Просыпайся, Майк Уиллер!

***

      Руки замерли над печатной машинкой, пальцы мелко дрожали. Майк поджал губы, тяжело вздохнул и, сняв очки, потер переносицу. На заднем плане бормотало радио, создавая белый шум — настолько страшно было оставаться наедине с самим собой. Яркие лучи солнца заливали комнату общежития, всё вокруг переливалось в золотисто-оранжевом свете. Взгляд скользнул по стене и уперся в картину, уже который день мозолила глаза. В груди неприятно кольнуло. — Ты идиот, Уиллер, — прошептал Майк, откидываясь на спинку стула и уставились в потолок. Он который день обдумывал исчезновения Оди. Что-то не давало покоя, какое-то липкое чувство кричало: что-то здесь не так! Если Оди действительно выжила, она бы нашла способ связаться с ним… Или она пришла к Хопперу? Поэтому мужчина так подозрительно спокоен? И об этом знают другие, кроме Майка или остальным ребятам как будто всё равно? Они делают вид, что всё хорошо, или им правда плевать? В горле пульсировал стук сердца, Майку было тошно от самого себя. Он стал тем, кем больше всего боялся быть: отдалился от друзей, закрылся от родных. Даже маме перестал звонить, потому что… А была ли вообще какая-то причина? В последнее время он только и делал, что сидел за этой чёртовой машинкой и печатал, печатал… Эти никому не нужные истории, даже Майк не уверен, что они ему нужны. — Хоукинс, пора подниматься! — внезапно раздался звонкий голос из динамика. — Время размяться! Подъем, ребята! Голос диктора показался Майку до боли знакомым. Он обернулся к источнику звука и замер, надев очки брюнет начал вглядываться в решетку радиоприемника, словно пытаясь увидеть там лицо говорящего. Заиграла «Wake Me Up Before You Go-Go» группы Wham! Веселый, прыгучий ритм совсем не бодрил — наоборот, Майку захотелось свернуться калачиком на полу и заплакать. Как получилось, что он потерял всё, за что так отчаянно боролся? Потерял того, кого всегда боялся потерять больше жизни. В памяти всплыли заплаканные глаза напротив, неловкая улыбка и дрожащий голос: — Дело в том, что я… я… мне не нравятся девушки, — Уилл замялся, подбирая слова. — В смысле, нравятся, но не так, как вам, ребята. Мне нравятся парни. Майк нахмурился, вспоминая их старый спор под проливным дождем. Холодный ветер, хлещущий по ногам, и рассерженный взгляд друга напротив: «Не моя проблема, что тебе не нравятся девчонки!» Тогда и сейчас Майку хотелось завязать свой язык в тугой узел и хорошенько ударить себя по голове. Дело было вовсе не в том, что Уилл «не дорос» до отношений. Дело всегда было в другом. Майк боялся это признать, он видел правду… Но бежал от неё. Избегал собственных чувств, поэтому и вел себя как последняя скотина. А любил ли он Оди на самом деле? Звук радио внезапно исказился, поплыл, и строчки песни зазвучали пугающе-медленно: «Wake me up before you go-go… Don’t leave me hanging on like a yo-yo…» Майк вскочил со стула и одним прыжком оказался у приемника, выкручивая громкость на ноль. В голове вспышками посыпались другие воспоминания: как он упрекал Уилла в роллердроме: обвинил его в том, что тот испортил им с Оди день… Почему он так сказал? Уиллер мысленно ударил себя снова. За эти странные дни, проведённые в одиночестве он многое переосмыслил. Брюнет понял, что всё это время считал себя «нормальным»... Или просто внушил себе это. Он отчаянно пытался быть как все, лишь бы не остаться тем самым фриком, которым был на самом деле. Даже тот момент в аэропорту, когда он увидел Уилла, сердце ушло в пятки. Друг изменился: стал выше, взрослее… И всё, что Майк годами прятал на самом дне души, разом вырвалось наружу. Он даже обнять его нормально не смог из-за собственного страха, хотя раньше всегда первым тянулся к нему. Он вспомнил их разговор в фургоне. Эту чертову картину, дрожащие губы Уилла, глаза которые едва сдерживал слезы. В какой уже раз Майку хотелось провалиться сквозь землю? Почему он такой проблемный? Почему не может разобраться с собственной головой? Удушающее чувство стыда и тоски накрыло с головой. Может, позвонить ему? Прямо сейчас. Если Уилл вообще ответит… Если захочет говорить после всего. Майк бросил короткий взгляд в окно, после чего сорвался с места и выбежал из комнаты. Он нëсся на первый этаж общежития к таксофону. Удивительно, но в коридорах было пусто. Ни звука из-за дверей, ни шагов в коридорах. Даже на ресепшене никого не было видно, лишь тишина, от которой звенело в ушах. Майк подошел к таксофону и, дрожащими пальцами вращая тяжелый диск, поднес трубку к уху. Раздались длинные, тягучие гудки… А затем всё внезапно стихло. Резкая вспышка искр больно обожгла ладонь, и трубка с грохотом полетела вниз, повиснув на витом шнуре. Телефон перегорел. Просто взял и умер прямо в его руках. — Что за… — Майк огляделся. Он всё ещё был один. Вокруг не раздавалось ни звука, ни единого человеческого вздоха. Тишина стала почти осязаемой, тяжелой, словно вата, забившаяся в уши. Он медленно потянулся к трубке и поднял её, рассматривая оплавленный пластик. И в этот момент из недр сломанного аппарата, сквозь помехи и треск, донеслось отчетливое тиканье часов. — Что происходит?.. — голос предательски дрогнул. Прокашлявшись, Майк испуганно осмотрелся. Светлое помещение на глазах погружалось в вязкий омут Изнанки. Лампы наверху начали мигать. Изнанки же больше нет, так почему это происходит? Проблема с электричеством? Страх окончательно сковал легкие, мешая дышать. Стены заполонили пульсирующие лианы, а пол покрылся тошнотворной склизкой гнилью. Было ли всё это иллюзией? Где, в конце концов граница реальности? Хлопья пепла заполнили пространство, забиваясь в горло. Задыхаясь от кашля, парень бросился к выходу. Длинный коридор каждые семь секунд озарялся багровыми вспышками молний, разрезающие грозовое небо Изнанки. Майк потянул на себя ручку двери, и в лицо ему ударил резкий холодный воздух. Но за порогом была не улица. Перед ним расстилалась темная гладь карьера, из которой спасатели как раз вытаскивали холодное тело его лучшего друга. Сине-красные огни полицейских машин неприятно резали глаза, отражаясь в лужах. Повернув голову вправо, Майк заметил знакомые силуэты детей. Это был один из самых страшных моментов в его жизни — день, когда он почти потерял надежду, но всё равно отказался сдаваться. Тело Уилла, бездыханное и бледное, на самом деле было лишь куклой, но тогда, стоя на краю обрыва, он этого не знал. На глазах Уиллера выступили слезы. Он резко развернулся, надеясь сбежать, вернуться назад, но в тот же миг оказался в стерильно-белых коридорах лаборатории Хоукинса. Мимо него на каталке быстро везли Уилла. Друг бился в агонии, крича от боли и выкрикивая его имя. А рядом стоял он сам — младшая версия Майка. Прошлый "он" стоял, крепко зажав уши ладонями и с немым ужасом смотрел на Уилла, не в силах ничем помочь. — Я… я не хочу на это смотреть! — голос сорвался на крик. Неужели это всё проделки Векны? Изнанка не уничтожена и он находиться в Камазотце? Неужели он заперт в собственном кошмаре без шанса на пробуждение? Майк зажмурился, надеясь, что когда он откроет глаза, всё исчезнет, но тиканье часов, доносившееся откуда-то сверху, становилось только громче. Тяжело сглотнув, Майк наконец заставил себя открыть глаза и тут же бросился к одному из санитаров. Он схватил девушку за плечо, резко разворачивая ее к себе, но вместо незнакомки перед ним застыла Нэнси. Ее тело безвольно повалилось на Майка; лицо сестры было мертвенно-бледным, остекленевшие глаза смотрели в никуда, а из приоткрытого рта густой струей лилась алая кровь. По щекам Уилера потекли обжигающие слезы. — Нэнси! — вскрикнул он, подхватывая сестру и отчаянно встряхивая ее за плечи. — Нэнси, пожалуйста... — шепотом сорвалось с его губ. Внезапно тиканье часов оборвалось, и тело девушки начало растворяться, просачиваясь сквозь пальцы липким прахом. Судорожно глотая воздух, парень пытался осознать, что происходит, но, обернувшись, замер. Перед ним стояли все его друзья. Они смотрели на него холодными, полными осуждения глазами. — Ребята... — захлебываясь словами, позвал Майк. Из центра круга вышла Одиннадцать. Она не сделала и шага навстречу, лишь презрительно скривила губы. Холод в ее взгляде заставил Майка задрожать — по всему телу пробежали мурашки. Он понял: нужно бежать. Это был не его дом и не его разум. Развернувшись, он рванул с места, не разбирая дороги. Споткнувшись о толстую лиану, Майк рухнул на пол, больно ударившись подбородком. Очки слетели с лица, и он услышал отчетливый хруст оправы. Не обращая внимания на боль, парень вскочил и продолжил бежать. Теперь он понял, почему всё вокруг казалось подозрительно идеальным. Вот почему Уилл внезапно заговорил о милкшейках, хотя там никогда не было милкшейков, а стоял магазин электронике, и по лесу он боялся гулять. Вот почему цвета предметов искажались, а привычная физика рассыпалась на части, уступая место хаосу. Это не его сознание. Он оказался заперт в чужой, извращенной ловушке.

***

             На радиостанции WSQK воцарился настоящий хаос. Оди и Хоппер так и не выходили на связь. Как и Нэнси, Джонатан, Стив и Дастин — все они были в Изнанке. Всё случилось слишком быстро. После того как Уилл остановил демогоргона, едва не растерзавшего Майка, брюнет снова рухнул на пол. И это точно не было обычным обмороком от усталости... Мюррей и Уилл перенесли парня на диван, а Джойс тем временем отчаянно пыталась связаться хоть с кем-то из своих. — Да чтоб вас чёрт побрал! — выругавшись, женщина в очередной раз нажала на тангенту рации. — Хопп, Оди! Да хоть кто-нибудь, ответьте! На столе рядом с электропроигрывателем уже лежала стопка пластинок: «Heroes», «Smalltown Boy», «Across the Sea» и «Cut Here» — их последняя надежда на спасение. Уилл изо всех сил пытался сохранять самообладание. Теперь у него есть, что-то наподобии сил, как у Оди; Голова раскалывалась, а тело била мелкая дрожь, будто при лихорадке. Он пытался придумать, как вырвать друга из зловещих лап Векны. Пока они ехали на станцию, Уилл не переставал звать его. Пытался достучаться, найти хоть какой-то отклик. Но всё было тщетно: дыхание Майкла становилось всё более рваным и тяжёлым, создавалось пугающее ощущение, что он вот-вот умрëт. — Может... я смогу войти в его разум? — голос Уилла дрогнул, он тяжело вздохнул. — Если за этим стоит Векна, то я смогу пробиться и к Майку. Лукас и Робин переглянулись. В их глазах читался страх. — Малыш Байерс, ты уверен? — спросила Робин, дрожащими руками устанавливая иглу на грампластинку. Уилл лишь молча кивнул. Все замерли, охваченные одним и тем же вопросом: как можно добровольно войти в разум, который уже стал территорией Генри?

***

Солнце ослепило глаза. После мрака Изнанки всё на поверхности казалось нереально ярким и пугающе спокойным. Их едва не убило: Изнанка могла схлопнуться в любую секунду, а Оди вновь пошла напролом, истратив все силы. Но если бы не её самоотверженность, их троих уже давно раздавило бы тем булыжником. Шатенка, нахмурившись, всё прокручивала в голове разговор в церкви. В чём-то Кали была права: с Одиннадцатой всё началось, ею же всё и должно закончиться. Раньше она не особо цеплялась за жизнь, но теперь, когда у неё появились настоящая семья и преданные друзья, отпускать этот мир стало гораздо тяжелее. Брюнетка положила ей руку на плечо, выводя из раздумий. В её взгляде читалось безмолвное: «Обдумай всё хорошенько, Оди». Поджав губы, сестра кивнула. Затем она перевела взгляд на Хоппера. Его лицо выражало целую гамму противоречивых чувств: с одной стороны, он злился, что дочь снова рисковала собой, идя на таран, с другой — понимал, что без этого они бы не выжили. Мужчина тоже молча кивнул и настороженно осмотрелся вокруг. Остальная четвёрка находилась в самом эпицентре событий. Стив и Дастин наконец-то смогли поговорить. Оба поняли, что вели себя не по-дружески... Поняли, что умирать не вариант. Как и Нэнси с Джонатаном. Может, оно и к лучшему... Но сейчас важнее всего было найти выход, пока Изнанка не решила окончательно захлопнуть свои челюсти, уничтожая всё живое на своём пути. И пока есть время, нужно добыть всю информацию, пока это возможно.

***

— Я нашёл дневник, тут объясняется, что за сфера наверху и почему воздух именно тут, такой чистый — Дастин протянул тетрадь, которая буквально трещала по швам от обилия вложенных в неё листков и вырезок. — Нэнси, пожалуйста, в следующий раз не пали во всё, что ты видишь…— парень бросил на девушку жалобный, полный укора взгляд. Нэнси поджала губы. Как бы ей ни хотелось оправдаться адреналином или чем-то ещё, это действительно был её косяк. — Давайте лучше обойдемся вообще без «следующего раза», — Стив перехватил дневник и, нахмурившись, принялся его перелистывать. Впрочем, судя по его озабоченному лицу, он понимал в этих каракулях не больше, чем остальные. — Как думаете, рацию ещё можно оживить? — Джонатан с сомнением повертел в руках истерзанный прибор, антенна тоскливо погнулась, а чать корпуса хрустнула, повреждая динамик — Без связи мы не выберемся…

***

Сколько Уиллер уже бежал? Время слилось в один тягучий, липкий страх. Колючие ветки деревьев раздирали одежду, хлестали по лицу и цеплялись за ноги, словно живые путы. Майк несколько раз падал, обдирая ладони в кровь, но тут же вскакивал и бежал дальше, не разбирая дороги. Зловещие силуэты искривленных деревьев внезапно расступились, образуя подобие аллеи, которая вывела его к «Замку Байерса». Майк замер. Он никак не ожидал увидеть здесь это хрупкое убежище Уилла... И только сейчас брюнет по-настоящему осознал, почему его друг так боится гулять в лесу. Склизкая, пропитанная гнилью земля под ногами противно хрустела и уходила вниз, будто пытаясь затянуть Майка в свои недра, не давая пройти дальше. Заглянув внутрь шалаша, парень никого не обнаружил. Впрочем, на что он надеялся в этом проклятом месте? Атмосфера душила. Воздух стал густым, а чувство чужого присутствия давила на плечи. Казалось, за ним наблюдают не только его собственные тягостные мысли, но и нечто куда более масштабнее. Воздух в Изнанке стал ещë хуже, частички пепла так и застревали в горле, заставляя закашляться до боли в грудной клетке. Внезапный хруст ветки за спиной заставил Майка вздрогнуть. Он резко выпрямился и попятился назад, едва не обрушив хлипкую постройку младшего Байерса. Но вместо ожидаемой двухметровой туши демогоргона перед ним застыл маленький, хрупкий детский силуэт. Глаза Майка округлились, а сердце, казалось, пропустило удар. Ребенок стоял с ружьем наперевес. Заметив движение, мальчик тоже попятился назад, испуганно вглядываясь в темноту. Ружьë чуть приподнялось в его руках, готовясь выстрелить. — Это что, очередная галлюцинация? — хмурясь, прошептал Уиллер, не веря своим глазам. Дитя остановилось и робко склонило голову набок. Тонкий, надломленный голосок разрезал давящую тишину: — М-майк?... Повисла неловкая тишина. — Уилл? Это правда ты? — брюнет поджал губы, подходя чуть ближе. Этот парень вообще учиться на своих ошибках или нет? Где-то сбоку хрустнули ветки. Майк до боли закусил губу и, крепко схватив мальчика за запястье, потянул за собой, уводя в «Замок Байерса». По своим нынешним габаритам повзрослевший брюнет едва втискивался в шалаш, хотя в детстве им с Уиллом это место казалось самым огромным и безопасным пространством в мире. Маленький Байерс... он казался пугающе реальным. Весь сжавшийся, испуганный, он тихо уткнулся лицом в куртку Уиллера, прислушиваясь к звукам снаружи. Глухое рычание и тяжелый топот демогоргона, рыкающего поблизости, заставляли его буквально уменьшаться в размерах от ужаса. Руки Майка задрожали. Он изо всех сил пытался сохранять самообладание, пытался казаться сильным. Так, как подобает Паладину. Раньше Майк часто задавался вопросом: каково было Уиллу здесь? Семь дней... Совсем один, без еды и воды, в вечном холоде и липком страхе, что смерть настигнет его в следующую секунду. Но даже самое богатое воображение Уиллера не могло передать этот запах гнили и тяжесть тишины. Когда снаружи всё утихло, брюнет судорожно выдохнул и осторожно взял друга за плечи. — Ты не ранен? — Майк всматривался в лицо мальчика. Темные синяки под глазами, впалые щеки, застывший в зрачках ужас... Тот самый Уилл, на которого было невыносимо больно смотреть. Тот, кому он так отчаянно хотел помочь тогда, в восемьдесят третьем, но не мог. — Ты... — неуверенно прошептал шатен, и его голос сорвался. — Почему ты такой... взрослый? — Глаза ребенка мгновенно наполнились слезами. — Я из далекого будущего, — тихо проронил Майк, чувствуя, как к горлу подступает тугой ком. — Я настоящий, Уилл. Я здесь. В голове засел вопрос: почему это происходит? Как он может видеть и, главное, касаться маленького Байерса, если сам находится под влиянием Векны? Это не было похоже на обычное видение. Векна обычно мучил виной и образами смерти, но здесь... Здесь была жизнь. Болезненная, хрупкая, но живая. Майк начал осознавать: возможно, Генри не просто играет с его разумом. Возможно, Майк провалился в некую «временную петлю»

***

Теперь на радиостанции наконец-то собрались все. Макс перевезли из больницы: она всё ещё не могла ни видеть, ни двигаться. Продолжая держать руку Лукаса, говорила всё, что ей удалось узнать о Генри и о том, как можно спасти остальных детей. Из Изнанки удалось вытащить Стива, Дастина, Нэнси и Джонатана. Они принесли тоже не лучшие новости: Изнанка оказалась не просто «другим» Хоукинсом. Это была червоточина, мост, соединяющий их реальность с истинным, вечным измерением — Бездной. К работе привлекли и мистера Кларка, который хорошо разбирался в физике и помог окончательно сформулировать: что такое Изнанка? И как она устроена? Дастин наконец смог дозвониться до Сьюзи, девчонка она не глупая, поэтому штурмом собрали всë что только можно и нельзя. План того, как пробраться в сознание Майка, спасти детей и дать отпор Векне, был наконец составлен. Оди с огромным трудом удалось уговорить Кали помочь им. У команды это вызывало массу вопросов: во-первых, само появление «сестры» Одиннадцатой стало для всех шоком, а во-вторых, Кали совершенно не внушала доверия. Спустя какое-то время радиостанция затихла, и все разошлись по своим углам. Кто-то ушёл проветриться, надеясь, что ночной воздух прояснит мысли, кто-то пошёл отсыпаться перед решающей битвой, а кто-то в гнетущей тишине готовился к тому, что ждало их впереди. Уилл тихо присел рядом с Майком. Видеть его таким: бледным и беззащитным. Было физически больно. Всё это казалось каким-то неправильным, вывернутым наизнанку. Обычно именно Майк сидел около Уилла. Когда младшего Байерса мучили кошмары и тени Изнанки подступали слишком близко, Майк крепко брал его за руку и шептал какую-то чепуху, рассказывал новые сценарии для «Подземелья и драконы» — делал всё, лишь бы Уилл почувствовал себя в безопасности и смог уснуть. Теперь же Майк сам был заперт в собственном разуме, и Уиллу оставалось только надеяться, что его присутствие сможет стать для друга тем самым маяком в темноте. — Давно он так лежит?.. — Нэнси тихо подошла к Уиллу со спины. Вид у девушки был не лучший: пропажа сестры и кома брата почти лишили её сил. Теперь Майк находился в трансе, и его лицо казалось пугающе застывшим. Уилл обернулся и коротко кивнул. — Я вытащу его. И Холли... И всех остальных, — судорожно вздохнув, пообещал шатен. Когда Оди, Кали и Хоппер прибыли на станцию, Оди сразу попыталась пробиться к разуму Майка, но её раз за разом выбрасывало ментальным импульсом. Подойти ближе она не решалась: Векна мгновенно почуял бы их присутствие. — Знаешь... — Нэнси присела на стоявшее рядом кресло. — Вы всегда были так близки. Майк бывает невыносимым, настоящая вредина, но с тобой... — она неопределëнно взмахнула руками, — с тобой он становился другим: добрым, спокойным. Он буквально шагу не мог без тебя ступить. Уилл мягко улыбнулся, но его взгляд оставался жалобным и тоскливым, словно он был на грани слез. Луна будто просачивалась сквозь жалюзи, а свет от рядом стоящей лампы, рассеянным светом ложился на силуэты в комнате; свет в комнате казался почти осязаемым, в нем медленно кружились пылинки, создавая иллюзию мирной жизни. Тишина в «гостиной» не давила, наоборот, создавала какой-то уют. — Но Майк такой глупый по отношению к тебе... — добавила Нэнси. — Что? — Уилл недоуменно повернулся к старшей Уиллер, наклонив голову набок. — Я наблюдаю за вами с детства. То, как вы смотрите друг на друга... это не заметит только слепой, — поджав губы, произнесла девушка. — Майк просто не может разобраться в себе, пытается казаться сильным. Наверное, тебе нужно чаще говорить с ним прямо, а не намёками. Тяжело вздохнув, она поднялась с места. — Я верю, что всё будет хорошо. Верю, что ты спасешь моих близких... Спасибо, Уилл. Она скрылась за дверью, и из коридора донеслись глухие голоса. Игла режущая пластинку остановилась, осталось только шипение динамиков. Музыка не особо выводила из транса, по какой-то причине это не помогало Майку, просто оттягивало процесс. Тут же на автомате включилась другая грампластинка. Уилл снова перевëл взгляд на бледное лицо Майка. Стало неловко, но в сердце теплилась робкая надежда: а вдруг шанс действительно есть? Он закрыл лицо руками. «Байерс, приди в себя! О чём ты думаешь? Его спасать надо, а не строить романтические планы...» – раздалось эхом в голове. Чуть приподняв голову, тот снова впился взглядом в Майка. «Держись только... »

***

      Лихорадочно перебирая одну пластинку за другой, Робин засыпала всех присутствующих на радиостанции вопросами о том, какая у кого любимая песня или хотя бы мотив. Она явно паниковала, не зная, чем ещё может помочь, и эта беспомощность сводила её с ума. Речь девушки становилась всё более сбивчивой и быстрой, а пальцы беспрестанно мяли края одежды. Викки оставалось лишь с сочувствием наблюдать за этим приступом тревоги, пытаясь найти момент, чтобы вмешаться. — Я просто… — Бакли тяжело вздохнула, на секунду замирая. — Я просто не понимаю, что делать. Такого раньше никогда не было! То есть, ну, у нас и до этого хватало приключений: мы и секретную русскую базу разнесли, и под наркотиками там валялись, и в психушку проникали под прикрытием, но это! Это уже какой-то запредельный уровень кошмара. Викки мягко положила руку ей на плечо. Робин будто разом «сдулась», силы покинули её, и она тяжело опустилась на стул. Викки даже не пыталась до конца вникнуть в этот бессвязный поток откровений про русских и лечебницы — она потеряла нить разговора ещё на середине фразы. Девушка ласково улыбнулась и запустила пальцы в волосы Бакли, нежно поглаживая её по голове. — Всё будет хорошо, Робин. Мы со всем справимся, обещаю. Бакли подняла голову и устало, но искренне улыбнулась. В её глазах читалась безмолвная благодарность за то, что Викки была рядом. Готовая верить, готовая помогать и поддерживать любую, даже самую безумную её идею.

***

      Ночной ветер обдувал лицо, стало так свободно и хорошо в моменте, будто никакого апокалипсиса нету и никогда не было. Джейн протянула Хопперу синий плетеный браслет. В её глазах светилась немая благодарность и надежда. Лёгкая улыбка на мгновение преобразила её лицо, пока лучи заходящего солнца окутывали всё вокруг желтым омутом. Хоппер нахмурился, отвел взгляд и нервно потер переносицу. — Вернешь мне его, когда я вернусь, — мужчина принял «подарок», бережно вертя браслет в мозолистых руках. Он снова тяжело вздохнул и заговорил, непривычно быстро тараторя: — Джейн, я знаю... Знаю, что веду себя как старый дед, постоянно ворчу... — Джим замялся, подбирая слова. Девочка внимательно слушала, наклонив голову. В её взгляде застыл немой вопрос. — Послушай, когда я нашел тебя в лесу, моя жизнь изменилась кардинально, — Хоппер перевел дух, всё еще не решаясь посмотреть Оди прямо в глаза. — Я снова почувствовал, что кому-то нужен. Что у меня есть смысл просыпаться по утрам. Наконец он поднял на неё тяжелый взгляд. В глазах стояли слëзы. — Ты моя дочь. И я чертовски этим горжусь. Я беспокоюсь за тебя и злюсь только потому, что до смерти боюсь тебя потерять... Его голос предательски задрожал, и он замолчал, сжимая в кулаке нежно-голубой браслет. Брови поползли вверх от неожиданности. Оди на мгновение замерла, осознавая услышанное, а затем крепко обняла мужчину, утыкаясь носом в его плечо. — Спасибо. За всё, — прошептала она. На глаза навернулись слёзы, а в голове эхом отозвалась старая, когда-то пугающая фраза, которая с каждым днем обретает совершенно иной, светлый смысл. — Спасибо… Я тебя очень люблю. Эти слова короткие, скомканные, но такие нужные — заставило сердце Хоппера пропустить удар. Он прижал девочку к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет прямо сейчас. Из груди будто выбило весь воздух, и на мгновение в этом безумном, разваливающемся мире стало спокойно, хоть на какое-то время. —Ты только вернись, — на выдохе сказал Хоппер.