Правильно ли это было ?

Дни Чана проходили запутанно, загруженно , тяжело. Была единственная счастливая ниточка, двигающая его вперёд, дающая заряженность и на работу, и на заоблачные мечты о скором реально возможном переезде - это был его друг по переписке Сынмин. Хотя в лице Чана «друг по переписке» звучит слишком просто - за короткий срок он полностью стал его манией, помешанностью. В некотором смысле Чан очень идеализировал Сынмина: он буквально стал видеть в нём возможность дышать, жить, созидать и чувствовать. Чувства с ними всё было намного сложнее, чем казалось. На начальном этапе он всегда думал, что это просто общение, просто человек, просто эмоции. А какие именно? Не просто эмоции - это был бушующий круговорот из потребности слышать, видеть, говорить и попытаться подобраться под самую кожу, глубоко засесть в подкорке сознания, стать подкожным клещом, полностью вцепившимся за жизнь. Жизнь как понятие точно олицетворяло Сынмина. Это был не просто человек - он был шкатулочкой различных интересов, глупых и уму непостижимых вещей, его изречения, его поддержка, его точные и чёткие слова ,выраженные мысли заставляли затаить дыхание даже слушать их с упоением, думая о том, какой же он всё-таки замечательный - вот прям это слово, такое простое, но так подходящее его Щеночку. День, когда всё изменилось, возможно, даже навсегда... Чан тогда этого точно знать не мог. Начался он неплохо, если судить только по погоде. Ранняя осень давала о себе знать, подарив любимые пасмурные и дождливые дни. Не принимая в расчёт погодные условия, немного давшие положительных впечатлений, утро выдалось напряжённым. Он был ранним птенчиком, несмотря на отсутствие точного графика, вставал обычно рано или просто не ложился. Работа была онлайн, так что не имело особого значения, когда Чан ляжет или встанет, главное выполнить план. Спустившись на завтрак, за столом его встретило любимое угрюмое и недовольное лицо матери. Отец точно свалил пораньше, не желая находиться в домашней обстановке. Сев за стол, он надеялся, что мать просто молча уйдёт на работу. Но как же без утреннего поднятия настроения. — Когда ты уже устроишься на нормальную работу? Смотреть невозможно на твои огромные круги под глазами - жуть полнейшая, и это мой сын, даже смотреть не хочется на тебя! — Мам, давай хотя бы не с утра. Можно я просто спокойно поем? — Кто ж тебе мешает? Небось спишь и видишь, как избавишься от нас. Запомни: без нас ты никто, так что довольствуйся крышей над головой. — Приятного аппетита, мам. Я к себе. Продолжать диалог абсолютно гиблое дело. Мать всегда найдёт, к чему ещё придраться, и без неприятных эпитетов ему от неё не уйти точно. В такие моменты он часто вспоминал Сынмина, его маму, их отношения. Сам он никогда лично не спрашивал у Щеночка про родителей, зная, что это может быть больной раной, но когда становился свидетелем их взаимодействия при их звонке это были отрывистые и простые фразы про то, покушал ли Сынмин, как провёл день, как себя чувствует его мама и много слов, показывающих их заботу, трепетное отношение, уважение и грустно отдававшуюся в груди Чана любовь. Настоящую любовь родителя и ребёнка. В ходе общения он, конечно же, узнал, что родители Сынмина в разводе и он лично с отцом не общается, оно, судя по его рассказам, и лучше. Зависть чистой воды давила, однако это было зарыто глубоко, задвинуто чувством радости за друга, что хоть у кого-то дома царила гармония. Мысли об этом натолкнули Чана позвонить Сынмину. Он всегда так делал, когда чувствовал себя паршиво или одиноко, а это было почти постоянное чувство, поэтому с пробуждением он сразу набирал контакт своего спасения. Но сегодня всё по-другому. Звонок так и остался неподнятым, странно, вроде утро не раннее, и он обычно ближе к этому времени и вставал, но ладно, возможно, ещё спит, не буду пока тревожить - подумал Чан. Да вот только ответа не последовало ни через три часа, ни через шесть часов. Звонил - без ответа, в сети не был, сообщения висели непрочитанными. Если бы это был кто-то другой, Чан бы даже не обратил внимания, но это был Щеночек, тот, который всегда был в сети, отвечал секундой в секунду и ни разу не пропускал звонки. Чан-то знал, что делать-то ему особо нечего? Или всё-таки нашёл занятие? Мысли съедали весь оставшийся день. Чан старался не обращать внимания на них и заняться работой или выплеснуть всё в творчество. Именно в такие моменты всё начинало действовать на нервы. Работа не шла, зато творчество лилось, отчетливо ощущалось небольшая обида и разливающееся чувство собственной ненужности. Почему он не предупредил, если что-то решил или чем-то занят? Хоть слово, одно слово, почему так сложно написать это чертово слово? Пытаться самому связаться уже даже стыдно, он ведь наверняка слишком навязчив был, всё время был. Был ли он? Блять... Точно терзать его будет, пока ему не скажут обратное. Отлично, просто отлично. Ответа ему, похоже, сегодня не прилетит, значит, снова не спим и занимаемся излюбленным самокопанием.