Прошу, стань моим

Наступает глубокая ночь, кругом тишина и покой, только звёзды и луна смотрят на землю свысока. Огромный, шумный, полный энергии город будто замолкает, давая Майку сосредоточиться. Мысли путаются, в голове одни лишь вопросы..вопросы..вопросы. Правильно ли Майк расслышал имя? Точно ли это тот Уилл? Не может ли всё это оказаться сладким сном или горьким кошмаром? Что если сейчас он тихо посапывает, лежа на твёрдой шершавой поверхности стола? Что если это всё неправда, безнравственный обман собственного неугомонного разума? В конце концов, что если это не тот Уилл? Что если это самозванец, смеющий называть себя именем любви всей его жизни? Кажется, паладин сходит с ума. На самом деле он давно свихнулся, ударился головой в фанатизм объекта симпатии. Верно, он просто увлёкся, слишком много посвящает своему роману, пора сделать передышку. Пора забыть того, чей силуэт постоянно всплывает в голове. Силуэт, который даёт надежду на жизнь, который является музой писателя, благодаря которому тот всё ещё не погрузился в низменность своих чёртовых мыслей.  Но как.? Как побороть своё желание прикоснуться, почувствовать..пофантазировать о нём. Паладин терзает своё сердце и душу острым лезвием меча. Выжигает на нём имя своего возлюбленного. Имя того, о ком боится даже заикнуться, с кем боится начать разговор даже по телефону.  Он пытался забыть это имя. Он начал с того, что перестал произносить его вслух. Проговаривал только глубоко в недрах своего сознания, но его имя продолжало прорастать внутри, в ритме собственного сердца. И он будто скальпелем, педантично счищал каждую буковку по очереди, закрашивая его слоями новой краски.  Он пытался заменить его имя другими словами, хотел превратить его в грамматическую ошибку, которую легко исправить. Но чем больше он старался, тем больше слышал его голос, видел его губы, медленно растягивающиеся в надменной улыбке, произносящие это имя. Так умел только он. Только он умел соблазнять Майка, находясь в его голове. Находясь наверняка в нескольких тысячах километров от него.  Изредка, Уилеру даже казалось, будто он способен дотронуться до этих желанных губ, до этого мурчащего, тянущего ноты голоса.  Он вставал перед зеркалом, произнося его имя тысячи раз, - Уилл, Уилл, Уилл.. - надеясь, что в конце концов увидит в своём взгляде недоумение. Но имя продолжало его преследовать даже в запахах. Стоило ветру принести аромат сырости и вязкости, запах холодной земли, зажатой в кулаке. Пахнет так, словно ты находишься в глубине густого тёмного леса перед самой грозой.  Вероятно, он никогда не сможет забыть это имя - его зависимость.  *** Парень проснулся в холодном поту. Услышав первым делом собственный хриплый вдох, застрявший в горле. Сердце не просто билось, оно в ужасе колотилось о рёбра. Тело было покрыто мелкими липкими капельками пота. Влажная кожа мгновенно реагировала на малейшее дуновение ветра, превращая пот в жидкий лёд. Пальцы судорожно вцепились в одеяло, сминая влажную ткань. В голове всё ещё крутились обрывки..обрывки имени. Его неповторимый насмешливый голос крутился в голове, словно пластинка с любимой мелодией в проигрывателе. Прошло несколько минут, прежде чем он смог опомнится, молниеносно нацепив очки и разглядев всю комнату, в том числе соседнюю безупречно заправленную кровать, на которой никого не оказалось.  – Блять.. - Тихо проговорил очнувшийся, тяжело дыша. Его взгляд метнулся на настенный календарь, число сегодняшнего дня было отмечено чёрным крестом, что обозначало конец его здравого ума. Конец его сдержанности, по отношению к тому, от чьего имени кожа крылась мелкими мурашками. *** Майк стоит перед зеркалом, поправляя волосы дрожащими руками. Кошмар его всё ещё не отпустил, казалось, будто бездна сновидений тянула его всё ниже, на дно, заставляя остаться там, где счастливый конец неписан ни одному живому существу. Его взгляд, уставший от блуждания по теням комнаты, невольно притянулся к монотонному стуку настенных часов. Тонкая стрелка, похожая на иглу, методично прошивала тишину, отмеряя остатки его терпения. Самое время зацепиться за последний шанс, подаренный ему судьбой. Встретиться с тем, кого он так желал, ночами захлебываясь собственными стонами от впечатлений выдуманных линий его точеного гибкого тела, словно оно создано скульптором. Точно описывающие его грязные и грешные мысли, его поддачу искушению. Каждый вдох обжигал гортань, оставляя привкус сухой пыли. Попытка сглотнуть была болезненной, словно горло слиплось изнутри.  Он так и простоял пред зеркалом, пока дверь в комнату резко не распахнулась, а оттуда не выскочил его сосед..сзади которого стояло безупречное создание, точно как в его сне. Майк снова сглотнул, в этот раз вязкая слюна позволила это сделать. Он медленно подошёл к двум горячим телам, пытаясь скрыть восхищение.  – Майк? С тобой всё нормально? Ты чего застыл? - Вдруг запереживал за него Ченс, махая перед его лицом рукой, как бы крича «Очниись!» - Уилер расплылся в мягкой тёплой улыбке, прежде чем ответить на жалкие взывания товарища.  – Привет..Уилл.  – Здравствуй, Майкл. - Он никогда не называл его полным именем, но конкретно в эти слова вложил сложный коктейль чувств - обиды и злобы. Он стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, боясь только одного: если он откроет рот, из него вырвется не крик, а майкоиспепеляющее пламя.  – Рад тебя видеть. - Он смотрит в глаза, затем на мгновение опускает взгляд на губы и снова стремительно возвращается к глазам. Распахивает руки, показывая жест приветственных «дружеских» объятий, ожидая, пока Байерс сам попадет в его ловушку. Но тот даже не шелохнется, проходит внутрь комнаты, как бы невзначай пихая того в плечо.  Надо было видеть шок кудрявого. Он буквально потрясен мыслью о том, что его возлюбленный отказывается от его добродушного жеста и идёт напролом, направляясь к кровати своего настоящего суженого. Садится на неё, матрас под ним медленно проседает и он глядя на Ченса, хлопает ладошкой по постельному рядом с собой, намекая на то, чтобы тот присел рядом. Парень ничего не понимает, но прислушивается к своей пассии и действительно садится рядом, в недоумении глядя на своего сожителя.  Паладин не теряет надежды спасти свою принцессу из рук проклятого монстра и присаживается на свою кровать, напротив.  – Что-то я не понял..вы типа знакомы уже? - Словно собачонка, подает голос ничего не понимающий оппонент.  – Мы лучшие друзья детства. - Лицо его смягчилось, расплываясь в беззвучной, ласковой улыбке. Дыхание его было тихим, облегченным. Он склоняет голову набок, делая жест ещё более доверительным и «искренним». - Правда ведь, Уилл?  – Мы были лучшими друзьями.