее прельщает тоже и весьма. И, может быть, Азуса поможет определиться с выбором. А то, что он подошел к Рю… означает, что и он связан с его семьей? Значит, Акейн и правда имеет шанс познакомится с ним и поговорить? Эта мысль приятно будоражит, Акейн пишет Юкари: «Ты же знаешь Азусу Юю?» Рю смотрит на Юю и Кехея, ловит взгляд Кехея и улыбается ему, хоть и не машет — все же это официальный визит. Рассказ Кея тревожит Рю, но взгляд его на Кехея не меняется, как в узком, так и в широком смысле, хотя Рю недаром не обещал Кею не говорить об этом всем с Кехеем. Именно это он и планирует. Ему и на секунду не кажется вероятной версия, в которой Кехей из-за этого рассердится на Кея. Он ведь рассказал не чужому человеку. Кехей и Юя являют собой зрелище, конечно, впечатляющее. Пока Кехей в костюме весь сияет блеском власти и денег, Юя просто босяк. Его светлая, голубая рубашка чуть расстегнута, и то, что он не в джинсах, а в светлых брюках — ситуацию не особенно спасает: некоторые школьники выглядят старше и представительнее, что уж говорить об учителях, которые постепенно скрывают от Рю его дядь. — Я не собираюсь, как все глазеть на министра, — огрызается Кей, сбрасывая руку Огаты с предплечья. — Ты собираешься бесить… министра? Мори, это немного слишком. Ты… Конечно, Король класса, но он вообще-то… министр. Репоголовый, — так они про себя называют директора, — не простит и станет тебя отчитывать, — Риса оказывается рядом и присоединяется к уговорам Огаты. — Достали, — цедит Кей, но все же оборачивается. Он не против взбесить Карино, но зарываться при директоре, конечно, не стоит. Но смотрит Кей все равно не на Карино, а на Рю, только на него, совершенно безнаказанно, потому что… Кей скрипит зубами и выдает вслух: — В центре всеобщего внимания Карино Кехей. Прошу любить и жаловать. — И чем же тебе насолил наш министр? — Агава теперь тоже кучкуется вокруг Кея. — Он… позер, «проходимец и… ноги у него кривые»! — отвечает Кей, все больше вскипая — ему не нравится смотреть, как все носятся вокруг Карино. Учителя немного расступаются, и Акейн оглядывает ноги министра. Те ровны, как кипарисы. — «Разве»? — встречной цитатой отвечает она, качая головой. — «Ну… может не ноги и не кривые, но…» — Кей обрывается. — «Он не достоин меня?» — Огата моргает на Кея. — Министр? Ты… заболел? — Да! И не пялься на его ноги, ты… моя девушка, забыла? — Точно заболел, — отвечает Огата, хмыкая. — Да… отстаньте вы! — Кей ненавидит уже их всех, но Риса ловит его за руку: — Стой… Кей, ты не можешь вот сейчас уйти, — шепчет Риса, и Кей оборачивается очень вовремя, как раз когда преподы чуть расступаются, и Кехей уже официально приветствует их всех, завершая слова иллюзией поклона. Ему тут же кланяются учителя, и делают жест, побуждая всех учеников поклониться тоже. Кей на секунду встречает взгляд Карино и… Так странно находит в нем узнавание. В этот раз Карино даже не выглядит безразличным. Кей кривится, но кланяется тоже, зная: именно этого ожидает от него Репоголовый, сверля своим взглядом из-под бровей.

***

Когда люди вокруг немного приходят в себя и, наконец, расступаются, перестав удивленно-восторженно охать и оказывать почести, Кехей успевает все же увидеть… И окончательно узнать брата. Тот в окружении приятелей, и… это наводит на мысли о его положении в школе. Кехей незаметно встряхивает головой и поправляет очки. «Нет. Конечно, нет,» — уверяет он себя и верит, уже ступая по дорожке к школе, разглядывая всех учеников и все больше жалея, что ему не подойти к Рю запросто. Но Кехей надеется, когда они придут в класс — это удастся. И, может быть, даже что-то сказать, если только Король у Рю не полный идиот. Хорошо бы еще — трус. У школы паркуется фургон соперничающего с газетой Юи издательства, Кехея озаряет вспышками фотокамер — он сдержанно улыбается журналистам, пока Азуса находит себя и тоже начинает фотографировать. Ему Кехей даже позирует по настоящему, а не как на паспорт. Во многом благодаря фото Азусы к интервью и сводкам новостей о Кехее, министра обожает добрая половина избирателей. Женская. А может и не только… Юкари отвечает Акейн почти сразу: «Кто же его не знает? Но вопрос не праздный, — Юкари щедро добавляет смайлов. — Помнишь, фирменные коктейли, которые зашли тебе больше мохито? Их автор — Азу-чан. В определенное время он работал в «Раю» барменом, привлекая невероятное количество клиентов и страшно раздражая своего парня.» «И кто у нас парень?» — не удерживается Акейн. «Волшебник, — отвечает Юкари не задумываясь. — Так правда и есть. Когда познакомишься, поймешь. Но я понял, Азуса Юя в приоритете,» — Юкари снова добавляет смайлов, ему нисколько не обидно, даже гордо. Акейн улыбается, представляя, как Юкари говорит это, а после пишет: «То есть, кумир нашего класса, Азуса Юя… Хозяин? — Акейн закусывает губу и дописывает: — Хозяин якудза? О_О» «Хозяин дома якудза. Но пока у нас и хозяйка есть. А Азу-чан… он скорее… принц. Самый настоящий.» Делегация двигается к школе, а Рю строчит в мобильнике Кею: «Ты в порядке? Встретимся на четвертом?» Рю не знает, каким будет ответ, и нервничает порядочно. Гораздо меньше, чем от визита министра, конечно. Ему он тоже пишет: «Очень впечатляюще.» В этом нет никакого особого смысла, просто с Кехеем нельзя поговорить, как с Юей, и это все же чуть грустно. Кей читает сообщение от Рю и злится на Карино еще сильнее, хотя… не видеть Кехея все же все упрощает. Кей отвечает: «Обязательно. Только после того, как этот индюк уедет. Мало ли куда заведет его экскурсия? Если нас хватятся во время визита министра или… еще лучше, министр нас застукает, нам не простят.» Кей ненавидит Кехея и за это ожидание тоже — ему все ужасно постыло, и настроение хуже некуда. А Карино явно никуда не торопится, и Кей даже в перемены торчит в классе, чтобы только… Не столкнуться с Карино еще раз. Теперь Кехей виноват еще и в том, что Кей голоден — никаких обедов ему дома, конечно, никто не собирает. Утешает только то, что Рю тоже остается в классе и не приходится гадать, где он и с кем. Можно даже исподволь разглядывать его. Но в классе они не одни, и сесть вместе нельзя. А запирать класс — не время. И все из-за проклятого Карино! Рю не совсем понимает мотивацию Кея, но принимает ответ, потому торчит в классе вместе с ним, но, к сожалению, не только — никто особо не суется в коридор. Рю написал бы, что сам Кехей их бы и простил, но чует: Кея это только взведет. И Рю просто смотрит на него со своей парты, и все отдал бы, чтобы сейчас обнять и успокоить. Это странные мысли, но Рю они не пугают, и он их не гонит. Кей взведен, расстроен, и в этом состоянии так хорош… Рю представляет, как мог бы подойти к нему, и вздыхает.